👀
5 декабря 2024 г., 20:05
Примечания:
Не знаю, что вам пожелать. Приятного прочтения?? 👀
Джисон ярый поклонник рэпа, быстрого речитатива и броской одежды. Он прирождённый рэпер, который охватил эту индустрию в разных направлениях: чувство вкуса в музыке и стиль в одежде.
Однако его коллеги из группы 3Racha не были довольны лишь умением быстро прочитывать свои партии. Им нужно было что-то большее и более уникальное, нежели было в запасе у их конкурентов по цеху.
— У тебя голос сильный и диапазон довольно неплох. Ты просто обязан петь. Понимаешь, свет клином на рэпе не сошёлся, — громогласно говорил Чан, не уставая от своих слов ни на один день, чем изрядно подбешивал Джисона.
— Ты должен быть многообразным, как артист. Сцена требует не только одного навыка, но и развития остальных талантов, которые у тебя определённо есть, — поддерживал Чанбин. Он крутился в кресле, от духоты расстегнув пуговицу на воротнике рубашки.
— Ваши аргументы меня не могут переубедить, придумайте другой способ, — дерзко бросил Джисон, уходя от темы путём побега из офиса, который окутал шум центра.
— План Б? — лениво спросил Чанбин, растёгивая ещё одну пуговицу на рубашке. На его груди переливалось серебро от подвески, которую подарил ему Бан в честь третьего места в музыкальных чартах. До этого же на его шее было украшение из его пальцев.
— Да. Поехали следом за ним, — протараторил Чан, ненароком облизывая губы и с неохотой отводя взгляд от Бина.
3Racha — это не просто группа, это настоящее сообщество, братство, где каждый член команды получал помощь и поддержку. Данное сочетание внезапно ворвалось в квартиру Джисона, который ничего не ждал от вечера, перетекающего в ночь. В весьма беспокойную и громкую ночь.
Его коридор залился светом лампы, но тень от Чана упала на глаза Джисона, перекрывая её.
— Что вы хотите сделать? — обеспокоено спросил Хан, затаив дыхание.
— Заставить тебя петь для нас, — беззаботно и непростительно надменно сказал Чан, припечатывая Хана спиной к входной двери. Тот глухо выдохнул, боясь пошевелиться.
— Я могу отказаться? — спросил Джисон, умоляюще смотря на Чанбина, который стоял в стороне, ожидая подходящего момента.
— Нет. Ты ведь говорил, что мы лучшие зрители и слушатели. Сегодня мы хотим доказать тебе ещё раз, что тебе не стоит бояться открываться с другой стороны, — ласково ответил Со, укладывая свою ладонь на макушку Джисона, рывком приближая к себе. Хану нравилось ощущать силу, нравилось находиться рядом с Чаном и Чанбином, которые своим существом олицетворяли контроль.
— Или ты не хочешь? — спросил Чан, приставив колено к паху Джисона, который тут же рвано выдохнул.
— Не ври нам, — попросил Чанбин, выпуская волосы Хана из своих пальцев. — Ты хочешь нас, а мы тебя, и ничего противоестественного здесь нет.
Чан наблюдал очаровательный румянец на щеках Джисона, но дольше нескольких секунд он не мог себя сдерживать, поэтому вовлёк его в грубый поцелуй, водя ладонью по вставшему сквозь шорты члену. Он знал, что Джисон пользовался черничной гигиеничкой, которую он иногда слизывал, пока читал свою партию. Теперь же её слизывал Чан, заставляя нижнее бельё медленно мокнуть.
— Вы хотите убедить меня силой? — спросил Джисон, уводимый Чанбином в спальню.
— Нет, удовольствием, — парировал Бин, бросая парня на пружинистую кровать.
Джисон давно думал над предложением парней, но он хотел, чтобы его убедили, и они нашли верный способ это сделать.
Одежда Джисона лежала на полу, оставленная Чаном, который срывал её, не думая о том, что мог порвать ткань. В его плане на месте порванных вещей должен быть Хан.
Чанбин ловко обвил верёвкой грудь и спину Джисона, которая очертила его пышную грудь, выставляя её на показ. На вставшем члене появились плотные кольца, которые были предназначены для большей стимуляции и провокации стойкости Джисона, а запястье скованы такими же верёвками, что украшали его грудь.
— Может, ещё кляп вставите? — язвил Хан, который был взбудоражен и возбуждён. Он сидел на поджатых ногах, от возбуждения сжимая челюсть до ощутимой боли.
— Вставим, но другое. Ты будешь просить нас дать тебе возможность постонать вдоволь. Это будет твоё согласие на вокальную карьеру, — Чан коснулся губами кончика багрового уха Джисона, слегка кусая хрящик.
— Споёшь нам, Сони? — грудным голосом спросил Чанбин, обнимая его со спины и поднимая его за талию в воздух. Он кинул легкого парня на кровать и шлёпнул его по заднице, оставляя первый отпечаток на гладкой коже.
Хан сдержал свой стон, поджав губы и жмурясь. Он приподнялся на колени, свесив с края кровати и цепляясь пальцами за простынь, чтобы не упасть.
Чан похлопал Чанбина по плечу, тот сразу двинулся с места, перемещаясь на кровать и становясь перед Джисоном, который томительно ждал, когда к нему дотронутся. Чанбин поднял голову парня за подбородок, намекая взглядом на то, что тот должен открыть рот и показать свой розовый язык.
— Расставь ножки шире, — ласковым голосом, в котором читался неоспоримый приказ, произнёс Чан, поглаживая поясницу Джисона тёплой ладонью.
Хану сложно было существовать со связанными руками, которые лишали его устойчивости и баланса, однако, чтобы он не распластался на кровати окончательно, Чанбин сам управлял его головой, держа её за уши и водя членом по его языку вперёд и назад. Он дразнил парня, не давая ему полностью обхватить его стояк губами и выполнить свою работу, из-за чего тот пошло и совершенно случайно причмокивал, недовольно выдыхая и буравя его нахмуренным взглядом.
— Умница, — вполголоса выронил Чанбин, насаживая голову Джисона на себя и толкаясь чуть глубже, отчего тот промычал.
Чан обильно полил содержимое смазки на кое-какие шарики разного размера и цвета, разнося по комнате фруктовый запах. Небольшие игрушки были нанизаны на одну резиновую нить, которая на конце имела небольшое кольцо, в которое продел свой палец Чан. Джисон от предвкушения выпятил задник назад к Бану, который крутился вокруг него, ожидая что тот просто возьмёт его на кровати, пока он старательно ублажал Бина, но случилось иное.
— Один, — первый шарик — самый маленький — беспрепятственно вошёл в тело парня.
— Два, — чуть более плотный и вытянутой формы, но Хан по-прежнему не чувствовал дискомфорт. Его тело и без того было напряжённым, он с трудом сдерживал слёзы на глазах из-за того, что в его горло плавно долбился Чанбин, не отпуская голову ни на секунду.
— Четыре, — коварно протянул Чан гласные, задерживаясь на входе в сжатые кольца мышц, которые не расслаблял Джисон.
И вот, когда самый последний шарик заполнил возбуждённое тело Хана, он почувствовал, как ему не хватало, чтобы его прямо сейчас грубо взяли в оба конца. Ему приятно тепло, на голом теле разливались красные отпечатки от шлёпков и укусов, которые смешались с засосами в единое пятно.
— Бин-а, тебе не кажется, что он несколько расслабился? — спросил Чан, тут же прикладывая ладонь к подтянутым ягодицам, вновь оставляя свой отпечаток. Хан взвизгнул. В нём пробежались острые разряды тока, но не успел он опомниться, как Чанбин схватил его за волосы и насадил его ротик на свой стояк чуть ли не до упора, безбожно трахая его рот.
— Мы твои хёны, ты можешь не стесняться нас, — давил Со, толкаясь напряжённым торсом в мокрый рот. По подбородку паренька стекали слюни, но он не пытался подобрать их, потому что их поток был бесчисленным, вместо этого он закрыл глаза, отдаваясь тактильным ощущениям.
— Тебе не кажется, что эти шарики слишком малы для твоей прожорливой задницы? — спросил Чан как ни в чём не бывало, но Джисон знал, что тот никогда ничего не делал не имея цель и план.
Хан назло помотал задиком, пока остатки разума ещё оставались в его черепной коробке. Он больше не мог подавлять слёзы, которые стекали по медовым щекам и смешивались со слюнями. До полной феерии не хватало лишь совсем немного. Точно уж не шариков.
Бан потянул игрушку за кольцо, разом вытаскивая её из Джисона, затем снова проталкивая шарики по очереди, грубо толкая их в раздраженный анус. Он делал это снова и снова, раскачивая Хана с помощью Чанбина, пока тот не стал издавать неприличные горловые звуки, всхлипывая, но всё ещё помалкивая, хоть и был на грани потери контроля. Кольца на его стояке больно давили, создавая нестерпимое давление, но парень хотел продержаться, пока ему не разрешат кончить.
Наконец, когда он был оттрахан игрушкой Бана, которая изрядно простмулировала его простату, постоянно издеваясь над его самоконтролем, то лидер прижался к его ложбинке своим упругим членом, назло водя по ней.
— М? — нахмурился Джисон, не понимая, почему Чан продолжал морозить его.
— Сладость, примешь? — спросил Чанбин, похлопывая парня по его алым щекам. Он смотрел с глазами полными нежности и власти, отчего Джисон без раздумий кивнул, стараясь из последних сил игнорировать онемевшую челюсть, но ради Бина он готов пожертвовать собой. По стенкам его глотки обильно стекала сперма Бина, заставляя того отстраниться. Джисон упал лицом на влажную простынь, проходясь по ткани своей щекой. Теперь же он, связанный и безмолвный, находился на грани изнеможения и неуловимой эйфории. Его зад торчал кверху, открывая Чану свои прелести, которые всё ещё не были полностью довольны.
— Всё ещё отказываешься петь? — мурлыкал Чан, впуская три пальца в Джисона и цепляя его точку удовольствия, которая умоляла его сделать что-то ещё помимо того, что он её коварно дразнил.
Джисон был готов не только петь, но и выть, и скулить, и делать всё, чтобы ему разрешили скорее кончить. Он даже не мог дотянуться пальцами до ноющего члена, чтобы помочь ему. Вселенское блядство и искушение!
— Бин-а, ты перестарался, наш мальчик не может даже говорить! — злобно усмехнулся Чан, снова давя подушечками пальцев на простату.
— Просто возьми меня наконец! — рявкнул Хан из последних сил, силясь подняться, но он не мог из-за тремора в бёдрах.
— У кого голосок прорезался, — мягко прошептал Бин, поднимая парня за плечи. Он мягко накрыл его своими губами, в то время как Чан без церемоний вошёл в Хана, врезаясь пальцами в горячую кожу поясницы.
Хан от неожиданности прикусил губы Чанбина, из-за чего тот улыбнулся и вновь отстранился, уходя в сторону. Джисон снова плашмя упал на свои скованные руки, которые он кусал, чтобы не проронить ни слова, но чаша терпения заполнилась до самых краев, так что он больше не мог быть тихим.
— Бери выше, ты ведь можешь, — проговорил на ухо Чанбин, подцепляя мочку своим языком.
— Неужели мы ещё не убедили тебя? Ты не можешь держать свой талант только для себя, — поддержал Чан, не зная меры в своих толчках.
Джисон бесконтрольно скулил и хныкал, не желая больше сдерживаться и играть недотрогу, когда ему слишком хорошо в руках хёнов.
— Чан-и, я хочу петь, — захлёбываясь слезами, задушенно прикрикнул Хан. Мокрое покрывало давно скомкалось и выправилось из матраса; в комнату попадали лишь холодные лучи уличных фонарей. Казалось, что весь мир замер, затих в ожидании чего-то, словно прислушиваясь к стонам Хана.
— Что? Повтори ещё раз, чтобы я убедился, что это твоё желание, — игрался Чан, подло обвивая член Джисона своей ладонью.
— Я-я хочу петь, — выпалил Хан, хватая воздух ртом.
— Хочешь петь? — переспросил Бан, растёгивая тугие кольца на страхе Хана.
Джисон словно умалишённый закивал, чувствуя приближение долгожданного конца, который принесёт ему прохладную негу.
— Очень-очень, — выдавил Хан, чувствуя с какой болью в горле ему давалось говорение.
Чан снял последнее стягивающее кольцо, дважды провёл ладонью по изнывающей эрекции Хана, словно заряжал её подобно пистолету, и тот смог с громким и низким тоном спустить на простыню. Джисон рухнул на бок, закрыл глаза и судорожно дышал ртом, чувствуя ломоту во всём теле, но больше всего он был горд тем, что продержался относительно долго на этот раз.
— Хан-а, ты как? Неужто устал? — посмеивался Бан, ухаживая за другом. Он повернул парня на спину, уставясь на его впалый живот, и вытер тело полотенцем, которое заранее прихватил Чанбин.
Бин наливал горячий чай с лимоном и имбирём, пока Чан переодевал Джисона, приказывая отправиться в горячую ванну, но тот настойчиво отказывался, тогда же пришлось растирать мазь на ноющую поясницу. После совместных вечеров Джисон всегда становился тихим и покладистым, лип к хёнам и не мог выпустить их из своих объятий.
— Закажем поесть? — спросил Чанбин, поглаживая голову Хана, которая покоилась на его коленях.
— Хорошая идея, — одобрил Бан, тут же беря в свои руки телефон. — Хан-и, что тебе взять?
— Ничего, я уже сыт благодаря вам, — гнусаво буркнул тот, вызывая бурный смех у друзей.
Вот же уёбки, подумал Джисон, но всё же в присутствии хёнов он чувствовал себя самым желанным и любимым человеком. Да и к тому же карьера певца ему тоже не мешала, а тренировки — это хорошее подспорье для будущей славы.
Примечания:
🩵🩷
