Vovk Among Us

Больше я не буду, я не буду плаксой — У меня есть пачка, у меня есть пачка Атаракса.

— Сил моих больше на него нет… — стало единственными словами Елены, когда она заметила, что вместе с уходом из Тридевятого Вовочки пропала и одна из жемчужин её бесценной коллекции. Блюдечко с наливным яблочком, показывающее всё, что пожелаешь. Царевна устало выдохнула: ведь отыскать сие сокровище стоило ей весьма немалых усилий. Денег, связей, а также… примерно шести или семи бедолаг-купцов, не к ночи будут помянуты. Ладно, без этого голова болит. Она вернулась обратно в зал и гордо заняла трон: вот-вот нужно будет принять ещё парочку посетителей. Не стоит показывать обычному люду своё настоящее положение дел — поплакать можно будет и перед сном, в подушку. «Спокойствие. Когда-нибудь всё это непременно закончится». Облокотившись на жёсткую и холодную спинку трона, царевна прикрыла глаза, досчитала до десяти, помассировала виски и очень-очень медленно выдохнула. А после звонко щёлкнула пальцами: — Эй, Двое из Ларца! Предстаньте передо мной, живо. Разговор есть. Уж что она любила в этих ребятах, вопреки всем недостаткам последних (список можно было бы составить до границ Тридевятого), так это их умение появляться тотчас же, по первому зову. К чести этих Двоих, нынешний раз также не стал для них исключением. — Что- — наша прекрасная хозяйка… — …желает? Пристально оглядев двух своих самых верных, пускай и не самых умных, слуг, явившихся на ковёр, Елена Премудрая молвила: — Теперь, когда гости мои дорогие отбыли… ведите сюда девочку. Нам надо побеседовать, с глазу на глаз. — Э-э-э… — двое растерянно переглянулись, до жуткого симметрично почёсывая свои белобрысые затылки. — Я не совсем ясно выразилась? — устало поинтересовалась царевна. Всё ж таки, иногда им приходилось разжёвывать приказы буквально по буквам, а вечно раздражающая, пульсирующая головная боль не делала этот процесс заметно легче. — Ну как же эт’ так, Царевна Елена? — Вы ж сами накануне попросили её… того… — здоровяк сделал характерный жест рукой по горлу, опасливо глядя на своего снявшего шапку и нервно переминающегося с ноги на ногу товарища. Очень интересно. — Ещё раз, о чём я просила? — Елена постаралась прикрыть в своём голосе раздражение, но не слишком. А то ж некоторые вообще намёков не понимают. — Ну, как это? — Позаботиться… — живо пояснили эти два брата-акробата. — Да в том и дело, что я попросила вас о ней позаботиться, остолопы, а не позаботиться, — всё-таки пришлось выказать своё недовольство Елене. Двое встретили её полными непонимания взглядами. — Женщины? — чуть слышно прошептал один почти на ухо другому. — Женщины… Снова царевна не сдержала долгого печального вздоха. Ей ведь с первого взгляда приглянулась эта диковинная обитательница болот… Она всех, даже бывалого серого волка, заставила верить в собственную погибель, долго и старательно прикидываясь мёртвой ветошью! Во всяком случае, всех, кроме неё — кроме Царевны Елены. На то ж ведь она и Премудрая, что на подобные хитрости глаз намётан? Ну, уж во всяком случае, когда всякие вовки рядом не бегают. «Очень смышлёная девочка. В наших рядах подобных непростительно мало». «…» «Жаль, что из-за кое-чьей непозволительной халатности они потом умирают второй раз, но уже по-настоящему». — Хотелось бы узнать более подробно, что вы с ней сделали. «И лучше говорите всё, как есть — без утайки. От этого будет зависеть степень вашего наказания». Здоровяки заметно потупились, одновременно покраснев и начиная нервно мять шапки в своих здоровых ручищах. Точно опоздавшие школьники, ни дать — ни взять. Некстати появилась чуднАя мысль, что, всё ещё будь здесь Вова, ему бы точно это зрелище получше всяких угощений понравилось. О грустном, впрочем, ей задумываться всё ещё не хотелось. — Ну-у, вы не уточнили способа, Вашество… — Поэтому… мы её уже и… сами быстренько… утопили… — Русалку? Утопили?.. Царевна чуть изогнула бровь: очень смешно. — А-ага, — одновременное и полное искреннего облегчения, так как гневной реакции всё-таки не последовало. Елена немного нахмурилась: признаться, ей далеко не всегда удавалось понять — серьёзно эти ребята что-либо говорят или нет. Они верные, как сторожевые псы, и простые, как два валенка, а вот что там у них иногда в головах происходит — всегда являлось для неё хорошим вопросом. — Я уже сказала: просто приведите её сюда и больше не травите мне душу.

***

— Не надо стоять на коленях передо мной. Поднимайся. Женщина, что гордо восседала на троне перед мавкой, была молода, стройна и очень красива. Она была облачена в чёрное и выглядела почему-то уставшей и грустной. Мавка попробовала слегка залезть в голову той дамы, чтобы приподнять завесу и узнать, в чём причина этого настроения — да, она не умела читать все мысли других разумных существ, но порой могла просматривать самые яркие образы, что терзают сознание данного индивида. А потом — как правило, ради развлечения или охоты — насылать на свою жертву нечто наподобие морока, состоящего из них. Данный навык старательно оттачивался, сколько она себя помнила, но всё равно её успехи в нём пока были весьма скромны. Если бы мавку попросили описать, на что это всякий раз похоже — то результат бывал всегда разный. В случае того молодого человека, который, кажется, отзывался на имя «Вова», картина состояния его разума напоминала дыру в заборе, где не хватает одного или двух брёвен и каждый при желании может войти. Она бы посоветовала ему опасаться подобных гостей, так как не всеми из них может править лишь праздное любопытство или добрые намерения. В случае серого волка вход в его разум напоминал частокол острых кольев, окутанных ядовитой лозой. При должном на то желании и пробраться-то через них можно, да только вот отдача потом сильно замучает. Впрочем, это не помешало болотной мавке обмануть несостоявшегося убийцу, ведь тот был отвлечён на состояние своего друга и позабыл, что лучший способ прикончить ЛЮБУЮ нечисть — тотчас же лишить её головы. Нет головы — нет проблем! То есть крови-то, конечно, мавка потеряла изрядно, но потом рана затянулась, а они не заметили. Был соблазн гораздо раньше убежать, пока её горе-надзиратели не наблюдали или другим были заняты, да она видела, каким этот жуткий зверь мог быть молниеносным… к тому же, лес плохо знала. Нет, так не пойдёт. Взрослые говаривали, что там даже такую вот нечисть, и похуже неё самой, нечто гораздо кошмарнее смерти ждать может. «То есть, говорили они об этом, конечно, только пока ещё на родном болоте жил хоть кто-то…» …Кто-нибудь, кроме неё самой. От осознания этой горькой мысли в очередной раз что-то в груди мавки вдруг болезненно закололо. Впрочем, сейчас оказалось совсем не время для анализа новых эмоций. Когда же она постаралась насильно проникнуть в головы к своим несостоявшимся мучителям-топителям уже где-то здесь, во дворце, вообще никакой преграды не обнаружила. Хоть мало-мальской! А внутри — словно медленно выжигающая саму её суть пустота. Даже толком не ясно, в разуме кого-то одного из них она тогда побывала, или сразу обоих? Очень, очень странные и пугающие создания. Что же касалось попытки приоткрыть завесу разума царевны, его со всеми его секретами словно окружала отвесная непреодолимая каменная стена вышиной, сколько глаз видит. Наверное, пробиться сквозь такую спустя долгое время можно было бы тараном и хорошим отрядом умелых солдат, но… мавка уже долгое время была одна и она не особенно хорошо делала то, что делала. — Надеюсь, те двое не сделали тебе больно, девочка? Только скажи, — миролюбиво улыбнулась Елена, резко вырывая мавку из её размышлений. Девочка с сомнением взглянула на Двоих из Ларца, нервно переминающихся где-то в сторонке. — Я не допускаю произвола на подответных мне территориях. Тот, кто совершил халатное нарушение и возомнил себя выше закона, будет наказан. — Нет… нет. Они мне ничего такого не сделали, — тихо ответила мавка, с опаской продолжая поглядывать на странную парочку. — Вот как, — Елена Премудрая вновь улыбнулась. Впрочем, одними только губами, не глазами. — Хорошо. И как звать тебя? Долгое молчание. — Что-то не так? Или ты не расслышала моего вопроса? — устав ждать, Елена едва наклонила голову набок. — Мавка думает, что вам ответить, — по залу разлетелось эхо тихого, но мелодичного голоса. — У мавки нет имени. Царевна немного нахмурилась. Если честно, она про быт и обычаи этих существ в привычной им среде обитания знала довольно мало: — Но как-то же родители тебя называли? — Возможно. Всё, что мавка помнила об этой части своего прошлого — о родителях — это холодные объятия дрожащих пальцев матери на своём горле и мерзкие причитания той. Даже лица женщины толком не запомнила. Всё очень смутно. — Когда один из нас хотел обратиться к товарищу у себя на болоте, то просто представлял его образ у себя в голове. И тот, другой получал послание. Имена были нам не нужны, — в конце концов, поделилась девочка. — К сожалению, это работает так только в нашей части леса. То есть, мавка не может связаться с теми, кого нет рядом. — Ничего страшного. Скоро ты их увидишь. Эти слова царевны не были предназначены нести в себе угрозу, и однако же по спине юной обитательницы болот пробежал холодок. — Сколько у тебя их было? — Что? — Мавка не поняла. — Твои жертвы. Тебе ведь нужно было питаться чем-то у себя на болоте? — Царевна внимательно следила за реакцией своей подопечной. — Мавка не ловила никого крупнее зайца пока. Пару раз пыталась накинуть морок на забредших путников, но люди были сильнее. И злее. В первый раз мавка сама едва жива осталась — если бы старая русалка не выходила, так бы и померла. А во второй раз оказалась уже здесь. — Милое, милое дитя. Ну, знаешь, как говорят? «Всё, что ни делается…» — Елена миролюбиво пожала плечами, точно они вели сейчас диалог в гостях, за чашечкой чая, и вспоминали былые деньки. — Мавка не знает. Так вот. Ещё время от времени к нам на болото мертвяки забредают, но мавка падаль не ест. — Решено! Я решила! — в глазах у царевны на секунду загорелся игривый, радостный огонёк, пока она глядела на удивлённую собеседницу. — А? Мавка не поняла. Что вы решили? — Девочка озадаченно распахнула большие тёмные глаза. — Раз уж у тебя до сегодняшнего дня не было имени, то решено! Именем закона дам его. Отныне тебя будут Марусей звать!.. На тронный зал опустилась долгая тишина. — «Ма-руся», — в этой тишине мавка словно бы усердно пыталась распробовать на вкус своё новое имя, снова и снова повторяя его. — «Ма-ру-ся»… Этот вкус оказался… не самым противным. Он ей даже немного понравился. — Согласишься на долгое и плодотворное сотрудничество, Маруся — и этот подарок станет первым из многих, — в глазах царевны блеснула сложная эмоция. Как и все остальные намерения и полунамёки, исходящие от этой особы, мавка не смогла её распознать. — Обещаю тебе. — Ма-, Маруся не понимает. — Не забивай пока себе этим головушку! Ступай, рыбка, — Елена игриво отмахнулась. — Ребята, проведите новенькой экскурсию! Да только смотрите, не обижайте. Я бы к вам присоединилась, но у меня тут ещё дела. — Ага, — Двое из Ларца одновременно кивнули, ненавязчиво окружив новоявленную Марусю и с одной, и с другой стороны. Царевна проводила небольшую удаляющуюся процессию задумчивым взглядом хищной птицы. — Очень милая, очень способная девочка. Стоит лишь дать этим росткам немного почвы, тепла и солнца…

***

Когда обход подходил к завершению, ночь уже почти опустилась на Тридевятое Царство. Ноги Маруси ужасно болели, а ступни даже немного кровоточили. Её хрупкое тело давно уже было окутано тяжёлым саваном усталости: девочку клонило ко сну. Мавка не помнила, чтоб в жизни своей когда-нибудь проводила столько же времени, передвигаясь по суше на своих двоих. Весь её мир прежде ограничивался только болотом и маленьким кусочком леса вокруг него. Те, кто постарше, рассказывали изредка о наружности и о некоторых чудесных местах, многие из которых девочка сегодня впервые увидела. Правда, когда не очень давно все словно бы по неведомому зову враз исчезли из её болота, мавке и расспрашивать уже стало некого. Где-то в груди червячком вновь и вновь копошился тот вопрос без ответа: «что эта добрая женщина имела в виду, говоря, что Маруся скоро встретится с теми, кого потеряла?». Эх, если бы только можно было хоть немножко забраться в её голову, хоть чуть-чуть… Потому что спрашивать у своих «экскурсоводов» мавка всё-таки не решалась. Те, оба одинаковые, как две капли воды, больше не выказывали, разумеется, в её сторону даже намёка на агрессию, а всё-таки недавно попытались её убить. Как здесь начнёшь разговор? Маруся всерьёз думала о том, чтобы попросить себе в сопровождающие хоть кого-то другого, но не нашла достаточно смелости ещё больше отвлекать царевну. Да и экскурсоводы-то оказались из них, мягко сказать, неважнецкие. Весь торжественный показ придворцовых территорий Тридевятого ограничивался ёмкими: — Это конюшня. — Ага. — А вот кузница. — Да-а. — А вон там главная площадь. — Так точно. Ну, и так далее. Как можно догадаться, весь путь мавка молчала, а этих двоих было прямо-таки не заткнуть. И всё же она ощущала торжественность момента, с яркой ноткой тревоги, будто в начале самого главного приключения всей своей жизни, или какой-нибудь важной игры, где тебе забыли объяснить правила… достаточно странный опыт, ни на что не похожий. Правда, немногочисленные местные жители поглядывали на неё как-то косо и немного с опаской — вовсе не как на персону с особыми привилегиями, которой ей всё же немножко хотелось быть. — Спокойствие! Спокойствие! Идёт важное лицо по поручению самой Елены Премудрой! Возможно, ваш будущий спаситель идёт! — сказал однажды в ответ на эти взгляды один из странной парочки, обращаясь к толпе. И не шибко дружелюбно настроенный народ расступился, отложив подальше вилы и факелы. Как Маруся поняла, сейчас ей осталась лишь последняя остановка этого чудесного и утомительного маршрута перед вторым разговором с царевной. Нечто со странным, незнакомым и немного пугающим названием, словно само слово было не из этого мира: «Полигон». Эти странные существа то и дело подгоняли уставшую мавку и поторапливали её, говоря, что если не поспешит, то они могут пропустить какое-то «важное зрелище».

***

Зуд кровоточащих ног и таящаяся в каждой клеточке тела усталость враз отступили перед трепетом и неизвестно откуда взявшимся благоговением, когда, поднявшись на небольшой холм за пределами дворцовой территории, Маруся лицезрела с него вечернее построение. Ей показалось, войско простирается до самого горизонта, куда ни кинь взгляд. Размах этого зрелища поражал. Древние боги, кого же здесь только не было! В толпе она узнавала и похожих на себя существ, и водяных, и русалок бок о бок с лешими и кикиморами, чьё описание мавка, в основном, могла примерно припомнить, разве что, из рассказов старших. Сколько же их здесь? А ей ведь казалось, что они очень редкие! Некоторых существ Маруся вовсе не знала. И её мгновенно пробрала дрожь, когда она заметила целую стаю волков-оборотней, уверенно чеканящих шаг рядом с остальными. Когда совсем недавно зубы одной из таких тварей смыкались на твоей глотке с целью убить, всё это зрелище воспринимается немного серьёзнее. И намного опаснее. — Спустишься вниз? — игриво подтолкнул Марусю в плечо один из здоровяков, и ей пришлось применить немало усилий, чтобы заставить подкосившиеся ноги удержать своё тело. — Там где-то твоя семья. Слова второго великана тотчас же заставили её вздрогнуть. Нет, разумеется, у мавки не было как таковой семьи в традиционном смысле понимания этого слова: как тех, кто когда-то зачал её и выносил. Зато у неё были те, кто взрастил её: дом, стая, косяк или изредка даже улей — просто разные представители болота и называли это по-разному. Короче говоря, она всё-таки понимала, что здоровяк, называя «семьёй», здесь имеет в виду. Но привкус у этого слова на его зубах оказался очень… горьким. Под дружелюбным конвоем сопровождающих Маруся осторожно спустилась вниз, всё глубже заставляя себя проталкиваться в это столпотворение. Чересчур радостные (им даже особенного повода не надо было), Двое из Ларца приветствовали местного главнокомандующего, проходя мимо. Марусе сразу стало некомфортно в центре этого построения — мавка боялась бросить даже лишний взгляд на кого-нибудь: слишком много чужих глаз, рук, ног, ласт, или прочих отростков. Слишком мало воздуха. Слишком громко. Слишком… неправильно. Её привели на небольшой пятачок свободного пространства, где первое, что бросилось мавке в глаза — это как люди на импровизированной арене бились с… представителями ей подобных, да и не только. Они дрались насмерть, но преимущество оказывалось явно не на человеческой стороне. Пускай те старались отмахиваться от врагов копьями или ножами, исход боя почти всегда был очевиден и заранее предрешён. — Приветствую тебя, девочка! Маруся чуть не вскрикнула из-за знакомого голоса, явно обращённого к ней. Она обернулась и заметила подле себя Дяденьку Лешего. Единственного обитателя леса не из болот, которого она когда-либо видела. Обычно дядя Леший был добр к ней и очень часто рассказывал разные интересные истории, когда приходил погостить. Он был одним из последних, кого девочка ожидала увидеть… здесь. И прямо сейчас дрался с каким-то сильно израненным человеком, истекающим кровью. Проследив удивлённый взгляд мавки, Леший с привычной улыбкой добродушного дедушки ей ответил: — Не бойся за этого бедолагу: царевна Елена Премудрая самолично отправляет на Полигон только очень сильно провинившихся людей. У них всегда есть выбор — или это, или казнь через отрубание головы. Цепкие корневища доброго старика обвились вокруг шеи противника, пропустившего атаку из-за спины. — Маруся… мавка не понимает. Зачем все взрослые в один день вдруг ушли из родного болота, оставив её одну? Они тоже пришли сюда? — Все, кто услышал её зов, моя милая. — «Её зов»? Ты… имеешь в виду царевну Елену, да? — наблюдая кивок дедушки, Маруся растерянно помолчала. Эта женщина ещё совсем недавно показалась ей столь доброй и великодушной спасительницей, мудрой и хорошей правительницей. Но теперь… теперь в Марусю потихоньку закрадывались сомнения. — Почему же тогда мавка ничего не услышала? Длинные отростки лешего, обвив горло побледневшего мужчины, приподняли над землёй его покрытое ранами, измождённое и защищённое лишь тюремной робой тело. Человек извивался и стонал в предсмертной агонии. — Верно, потому, что ты была ещё не готова, моя доченька. Ты была ещё маленькая, потому не услышала. Но теперь царевна позвала и тебя? — Это… — Она машинально отшагнула назад. Липкий ком застыл в горле. — Не совсем так, но- — Вставай бок о бок с нами, мы тебя защитим и всему научим! — Дедушка беспечно почесал затылок свободной рукой-веткой, когда позади него раздался оглушительный хруст и его противник замер навсегда, безвольно опустив руки вдоль туловища, с шеей, безобразно вывернутой под неестественным углом. — Тренировка в самом разгаре: ты глядишь — и для тебя сейчас какую-нибудь мишень найдём, посвежее… Тело приговорённого мешком гнилой картошки шлёпнулось возле ног девочки, и Маруся резко отпрянула. Что-то внутри настойчиво просило — нет, умоляло, кричало до хрипоты, требовало, прося её как можно скорее убраться из этого неспокойного места. — Дядюшка Леший, мавка не думает, что вот так драться с людьми ей будет безопасно… — На этот счёт даже не волнуйся, доченька! Ходят слухи, что Царевна Елена наконец раздобыла себе чудо-веретено. Нам с его помощью скоро такие зипуны сделают, тебя никакое лезвие через них не пробьёт! — … — Ну и как тебе здесь, мелочь? — один из странной парочки здоровяков довольно ощутимо постучал её по плечу, прерывая и без того весьма неловкий разговор. — Нравится? Это всё может стать и твоими владениями… если будешь показывать нашей владычице небывалые успехи, хо-хо! — Пойдём скорее обратно, — поторопил второй. — Царевна уже заждалась девочку!

***

— Смилуйся, государыня! — запыхавшийся старик упал в ноги аккурат перед троном, пока вся его небольшая процессия смиренно ожидала чуть позади, стянув шапки в низком поклоне. — Беда напала на нашу деревушку, что у берега моря! Почернела вся вода почти что до горизонта! Погибает наша рыба. А на что будем жить? Пришедшие на поклон жители рыболовецкой деревушки выжидающе, с явной мольбой в глазах глядели на Елену Премудрую. Царевна только тихо вздохнула, массируя уставшие веки. «Этого ещё не хватало. Словно одной Чумы Забвения, медленно пожирающей весь материк, нам было мало — здравствуй, новая напасть! Наш мир точно разрывает на части». Последняя на сегодня встреча. Ну, наконец-то! И, конечно же, они, всё как один, сейчас станут говорить- — Прокляло нас море могучее, это всё духи, духи всё окаянные, — вторила какая-то дородная бабуля с ребёночком на руках. — Молви слово нам, о Премудрая: как же задобрить их? Если честно, Елена сильно сомневалась, имеет ли смысл более подробно рассказывать этим дремучим крестьянам о том, что такое природный разлив нефти, и забивать их чересчур верующие головы ерундой, явно не соответствующей уровню их технологического развития. Только вот делать нечего. Она подарила всем собравшимся свою вымученную улыбку: — Так и быть. Завтра же я в качестве своей поддержки направлю к вам часть припасов из нашего города и ещё небольшой отряд, что поможет ликвидировать экологическую катастрофу. Для борьбы с этим недугом вам понадобятся также самые сильные и крепкие представители вашей деревни. — Эколо-, что? — старик явно растерялся. Он не знал таких слов. — Ступай, ступай, старче, — царевна крайне миролюбиво улыбнулась ему. — Утро вечера мудренее. Всё будет хорошо. Она устало наблюдала, как эта немаленькая группа людей (последняя на сегодня!) неспешно и весьма неуверенно направляется к выходу, прочь из тронного зала. Наконец-то тишина и покой! Убедившись, что они точно ушли, Елена устало выдохнула, позволяя себе наконец принять расслабленную позу на троне. Завтра с утра пораньше нужно будет собрать специалистов и провести инструктаж безопасности. Поручать эту работу тем двоим никак нельзя, уже был горький опыт — значит, снова всё придётся ей самой контролировать. Как-никак, судьба целой рыбацкой деревни может зависеть от этого! Царевна Елена Премудрая с грустью взглянула на огромное полотно, что висело над входом в зал. Там изображалась во всей своей роковой красе трагедия, что произошла уже множество лет назад. Самый красивый, самый древний и преисполненный таинства остров, который только знал сказочный мир… однажды пошёл ко дну. По вине одного человека. Сама же Елена Премудрая лишь только слышала про Великий Остров Буян, да пару раз видела его на картинках из старых книг. Это была очень давняя история. Её самой тогда, как сейчас принято говорить, даже в проекте не было. «Я более не допущу повторения подобных трагедий. И, если уж на то пойдёт, стану защищать тех, за кого я в ответе, до самого конца». Вот ведь досада! Слишком тяжёлые мысли снова полезли к ней в голову. Может, хоть вечерняя прогулка подле озера сколь-нибудь успокоит? Вид ночного звёздного неба в отражении на водной глади издавна вселял в неё душевный покой. … … … Ночной воздух таил в себе ароматы диких цветов. Здесь, на берегу озера, в окружении природы даже дышалось как будто гораздо свободнее, чем в каменных стенах родного дворца. Её настроение тотчас же сделалось гораздо лучше, едва Елена увидела идущую в её сторону знакомую тихую девочку в сопровождении пары громил. Царевна наклонилась к Марусе, нежно погладив её по голове: — Как тебе ваша экскурсия, рыбка моя? Не устала? Елена с самого первого мига почувствовала — не могла не почувствовать — потенциал своей маленькой гостьи. Как только ощутила, как длинные тонкие холодные пальчики осторожно пытаются пробраться в её окружённую тяжкими думами голову. Естественно, виду царевна с самого начала не подала. Но взяла на заметку. Мавка выглядела смущённой и очень усталой, когда всё-таки тихо ответила: — Да, немного. Если честно, Маруся хочет есть. Вновь царевна не смогла не умилиться очаровательной прямоте этого ребёнка. — Ничего страшного. Милая, я покажу тебе твою комнату во дворце, а потом мы попросим ребят что-нибудь приготовить, — Двое из Ларца, услышав эти слова, на всякий случай крайне синхронно вытянулись по стойке «смирно». — Вы же ведь государыня. Разве у вас не должно быть… вроде как, прочей прислуги? Почему практически всю работу делают эти двое? Елена ненадолго задумалась, даже не зная, что и ответить. Подобное любопытство новенькой, впрочем, ей казалось забавным — чего бы и не удовлетворить маленькую детскую прихоть: — Во дворце всё ещё есть несколько самых верных слуг, просто их рук на всё не хватает. Видишь ли, солнышко… время балов и раутов уж давно кончилось, сейчас у Тридевятого попросту нет средств на всё это. Настали нелёгкие времена, и нам следует затянуть свои пояса потуже. Подобную практику начал ещё мой дорогой бережливый отец: он самостоятельно выполнял почти всю работу по дому, с которой мог справиться. Мавка с уважением взглянула на собеседницу. — Маруся думает, что подобная забота о тех, кто тебе подчиняется, дорогого стоит. — Папа тоже очень часто так говорил, — снова Елена не сдержала тёплой улыбки в разговоре с ней. — Скажите, а почему здесь идёт война? — … Следующий вопрос от этой слишком смышлёной девочки оглушил царевну не хуже крепкой пощечины. — Какая ещё война, милая? — уголок дружелюбной улыбки Елены немного дёрнулся, когда по бледному лицу пробежала тень. — Где ты её только увидела, золотко? Нет тут у нас никакой войны. Только праздничные построения иногда проводятся! Чтобы сохранять присутствие боевого духа у наших горожан. — Да? Почему тогда неподалёку отсюда прямо сейчас гибнут люди, а солдаты выглядят так, словно к чему-то готовятся? — в голосе мавки прорезался недобрый холодок. — Маруся мало что в этом понимает. Лишь по рассказам старших. Но… это выглядит так, словно вы прямо сейчас упорно готовитесь напасть на кого-то. — … — Как… как… — Маруся наконец-то вспомнила то самое, подходящее слово. — Прямо как завоевание, верно же? — Это не вопрос завоевания, это вопрос выживания, — тихо прошелестели слова царевны в ночной темноте. «Разрываемое всевозможными напастями изнутри и снаружи, постепенно становящееся непригодным для жизни, рано или поздно наше царство может просто не выдержать…» Только к этому необходимо было подводить постепенно, посредствам многих и многих осторожных бесед в процессе её обучения. Чёрт подери. Девочка-то оказалась смышлёнее, чем она думала. Может быть, даже слишком. — Это слишком опасно и неприятно. Мавка не желает во всём этом участвовать, — тихо проговорила Маруся, сложив руки на груди. — То есть как это — «не желаешь»? А чего же ты хочешь? — спросила Елена Премудрая, только вот уже без прежней теплоты в голосе. — Маруся хочет только одного. Вернуться домой. — Но у тебя больше нет того «дома»! — попыталась царевна. — Все твои близкие давно здесь. Они объединены общей целью во имя благополучия нашего царства. Делают доброе дело. И тебе здесь понравится! Только дай себе время обвыкнуться. — Если у Маруси больше нет старого дома, то она найдёт новый, — мавка осторожно обошла своё сопровождение и, чуть пошатываясь, медленно побрела прочь, вдоль озера. — Ну, прощай, дитя. Доброй тебе дороги. Значит, больше я не буду держать за тебя ответственность… Некоторое время царевна молча, с лёгкой печалью глядела ей вслед. Елена печально покачала головой. Надо же. А ведь ей даже нравилась эта болотная девочка! Хорошая могла бы ученица выйти, не будь такая строптивая. Жаль, очень жаль. Только вот умолять кого бы то ни было возвращаться Елена Премудрая не привыкла, как и стоять перед кем-нибудь на коленях. Она щёлкнула пальцами, и оба верзилы тотчас оказались подле неё, взяв под своё сопровождение. Нужно поскорее вернуться и подготовиться ко сну: завтра предстоит очень много работы, нужна будет свежая голова. — Что ж за день сегодня такой бестолковый, а… Медленно удаляясь ко дворцу, царевна бросила усталый взгляд сперва на Одного из Ларца, а потом на Другого. На сей раз предыдущие ошибки учтены — им нужно отдавать такие приказы, чтобы указания попросту невозможно было бы истолковать по-другому. Больше без этих забавных недоразумений! Что-нибудь крайне простое и лаконичное, вроде: — Убить её. — Ну, эт’ мо-ожно! Мгновение ока! У одного из этой парочки уже оказались лук с колчаном наготове, а у второго — тяжёлый охотничий топор. Елене всегда было интересно, как именно эти два потенциально ни на что не способных боевых товарища столь быстро достают из ниоткуда любые необходимые им предметы. Подобным видом магии даже она до сих пор толком не овладела, а как решила расспросить тех двоих поподробнее, то они в один голос дружно признались, что сами этого толком не знают: вот получается у них как-то, и всё тут. «Волшебные мы!». Царевне достаточно часто хотелось поправить, что всё-таки сказочные… Маруся вдруг почувствовала — скорее, даже на уровне чего-то безотчётного, подсознательного — едва заметные колебания в ночном прохладном воздухе. Словно бы ветер вот-вот собирается перемениться. Она обернулась, но нога взорвалась приступом сводящей с ума боли немного раньше. Мавка, оглушённая, рухнула в траву. И естественно, из её ноги чуть пониже колена уже торчала заботливо выпущенная одним из неразлучной парочки стрела. Она сжала зубы, стараясь не выругаться от боли. Но это оказалось самым последним, о чём стоило беспокоиться: другая едва различимая в ночном мраке громада с большим топором наперевес неспешно шагала сюда. — Сейчас голову тебе отрубим, и будет всё хорошо… главное, там это, только очень сильно не дёргайся, лады? — сказал Один из Ларца таким спокойным и расслабленным голосом, точно речь шла об уколе, за который будет полагаться позже что-нибудь сладенькое. Тропинка пролегала в нескольких метрах от спасительной водной глади. Маруся попыталась вскочить, но боль оказалась сильнее, снова жестоко роняя её на землю. Тогда она решила ползти, двигая на полной скорости своим тоненьким тельцем. Ползти, что было сил, в сторону тёмного озера. Цепляясь пальцами за землю, за траву и коренья — так, словно бы от этого зависит вся её жизнь. Потому что она, чёрт возьми, и зависит! Мелкие камушки то и дело болезненно лезли под ногти, ногу опять и опять простреливала острая боль, но Маруся продолжала, упорно подтягивая себя с каждым разом, с каждой новой болезненной вспышкой всё ближе и ближе к спасительной воде. Когда землица под её руками уже стала напоминать влажную холодную кашу (а значит, до озера осталось совсем немного!), рядом с головой вонзилась ещё одна стрела. — Эх, так ничего же не видно в этих ваших потёмках!.. — с досадой заныл стрелок. — Ничего! Сейчас мы её укротим! Эм, укоротим? На одну голову. Я правильно сказал?.. Всего лишь мгновением раньше, чем цепкая рука обладателя топора сомкнулась бы на её голени, мавка наконец-то ушла под воду. Здесь уже она чувствовала себя почти, как дома! Даже если попытаются, даже за раненой, под водой эти два идиота никогда в жизни за ней не угонятся. Холодная вода заметно притупила боль и освежила ход мыслей Маруси. Всё-таки царевну заметно расстроили её последние слова, видимо… значит, праздновать победу всё ещё рановато. Она всё ещё на территории недругов, где, судя по всему, совсем скоро за её голову будет объявлена награда. Нужно поскорее выбираться отсюда, только вот раненая мавка всяким охотникам до наживы плохой противник. Думать, что подобных вскоре не найдётся и под водой, было бы весьма опрометчиво. Слухи, говорят, крайне быстро расходятся. Надо как можно скорее делать ноги отсюда… «Что это?» Странное зелёное свечение на дне, почти что возле самого берега, внезапно привлекло внимание мавки. Марусе вспомнились разговоры её первых горе-конвоиров в пути: тот странный молодой человек, Вова, не раз жаловался, что «путь домой очень неудобный», и сердито упоминал «портал на дне озера». «Может ли это быть?..» Мавка никогда до сего дня не покидала просторы родного болота. Весь остальной мир, по сути, являлся для неё сейчас одним большим незнакомым местом. Только вот, учитывая ситуацию… где угодно будет теперь намного безопаснее, чем прямо здесь. Где угодно. — Эй! — окликнул её, заставив вздрогнуть, резкий незнакомый булькающий голос. — Что ты здесь делаешь, девочка? Ты явно не из местных. Это был водяной, хозяин этого озера. Значит, с ним шутки плохи. — Ваша царевна пригласила меня на экскурсию, — мавка решилась на ложь, быстро стараясь обогнуть своего собеседника. И оставляя за собой в воде мутный след. — А это чего у тебя? Кровь? — обитатель озера сощурил свои хитрые глаза, накручивая на пальцы длинный болотного цвета локон и стараясь остановить гостью свободной рукой. Маруся вывернулась. — У самого дворца? Неужели у царевны и её свиты были какие-то вопросы к тебе? Очень интересно. Вариантов у беглянки теперь оставалось совсем немного: либо он сдаст её, либо придётся той навсегда присоединиться к его гарему… впрочем, ранее, чем это было озвучено, мавка растворилась в зелёной сияющей глади. — Проклятие! Снова чёртов портал. Вот всегда про него забываю… Не особенно смышлёные жители местного озера давно уже перестали воспринимать болтающуюся на их территории распахнутую дверь в другой мир, как что-то необычное. Гости с той стороны были явлением очень редким, а отправиться разведывать новые территории самим у местных попросту не хватало духа. Старый водяной никогда не бывал на той стороне и искренне считал, что там местных неприспособленных обитателей ждёт только страшная мучительная смерть, и ничего более. Он же сам активно распространил этот слух среди своих подчинённых, а потом особо провинившимся грозил ссылкой в портал. В общем-то, местный народ его слушался. «Жалко, что сегодня мне не удалось обзавестись новой прислужницей, но девчонка мелкая ещё. Костлявая. И, видимо, очень тупая». Старый водяной осуждающе покачал головой, глядя ей вслед: — Значит, ты сама нашла свою верную смерть на другой стороне, моя глупая рыбонька.