Vovk Among Us

— Как себя чувствуешь, Вов? — Уже почти нор-, — ему с трудом удалось подавить очередной рвотный позыв. Ответил, даже не открывая глаз, лёжа под тремя одеялами в своей кровати. Алые от крови сапоги стояли у порога в прихожей. — Нормально. Вова сам не помнил, как они с Володей дошли до его квартиры. Сначала Вовку колотил дикий озноб — даже зубы стучали. Весь мир, стоило снова открыть глаза, дико кружился. Ну а стоило их закрыть, как перед внутренним взором, точно в ускоренной перемотке, снова и снова проносились произошедшие события: внезапная находка в лесу, правда о гибели Василисы, перекошенное болью и страхом лицо Ивана-Дурака, что постепенно под ударами сапог превращается в месиво. Мерзавец должен был ответить за всё. Только хотел ли Вова, в самом деле, смерти предателя? Сейчас он уже не был уверен в том, чего реально желал: любимую-то этим всё равно не вернёшь. Все мышцы в измождённом адскими перегрузками теле ужасно ломило. — Пообещай мне, что ты уничтожишь их, как только тебе станет лучше. — Что? Кого уничтожить? — Конечно же, сапоги, — тихий голос Володи словно бы доносился из-под толщи воды. Сам Вова чувствовал, что за этот вечер здорово потерялся в реальности: даже время сейчас шло как-то странно. Он толком не мог сказать, сколько так провалялся в этом сказочном подобии похмелья — час? Два? Или около дня? — а только ночь всё не заканчивалась и не заканчивалась. Впрочем, короткий световой день тоже мог быть тому причиной. Однако несколько раз за это странное время Вове казалось, что его друг куда-то уходил, не сказав даже слова. Пару раз весьма надолго — по ощущениям, будто на час или два. Всё это время Вовка лежал в полном одиночестве, в полубреду. Теперь ему стало чудовищно жарко, он словно горел изнутри. Волк снова заговорил, прикладывая ко лбу товарища влажное полотенце: — У меня есть подозрение о том, на что мы с тобой наткнулись, или что вдруг само нашло нас. Но даже я считаю его слишком пессимистичным, чтобы произносить вслух. Или слишком бредовым! В конце концов, искатели наживы вроде всяких малоизвестных групп культистов переворачивали Тридевятое Царство вверх дном десятилетиями, но даже они ничего не отыскали. Вова молча внимал словам друга. — Слушай, проехали. Не может же тебе реально так сильно не повезти? Мало ли кругом валяется затерянных артефактов… просто сожги их, когда тебе станет получше, и всё. Ты ведь не хочешь ещё раз играть с этой силой? Последствия окажутся в разы хуже. Вовка подключил все ресурсы своего измождённого тела, чтобы мотнуть головой. А потом он сказал: — Обещаю. — Главное, запомни, ты не мне — ты себе обещаешь. На вот, выпей отвара трав: бабушкин секретный рецепт. После него тебе станет лучше. Володя осторожно приподнял голову друга и поднёс к его губам миску, чьё содержимое источало незнакомый пряный аромат. От поверхности странного варева поднимался пар. Вова собрался с силами и отхлебнул немного: вкус очень горький и острый — из глаз и из носа тотчас же потекло. — Не торопись и не обожгись, только выпить надо всё. Пока тёплое. — … — Я бы задержался с тобой ещё, но мне матушка недавно звонила. Чувствует себя не очень хорошо, а она там одна совсем — надо по хозяйству помочь. Думаю, сколько-то дней меня не будет в городе. Главное, сделай, как я сказал. Уничтожь это. И не накосячь ещё больше. — М-м-м… — Вова снова собрал в кулак силы перед очередным глотком обжигающей горечи. Он едва слышно пробормотал. — Твоя… мама? А она разве здесь? Своих стариков Вовка давно лишился. Да и при жизни тех в последнее время отношения с ними складывались не особенно хорошо. С другими, более дальними родственниками он тоже почти не общался, лишь сухо поздравлял тех с Днём рождения или прочими праздниками. Это было взаимно. — Да, давно уже. Кое-как уговорил её перебраться, когда с нашей стороны жизнь сделалась уж совсем небезопасной. Тех, кто с тобой одной крови, надо беречь. Вова ничего не ответил. И на сей раз даже не потому, что не мог — просто потому, что у него таких уже не осталось. Володя посидел с ним ещё немного, ничего более не говоря. Затем, сквозь всё плотнее окутывающую его пелену сна, Вовка услышал звук тихих шагов. Шорох ключей в замке. Вроде бы, в комнате он теперь остался совсем один. Сил поднять голову и убедиться в этом у него не было. Всё-таки волчий отвар весьма быстро подействовал: уже очень скоро ломота, опутывающая каждую мышцу его уставшего тела, начала отступать. Калейдоскоп повторяющихся кровавых картинок в голове также постепенно сходил на нет. Вова погрузился в сладкую полудрёму и уже почти засыпал, когда: — Постарайся хорошо отдохнуть. У нас много дел. …Тихий, незнакомый голос где-то совсем близко. Вовка готов был чем угодно поклясться: кто-то сидит на самом краю его кровати. Вова буквально ощутил здесь чужое присутствие, неизвестный взгляд из темноты, с интересом осматривающий его. Чего только не привидится в состоянии бреда, ведь правда же? Прежде, чем он подумал, что нужно и в самом деле как следует выспаться, Вовка уже провалился в глубокий сон.

***

Длинное отточенное лезвие меча с легкостью погрузилось под рёбра жертвы — почти как нож в свежее масло: — Можешь не отпираться. Я знаю, что это был ты! Признавайся, уродец! — … Словно с немым осуждением в пустых глазницах, застывший, загнанный в угол скелет-лучник взирал на своего мучителя. И никаких сожалений насчёт содеянного! — Нам поступила свежая информация, что это именно ты стаскивал еду из царских припасов! Мы страшно караем подобных предателей, так что признание могло бы облегчить твою жуткую муку. Не заставляй пытать тебя ещё и калёным железом, приятель, — всё продолжал упорствовать Первый из Ларца, поймавший мелкого воришку аккурат в коридоре дворца. Жадный до наживы скелет уносил на своём горбу целый мешок краденого, не совсем понятно, правда, для чего ему нужный. Вместо ответа костяшка издал странный щёлкающий звук, а затем в его ноше отчётливо зазвенели стеклянные бутылки. Судя по этому звону, нахал только что безнаказанно обнёс винный погреб. — Что за шум? Оставь этого неcчастного в покое, он не смог бы заговорить с тобой, даже если бы сам того захотел, — послышался усталый голос Елены. Царевна, в ночной длинной рубахе, полусонная, медленно вышла из своей опочивальни. Она протёрла глаза. Стояло ещё очень раннее утро, даже солнце не встало. — Лучше ступай, помоги брату собирать народ на главной площади. Мне ещё скоро им лекцию об опасности природных катастроф зачитывать… — Но… как же вы сами-то не понимаете, Ваш’ство! Этот злостный преступник нарушил- — Попросту признай, — вдруг перебила царевна, — что тобой движет вовсе не жажда справедливости, а простое желание кого-нибудь попытать среди ночи. — А-ага, — простой, словно валенок, обитатель ларца даже не попытался увиливать. Он не умел. — Впрочем, когда одно другому мешало? — Елена Премудрая ненадолго замолчала, точно о чём-то задумавшись. — Ведь большинство этих скелетов получилось из тех несчастных, кого мы отправляли на Полигон: убийцы, разбойники, воры и вся подобная дрянь. Должно быть, нечто общечеловеческое, из прежней жизни, даже сейчас им не чуждо. Хотя, в виде монстров они гораздо безобиднее. Здоровяк в ответ на это лишь почесал свою большую белобрысую голову. — Зачем я всё это тебе рассказываю, — Елена устало вздохнула. Двое проводили молчаливыми взглядами ковыляющего вместе со своей ношей прочь злого скелета. — Однако вы даже сейчас продолжаете потакать их прижизненным гнилым порывам, Ваше Величество. Прикажите мне наказать негодяя по всей строгости. Может быть, даже отрубить ему голову? На миг царевна поражённо уставилась на собеседника. Порою ей и впрямь становилось не на шутку любопытно, как же работает то, что у этих двоих в головах. — Мне кажется, что он уже вполне искупил все свои прегрешения, когда стал нечистью у нас на службе. К тому же, у меня нет такой разрушительной тяги к алкоголю, какая обнаружилась у отца — если воришка возьмёт пару бутылок, от меня не убудет. Винный погреб без того просто огромный: за один день не обойдёшь. Елена сама ненароком вспомнила, как несколько раз терялась там, ещё будучи ребёнком и играя с прислугой в прятки. По спине пробежали мурашки — это были отнюдь не самые светлые воспоминания детства. — А вот к тем, кто допустил его до этой наживы вместо того, чтоб охранять мои владения, у меня серьёзный вопрос. — Ну-у... — здоровяк вдруг смутился. — То-то же. — Если будете вот так впускать сюда всех и каждого, скоро и от царства ничего не останется, Ваше Величество. Иногда ей даже нравилось вести околозадушевные беседы с кем-то из этих двоих, или с обоими сразу. Бывало любопытно послушать их мнение. Правда, не всегда и не долго. Веко царевны чуть дёрнулось: — Можешь пояснить, пожалуйста, что ты имеешь в виду? — голос оставался всё столь же спокоен и холоден. — Так точно! — вытянулся собеседник по струнке, отдавая Елене честь и с готовностью продолжая. — Мальчик по имени Вова. Помните такого?! «Эх, ну ещё бы не помнить…» — мелькнуло у неё в голове немного грустное. Видимо, расценив молчание царевны как утвердительный ответ, Первый из Ларца продолжил: — Когда он недавно снова появился на территории ваших покоев, на нём были преинтереснейшие сапоги! — И почему тогда ты не дал мне знать об этом? — звучало больше, как лёгкий укор, чем как вопрос от по-настоящему разгневанного начальства. — Ваше Величество, ну так приказа-то не было! Царевна устало потёрла переносицу и ответила: — Не думала, что они могут объявиться здесь и сейчас… но, видно, он и впрямь притягивает к себе все неприятности, этот Вова. Я знала про сапоги, — в голосе звенел пробирающий холодок. — Сразу узнала их. «И мне стоило огромных трудов ничем себя не выдать… впрочем, на счастье, долго представление не продлилось, а после появились другие заботы». Сама Елена Премудрая видела прежде те самые Сапоги-Скороходы всего пару раз, на картинках из книг. Первый раз, ещё будучи маленькой девочкой — тогда ей тотчас захотелось себе эту забавную обувку, чтобы стать самой красивой во всём Царстве! А вот второй случился, когда царевна была постарше. Она тогда изучала перечень давным-давно утерянных сказочных артефактов… и сам факт нахождения некоторых вещей из того списка мог запросто поставить Тридевятое на грань гибели. — Знаешь, если уж Вове суждено притягивать к себе несчастья, пускай хоть раз побудет хорошим другом и уведёт их за собой отсюда, как можно дальше. В конце концов, второй подобной трагедии я больше не допущу.

***

Проснулся Вова уже далеко засветло, и чувствовал себя он, по сравнению со вчерашним, на порядок лучше. Его всё ещё немного подташнивало, так что в качестве перекуса было решено ограничиться парочкой бутербродов. Наспех запихивая в себя хлеб с колбасой, Вовка поймал краем глаза оповещение на экране своего телефона: парочка пропущенных от начальства. Да, с отгулами он всё-таки переборщил, пора бы уже и появиться. Правда, это потом: пока имелось кое-что, на его взгляд, важнее какой-то работы. Речь идёт об обещании, данном Володьке и, что самое главное, самому себе! Уничтожить эти чёртовы чудо-боты от греха подальше, похоронить и забыть. Не дать соблазну и шанса! А то пресловутые Сапоги-Скороходы стояли на полу в прихожей и блестели своими налакированными носами так, словно их на парад приготовили. Вся кровь подлеца, оставшаяся на них со вчерашнего вечера, чудом куда-то исчезла, тогда как сама обувка стала выглядеть только краше. Бесцеремонно запихнув зловещую обувь в первую попавшуюся коробку из-под каких-то старых ботинок, Вова решил проехаться с ней до ближайшего парка, чтоб окончательно избавить мир от подобной гадости. Он знал там пару укромных местечек, где спрятанное, даже при всём желании, днём с огнём не отыщут. От дома до парка можно было немного проехаться на автобусе — тем более, разгуливать сейчас прямо по улице может оказаться опасным занятием. Когда полупустой общественный транспорт проезжал неподалёку от места вчерашнего происшествия (они там даже кровь толком оттереть не успели!), Вовка краем уха услышал разговор двух старушек с переднего сидения. Они наперебой судачили об «ужасном убийце, человеке без лица», чей гнев вдруг обрушился на «простого прохожего». Одна из бабуль это по телевизору утром видела, правда-правда! Негромко фыркнув, Вова натянул капюшон, ещё сильнее пряча лицо. Ехать ему, в любом случае, оставалось недолго. Можно и потерпеть. А менее, чем через полчаса, он был уже на месте. Стоял на пустыре, в окружении столетних голых деревьев… и с наслаждением смотрел, как догорает главная причина его проблем — ладно уж! Одна из. — и как чернеет и скукоживается некогда алая материя в беспощадном пламени. — Эх, хорошо горит. От запаха гари горло немного першило, однако домой Вовка возвращался в приподнятом настроении. … … … Пока в долгом разговоре пытался отбрехаться начальству, что его простуда, видите ли, чуточку затянулась, Вовка заметил в спальне, аккурат напротив своей кровати, распахнутое окно. Холодный ветер играл со светлыми занавесками. Вова ясно помнил, что тогда ещё, глубокой ночью, очень просил закрыть окна и форточки, ведь его прямо-таки трясло от холода. А уже потом, когда поднялся жар, Володя почему-то не хотел открывать. «Утром, что ли, сам распахнул и забыл?» — с сомнением размышлял Вовочка, подобрав с пола большое пёстрое перо. Он очень долго крутил странную находку в руках, и всё никак не мог припомнить таких огромных птиц, живущих поблизости. Когда же беседа с начальником всё-таки была окончена (ох и потрепали они друг другу нервы), Вова решил прогуляться на кухню, сделать себе успокоительного горячего чаю. По дороге споткнулся обо что-то и чуть не упал: — Да твою ма- …слова так и застыли у Вовки в горле. Вместе с прошибающим на слёзы запахом гари — таким же настоящим и таким же отчётливым, как алые сапоги, что стояли сейчас на его пороге. Прямо как новенькие.