Смешная нарезка пиратов

Литтл Гарден, первая половина Гранд лайн

В лесу стоял страшный вой. С треском ломаемых веток и грохотом падающих деревьев бежал по лесу покрытый белой чешуёй динозавр немаленького роста. За ним, с гиканьем и улюлюканьем, верхом на восьминогом черношёрстном монстре, скакал мужчина в тельняшке, а вместе с ним по лесу бежали два великана, один с мечом, а другой с топором. Смеясь, втроём они загоняли добычу под скальный утёс, где и прижали гигантского динозавра к стене. Ради приличия стоит отметить что после окружения доисторическая рептилия ещё пыталась какое-то время огрызаться, но против тех, кому он лишь по пояс долго она не простояла, свалившись на землю с отрубленной топором головой. – Спасибо Дорри, спасибо Броги. – поблагодарил великанов Яков: – Вы очень помогли в охоте. – Да не за что, Яков. Не чужие же люди, сочтёмся как-нибудь. Четыре месяца уже у нас торчите, и ещё сколько будете, успеется! – отмахнулся гигант с топором. – Ха-ха, да, тем более это ещё большой вопрос, кто кому из нас должен, после того как ваш капитан меня после бомбы в вине вылечил! – усмехнувшись продолжил великан с мечом. Яков пожал плечами: – Ну, так завтра мы отплываем от вас. Смех двух гигантов мгновенно прекратился и они перевели взгляды на старпома Бойни. – Как это завтра? У вашего корабля же даже парусов нет, вы как плыть собираетесь то? – синхронно спросили они. Яков на это только пожал плечами: – Откуда я знаю, это капитанова идея. У него и спрашивайте. С этими словами он извлёк из сумки, болтающейся на спине у Краулера длинную цепь, обмотал той шею спящей рептилии и привязал другой конец цепи к самому Краулеру.

Вандер Фул Валентайн

Я сидел за своим лабораторным столом в пещере, в которой мы с командой поселились после уничтожения нашего корабля, и увлечённо ковыряться в своей последней разработке, которой и занимался последние три месяца, время от времени подливая из пипетки регенерин для восстановления тканей и поддержания заготовки в живых. На столе передо мной лежал мозг, размером в полметра в длину и четверть метра в широту и высоту, подключённый длинным проводами из нервов, к основному телу проекта, покоящемуся на дне искусственного озера с физраствором в глубинах пещеры. Аккуратно подводя и прижимая пучки нервных волокон друг к другу, я капал на них регенерином, стимулируя их сращивание. И вот, спустя медитативного транса, в котором я и проводил всё таинство преобразования плоти и разума, я слитным движением скальпеля отрезал соединяющий мозг и тело кабель, с некоторыми затруднениями, но вытащил из-под физраствора голову проекта и запихнул туда мозг, обильно облив всё регенерином, после чего прикрыл верхней частью черепа. Открытая рана, служащая местом для подключения ещё одного мозга, оставалась лишь одна и находилась на загривке, между двух раздвинутых слоёв подкожных костяных пластин. Я посмотрел во тьму пещеры: – А вот ты, мой взрывчатый друг, будешь прекрасным дополнением и контролирующим элементом всей этой системы… – обратился я к пленнику, распятому на стене пещеры как бабочка. Этого парня мы поймали где-то на третий месяц пребывания на острове, когда он вместе с ещё одним фруктовиков управляющим и создающим воск, а так же двумя их напарницами попытались убить одного из наших друзей великанов, заминировав вино в бочке при помощи фрукта, которым вторженец и обладал. Троих удалось взять живыми, девчонка, рисунками влиявшая на эмоции не пережила тесного знакомства с клыками Кроули, и поэтому я решил провести пару, ну может тройку экспериментов над фруктовиками, механизм действия сил которых мне был крайне интересен и непонятен. Не сказать что после серии экспериментов принцип работы их способностей стал для меня более понятным, но кое-что я всё-таки смог для себя новое выявить. Когда я попытался сделать на основе тела девчонки изменяющей вес осьминога-рюкзак, который хотел навесить себе на спину для более удобных манипуляций с крупными телами и органами динозавров, коих на острове водилось в избытке, то даже не думал о том, что произойдёт дальше. Конечно я надеялся, что способность изменять вес останется, но никак не мог предположить что она выйдет из под контроля и превратит приличных размеров кусок биомассы в плотно спрессованный шарик весом в десятки тонн, вызвавший ударную волну при падении сквозь стол и ушедший на неизвестную глубину в землю. Работая над восковым парнем, я учёл допущенные ошибки и постарался как можно меньше изменять оригинальное тело фруктовика, вживив то внутрь громадной мартышки, которые также водились на этом острове соседствуя с динозаврами. Стоило мне только закончить операцию, как оперируемый впал в буйство: выделенным из руки белым восковым потоком он прилепил меня к стене и с криками «Я свободен!» унёсся в прочь. Буду надеяться, что его сожрали динозавры. Этим же проектом я занимался уже восьмой день, используя все свои знания по биологии, интуицию и наблюдения, сделанные за время моего пребывания в этом безумном мире. Девять независимых мозгов объединены в общую сеть, контролируемую «надмозгом», в роли которого и выступает пленный фруктовик. Соединение с сетью мозгов животных, пусть даже огромных и достаточно умных, не пройдёт для человека бесследно, и уровень его интеллекта и разума в целом весьма и весьма сильно исказится в сторону животных, чьи мозги для сети и были взяты. Самих же бывших хозяев этих мозгов – девять гигантских вырвиглазно-рыжих лис под три метра в холке я дрессировал и муштровал чуть ли не с первого дня на острове, когда мы случайно убили их мать. Так что получившийся монстр должен будет не только быть весьма и весьма умным, но и достаточно верным, а также, как очень приятный бонус, способен минировать любой объект которого касается. И вот, я столярной пилой, ибо другой у меня, к сожалению, нет, весело напевая себе под нос, отрезаю конечности подопытного. Он уже не кричит, голосовые связки я ему вырезал ещё в самом начале, когда он мне надоел своими криками боли. Я же не маньяк какой-нибудь, чтобы от подобного кайф ловить… Аккуратно вырезаю ливер, наматывая кишки на руку как пряжу, оставляя от пленника лишь хребет, мозг, сердце, пару основных кровеносных сосудов и основных нервных стволов, и засовываю эти, ещё живые обрезки внутрь громадной туши, которой им до конца дней придётся управлять. Подсоединяю сосуды, сращиваю нервы, намертво фиксирую позвоночник и череп, после чего аккуратно закрываю отверстие костяными пластинами, находящими одна на другую, и обильно обливаю регенерином. Теперь необходимо запустить сердце. Я беру два провода, подключённых к примитивной динамо машине, снятой с обломков корабля, и опускаю их в воду. Разряд тока мгновенно распространяется по воде, озаряя моё лицо и вылезший на него оскал. А телу в бассейне проходят судороги, и из-под физраствора выныривает, окатывая пещеру брызгами двенадцати метровый девятиглавый лис с ярко-оранжевой, стоящей дыбом шерстью. В японских мифах, помнится был девятихвостый демон лис, а у меня он ещё и девятиглавый! – Кузу, к ноге!