Я иду искать

Девушка проснулась посреди ночи, вся в холодном поту. Сон был странным, ярким и в то же время пугающим. В её мыслях появлялась тёмная и мощная фигура с множеством рук, каждая из которых держала символ разрушения и обновления. Её взгляд был одновременно грозным и умиротворённым, а сама она излучала силу, которая пронизывала Деви до самых костей. Кали стояла в центре огромного поля, окружённого облаками, в которых сверкали молнии. Её глаза сияли ярким золотом, и в их глубине Деви могла увидеть вечный цикл жизни, смерти и возрождения. В её руках было множество оружий, но их присутствие не пугало — напротив, они олицетворяли власть над всем сущим. — Ты боишься изменений? — услышала она тихий, но сильный голос. Он был как гром, но одновременно тянул вглубь, в сердце. — Ты боишься быть разрушенной, чтобы снова возродиться? — продолжила мать. — Всё, что ты знаешь, должно разрушиться, чтобы уступить место новому. Силы, которые ты носишь в себе, могут быть как оружием, так и благословением. Девушка не могла ответить, её сердце билось в груди. Она чувствовала, как сила богини охватывает её душу. И вот тогда, в самой темноте ночи, она поняла: перемены — это не всегда больно. Иногда они приносят освобождение. Когда она проснулась, мир был тёмным и тихим, но в её сердце горела искра уверенности. Кали оставила в её сознании след — след того, что разрушение и возрождение всегда идут рука об руку, и что из каждой тени может возникнуть свет. Она села на кровать, свесив ноги и болтая ими в воздухе, поглощённая своими мыслями. Что-то в комнате изменилось, но она заметила это не сразу. Взгляд медленно блуждал по темным углам, и вдруг сердце сжалось — она не могла вымолвить ни слова. — Не прогонишь меня? — его голос был низким и спокойным. Шарма плавно перевела взгляд на столик возле кресла — там стоял бокал с янтарной жидкостью. Затем её взгляд вернулся к Дорану, который выглядел как-то особенно: слегка покрасневшие щеки, блеск в глазах и взъерошенные волосы, как у человека, который давно не спал. — Вы пьяны. — она даже не пыталась скрыть недовольство. Доран не смутился от её замечания. Он убрал руку и, откинувшись на спинку кресла, принял более расслабленную позу. — Когда ты начала обращаться ко мне на «вы»? — Асур! Что нужно? — взгляд Деви был холодным, как лёд. Доран лишь усмехнулся в ответ, зная, что её раздражение — результат его действий, и, несмотря на её замкнутость, она не обманывает его. Тем более в эту ночь, когда маски сняты, а его разум ослаблен алкоголем. Всё, что было вокруг, казалось частью какой-то сложной схемы, которую он пока не мог разгадать. Он понимал — она ненавидит его. И это был его выигрыш. Но почему-то ему не было ясно, по чьим правилам они играют. — Я скоро уезжаю, — сказал он с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Пока не знаю, на сколько. Но расслабляться не стоит. Тебе не сбежать. Мой дом, мои люди. Её дыхание сбилось. В горле встал ком, но она не дала ему выплеснуться наружу. Сдержала себя, как всегда, не позволяя эмоциям выйти наружу. — Было бы мило с твоей стороны, если бы тебя растерзали дикие лисы, — её слова были острыми, как нож. Доран не смог сдержать улыбку. В её тоне была вся суть — глубокая ненависть, но и нечто большее. Игра, в которой он тоже был лишь пешкой. — Благодарю, госпожа Шарма, — в голосе слышалась лёгкая ирония, как если бы она только что подарила ему самую ценную награду. Они смотрели друг на друга, не отводя взглядов. В его глазах было что-то дерзкое, что-то, что заставляло её чувствовать себя уязвимой, и в то же время сильной, потому что она не боялась. Деви не моргала, не сводила взгляда с его глаз, словно искала ответ на тот вопрос, который сама себе задавала. — Кажется, так ты себя представила. В её голове на мгновение пронеслась мысль: а что если он сам выгонит её? Она же станет свободна. Он избавится от неё, и она сможет уйти, не поддаваясь его манипуляциям. Может быть, это и был её шанс. — Может, ты сам выгонишь меня? — спросила она, и в её голосе вдруг промелькнула искорка надежды. Вдруг если начать играть по его правилам, то она сможет победить?  Доран внимательно посмотрел на неё, словно разгадывал, что скрывается за её холодной маской. Тонкая усмешка на его губах не исчезала, но в её вопросе он начал чувствовать что-то новое. В её голосе — пусть и сдержанном, всё же звучала не только отчуждённость, но и тонкая игра, как если бы она осознала, что это её единственный шанс. Он наклонился чуть вперёд, и его глаза стали ещё более проницательными. — Не думай, что я так легко поддамся на твои провокации, — сказал он, чуть повысив голос. — Ты не та, кто может мной командовать. Деви мгновенно ощутила, как напряжение в воздухе усилилось, но вместо того, чтобы отступить, она слезла с кровати и сделала шаг вперёд. Нервное напряжение ушло, и она снова почувствовала решимость. — Может, я и не могу командовать, но… — ответила она, не отворачиваясь от его взгляда. — если ты действительно решишь меня выгонять, то знай: я без сожалений  уйду. Доран задумчиво провёл пальцем по ободку бокала, затем поставил его на стол и встал. Его движения были плавными, но от этого не менее напряжёнными. — Ты думаешь, что я бы не позволил тебе уйти, если бы мог? — он подошёл ближе, но не слишком близко, словно граница между ними была и так уже достаточно нарушена. — Как минимум ты поддала мне интерес. И теперь я не отпущу тебя так легко. Деви почувствовала, как её сердце пропустило удар. Его слова звучали не просто как угроза — они были обещанием. Он не просто хотел её видеть под своей властью, он намеревался добиться этого. В этот момент она поняла: он не просто хочет победить её в игре. Он хочет, чтобы она сдалась сама, признала свою слабость. — Ты недооцениваешь меня, — спокойно ответила она, как если бы разговор был ей крайне скучным и утомительным. — Я не сдамся. Но он не слушал её. Его взгляд был сосредоточен, и в нём мелькала странная решимость. Он не мог позволить ей уйти — не ещё, не сейчас. Доран уже обещал, и теперь для него не было пути назад. — Ты не понимаешь, Деви, — его голос стал тише, но в нём было столько силы, что она невольно ощутила дрожь. — Ты не можешь просто уйти. Тебе не позволено делать такой выбор. Деви стояла неподвижно, пытаясь скрыть, как её внутренний мир рушится от этих слов. Но она знала, что он прав. Он был прав в том, что держал её в плену, в том, что ни одно её действие не оставалось бы без внимания. В глазах Дорана появился искренний интерес, но с ним пришёл и вызов. Он ждал её ответа, и он был готов к чему угодно. — Тогда покажи мне, — тихо сказала она, с улыбкой, которая была опасно схожа с его. — Как ты меня удержишь. Доран поднял бокал, осушил его до дна, и, покачиваясь, направился в свою комнату, не давая ей шанса на дальнейший сон. Деви начала с малого, но не забыла, что её действия должны оставить след. Утром она нарочно опоздала с приготовлением завтрака, даже не удосужившись извинившись. Это было не просто раздражение — это был вызов. Доран, который всегда ценил точность и порядок, столкнулся с настоящим испытанием. Когда он вошёл в столовую, где должно было быть подано его блюдо, и обнаружил, что всё ещё не готово, его лицо стало каменным. — Деви, ты осмеливаешься опоздать? — его голос был ледяным, но в глазах искрилась угроза. Он сам не знал, что он не просто сердится, а уже боится того, что может сделать эта женщина дальше. Деви посмотрела на него без тени смущения, едва заметно ухмыляясь. Она знала, что он завтракает в одно и тоже время и потом уходит по своему расписанию, он не мог ждать другое блюдо, соотвественно оставался голодным. Мелочь, конечно, но Деви было приятно от этой мысли.  — Господин, может, вы меня простите, но... в этот раз я решила, что ваши любимые блюда не такие уж и вкусные. Почему бы не подождать немного, пока я приготовлю что-то более достойное? Её сарказм был едким, но она знала, что могла себе это позволить. Она видела, как его губы сжались от гнева, но, несмотря на всё это, он молчал. Его гордость не позволяла ему кричать или выгонять её, но он не мог не заметить, что эта кухарка всё больше рушила его авторитет. На следующий день она решила продолжить. Порезав продукты для нового блюда, она нарочно порезала себе палец, а потом тихо пролила кровь на его уже готовь рис. Когда подали его обед, его взгляд упал на кровавое пятно в центре тарелки. Его сердце сжалось от гнева, но его лицо оставалось непроницаемым. — Деви, ты что, творишь? — его голос был более жестким, чем раньше. — Ты что, готова рисковать своими руками ради того, чтобы достать меня? Но она не испугалась. Наоборот, в её глазах появился вызов. — Успокойтесь, господин. Это всего лишь пара капель крови. Кто-то может посчитать это просто мелочью, не так ли? Я же решила добавить немного... остроты в это обычное блюдо. Её слово «остроты» прозвучало как насмешка, как будто она давала ему понять, что он ещё ничего не видел. — Я распоряжусь, чтобы тебя не подпускали к ножам. — Смяв салфетку он кинул ее в тарелку и удалился.  В следующие несколько дней она стала ещё более дерзкой. Когда в дом приехал важный гость — британский чиновник, Доран не успел заметить, как Деви подменила угощение, поданное на ужин. Она нарочно выбрала самый острый, невыносимо пряный карри, в который добавила ингредиенты, известные своим сильным раздражающим эффектом. Когда гость откусил кусок, его лицо сразу покраснело, и он начал задыхаться. Он схватился за бокал с водой, но её было недостаточно. — Что это за ужас? — закричал он, пульсируя от боли. — Это не еда, а оружие! Доран в ужасе посмотрел на Деви, его лицо побледнело, но он не мог раскрыть её проделку. Он спешно велел пригласить врача, а сам сквозь зубы бросил: — Ты сошла с ума, Дивия! Ты даже не представляешь сколько мне стоила эта сделка!  Но Деви, спокойно продолжая работать, лишь заметила, как его нервное напряжение накаляется. В глазах она читала не страх, а глубокое раздражение. Он был зол, но его гордыня не позволяла сделать шаг назад, он не мог признать свое поражение.  Когда Доран скрылся из виду, Деви заметила, как на неё пристально смотрит другая служанка. Она никак не могла вспомнить её имя, но была уверена, что эта девушка занималась уборкой комнат. Как только Доран ушёл на достаточное расстояние, она вынырнула из-за угла и направилась прямо к девушке, её лицо было наполнено злобой. — Что ты творишь, змея?! - её голос был жёстким, а глаза блестели от ярости. Деви смотрела на неё с лёгким удивлением, не понимая, что именно вызвало такой приступ агрессии. — О чём ты? — спросила она, едва скрывая насмешку. Служанка шагнула ближе, её голос стал более ядовитым. — Почему Господин ещё не выгнал тебя или не отправил в джунгли за твои выходки? Что в тебе такого особенного, что ты всё равно здесь? — в её словах звучала зависть и непонимание. — Ты отравляешь всем ЖИЗНЬ! Деви, чувствуя, как её терпение на грани, покачала головой, пытаясь вспомнить имя этой настырной служанки, но не смогла. — Не твоего ума дело… — её ответ был холодным, но уверенным. — Гаури! - раздражённо крикнула служанка, как будто ей было важно, чтобы она запомнила её имя. — Гаури! Ты несносная девка! Ты приносишь только проблемы нам! Господину... Деви взглянула на неё с лукавой улыбкой, не обращая внимания на её агрессию. — Асур, ты что, влюблена в этого индюка?  — спросила она, как будто это был самый логичный вопрос на свете. Гаури мгновенно покраснела. — Это не так! — ответила она, её голос дрожал от эмоций. - Господин Басу - прекрасный человек! Он строгий, но справедливый! Он помог всем нам! Мы накормлены, мы защищены, а как ты появилась - всё стало хуже! Он стал нервным, грубым... Всё разрушилось, всё из-за тебя! Ты кусаешь руку которая тебя кормит!  На секунду в глазах служанки пронеслось понимание — Теперь ты, спишь с ним? Теперь тебя он приглашает к себе по ночам? Или он ходит к тебе? Не зря же он отдал тебе свою комнату! — лицо Гаури искажалось от отвращения. — Ты же не заслуживаешь его внимания! Деви на секунду замешкалась от такого признания, когда он привел ее в комнату, то шкаф был заполнен женской одеждой, он же не знал, что встретит ее и ему придется купить… она резко осознала, что никогда не задумывалась о том от куда появились эти вещи, чьи они? Не одна служанка не владела такими роскошными сари, она знала это точно, но решила, что оставит эти размышления на потом. Девушка резко приблизилась, её лицо было в нескольких сантиметрах от Гаури. В её глазах сверкала угроза. — Не твоего ума дело, кто и как меня кормит, — прошептала она сквозь зубы. — Если ты ещё раз поднимешь голос на меня, я тебе шею переломаю. Придержи свой язык, и имей уважение! Гаури отшатнулась от её угрозы, сердце бешено колотилось. Внутри неё разгорелся огонь, но она уже не могла найти слов, чтобы ответить. Деви, заметив её слабость, коротко усмехнулась, затем шагнула назад, оставив её стоять в растерянности. В этот момент Доран стоявший за углом искренне улыбнулся и одобрительно приклонил голову в знак уважения, хоть никто и не увидит этого жеста. На следующий день она решила, что пора нанести финальный удар. Она знала, что Доран был привязан к своему утреннему ритуалу: чашке кофе, которую всегда готовили ему в определенное время. В его глазах кофе был чем-то больше, чем просто напитком — это был момент его личного времени, когда он мог забыться. Именно в этот момент она подмешала в его чашку каплю яда, которую сцедила с личного растения хозяина дома. Это было легко, ведь, он рос в его личной оранжерее. Слишком мало, чтобы убить, но достаточно, чтобы нанести проблем. Деви сдерживала дыхание, зная, что если он заметит, это может быть её концом. Но Доран не заметил ничего. Он выпил кофе, как обычно, и через несколько минут почувствовал, как слабость охватывает его тело. Он ошеломлённо встал, пытаясь понять, что происходит, но было уже поздно. — Деви, что ты сделала?! — его голос дрожал от ярости, но он уже с трудом стоял на ногах. Деви подошла к нему с невозмутимым выражением лица. — Я всего лишь добавила немного... Ядовитого плюща в вашу утреннюю рутину. Вы же говорили, что вам не нравится однообразие, господин. Пора разнообразить. Доран упал на колени, пытаясь отдышаться. В его глазах горел огонь, но он понимал, что он проиграл. Он был побеждён женщиной, кухаркой, которая решила, что её свобода важнее всего. Его гордость, его власть — всё это оказалось ничем перед её решимостью. — Ты думал, что я просто сдамся, — холодно продолжила она, наклоняясь к нему. — Но ты ошибался. Ты не можешь держать меня под контролем. Доран стиснул зубы. Его мир рушился, но он не мог найти в себе сил сдаться. Всё, что он мог, это молчать и смотреть, как она выигрывает. Так в доме Дорана началась новая реальность, где его власть над Деви была только иллюзией, а его мир постепенно разваливался под тяжестью её жестоких выходок.  Через несколько дней Доран покинул дом. Деви не переживала о том, что могло случиться с господином Басу — её страх был гораздо более конкретным. Она боялась, что если он не вернётся, её жизнь может закончиться. Она могла стать ничем. Но самое страшное — её могли продать как хотели изначально, выставив на торги как свинью. В первый день, когда Доран уехал, она ещё занималась повседневными делами: проверяла сад, готовила и помогала с уборкой. Всё было, как обычно. Но с каждым часом её мысли возвращались к одному: «Что, если он не вернётся?» Он не сказал, куда уходит, не объяснил ничего. Просто исчез, и этот факт стал для неё болезненной реальностью. На второй день её тревога усилилась. Это не было переживанием о его здоровье. Деви не волновалась, что господин Басу мог попасть в беду или оказаться в опасности. Она была уверена, что он сможет позаботиться о себе. Но что будет с ней, если его не будет рядом?  Кто возьмёт на себя управление домом, кто будет распоряжаться её жизнью? В этом доме её существование было полностью связано с его присутствием. Без него она была бы потеряна тут. Она стояла в кухне, обрабатывая овощи, но её руки были замёрзшими, а мысли — в тревожном беспокойстве.  Никто не говорил ей ничего утешительного, никто не пытался её успокоить. Все словно предпочитали избегать разговоров о хозяине. Тишина только усиливала её страх. «Что если его не будет? Что если она окажется без защиты, в этом доме, полном чуждых ей людей и правил? Что если ей не оставят выбора, кроме как стать ничем, рабыней для кого-то другого?» На третий день её тревога только усилилась. Дом был таким же пустым, но теперь всё воспринималось ещё более остро. Тишина, которая раньше казалась знакомой и спокойной, теперь воспринималась как что-то угрожающее. Деви пыталась заняться делами, но её мысли не отпускали. Она уже не чувствовала себя частью этого дома. Она была лишь временной фигурой, не имеющей значения без того, кто бы взял её под свою опеку. Ближе к обеду в дом пришёл неожиданный гость. Это была женщина — высокая, с изысканными чертами лица. Она была одета в роскошное сари, которое словно создавалось для того, чтобы подчёркивать её безупречную грацию. Яркие оттенки пурпурного и золотого переплетались в сложном узоре ткани, отражая свет в каждой складке, как если бы сама одежда была сделана из чистого сияния. Сари было обильно украшено вышивкой из тончайших золотых нитей, а в её плиссировке можно было рассмотреть лёгкие искорки драгоценных камней — рубинов, изумрудов и сапфиров, вплетённых в ткань с таким мастерством, что они казались не украшением, а самой сутью её одежды. Её волосы были собраны в сложную причёску, обвязанную золотыми и серебряными лентами, на которых блеск драгоценных камней играл при каждом движении. Локоны, как чёрные реки, струились из-под этих украшений, создавая контраст с яркостью её наряда. Лицо её было едва заметно припудрено, но глаза — те, что скрывались за лёгким слоем макияжа — были полны глубокого и мудрого взгляда, излучающего уверенность и силу. Её брови были чётко очерчены, а губы — алые, словно утренний рассвет. Деви не знала, кто это, но её фигура была настолько выразительной, что невозможно было не заметить. Женщина, высокомерно ступая по роскошному мраморному полу, направилась прямо в холл. По всему дому быстро распространился слух, что это госпожа Басу, племянница господина Дорана. Деви сразу почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она никогда не встречала эту женщину, но уже из её походки и манеры держаться было понятно, что она принадлежала к высшему обществу, миру, в который Деви не имела доступа. Госпожа Басу подошла к одной из слуг, и та сразу поклонилась, отвечая на её вопросы. Весь дом был в напряжении, как если бы предстояло что-то важное. Деви наблюдала за сценой издалека. Госпожа Басу была не только красивой, но и необыкновенно спокойной, с какой-то внутренней силой, которая ощущалась в её каждом движении. Деви не могла не заметить, как уверенно она общалась с домочадцами, как умело распоряжалась делами, не прибегая к усилиям, которые часто требуются от женщин её положения. После нескольких минут беседы с другими слугами, госпожа Басу неожиданно обратила внимание на Деви, которая стояла в коридоре и пыталась не привлекать к себе внимания. Она заметила её взгляд и подошла. — Вы… новая служанка, не так ли? — спросила госпожа Басу, оценивающе смотря на Деви. Деви немного растерялась, но сразу поклонилась, стараясь не выдать своей нервозности. — Да, я — Деви, госпожа, кухарка, — ответила она, стараясь говорить чётко и уверенно. Госпожа Басу кивнула, её взгляд был ясным и внимательным. — Вы выглядите очень мило, — сказала она, улыбнувшись. — Мне кажется, вы умеете готовить. О, и ваше лицо… есть что-то особенное. Деви слегка покраснела от неожиданного комплимента, но не могла скрыть удовлетворение. Её блюда всегда пользовались популярностью в доме, но обычно такие слова оставались за пределами повседневных разговоров. — Благодарю, госпожа Басу, — ответила она скромно, пытаясь сдержать своё волнение. В этот момент в голове у Деви пронеслось « Она такая милая, не то что ее дядюшка. Неужели поговорка в семье не без урода это про него?» Госпожа Басу внимательно посмотрела на неё, словно размышляя. Потом её взгляд смягчился. — Я не знаю, куда отправился мой дядя, но мне пришлось приехать сюда, чтобы разобраться с некоторыми делами. Я слышала, что он куда-то уехал, но никто не хочет ничего объяснять. — В её голосе проскользнула лёгкая нотка раздражения. — Это странно.  Деви почувствовала, как её внутреннее напряжение немного отпускает, но её любопытство только возросло. Племянница в свою очередь, осталась стоять, немного задумавшись. Она взглянула на Деви с уважением. Хотя та была всего лишь кухаркой, её искренность и открытость произвели на неё хорошее впечатление. Еще через день в дом пришел мужчина, слуги сказали, что это господин Анил, муж племянницы господина Басу.  Оранжерея была залита мягким светом, запах свежей земли и цветов наполнял воздух. Дивия сидела на полу по уши вымазанная в земле и сосредоточенная на своих делах, она аккуратно сажала новые растения в длинные деревянные ящики. Девушка держала в руках маленькую лопатку, втыкала ее в землю, когда к ней подошел мужчина . Этот человек был с невыразительным взглядом, как и его манеры. Он был высок, с холодным лицом и вычурно одет. Его шаги звучали в тишине оранжереи, как удары молота по камню. - Что это тут за мышка завелась? Я раньше тебя не видел. Кто ты такая, и что ты тут вообще делаешь? — Произнес Анил, с усмешкой наблюдая за её трудом.  Его присутствие было явным и невыносимо надменным. Дивия не удостоила его ни одним взглядом, продолжая сажать цветы. - А вам, похоже, нравится стоять и смотреть, как другие работают, - сказала она, продолжая заниматься своим делом. Анил встал чуть ближе, его лицо исказилось от презрения. - Сколько таких, как ты, тут ещё будут? Вечно в грязи копаются, словно это твоя стихия, - бросил он с явным презрением. Дивия наконец подняла голову и встретила его взгляд. Она не испытывала страха. - Да, мне нравится работать руками. А вам, наверное, только и остаётся, что болтать пустые слова, - ответила она с лёгкой иронией. Анил почувствовал, как его терпение на исходе. Он шагнул ещё ближе, склонив голову и понизив голос, чтобы каждый его акцент был ощущаем. - Ты думаешь, что можешь позволить себе так разговаривать с кем-то, кто относится к этому дому как к своему? Я один из твоих хозяев, не забывайся, - его слова были острыми, как нож. Дивия спокойно встретила его взгляд. - Странно, что такие, как вы, даже не понимают, кто на самом деле управляет этим домом, - сказала она без малейшего страха, в её голосе не было ни намёка на подчинение. Анил ухмыльнулся, но его взгляд стал ещё более жестоким. - Ты очень дерзкая для простой служанки. Может, стоит тебя выпорать и сбить всю эту спесь с твоего милого личика? - произнёс он с явным угрозами, его лицо стало зловещим. Дивия, не обращая внимания на его слова, вернулась к своей работе. Она продолжала сажать цветы, как будто не слышала его. - Может быть. Но на месте таких, как ты я бы не кичилась своим положением, а постаралась бы стать хоть немного полезным для этого мира. Или хотя бы для тех, кто на самом деле работает, - ответила она с лёгким презрением. Анил почувствовал, как его ярость поднимается, и не смог сдержаться. Он сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева. - Ты ещё пожалеешь о своих словах, прислуга. Поверь, я не прощу тебе этой дерзости, - проговорил он, не скрывая ярости в голосе. Дивия спокойно продолжила свою работу, как будто разговор был всего лишь шумом фона. Она не обратила внимания на угрозы и не спешила оправдываться. Тёплый свет солнца ласкал её кожу, и она почувствовала уверенность, как никогда прежде. Для неё было очевидно, что её дерзость - это не просто слова. Это то, чего этому дому, похоже, не хватало.  Через пару часов девушка закончила с последними гортензиями и удовлетворено обвела взглядом свою работу.  Когда она заходила в свою комнату было уже темно, дверь была приоткрыта.  « Странно, я уверена, что закрывала ее утром»  Девушка медленно подошла к прикроватному столику, ее пальцы судорожно сжали коробку спичек, словно они могли дать ей хоть какую-то уверенность. С дрожью в руках она зажгла первую свечу, потом вторую, и третию, пока тусклый огонь не начал разгонять тьму, заставляя тени на стенах прыгать, как живые. Только тогда она заметила его — силуэт в углу комнаты, скрытый полумраком, с широко расставленными руками, будто он был частью этой ночной бездны. – Я уже заждался тебя, – его голос прозвучал, как холодный нож, вонзающийся в тишину. Мужчина не шевелился, сидя в кресле, как хозяин, с самодовольной улыбкой, развернувшись перед ней. – Покиньте мою комнату немедленно, – прорычала она, но в голосе не было силы. Он знал это. Она знала это. И игнорировать ее просьбу было легче, чем дышать. – Знаешь, я вот чего не пойму, – продолжал он, стоя и приближаясь. – Как же ты хороша в постели, если могла заполучить такую комнату, такие дорогие вещи. Раньше тут жил мой брат. А теперь... теперь тут сидит какая-то прислуга. Похоже, Доран сдал позиции. Так что, что скажешь? Покажешь, как ты заработала себе на такие хоромы? Слова его, как яд, медленно проникали в ее сознание, и сердце в груди сжалось от страха. Ноги стали ватными, она почувствовала, как колени подкашиваются. Тело предательски не слушалось, и она едва держалась на ногах, будто сама реальность предательски пыталась ее поглотить. Комок в горле не давал дышать, и она не могла проглотить его. Просто стояла, почти не двигаясь, как животное, загнанное в угол. Мужчина, словно усмехаясь своему собственному преимуществу, медленно встал с кресла. Он начал обходить ее, кружить вокруг, как хищник, который чувствует запах страха. Шарма едва сдерживала дрожь. Она пыталась не встречаться с его взглядом, но он был повсюду, как тень, которая не покидает. – Что ты хочешь от меня? – прошептала она, но этот вопрос уже не был для него. Это было признание в бессилии, в том, что она больше не контролирует ситуацию. Мужчина обошел её, не спеша, его шаги звучали в тишине комнаты. Он остановился сзади, и она почувствовала его дыхание - горячее, противное, оно касалось её кожи, заставляя её сердце биться быстрее. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? - его голос теперь был тихим, почти ласковым, но в нём была такая холодная угроза, что от этих слов кожа на её шее покрылась мурашками. Дивия пыталась сделать шаг назад, но её ноги, как привязанные цепями, не слушались. Она ощутила, как пальцы мужчины скользят по её плечу, оставляя за собой след огненной боли. Она не могла повернуться, не могла закричать. Вместо этого в её груди росла пустота, черная, как сама тьма. Страх, казалось, стал её единственным другом. Он накрыл её, как волна, и поглотил. - Не смей приближаться, - она с трудом выдавила эти слова, стиснув зубы, пытаясь хоть как-то сохранить хотя бы иллюзию силы, но его смех, тихий и холодный, разрушил ее последние попытки.  - Ты ведь понимаешь, что с тобой ничего не случится страшного? - его рука поднялась коснувшись ее волос, и она почувствовала как его пальце играют с ее прядями. Они опускались ниже касаясь ее спины. - Ты просто боишься,  но поверь, я могу быть таким же жестким как и Доран.  Её взгляд метался по комнате, как будто она искала спасение, но каждая часть этой комнаты - стены, окна, мебель - была частью того ужаса, от которого она не могла убежать. Она не могла скрыться от его присутствия, не могла найти укрытия от этого зловещего ощущения. Он подошел еще ближе, и теперь его тело было вжато в ее бедра, это было слишком близко, слишком мерзко, чтобы игнорировать. В голове только одна мысль: как вырваться, как остановить этот кошмар. Но страх был слишком велик, чтобы думать. - Ты же хочешь, чтобы я сделал это, правда? - его голос стал почти шёпотом, а потом сдавленным, как у того, кто уже решил за неё. - Тогда покажи мне, на что ты способна. Его рука сжимала края платья, медленно поднимая его вверх. Деви почувствовала как по щеке скатилась одинокая слеза. Каждый момент, каждое дыхание приносили всё больше страха, всё больше понимания: она уже в его власти. И ему не нужно было ничего говорить, чтобы она поняла это. Вдруг дверь в комнату с оглушительным звуком распахнулась, и на пороге появился Доран. Силуэт его резко выделялся в тусклом свете, словно сама темнота отступала перед его присутствием. Дивия вздрогнула, словно ударенная молнией, и мгновенно отскочила от мужчины, что стоял рядом с ней, в панике оглядываясь. В груди кольнуло облегчение, и, не сдержавшись, она закричала мысленно всем богам благодарность, что он появился так вовремя.  — Доран! — едва выговорил он, пытаясь хоть как-то скрыть своё разочарование.  Басу, не спеша, оглядел комнату, его взгляд был злым и холодным. Он внимательно смотрел на мужчину, стоящего рядом с Дивией, и его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Анил, что ты здесь делаешь? — произнес он с таким интонационным акцентом, будто удивился самому факту его присутствия. — Уже достаточно поздно. Думаю, моя сестра тебя заждалась. Анил взглянул на свои часы с театральным видом и добавил с ироничной ноткой: — Ох, и правда, что это я? Время позднее. Анил, напрягшись, отчаянно пытался не выдать волнения, но, несмотря на внешнюю невозмутимость, его глаза метались, словно ищя спасения. Доран продолжал смотреть на него, не отводя взгляда, как хищник, ожидающий своей жертвы. Тем временем Дивия стояла в углу, вся сжалась, словно ожидая удара. Её дыхание было сбивчивым, и она не могла оторвать глаз от сцены, которая разворачивалась перед ней. Анил медленно, с напряжением, направился к выходу. Но вдруг Доран шагнул к нему и, с неожиданной скоростью, положил руку ему на плечо, слегка сжимая его. Анил вздрогнул от прикосновения, его тело будто замерло. — Не заставляй меня напоминать тебе, — прошептал Доран так тихо, что Анил едва мог услышать его слова, но они прокололи его душу, как ледяной нож. — Почему меня прозвали Палачом. Тон был низким, но в нем слышался такой ужас, что, казалось, сама тень застывала в ужасе. Анил замер, его глаза расширились, и он с трудом сглотнул, пытаясь подавить страх, который холодной волной прокатывался по его телу. Он молчал, но его лицо стало бледным, а дыхание почти не слышным.  Без слов, как будто в ответ на невысказанное приказание, Анил поспешно развернулся и, не оглянувшись, исчез за дверью, словно он и не был здесь. Дивия стояла, не двигаясь, пока её взгляд не встретился с глазами Дорана. В её глазах мелькнуло что-то, что напоминало смесь облегчения и страха, а её тело, казалось, все еще не могло прийти в себя от произошедшего. Она дрожала, как в лихорадке, будто все события этих нескольких минут оставили в ней глубокий след. Ее пальцы бессильно сжались в кулаки, но она не могла избавиться от того ощущения, пропасти над ногами.  — Ты в порядке? — голос Дорана был твердым, но в нем проскальзывала некая скрытая забота. Дивия едва сдержала слезы, кивая, но в её глазах читался тот же вопрос: как далеко мог зайти этот кошмар? Она чуть помедлила, не зная, что ответить. Она была переполнена эмоциями, и её сердце всё ещё билось с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Но она не могла позволить себе сломаться. Не сейчас. Доран заметил её нерешительность и, казалось, специально замедлил шаги, чтобы не давить на неё. Он подошел ближе, его взгляд был все таким же холодным, но в нем сквозила некоторая напряженность, которую невозможно было игнорировать. Доран нахмурился, но никаких слов не сказал. Вместо этого он обвел взглядом комнату, как будто пытаясь почувствовать всё, что здесь происходило. Затем его внимание снова переключилось на девушку. Он подошел к ней, внимательно рассматривая её лицо. — Ты не должна была быть с ним одна, — произнес он, его слова звучали как упрёк, хотя голос оставался нейтральным. — Я не могу быть рядом всегда, но ты должна понимать, что люди, как он, не приходят без причины. Дивия почувствовала, как её живот сжался в болезненной спазме. Эти слова, хотя и не звучали как угроза, несли в себе какую-то зловещую правду. Она поняла, что её жизнь, — это нечто большее, чем просто мир, в котором она жила до этого момента. Это мир, наполненный опасностями и интригами, и каждый шаг мог быть последним. Доран замолчал на мгновение. Его глаза стали чуть мягче, но из того, как он стоял перед ней, было понятно, что он не привык показывать слабости. Он взял её за плечо, заставляя встретиться взглядом. — Он больше не приблизиться к тебе. — его голос был низким и спокойным. — И если он ещё раз сунется сюда… я лично с ним разберусь. Дивия почувствовала странное облегчение от его слов, но в то же время она не могла избавиться от мысли, что не всё так просто. Она могла бы верить ему, но её интуиция подсказывала, что до того, как всё закончится, им предстоит пройти через нечто гораздо более опасное. Доран слегка улыбнулся, но его улыбка была почти жестокой, как если бы он знал, что их пути только начинаются, и ни один из них не выйдет отсюда без последствий. Она молча кивнула, всё ещё не решаясь ничего сказать. Её тело было напряжено, как струна, а сердце всё так же бешено колотилось в груди. Но её глаза, которые встретились с глазами Дорана, говорили о многом.  В его взгляде не было ни жалости, ни мягкости. Он был тем, кто выживает. И теперь ей пришлось научиться быть похожей на него.