Заппи

      Солнце уже стояло в зените, согревая своими яркими лучами все живое. Цветы давно уже распустили свои бутоны навстречу теплому свету, а случайные пони, гуляющие по улицам Кантерлота, невольно подставляли спинки, греясь в лучах небесного светила. И тем страннее выглядела тень в форме Ночной гвардии, торопливо идущая по коридорам дворца, упорно избегая солнечных лучей. Да, фестралы не очень любили солнце, но даже они иногда любили подремать под его лучами, греющими не хуже одеяла или камина. А еще все фестралы давно уже спали крепким сном… Кроме данной особи, под крылом которой явственно топорщился какой-то сверток.       Принцесса Луна аккуратно зевнула, дернув своим блестящим розовым языком, и прикрыла мордочку крылом. Она выглядела весьма заспанной — что, в принципе, было неудивительно в это время суток. Ее ночное дежурство уже закончилось, ранний завтрак из какой-то безвкусной целлюлозы (кашей назвать ЭТО язык у царственной особы бы не повернулся!) и травянистого чая уже булькал внутри ее желудка, но время лечь в постель и предаться безмятежному дневному сну еще не настало. Вот и стояла наша темно-синяя аликорна у угла коридора, внимательно изучая слипающимися от недосыпа глазами портрет Санбим — первой из дочерей ее сестры. Кажется, этот несносный принц Блюблад — один из ее потомков… Санбим была не одна — рядом с молодой единорожкой стояла сама Селестия. Ее нежно-розовая, словно клубничное молоко, грива развевалась, подобно облаку, а полуприкрытые глаза светились гордостью и счастьем молодой мамы-аликорна.       Много же Луна пропустила за свое пребывание на своем небесном теле.       — Госпожа Ночи.       Легкий вздрог — и сонные глаза, кое-как разлипнув, нехотя повернулись в сторону поклонившегося фестрала. Губы Луны сами собой расплылись в озорной улыбке.       — Ты принёс то, что Мы просили?       Немой кивок стал ей ответом.       — Тебя никто не узрел?       Решительное мотание — и сверток, сопрождаемый опасливыми взглядами по сторонам, переместился из-под крыла стражника под темно-синие перья младшего Диарха.       — Мы благодарим тебя. Возвращайся на пост.       Еще один подобострастный кивок, и по коридору донесся удаляющийся цокот копыт, оставляя Луну в одиночестве. Круто развернувшись, она тоже покинула коридор, скрывшись за дверями, ведущими в ее личные покои.       — Ты же Наш сладенький малыш…       Бумага тихо зашелестела — и сверток наконец-то раскрылся, явив взору ночной аликорны свое содержимое. Кусочки клубники сверкали в лучах солнца подобно рубинам, погруженным в белоснежный крем. Точно такой же крем пропитывал собой весь нежнейший бисквит, создавая соблазнительные подтеки по краям, и лишь присмотревшись повнимательнее, можно было различить под слоем этого великолепия кусочки ананаса, банана и манго. Возможно, тут были и персики, но определить их тонкий аромат в густой смеси из запахов было невозможно — да и принцесса Луна, невольно сглотнувшая слюну, была не в настроении гадать, что ей положили в этот восхитительный кусочек торта… Первого торта за все эти дни, прошедшие с той ссоры.       Та ссора…       Луна поморщилась. Не к чему ей сейчас вспоминать о сестре, тем более что они обе уже давно помирились. Да и Селестия не из тех, кто будет держать в себе злобу — в конце концов, даже когда Найтмэр Мун вернулась, первым действием ее бестолковой солнечной сестры было попытаться обнять…       — Как же хорошо, что тогда я решила просто сослать ее на Солнце… — тихо пробормотала Луна, с трудом подавив тяжелый вздох.       Ей незачем больше переживать. Все эти воспоминания — дело минувших дней. Сколько лет прошло с того момента, когда Лунная Пони появилась в Понивилле в день Солнцестояния? Три года? Или даже немного больше? Гораздо важнее, что сейчас она наконец-то смогла наложить свои копыта на этот восхитительный тортик — и уж теперь-то никакая пытающаяся похудеть Солнечная Задница ей это не помешает!       — Вуууууунаааааа…       Тихий писк — и принцесса Ночи мгновенно скрылась за краем кровати, прижимая к себе бесценный кусочек торта.       Так и знала, что эта пожирательница сладостей учует!       Она и так всегда обладала особым нюхом на сладкое, и зачастую могла точно узнать точный состав любой выпечки, зачастую даже не сделав ни единого укуса, чем стала особой гостьей (и причиной разорения) множества пекарен по всей Эквестрии. Особенно ее талант проявлялся, когда в ее рту не было сладкого целых три часа и более — впрочем, это «и более» ни разу не происходило на памяти Луны.       До недавних пор. А теперь срок отсутствия новых поступлений сахара в ненасытный организм Селестии уже дошел до минимум трех суток!       А самое главное — за эти дни дискордовой диеты старшая из Диархов начала откровенно сходить с ума! У нее портилось настроение, грива порой начинала опасно трепыхаться, подобно языкам пламени, а ее глаза… нет, уж лучше об этом не думать! Неудивительно, что в последнее время к ее сестре банально опасались подходить без особой нужды, а атмосфера в замке начинала откровенно попахивать жареным. Даже сама Луна стала реже видеться с сестрой, дабы не нервировать себя и ее саму — а с каждым днем, проведенной на отвратительной здоровой пище (ляганные брокколи!), желание припечатать это белошкурое и солнцезадое недоразумение росло как на дрожжах.       — Ву-у-уна, чем это так вкусно пахнет? Неужели ты нашла то-о-ртик?       Тихо скрипнула дверь — и в проеме сверкнули два оранжевых огонька, пересеченных вертикальными зрачками, как у змеи. Легкий толчок — и Селестия медленно вошла, с шумом втянув в себя заметно нагревшийся воздух. Ее грива, в которой преобладали жёлтый и оранжевый оттенок, яростно трепыхалась, заполнив комнату знакомым запахом серы и огня.       О, Найтмер, как же порой не хватает твоей смелости… Хотя, Луна была готова поклясться, что в облике ее голодающей сестры сквозят похожие элементы — разве что вместо тьмы и ночи, вид той, другой Селестии, больше походил на неистовый пожар.       Сломанный аликорн Дня и Солнца… Если это и правда то, о чем думает Луна, то скоро надо будет придумать новое имя для Селестии. Найтмэр Сан? Нет. звучит как-то уныло. Может, что-то связанное со днем? Дей… Брейкер? Сломавшийся день?..       — Вуууна! Ты же поделишься со своей сестренкой сладеньким, Вуна?       Нет ответа. Если Селестия увидит тортик — она его сожрет одним глотком, и не факт, что сама Луна останется при этом снаружи! А если и останется, снова придется есть эту отвратительную здоровую пищу… Бррр, брокколи на третий день не вызывают уже ничего, кроме рвотных рефлексов! А фрукты, наподобие персиков, бананов, ананасов или даже сладких яблок, из-за диеты Селестии тоже считаются сладостями, а значит — строго запрещены! Тартар, да даже простецкие яблоки с фермы семейства Эпплов теперь казались не едой бедняков, а несбыточными мечтами…       Фыр-фыр.       Принцесса Солнца, словно убедившись что наверху ей ничего не учуять, буквально распласталась на полу, словно поисковая собака. Ее ноздри яростно раздувались, безуспешно стараясь уловить хотя бы крошку сладкого запаха, а вот белоснежный зад с символом солнца на шерсти комично торчал вверх, из-за чего… Луна зажала рот обоими копытами, с трудом сдержав рвущиеся наружу смешки.              Нет! Нельзя смеяться! А то я останусь без сладкого!       Даже если со стороны старшей сестры доносится столь донельзя комичное фырканье, которое неумолимо приближается, нельзя выдать свое присутствие! Она не для этого потратила столько времени и сил, чтобы добыть этот тортик! Видит Лорен, Луна преступила через себя, даже попросив агента, подосланного Кризалис, добыть ей столь желанную сладость — и потерять это сладкое безумие в бездонной глотке Селестии… Нет уж!       Луна даже дышать перестала, осознав, что чуткий носик Селестии наконец-то «взял след». Вот за углом кровати появилась белоснежная мо…       — Что ты делаешь в таком виде в моей комнате, сестра?       Сердце ухнуло куда-то вниз, пропустив пару ударов, когда до ушей Луны донесся ее собственный голос со стороны входной двери.       Это же…       Селестия же, застанная врасплох, так и вовсе подпрыгнула чуть ли не до потолка, издав испуганный визг — как нашкодивший жеребенок, которого поймали за кражей печенья. На пол она приземлилась так, что слабо качнулась люстра на потолке, и зазвенели зеркала на шкафчике. Жиртрестия, чтоб ее…       — В-вуна! Моя младшая…       — Покинь наши покои, сестра. НЕМЕДЛЕННО!       От властного голоса темно-синей аликорны, хвост и грива которой были завернуты в послебанный чурбан, у настоящей принцессы Луны мурашки по шерстке пробежали. Селестия же и вовсе застыла, как каменное изваяние — глаза, снова принявшие свой обычный розовый цвет, расширились как тарелки, а из уголка приоткрытого от шока рта капнула слюна. Даже грива потеряла свою огненноподобность, снова став мерно колышущимся облаком.       — С-сестренка, ты злая…       Словно не тысячелетняя аликорна, а маленький плаксивый жеребенок! Селестия, окончательно потерявшая свой странный оранжевый оттенок, выглядела настолько расстроенной что настоящая Луна почувствовала укол совести. Это была именно та самая Селестия, которую она помнила…       Нет уж! Темно-синее копыто шлепнуло по щеке, отчего принцессу Ночи передернуло. Нельзя давать слабину перед сестрой! — Мы не злые. Мы решили побаловать Нас этим изобретением «душ», насладившись горячей водой, и даже вернули материальность нашей гриве! Что ТЫ смеешь делать в Нашей обители, сестра? — Я…       Селестия поникла, поджав ушки и тихо вздохнув. Ее нижняя губа опасливо дрожала.       — Ты нарушила Нашу приватность, вломившись в спальню, которую ты же подарила Нам! Нам напомнить, что по правилам этикета, тебе нужно спрашивать Нашего дозволения для прибытия в Наше святая святых?

      Бррр. Эта «другая» Луна умеет отчитывать! Настоящей принцессе Ночи даже неуютно стало.       А ведь он жаловался, что очень плох в маскировке, и в своем Улье его считают аутсайдером. Ну, дает…       — Я…       Покаянно повесив уши и вжав голову в плечи, старшая из Диархов прошмыгнула мимо «Луны», мгновенно скрывшись за дверью. — П-прости, сестренка! Я… Пойду лучше… разберусь с сегодняшними прошениями-и-и! — Голос Селестии доносился уже из дальнего конца коридора, сопровождаемый торопливым цоканьем позолоченных копыт. «Луна» решительным движением захлопнула дверь. Коротко засветились руны тишины, выгравированные на двери, и аликорна в чурбане тяжело вздохнула. В ее голосе звучало облегчение. — Мы безмерно благодарны тебе за сие представление, воин. — Луна выглянула из своего укрытия в тот же момент, как ее копию обвили языки зеленого пламени, явив миру смущенного чейнжлинга. — И пусть Мы не одобряем копирование лика Нашего, Мы должны признать, ты постарался на славу, явив нам свой ясный ум и недюжинную смелость. Уверена, нам стоит в будущем поблагодарить Кризалис за то, что прислала столь умелого… Слугу. — Н-не стоит, п-принцесса ночи! — Перевертыша заметно передернуло. Черные дырявые конечности сами собой разошлись — и оборотень бухнулся прямо на ковер, тяжело дыша. Заметив, как его бьет заметная дрожь, Луна изогнула бровь. — Ты… Боишься? — А как тут… Не б-б-бояться-то? С-сама С-селестия! Да еще и в п-по-помутнении рас-с-судка! Я… Я д-думал, она меня сразу раскусит, да и на месте испепелит!.. — Оборотень спрятал морду в копытцах, издав тихий стон. — П-простите… И да, не стоит говорить Матери обо мне лишний раз. Я… Я довольно слаб в маскировке, и прибыл сюда скорее по причине наказания. Особенно после того, как тот жеребец — Шайнинг Армор — обнаружил Аномалокаруса, в Кантерлот теперь отправляют только тех, кого не жалко потерять. — Он выглянул из-за копыт, виновато стрекотнув сверкающими крыльями.       Луна закатила глаза с легким смешком. Тихо цокнули копыта по ворсистому ковру — и принцесса Ночи села рядом с посланником Роя, дружески приобняв его крылом. — Поверь Нам, ты — самый смелый представитель рода своего, воин. Мы считаем, ты заслужил уважение Наше. И хотя Мы не дозволяем тебе вкушать наши чувства…       Легкое голубое сияние окутало изящную серебрянную ложечку, на которой красовался кусочек торта с ярко-алым рубином клубники — и она подлетела к самой морде перевертыша. На губах принцессы Луны играла легкая улыбка. — Мы жалуем тебе часть сей сладости. Ты заслужил своей смелостью, воин. — Я-я-я не могу! — Тихо пискнув чейнжлинг, вырвавшись из-под крыла нахмурившейся аликорны. — Эт-то подношение для вас! И… И поверьте, чувств стражи и прислуги, смотрящей на… — Он на мгновение замялся, — круп вас и вашей сестры, более чем достаточно для моего безбедного проживания! Хотя Кантерлот и очень опасен для нас, но Любовь, разлитая в этом городе, для нас — величайшая из наград. — Ты уверен, что не хочешь разделить с Нами трапезу сию? — В голосе принцессы звучало разочарование. — Но будь по твоему. Тогда хоть поведай Нам: каково твое имя? — Э… Что? Вы же сами выбирали для меня имя Найт Винг…       Луна снова закатила глаза, закинув в рот содержимое злополучной ложки. Посмаковав вкус божественной сладости, она, наконец, легким глотком отправила комок из крема и фруктов вниз по своему пищеводу, и снова открыла свои бездонные синие глаза, строго взглянув на оборотня. — Мы спрашиваем про имя, дарованное тебе в отчизне твоей. Твое истинное имя. — А…       Легкая зеленая вспышка — и перед Луной снова стоял фестрал в церемониальной броне. Оба уха были поджаты, а перепончатые крылья слегка подрагивали. Бросив опасливый взор на дверь (и очень зря, ведь покои Диархов всегда содержали в себе защитную магию, не пропускающие наружу никаких звуков, кроме звона специально зачарованного колокольчика для призыва слуг), он, наконец, сделал глубокий вдох и поклонился принцессе Луне. — Т… Торакс, ваше Высочество.

***

      Вид на замок Кантерлота впечатлял даже на станции, и молодая кобыла-единорожка с белой шкуркой и светло-розовой и фиолетовой гривой боязливо поежилась, невольно проверив. на месте ли ее сумки. Сегодня было очень важное прослушивание, и…        Бум!       Короткий визг — и кобылка кувыркнулась, чуть было не впечатавшись мордочкой в каменную кладку. Она буквально инстинктивно выбросила вперед передние ноги и зажмурилась, ожидая удара… … которого не произошло.       Кое-как решившись открыть глаза, она обнаружила сиреневое сияние, удерживающее ее в воздухе. Кто-то торопливо извинялся, чуть не плача, но единорожка не обратила на это поначалу внимание. Осторожно протянуть копыто… другое — и вот, наконец, теплая брусчатка перрона приятно греет подушечки всех четырех копыт. Сиреневое свечение исчезло, и кобылка наконец-то оглянулась на свою спасительницу. — П-принцесса Твайлайт Спаркл! Личная ученица принцессы Селестии, победительница королевы Кризалис на свадьбе в прошлом году и носительница элемента Гармонии! — Я… Э… — Выглядела аликорночка, мягко говоря, прескверно: раскрасневшиеся глаза, заметные мешки под этими же глазами, взъерошенная грива, топорщащиеся по все стороны перья — признак невероятного стресса. Даже глаза и то бегают туда-сюда. а если прислушаться, то можно даже услышать тихий скрежет зубов. — Эм… Не стоит благодарности, эм… — Ох, прошу простить мои манеры! — Белоснежная единорожка торопливо поклонилась, шаркнув копытцем. — Свитик Дримс, к вашим услугам! Простите, пожалуйста, мою неучтивость, я только сегодня приехала в Кантерлот… — А до этого вы… — Деревушка Гласследж, если, конечно, вы о такой слышали. — Свитик еще раз поклонилась. — Если нет — наша деревня славится своими стеклодувами. Осмелюсь сказать, что многие витражи в замке самих принцесс!.. — она смущенно приподняла копыто к небу, — делаются именно в нашей деревне!       Твайлайт моргнула — а через миг Свитик тихо пискнула, когда ее переднее копыто крепко обхватили фиолетовые копыта принцессы Дружбы и крепко встряхнули. — Так это вы?! Ваши работы великолепны! Я до сих пор вспоминаю тот прекрасный витраж с изображением изгнания Найтмер Мун! И-и тот, с изображением Селестии! — Эт-то не мои! — Свитик кое-как вырвалась из хватки принцессы, поджав покрасневшие ушки, но на ее мордочке играла смущенная улыбка. — Благодарите за них мою матушку… Я, честно говоря, еду в Кантерлот по другой причине. Знаете, скоро должна быть пьеса, написанная некими Мистером Ди и Нифлют Аршай, и, ну… — Она на миг замялась. — Я… хотела бы получить роль Свити Белль.       Твайлайт изогнула бровь, медленно двинувшись вдоль мостовой. Замявшись, Свитик Дримс зацокала вслед за ней, нервно взмахнув хвостом. Даже удивительно, как разговор позволил им обеим отвлечься от окружающего мира, напрочь игнорируя заинтересованные взгляды проходящей мимо знатной пони. — Вы же в курсе, что настоящая Свити Белль — это еще совсем кобылка? Да и на реальной свадьбе она всего лишь разбрасывала цветы на пути невесты…       Белоснежная единорожка тихо хихикнула в копыто, незаметно пнув копытцем валяющийся на дороге листик. — Так это же пьеса! А в ней многое может отличаться от… Того, что было на самом деле! А в сценарии, который уже разослали всем желающим пройти прослушивание, эти жеребята уже значительно выросли… О! — Словно вспомнив о чем-то, Свитик Дримс торопливо зарылась в свою сумочку, вытащив на свет пару линз. Заметив выражение лица Твайлайт, она смущенно улыбнулась. — Зачарованные линзы из стекла нашей деревни, чтобы сделать цвет глаз таким же зеленым, как и у настоящей Свити Белль. Я лично их делала и зачаровывала! — Похвасталась единорожка. Искорка лишь хмыкнула — она знала о подобной магии, но никогда ею не пользовалась сама. — Надо же… — Эй, кто идет? О, привет, Твайлайт!       Вздрогнув, обе пони заторможенно перевели глаза на стражника. Это же надо было не заметить, как за разговором они пришли к самым входным воротам замка Кантерлота! Стражник, оранжевый пегас с голубой гривой, отдал Твайлайт честь и слегка улыбнулся, заставив ее слегка покраснеть. — И-и тебе привет, Флеш Сентри!       Не отводить глаза! Не тупиться, как маленькая кобылка на первом свидании! Не подгибать задние ноги!       Ох, лягать… точно… Дискордова течка… Сколько вообще дней она должна идти? У всех других пони она уже должна была бы закончиться! — Твайлайт, ты в порядке? Выглядишь не очень… — М-мне надо срочно к принцессе Селестии! От… Отчитаться по поводу ее задания! — Искорка выпалила это буквально на одном дыхании, упорно стараясь на смотреть на заметно выступающие мышцы на шее Флеша Сентри.       Не расправлять крылья! Не растопыривать перья! ПОДЖАТЬ ХВОСТ! — Я-я пожалуй, пойду… — Словно учуяв висящую в воздухе неловкость, Свитик Дримс бочком отодвинулась прочь, а потом и вовсе ускакала — только хвост напоследок вильнул у прохода к соседним воротам, оставив мнущуюся Твайлайт и в упор не понимающего (по крайней мере, Твайлайт на это надеялась) Флеша, проводившего единорожку заметно усталым взглядом. Когда его глаза повернулись в сторону аликорночки, та была готова поклясться, что слышала влажный скрежет глазниц пегаса. — К Селестии, говоришь?.. — Что-то в его заметно усталом голосе заставило Твайлайт поежиться и наконец-то сложить онемевшие крылья. — Ох, Твайлайт, как же ты не вовремя! — Не… Вовремя?       Флеш опасливо оглянулся, убедившись, что их не подслушивают, и наклонился поближе к лицу Искорки, заставив ту неловко покраснеть. — Селестия в последнее время сама не своя. — Тихо буркнул он, опасливо поджав уши. — Рычит, смотрит волком, даже пару раз послала кого-то Кантерлотским гласом! Я бы на твоем месте к ней нос не совал, а то недобр час, оторвет его вместе с головой…       Твайлайт судорожно сглотнула. — Это я виновата… — заметив, как неверяще вздернул уши Флеш, она невесело усмехнулась. — Я должна была закончить очень важное задание, но…       Она запнулась, сделав глубокий вдох. Флеш осторожно подвинулся, освобождая аликорночке путь, на что та благодарно кивнула. — Эх, я, наверное пойду… Не поминайте лихом… — Удачи, Твай! — Флеш ободряюще махнул крылом. Ей кажется, или его взгляд на миг задержался на ее крупе?       По сладко онемевшему телу снова мгновенно пронеслась теплая волна, но Твайлайт, стиснув зубы, поборола неуемное желание приподнять хвостик, чтобы показать пегасу… О, премудрая Селестия, она и так уже не получит прощения, не надо ей набивать «долг» еще больше!

***

      Кантерлот всегда был любимым местом Твайлайт. Ну, точнее, ее любимым местом была библиотека, но если исключить эти очевиднейшие места, то Кантерлот был бы лучшим из всего остального. Изящный замок, прекрасный и снаружи и изнутри, в котором всегда кипела жизнь… Молчаливые стражи, вечно торопящиеся по делам слуги, чинно расхаживающая знать, неторопливая, как корабли в море… Даже если Твайлайт была в стенах Кантерлота не так часто (большую часть жизни она проводила в школе для одарённых единорогов — а это здание было по соседству с резиденцией самой Селестии!), она успела немного привыкнуть к местным красотам. Но даже так, она всегда восхищалась здешней жизнью.       И поэтому теперь пустынные, молчаливые залы вызывали у нее ощущение чего-то неестественного, настолько, что аж шерсть невольно вставала дыбом, а по спине начинали бегать ледяные мурашки. Это словно зайти в домик к Пинки, и обнаружить вместо жизнерадостной хозяйки и кучи вечериночных принадлежностей гулкую пустоту. Или ферма Эпплджек, без единой яблони и живности, или — Селестия упаси! — библиотеку, в которой нет ни одной книги или даже книжной полки!       От появившегося в голове жуткого образа Твайлайт судорожно передернуло, и она невольно перекрестилась. Д-дискорд, да даже ночное кладбище по сравнению с этим было бы местом безудержного веселья!       Это потому, что все уже собрались у эшафота? Ведь так? Да? И вся эта толпа ждет только появления главного гвоздя программы — ее саму!       Искорка судорожно сглотнула, но образ ее собственной тушки, болтающейся на веревке, как пиньята, не желал уходить из ее мысленного взора. Пиньята… Интересно, если ее потом хорошенько ударить, из нее посыпятся конфетти?       Конфетти…       Сегодня утром, торопясь на поезд в Кантерлот, она все-таки заскочила в Сахарный уголок, чтобы купить немного сладкого подношения для Селестии. Она понимала, что этой жалкой взяткой она не вымолит себе прощения, но привычка закупаться вкусненьким при каждой поездке в Кантерлот осталась у нее с незапамятных времен, и поэтому она не стала изменять себе и в этот раз. В крайнем случае, если ее бросят в темницу, ей будет чем скрасить время ожидания казни…       Но даже в этом у нее были проблемы! Нет, кексы она купила отменные, но вот Пинки на своем месте она не увидела. Миссис Пирожок, торопливо упаковывающая ее заказ, выглядела очень расстроенной, но на расспросы отвечать отказалась, лишь вздохнув с таким видом, что у принцессы Дружбы начали закрадываться самые мрачные подозрения, одно страшнее другого. Неужели чейнджлинги начали нападать и на ее друзей?! А в этот момент, она даже предупредить никого не может!       Если бы только она могла остаться! Если бы она могла узнать больше и помочь Пинки! Розовая земнопони всегда была готова бросить все свои занятия, лишь бы примчаться на помощь, а она…       А она не может подвести принцессу Селестию. Как иронично: та, кто всегда учила ее важности дружбы, в итоге стала ее главным препятствием…       Твайлайт издала невольный смешок — и тут же испуганно поджала уши, когда ее собственный смешок эхом прокатился по коридору и вернулся к ней же. Бррр, нет, всё-таки Кантерлот никогда не был настолько пустым! — Эй, Искорка!       Тихо взвизгнув, Твайлайт всё-таки развернулась в сторону стражника, приветственно помахавшего ей копытом. Даж не верится, что она не заметила его в этой гулкой пустоте. — О, это ты, Сильвер Стоун! Прости, я тебя не заметила… Куда все подевались?       Последний вопрос сорвался с губ крылорожки прежде, чем она даже подумала об этом. Сильвер лишь усмехнулся. — Селестия в последнее время сама не своя… живем, как на пороховой бочке. — Помедлив, заговорщическим тоном поделился стражник, встав рядом с Твайлайт. — Если ты к ней, то ты ее здесь не найдешь — она редко теперь покидает свою комнату, и, честно говоря, слава Селестии…       Словно сообразив, как это прозвучало, Сильвер Стоун нервно хохотнул. — Вот ведь, блин! В общем, она теперь изредка бывает в банкетном зале, либо в своих покоях. Думаю, время обеденное, так что поищи ее там. Если не найдешь, попроси кого-нить из наших, мы донесем до неё. А я, пожалуй, пойду на пост. — Он заметно поежился, поджав уши и опасливо озираясь. — Не хочу, чтобы мне круп подпалили, как Кварц Наггетсу… — Ему ЧТО?! — Твайлайт аж поперхнулась, диким взором воззрившись на стражника. — То самое. — Угрюмо буркнул он. — Я уж думал, она его испепелит на месте, но нет, выжил, разве что пришлось в лазарете подпалины на шерсти замазывать — она ему прям хорошо так огнем всыпала. Сам, конечно, виноват, не надо было в карты на посту перекидываться, но все ж… А уж как рычала она на него — думал, витражи треснут, клянусь крупом Селестии! Я тебе так скажу, уж как мы все Луну опасаемся, но она теперь рядом с Селестией ну просто душка заботливая!       Опасливо оглянувшись, Сильвер Стоун наклонился к нервно сглотнувшей Твайлайт. — Некоторые из ребят говорят, что у нее даже глаза поменялись. Оранжевые, что пламя, и зрачки узкие, как у змеи какой. Я бы сам не поверил, но… И грива у нее порой огнем пышет, представляешь? Она Кварц Наггетсу так и подпалила круп-то: развернулась, хвостом махнула — и все! Обошлось, к счастью, а то можно было бы сказать, что «сгорел на работе»… — Еще раз оглянувшись по сторонам, стражник торопливо метнулся прочь, в сторону своего поста. Пару раз цокнули копыта — и Твайлайт, посеревшая от ужаса, осталась в коридоре одна.

***

— Подождите здесь. Я сообщу ее Высочеству.       Твайлайт проводила взглядом спину Рейвен, пока за той не захлопнулись двери малого банкетного зала — места, где проводили свое время в ожидании всевозможные просители. Был ли это невинный жеребенок, немытый фермер или глава знатного дома — всех их всегда оставляли в этом помещении, под мягкую успокаивающую музыку живых артистов, а к их услугам всегда предоставлялся полный стол сладостей и напитков, чтобы пони могли скрасить зачастую часы ожидания. Нет, Селестия не затягивала дела — скорее, посетителей дворца было столько, что всегда образовывалась очередь. Если бы не стража, большинство пони бы с радостью ночевала прямо у двери, лишь бы побыстрее попасть на прием. Лишь изредка Селестия дозволяла нарушить правило «живой очереди», допуская избранных к себе раньше положенного.       И да, сама Твайлайт, как личная ученица самой принцессы Солнца, была в списке избранных…       Но сегодня, банкетный зал ожидания был пуст — как и остальной замок. Сильвер Стоун не соврал — пони старались не попадаться обезумевшей Селестии на глаза.       Неужели… Все это — из-за меня? Оттого, что я не выполнила приказ?       Нервно сглотнув неожиданно вставший поперек горла ком, Твайлайт подошла к столу, на котором виднелось множество тарелок.       Ничего из этого не выглядело привлекательным.       Пицца с… Брокколи? Вареная морковь с брокколи? Овсянка… С брокколи? Пудинг из овсянки и брокколи? Баклажаны, фаршированные брокколи? Бутерброды с сельдереем и брокколи?..       Чувствуя, что ее начинает мутить, аликорночка торопливо отвернулась от этого ада, зажав рот крыльями. Любому жеребенку понятно, для кого все эти блюда.       Для нее самой. Посыл был ясен, как божий день: той, кого сегодня казнят, незачем вкушать вкусности. — Я… Я поняла свою вину… — Тихо всхлипнув, она так и села — прямо посреди зала, покаянно повесив ушки. Глаза уже опасливо щипало. — Я… Я все это заслужила…       Скрип       Селестия стояла в открывшихся дверях, сверля Твайлайт немигающим взглядом. Сильвер и Флеш не соврали — она действительно изменилась. В ее очертаниях сквозило что-то чужеродное, угловатое и хищное, белоснежная шкурка отливала опасным оранжевым оттенком, а ее грива и хвост… Твайлайт слышала, что они стали огненными, но полностью убедилась в этом лишь сейчас. Это были два потока пламени, настолько ярких, что на них больно было смотреть, а их жар заметно обжигал даже отсюда! В воздухе же очевидно витал аромат серы и пепла. Корона и регалии принцессы поменялись, превратившись в что-то более агрессивное и похожее на боевую амуницию. Даже на крыльях появилась золотая броня, неистово сверкающая на солнце.       Но больше всего Искорку поразили глаза Селестии. Усталые, с мешками под ними, с ярко-оранжевыми тенями и потемневшими белками, они сменили свой нежно-фиолетовый цвет на неистово оранжевый, словно два янтаря в окружения лавы и горелого дерева. И эти янтари выглядели треснутыми — зрачки Селестии были узкими, странной, неестественной формы, от одного взгляда на которые шерсть на спине вставала дыбом, а ноги начинали опасно дрожать. Твайлайт и сама не заметила, как буквально грохнулась на пол, поджав ушки и пытаясь прикрыть голову копытами, мелко дрожа.       Это была настоящая Ярость Солнца. Селестия была в бешенстве. — Ты.       Твайлайт тихо взвизгнула, но глаза Селестии были направлены не на нее. Райвен тихо пискнула и сделала шаг назад, вжавшись в пол и затравленно глядя слезящимися от жара глазами на Селестию. В зале стало заметно горячее. — Ты не сказала мне, КТО ожидает моего прибытия! — П-принцесса, я… Я… — ПОШЛА ВОН!       От Кантерлотского гласа, казалось, зашаталась даже гора Кантерхорн, державшая на себе весь город! Бедную секретаршу буквально сдуло, как и посуду и тарелки с отвратительной едой. На потолке залы расплылось огромное черное пятно — грива Селестии на мгновение вспыхнула уж слишком уж ярко. Хвост Рейвен Инквелл мелькнул за углом — и в зале настала мертвая тишина, прерываемая только звуком капающей со столов еды и выпивки. Твайлайт была готова поклясться, что ближайшие к Селестии блюда упали на пол значительно более прожаренными… — Теперь ты… Твайлайт.       Искорка тихо взвизгнула, когда Селестия медленно подошла, возвышаясь над ней, словно бушующий вулкан. От исходящего от принцессы жара слезились глаза, а на некоторых шерстинках вспыхивали крошечные огоньки. Если бы не парализующий ужас — она бы давно бежала, бежала со всех копыт прочь, телепортировалась бы отсюда хоть в сам Тартар, лишь бы не видеть мудрейшую правительницу… Такой! — Я… Я виновата!..       Позднее, вспоминая этот момент, Искорка так и не могла понять, что ею двигало. Страх? Память? Желание хоть как-то умаслить нависающую над ней огненную принцессу? Или это было еще одно безумное проявление самой Гармонии, взявшей под контроль ее тело, и буквально выставившее перед мордочкой Селестии коробочку с кексиками, купленными в Сахарном уголке этим утром? Этого она не знала.       Селестия неожиданно замерла, немигающим взглядом уставившись на подношение — а еще через миг ее рот открылся, влажно сверкнув клыками, которые могли бы запросто перекусить Искорке шею…       Чавк. Чавк. Ум. Ням.       Ощущение нестерпимого жара медленно пропало, как и запах серы и огня. Лишь звуки агрессивного пожирания кексов, настолько неаккуратного, что несколько капель слюны и крошек упало на мордочку Твайлайт, заставив ее инстинктивно слизнуть их с носа, как собачка — лишь затем, чтобы, испуганно закашлявшись от мыслей, вспыхнувшей в ее голове, широко распахнуть глаза. И когда она вообще успела их закрыть?..       Селестия, ее Селестия, сидела прямо напротив нее. Исчез огонь, сменившись родной мирной радугой, исчезли золоченые доспехи, снова став обычными королевскими регалиями, а из белоснежной шкурки пропал жуткий оранжевый оттенок. Глаза были закрыты, но золотисто-оранжевых теней на них тоже не было. Даже ее рот словно округлился… Хотя, возможно, это оттого, что он был набит сладостями, да так, что бессмертная принцесса Солнца походила на хомячка с этими потешными щечками, заляпанными крошкой…       Глык       По белоснежной шее изящно скатился комок, и Селестия наконец-то открыла глаза — цвета нежной фиолетовой лилии. Больше ничего не выдавало в ней то жуткое огненное чудище. — Твайлайт, моя верная ученица. — Ее голос журчал, словно мирный поток теплым летним днем. — Я давно не слышала от тебя известий по поводу зелья, что я поручила тебе разработать… — Я ВАС ПОДВЕЛА-А-А!       Завыв, Твайлайт грохнулась прямо на пол, поджав ушки и не поднимая глаз на опешившую Селестию. — Ва-а-аше зелье не готово! Я потратила столько времени, создала столько бесполезного, но не смогла исполнить ваше повеление! Я просто мусор, которому место в детском садике для единорогов! Я создала зелье для увеличения рога, зелье, что делает копыта золотыми и вонючими, зелье что может опьянить аликорна, я изобрела заклинание для превращения живых существ в подушки для сидения и… и… Я заслуживаю Тартара за то. что я совершила-а-а!.. Б-бедная Свити Белль, я ее… я ее… — Что ты сделала? — Я… — Твайлайт судорожно сглотнула слезы. — Я обучила Рарити заклинанию превращения в подушку, и… она превратила меня и… И… Я провела ночь в роли подушки под крупом невинной Свити Белль! Я… Я ощущала, как ее «петелька» и «пончик» давят на меня, меня промочило за ночь, и… и… Аааа, я осквернила невинного жеребенка!!! Я понимаю, если вы захотите испепелить меня за это! Я это заслужи-и-ила!       Несколько секунд оглушительной тишины, в которой мерное падение капель со стола звучало как погребальный колокол — и Селестия издала тихое фырканье, сверля Искорку немигающим взглядом рыбы. Понять, о чем она думает, было невозможно. — А еще… еще… Тот… Идол… Аааа! Я знаю, что вы сошлете меня на Луну, или, возможно, на Юпитер, ведь там условия будут еще хуже, в самый раз для меня, но. но… Я осквернила ВАС! Я грязное, похотливое чудовище, что осквернила ваш священный облик, используя биг… Биг Факку, выполненную в вашем прекрасном стройном образе, и… И пусть я получила эту ересь не сама, но… но я единственная, кто заслуживает кары! Несколько ночей подряд я оскверняла ваш образ своими соками и… и… АААААА!!!       От крика аликорночки с потолка посыпалась побелка пополам с сажей, оставленной гривой богини Солнца, а один из бокалов, чудом переживший Кантерлотский глас Дейбрейкер. наконец-то с громким звоном взорвался, расплескав свои осколки. — И-и это еще не все! Этой ночью я… Я… о, я хуже самого Сомбры! Я нарушила ваш запрет на изучение черной магии! — Ч… что?!!! — Ахнула белоснежная аликорна, прираскрыв крылья от шока. — Твайлайт, моя верная… — Этой ночью я во сне пыталась прибегнуть к заклинанию воскрешения! — Голос Твайлайт был едва разборчив из-за рыданий. — Мне снилось, что все мои друзья, все, кто мне дорог и близок, умерли, и я… я… Я прочла заклинание!       Селестия моргнула. Ее огромные белоснежные крылья, расправленные после предыдущих признаний, медленно сложились. — Это же был сон, разве нет? — НЕТ! НЕ ПРОСТО СОН! — Взвизгнула Твайлайт, подняв свои заплаканные глаза на свою наставницу. — Я знаю, потому что я провела лингвоспектральный анализ заклинания после того, как проснулась! Это самое настоящее магическое песнопение, которое сработало бы, если бы я осмелилась повторить его в реальности! Я подвела вас, я реально изучала черную магию, которую запретили лично ВЫ!       Фиолетовые копытца крепко обхватили бедовую голову младшей крылорожки. — Я нарушила закон о запрещенных заклинаниях и изысканиях, даже не осознавая этого! Я обесчестила жеребенка, пробыв под ее крупом всю ночь! Я не выполнила прямой приказ Диархов — то есть вас! Я осквернила ваш пречистый образ самым низменным и животным методом! Я усомнилась в вас и в вашей сестре, заподозрив Диархию в использовании темной магии! Я… я… я…        Она уже не могла продолжать, судорожно ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Из некогда сиреневой шерсти давно уже исчезли все краски, и теперь совершенно мокрая от пота шерсть ниспадала вниз слипшимися колтунами. Особенно заметно это было на судорожно вздымающейся груди, из которой постоянно вырывался болезненный стон и всхлип. Грива уже давно буквально распалась на скрученные пряди, а один глаз непрестанно дергался. — Моя верная ученица.       Голос Селестии был тих и безэмоционален, но Искорка дернулась, как от удара плетью, мелко задрожав. Ее хвост истерично метался из стороны в сторону. — Д-да?.. — Ответь мне честно, Твайлайт Спаркл…       Селестия медленно повернулась спиной к сиреневой аликорночке и неожиданно отвела свой хвост в сторону, слегка качнув бедрами. — …Что ты думаешь о моем крупе?       Казалось, Искорка окаменела. Совершенно белая и неподвижная, с выпученными глазами и отвисшим ртом, она немигающим взором смотрела на два массивных белых полушария перед собой. Ее мертвенно-бледная мордочка медленно приняла свекольный оттенок, а поджатые к голове ушки, казалось, начали светиться. — Ч… Что… Он прекраснее всего, что я видела в своей жиз… Ч-что? Что? ЧТОЧТОЧТОЧТО?! Пр… Принцесса!       Кап       Казалось, звук собственной слюны, капнувшей из уголка разинутого рта, вернул принцессу Дружбы к жизни. Тихо взвизгнув, она буквально взлетела, судорожно размахивая копытами и крыльями. — Я-я не имела в виду что он большой, или… или некра… Или жир… АААААА, что вы от меня хотите?! Он прекрасен!!! Он не м-менялся ник-к-когда, он… Она… Большой? Нет, мягкий? Аааа, что… Что…       Казалось, словарный запас личной ученицы богини Солнца иссяк, и она просто издавала нечленораздельные крики, словно какая-то птица. Еще пара мгновений — и даже крики сменились чем-то, что отдаленно походило на скрип несмазанной двери на высокой ноте. — Я-я… П-под… Подвела вас, п-прин… цесса… Се… Я… Некрома… Ерес… Я… Идол…       Казалось, мозг отключился окончательно, но договорить принцесса Дружбы уже не успела — ее глаза неожиданно закатились, и бесчувственное тело, сделав пару неловких взмахов крыльями напоследок, бухнулось на пол у самых копыт богини Солнца. Вернее, упало бы, если бы вокруг ее тела не появилось золотистое сияние — теплое и нежное, как лучи утреннего Солнца. На губах принцессы Селестии играла странная усталая улыбка. — Что ж, я сочту это как комплимент. Ты ведь не сказала, что он толще чем обычно.       Тихо посмеиваясь, она погрузила обмякшую тушку ученицы на свою спину. Огромные белоснежные крылья приподнялись, образуя мягкие бортики и не давая Искорке свалиться с спины принцессы. — Стража! — Словно испугавшись своего Кантерлотского гласа, Селестия со слабой улыбкой продолжила, но уже гораздо тише, — …кто-нибудь, приберите весь этот бардак, мои маленькие пони…

***

      Солнце уже давно не было утренним, и его лучи больше не отсвечивали медовым цветом. Хотя, прямо сейчас, даже дневной свет казался кроваво-красным.       Спайк задыхался. Его мордочка уже медленно начинала синеть, а маленькие коготки царапали воздух, почему-то не смея вонзиться в белоснежную шерсть ноги, серебристое копыто которой давило на его горло в этот самый момент.       Это сражение было обречено прежде, чем началось. Прими оборотень любой другой облик — и дракончик мог бы дыхнуть огнем или выпустить острые как бритва когти, или вовсе пустить в бой зубы, способные запросто перекусить драгоценный камень… Но сейчас он не смог даже лапу поднять против Рарити. Даже понимая, что это не она. И сейчас он мог лишь беспомощно извиваться под копытом, задыхаясь и чувствуя, как утекают последние мгновения его жизни. — Прости…       Оцеллус отвела взгляд от хрипящего дракончика. Если бы он не опознал ее, она бы, возможно, дала бы ему еще пару поцелуев и ушла, чтобы никогда больше не беспокоить этот дом. Но теперь…       «Так, так, что тут у нас?»       От голоса Королевы, прозвучавшего прямо внутри головы, Оцеллус тихо взвизгнула, чуть было не убрав копыта, давящего на горло Спайка.       «К-королева!»       «Похоже, я очень вовремя»       Присутствие Кризалис было… Неописуемым. Мгновение — и собственное копыто Оцеллус неожиданно поднялось вверх. Спайк, чьи глаза уже начинали закатываться в агонии, зашелся хриплым кашлем, обхватив горло лапками, в то время как тело Оцеллус само собой сделало шаг назад.       «В-великая Мать!»       Но изо рта Оцеллус не сорвалось ни звука. Казалось, что в один момент ее тело полностью перестало ей подчиняться — перевертыш могла только безмолвно наблюдать словно со стороны.       Так это и есть… Вселение? Но почему?!       «Вселение». Легендарный навык Королевы, позволяющий ей брать под контроль тело любого дрона, используя связь Роя. Дронов, переживших такое, можно было бы пересчитать буквально по пальцам одной грифоньей руки, и стать сосудом для королевской воли даже на пару минут… О таком любой оборотень мог бы только мечтать! Величайшая честь -и она выпала на ее, Оцеллус, долю!       Но сейчас, Оцеллус ощущала только ужас — липкий, ползучий, сковывающий словно щупальцами. Казалось, даже ее собственное сердце билось без ее ведома, а тело ощущалось на удивление ватным, полностью игнорируя любые попытки пошевелиться. Возможно, нечто подобное испытывают пони, ловившие сонный паралич — когда разум бодрствует, запертый в ловушке собственной непослушной плоти.       Нельзя вдохнуть. Нельзя пошевелиться. Нельзя даже моргнуть по своей воле.       Только по желанию Королевы. — Почему ты…       Спайк уже стоял, опасно пошатываясь. Его мордочка еще была мертвенно бледной, а колени тряслись так, словно он вот-вот упадет — но глаза дракончика пылали неудержимым огнем. Настоящий маленький воин, и это в его-то юном возрасте! — Отвечай, ты, ссу… Кх…       «Рарити» лишь вскинула бровь. — Тебе не понравилось быть под моим властным копытом? — Чт… — Дракончик от оторопи аж рот раскрыл. — Нет!       В лаборатории разнесся тихий смешок чейнджлинга. — А вот твое тело, как я вижу, явно считает иначе.       Мгновение — и мордочка Спайка стала глубокого красного, почти свекольного, цвета, а обе руки метнулись к низу живота. Оцеллус ж могла лишь порозоветь вслед за ним, не имея возможности даже отвести глаз от маленького мальчишеского… Кхм!       О, ну хоть краснеть она может по своей воле… Почему-то осознание этого факта успокоило, словно Кризалис наконец-то ослабила свою мертвенную хватку. Ее «Вселение» не всесильно. Оцеллус просто одолжила ей свое тело, а не полностью потеряла себя в пучине чужой власти. Ее сердце, неистово трепетавшее в груди, медленно успокоилось, и оборотница навострила ушки. Может она и не способна говорить или двигаться, но ей все еще доступны зрение и слух — и она всецело отдалась этим чувствам, с интересом наблюдая за происходящим. А уж наблюдать-то было за чем! — Да я смотрю, ты настоящий ценитель прекрасного, малыш. — Кризалис, впрочем, явно веселилась от возникшей неловкости. — Даже интересно, у тебя подобная реакция на всех кобыл старше тебя, которые ставят такого плохого маленького дракончика на место, или все дело именно в… — Она приподняла ногу, окинув взглядом собственную белоснежную шерсть, — этом теле?       Усмехнувшись, она прошлась мимо окончательно стушевавшегося Спайка, лишь окинув взглядом комнату. Это была не отдельная лаборатория — в конце концов, места в Золотом дубе было далеко не так много как казалось. Лаборатория была в одном из углов второго этажа — практически цельной комнаты, в которой также находились кровать Твайлайт и корзина Спайка. Замерев над последней, «Рарити» с шумом втянула воздух, издав тихий смешок. — Ах, смотрю, ты уже не такой и малыш. Но в следующий раз делай это не в кровати. Этот запах слишком легко опознать. — Легкое зеленое свечение — и из-под одеяла выскользнула фотография белоснежной единорожки. — Похоже, все-таки такая реакция у тебя именно на нее… — ХВАТИТ! — От крика Спайка зазвенели стекла. Фиолетовые когти сверкнули в воздухе и мгновенно выдернули фотографию из магической хватки. Взгляд Спайка мог бы испепелить куролиска — но Кризалис не была куролиском, а потому она лишь издала легкий серебристый смешок. Точно такой же смешок, который издавала настоящая Рарити. Все еще пунцовый дракончик торопливо спрятал фотографию за спину, яростно оскалившись и зашипев. Его маленький хвост яростно метался из стороны в сторону. — Почему ты вообще остановилась?       Зеленое пламя окутало единорожку — и дракончик, вздрогнув, сделал пару шагов назад, задрав голову.       Это было не тело Оцеллус. Почти трехметровое, стройное тело, как у аликорна, испещренное дырами, венчал такой же кривой рог и маленькая черно-зеленая корона повелительницы Роя. Ее глаза были прикрыты в едкой усмешке. — Мне было жалко убивать… — От последнего слова Спайк, заметно побледнев, втянул голову в плечи и сделал шаг назад. — …такого милого дракончика, как ты. Может, ты не заметил, но убивать наш скот — не наш метод.       Королева оборотней сделала несколько шагов вокруг Спайка, предусмотрительно отойдя подальше от окна. — К тому же, Любовь, которую ты источал при одном только виде этой единорожки, была на удивление сладкой. Первая любовь, невинная, но с нотками зарождающегося желания… — Мордочка дракончика снова побагровела от смущения, вызвав у Кризалис смешок. — О, поверь, это весьма изысканный вкус Любви. Он напомнил мне… Впрочем, неважно.       Она остановилась, возвышаясь над малышом, как скала. Ее присутствие ощущалось совсем не так, как Оцеллус буквально пять минут назад — от истинного облика Кризалис веяло властью. Такой, что колени сами начинали дрожать, а по спине начинали суетиться ледяные мурашки.       Как от огромной кобры, раскрывшей свой капюшон и обнажившей клыки. Или от мантикоры, опустившей свою когтистую лапу тебе на грудь. Это был даже не враг — это был хищник. Высшее звено пищевой цепи и самой эволюции. Хищник, который всегда сильнее, быстрее, умнее и опаснее тебя, как ты ни убеждай себя в обратном… Спайк судорожно сглотнул набежавший комок в горле. — В любом случае, похоже, что ты не солгал, когда говорил, что Твайлайт решила остановить разработку зелья. Но прежде чем я уйду, не подскажешь ли ты, как именно ты смог отличить подделку?       Взгляд Спайка был красноречивее любых слов. Окончательно скукожившись, он, казалось, попытался стать меньше в несколько раз или вовсе провалиться сквозь землю — совсем точь в точь как Твайлайт. Кризалис лишь тихо прихрюкнула — а через миг она и вовсе залилась хохотом, запрокинув голову. — Серьезно, малыш? Серьезно? Ты успел увидеть и запомнить подхвостье своей пассии так, что смог по форме тех самых губ опознать фальшивку?       Окажись в этой комнате насмерть перепуганная Флаттершай — и даже она сейчас была бы громче окончательно сжавшегося в дрожащий пунцовый комочек дракончика.       Кризалис тихо вздохнула, и в следующий миг яркая зеленая вспышка озарила комнату…       Глаза Спайка широко распахнулись, но губы сами собой приоткрылись, позволив розовому языку «Рарити» проскользнуть сквозь них и встретиться во рту дракончика уже с его собственным. От промчавшихся по спине мурашек хвост мальчишки сам собой встал торчком, мелко подергиваясь, а в голове опасно зашумело. Тело словно окаменело. мозг тоже бездействовал…       Наконец, не-Рарити мягко отстранилась. Ее темно-голубые глаза внимательно следили за медленно тающей нитью из пенящейся слюны, протянувшейся между ее и спайковым ртами. — Чт… Т… Ты… Спасиб… ТЫ ЧЕГО?! — Взвизгнув, как девчонка, Спайк отскочил в дальний угол комнаты, хаотично размахивая руками. Казалось, еще чуть-чуть — и его удар хватит! — Какого ляганного сена ты творишь?!       Оборотница лишь фыркнула. Сейчас она снова была в облике главной модистки Понивилля, и лишь нетипичное для Рарити выражение глаз выдавало подменыша с головой. — Тебе не понравилось, Спайки-Вайки? — Не… В смысле, да! Ох… — Ноги дракончика сами собой подкосились, и он просто растянулся на ковре. Его заметно трясло после случившегося. — Но… почему?! — Просто исполнила твою несбыточную мечту, Спайк. Пусть я — лишь подделка, но это твой единственный шанс получить поцелуй от нее. — О чем ты… Говоришь?!       Казалось, из Спайка выкачали весь воздух. Он просто лежал на полу, сраженный эмоциями наповал, и только дергающееся веко свидетельствовало о еще кое-как теплящейся в нем жизни. — Ровно то, что я и сказала. — «Рарити» склонила голову и легким вздохом. — Ты никогда бы не получил такой поцелуй от настоящей Рарити. — В-врешь… Ты врешь! — Если я вру, то почему спустя почти три года с вашего знакомства твоя пассия не одарила тебя ничем, кроме ласковых слов?       Рот дракончика распахнулся, готовый высказать все. о чем он думал… и тут же закрылся. Ему было нечего сказать в ответ. — Именно.       Кризалис медленно подошла к распластавшемуся на полу дракончику, и ее фальшивые голубые глаза оказались прямо напротив зеленых глаз Спайка. — Ты никогда не задумывался, почему не бывает пар «пони-грифон», или «пони-корова»? «Пони-осел»?       Глаза королевы Роя опасно сверкнули. — Потому что пони никогда не увидят равного себе в ком-то, кто не принадлежит их роду. Даже зебры для них — это жуткие, мерзкие чужаки, от которых надо держаться подальше. Ты ведь помнишь, что случилось, когда Зекора впервые появилась в этом городе?       Спайк молчал, судорожно дыша. Крыть было совершенно нечем. — Вижу, тебе нечего возразить, малыш. — Кивнула Кризалис, совершенно точно расшифровав затянувшееся молчание. — Для пони все, кто не относится к земным пони, пегасам или единорогам — это чужак. Или, как в твоем случае — милый зверек, которого можно похвалить, состроить глазки или даже дать легкий поцелуй в щечку, как очень послушному питомцу.       Кислое дыхание королевы обжигало не хуже кислоты, проникая, казалось, в самую подкорку мозга, отравляя сам разум. — Она тебя не любит, Спайк, никогда не любила и никогда не полюбит. Для нее ты не важнее собачонки, которую можно надрессировать на поиск камней, состроить глазки и забыть до следующего раза, когда ты ей снова понадобишься. Верный, послушный песик, которого она забудет в первый же момент, как увидит достаточно смазливого жеребца, к которому она прыгнет в кровать при первой же возможности. Уж поверь моему тысячелетнему опыту, как той, кто знает толк в видах Любви. Этот поцелуй — лучшее, что ты сможешь получить от нее… Или от кого-то с ее обликом.       Кризалис медленно отстранилась, глядя на совершенно уничтоженного малыша у своих ног. Спайк не кричал и не спорил — он просто лежал на полу, обхватив коленки с таким видом, словно мечтал умереть. Широко открытые глаза были совершенно пусты. — Впрочем, ты всегда можешь пойти со мной. Брось тех, кто считает тебя не более чем забавным зверьком, и живи в свое удовольствие. Рой может принять тебя, сделать одним из нас… ну, или просто можешь дать нам знать, и один из нас придет в облике твоей драгоценной Рарити, чтобы ты наконец-то смог исполнить свою несбыточную мечту… — Нет.       Спайк с трудом поднялся на ноги. Его сильно шатало и, судя по цвету мордочки — знатно мутило, но кулачки были сжаты чуть ли не до крови. — Спасибо за приглашение, Кризалис, но я тебе не верю. Даже… Даже если ты права, я должен… Должен попытаться с настоящей Рарити! — Его глаза, казалось, пылали. — И… И даже если она откажет мне — я… Я приму это, и не буду делать с тобой ничего такого! Не в ее облике уж точно!       Тихо всхлипнув, он резко отвернулся. «Рарити» лишь приподняла бровь. — Уходи. — Глухо буркнул Спайк. — Просто… уходи. Пожалуйста. Только… только, перед этим… Не могла бы ты…       Мгновение — и мальчишка вздрогнул, ощутив касание белоснежных губ у своей щеки. Теплое дыхание королевы чейнжлингов мягко обволакивало ухо дракончика, вызвав у него целый рой мелких мурашек — впрочем, Спайк не признался бы в этом даже под угрозой смерти. — С радостью в любое время. Твоя Любовь — одна из лучших, что я пробовала за последние десятки лет. Такая нежная, наивная, с легкой горчинкой несбыточных надежд…       От звука языка, облизнувшего губы, Спайка передернуло. Раздался удаляющийся топот копыт, и он наконец-то остался в комнате совершенно один.        Он знал, что Кризалис, пребывавшая в облике его любимой, сейчас спускается по лестнице на первый этаж библиотеки. Возможно, она даже покачивает своими бедрами — белоснежными и пышными, с тремя манящими сапфирами на каждой стороне, а возможно, даже приподняла хвост — пышный, идеально завитый, не показывая все, но развязывая руки воображению… Даже зная, что он не хочет оборачиваться и глядеть ей вслед, она все равно заигрывает с ним… — Рарити… — Мальчуган тихо всхлипнул и вытер с щеки набежавшую слезу. — Даже если эта гадина права… Я все равно буду верен тебе. Обещаю.

***

      Библиотека и прикрепленная к ней кухня совершенно не изменились за время их отсутствия — в конце концов, небольшое развлечение Кризалис не заняло много времени. Все тот же запах свежеприготовленной пищи, пыли, старой бумаги и оставшихся с ночи свечей пополам с пряным запахом смолы — все-таки Золотой Дуб был действительно живым растением, несмотря на полости внутри ствола. Многие до сих пор часто ломали голову, как это возможно, но истинного ответа никто не знал. В воздухе плавали редкие пылинки — судя по всему, их принесло с улицы через открытое окно. Если не знать, что только что произошло на верхнем этаже…       «Великая Мать…»       Оцеллус все еще не могла пошевелить даже ухом, и это начинало ее пугать. Сколько еще Кризалис собирается держать ее в контроле?        «М?»       «Почему вы… вмешались?»       Она почувствовала, как ее глаза сами собой закатились к небу. Ощущение было очень странным.       «Потому что труп дракончика вызовет куда большую панику, идиотка.» — В эмоциях королевы Роя звучало усталое раздражение. «Даже если бы ты съела тело и начала притворяться этим мальчишкой, ты раскрылась бы буквально за пару дней. Мне напомнить, что эта сиреневая идиотка Твайлайт сделала, когда заподозрила тебя в подмене своей подруги-пегаски?»       Крыть было нечем. Если бы Оцеллус могла управлять своим телом, она точно бы потерла свою шею там, где несколько дней назад побывал нож Твайлайт. Было… больно. Очень. Даже несмотря на то. что тело улучшенного чейнджлинга моментально адаптировалось к ране.       «А если тебя снова раскроют, я не буду посылать других инфильтраторов чтобы спасти твою шкуру. После всей Любви, что я потратила на твою Абстракцию…»       Кризалис не закончила свою мысль, но это было и не нужно. Оцеллус уже знатно оплошала, и злость Великой Матери ей была совершенно не к чему… — Эээй, яйцеголо-о-овая!..       Королева среагировала мгновенно. Зеленая вспышка — и дверь библиотеки распахнулась. впуская внутрь крайне расстроенную Рейнбоу деш. — Яйце… А-а, вот ты где! — Она помахала сиреневой крылорожке, сидящей за столом с опустевшей тарелкой. Та, слегка запыхавшись, махнула копытом в ответ. — Чего-то хотела? «Какая скорость! Опоздай Кризалис на пару секунд, и мы бы не успели занять место за столом! Спасибо этой пегаске, что заранее крикнула…»       «Эта пегаска» тем временем тихо пробурчала себе под нос что-то нелицеприятное, раздраженно копнув копытом, а еще через миг жалобно скрипнул стул, когда на него резко опустился заметно намокший от пота круп элемента Верности. — Ну не смогла я зигге твои наработки передать, ну сорян! — С место в карьер выдохнула Рейнбоу, покаянно повесив ушки. Заметив, как «Твайлайт» изогнула одну бровь, она с тяжелым вздохом продолжила: — Ну, вчера ты ж мне все наработки по зелью как передала, так я к ней сразу прилетела! Правда, сперва заплутала в этом дискордовом Вечнодиком лесу, чуть стае древоволков на зуб не угодила! Потом нашла этот дом, а зигга, зараза паршивая, оказывается, по своим делам куда-то удрала! Не искать же мне ее по всему Вечнодикому, так что я в итоге вернулась домой. Мне ж еще Скутс тренировать все-таки, а то эта малая так и не полетит еще, не ровен час… — Она со вздохом закатила глаза. — Ну куда пегасу без крыльев? Лан если получится знакомую одну попросить, чтоб она Скуталу на Радужную фабрику устроила… — Она на миг замялась. — Ну, типа, какие-нить бумажки перебирать или за станками следить… Сено его знает, короч, я особо не знаю как оно там все устроено…       Словно сообразив, что отвлеклась, Радуга раздраженно фыркнула, совсем как обычная лошадь. — В общем, вчера не сложилось с нашим планом. А сегодня я с утра хотела к зигге лететь, так тут такая новость, прикинь? Пинки, наша балда любимая, в больнице лежит! С башкой разбитой, прикинь?! — Серьезно? — Кризалис тихо ахнула, изобразив неверие. Радуга мрачно кивнула. — Ну, тут уж сама понимаешь, не до плана было! Сперва в больницу к Пинки моталась, потом в дом, помогать миссис Пирожок стену от крови оттирать… — Ее передернуло. — Конские перья, капец просто… Прикинь, там вся стена в кровище была! Кстати, а еще Пинки как очухалась, спросила первым делом, не покупала ли ты кексы? Сказала, шо эт прям важно капец… — Почему? — Ну, типа… — Она замялась. — Сказала что-то о тушении какого-то пожара, что это прям важно-преважно… Ну, ты ж эту кексанутую знаешь… Кстать, эт, ты к ней сегодня зайди проведать, лады? — Лады. Получается, ты не смогла передать зебре наши наработки по зелью?       Молчаливый кивок. — Я пока пойду, помогу погодникам, там пару туч надо отвезти фермерам, в том числе и Эпплджек — она прям просила, — подчеркнула Радуга последнее слово, слегка потупившись. Кризалис издала тихий смешок. — Думаю, ну к вечеру я точно к Зекоре сгоняю, отнесу все, как нужно. Ты не кипишуй, Твай, усе будет чики-пуки! Ну, я все передала, шо хотела, та шо бывай, подруга! — Спасибо, что заглянула. Попутного ветра и ясного неба!       Короткий стук копытами — и Радуги и след простыл, лишь радужный хвост мелькнул за дверью библиотеки, вспугнув парочку игравших в мяч жеребят. «Твайлайт» еще некоторое время сидела за столом, переваривая новости. Ее глаза опасно подернулись зеленой дымкой, импульсивно подергиваясь независимо друг от друга.       «В-великая мать…»       Оцеллус чувствовала, как Кризалис встала из-за стола. Короткий скрип — и вот под копытами уже приятное тепло разогретой на солнце брусчатки, а нос уже начал приятно щекотать аромат находившейся неподалеку клумбы с цветами.       Кризалис не ответила. Продолжая пребывать в облике понивильской библиотекарши, она неспешным шагом прошла по дышащими жизнью переулкам, словно гуляя. Несмотря на приятную погоду, было заметно, что прошедшие в последнее время события не остались для городка незамеченными — жеребята старались держаться группами, опасливо косясь на всех подряд, взрослые пони тоже старались ходить парами. Атмосфера была заметно более напряженной, и Оцеллус чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Даже не нужно было прибегать к чувствам чейнжлинга, чтобы понять — смех в Понивилле не будет звучать так же громко и часто, как прежде.       «Видишь, к чему привели действия Фаринкса?» — в мысленном потоке Кризалис ощущалось явное раздражение, и Оцеллус мысленно втянула голову в плечи — к сожалению, ее тело все еще ей не подчинялось. «Твое запугивание этой фиолетовой сучки тоже способствовало тому, что ты сейчас чувствуешь. Любви стало меньше, гораздо меньше. Скот больше не счастлив, и все это — из-за вас обоих!»       Они (или все-таки она?) остановились в понивильском парке, неподалеку от фонтана, от которого приятно тянуло летней прохладой пополам с ароматом свежих лилий. Пони обычно любили это место, ведь тут можно было и искупаться, и перекусить, и просто отдохнуть от летнего зноя. Но сейчас, парк был пуст — идеально для «разбора полетов».       На миг Оцеллус показалось, что окружающий мир сжался вокруг нее в удушающей темени, оставив ее одну… и лишь легкое шипение королевы Роя, дышащей ей в затылок, ощущалось так, что будь она в своем естественном облике — и каждая пластина хитина бы встала от жути.       «Представь, что бы произошло, если бы я тебя не остановила, идиотка?»       А потом наступила боль.        Казалось, каждую мышцу в теле Оцеллус сдавил спазм такой силы, что она, мгновенно потеряв любую форму, грохнулась на горячую траву, судорожно ловя ртом воздух. Тело жгло так, словно ее заживо забросили в плавильную печь — глаза щипало от слез, а рот судорожно открылся в немом крике, неспособный ни вдохнуть, ни выдохнуть.       «Больно! Больно, больно, больно!»       «Это тебе за то, что подвела Рой». Голос Кризалис звенел в голове, словно колокол, настолько громкий, что в реальности из ушей Оцеллус давно бы потекла кровь. Голова раскалывалась от невыносимой боли, а непослушное тело продолжало корчиться в агонии.       «Я знаю, что ты действовала из лучших побуждений, но из-за тебя количество получаемой любви сильно уменьшилось, даже несмотря на ту Любовь, что ты собрала из той оргии элемента Доброты и ее любовника. Это, конечно, очень мило, но не покроет все потери, которые ты успела причинить. Скот должен быть счастлив, а вы своими действиями посеяли страх, придурки! »       Боль прекратилась так же резко, как и наступила, оставив после себя лишь сосущую пустоту. Вся собранная Любовь, казалось, была вытянута через ментальную связь, из-за чего Оцеллус ощущала смертельную сонливость.       Стоп, а с каких пор Кризалис вообще способна на это?! Неужели это одна из особенностей «Вселения»?!       «Поднимайся, Оцеллус.» — Голос Королевы оборотней звучал неожиданно довольным. — «Полагаю, этого маленького наказания будет достаточно, чтобы ты больше не пыталась лишить Рой его добычи, и не делала необдуманных поступков. Твое счастье, что я прибыла удивительно вовремя, чтобы узнать о всех планах цели и предотвратить убийство этого детеныша.»       Тихий стон — и незадачливая оборотница кое-как соскребла себя с отвратительно разогретой травы. Ее тело с трудом перетекло в новую форму — и искаженная версия Флаттершай с трудом облокотилась об бортик фонтана… лишь затем, чтобы с тихим визгом отшатнуться: разогретый на солнце камень обжигал, словно раскаленная сковородка.       Как же ей все-таки повезло, что после достижения Абстракции ее тело могло изменяться и без запасов Любви! И этот жуткий голод… «Даю тебе последний шанс, Оцеллус. Ты слышала эту пегаску, как они хотят продолжить разработку в тайне от нас. Помешай им, но помни: каждая жизнь в Эквестрии — это источник еды. Моей еды. Любой, кто смеет отбирать у меня мой скот, будет наказан. Ты поняла меня, Оцеллус?» — Д-да… Королева…       Чувствуя, как ее мутит, чейнджлинг обошла фонтан с стороны, куда не падало солнце, и наконец-то погрузила мордочку в ледяную чистую воду, а потом и вовсе прыгнула в фонтан целиком, чувствуя, как медленно уходит обжигающая боль и остывают после болезненного спазма мышцы. Отфыркиваясь и тряхнув ушами, Оцеллус вынырнула, издав вздох облегчения.       Кризалис ушла. Ее тело наконец-то снова принадлежит ей, а не Королеве. — Тетенька, вы тоже решили искупаться?       Панический писк — и глаза Оцеллус мгновенно воззришлись на зеленую единорожку в очках, которая с интересом наблюдала за оборотницей, сидя на ближайшей скамеечке и хрустя чипсами. — А… Д-да… Х-хочешь тоже?.. — Не-а! — Кобылка покачала головой, пряданув ушками. — Я так-то не против, но вдруг вы туда яду напрудили, или личинок? Вдруг я нырну, наглотаюсь воды, а потом меня ваши чейнджлинговые личинки изнутри съедят?       Оцеллус почувствовала, как внутри нее все опустело.       Она знает.       Первой же мыслью было мгновенно избавиться от угрозы, но предыдущая ситуация со Спайком была уж слишком выматывающей — да и Кризалис прямо сказала, почему ей нужно избегать убийств любой ценой. Если она убьёт эту кобылку, Понивилль окончательно погрузится в пучины паники, и тогда целый город перестанет быть пригодным для сбора Любви… — Я-я не чейнджлинг, ты чего! — Панически улыбаясь, Оцеллус торопливо замахала копытами, мысленно благодаря Кризалис за то, что та отвела ее в пустынное место. — М-мое имя Шаттерфляй, я недавно приехала к своей двоюродной сестренке Флаттершай, в-вот! Н-нас часто путают… И-и вообще, почему ты не в школе? У вас же должны быть уроки!       Наступила мертвая тишина, разрываемая лишь звоном насекомых и доносящихся снаружи парка голосов — и единорожка неожиданно прыснула, зажав рот обеими копытцами. Лоб Оцеллус покрылся испариной. — А я их прогуливаю! — Отсмеявшись, кобылка спрыгнула со своего места, исподлобья глядя на Оцеллус и поджав ушки, готовая дать деру в любой момент. — И вообще, я все могу списать у Свити Белль, она в классе самая умная! Сегодня по плану занятий должна быть биография Ми Аморе Каденции, первой правительницы Кристальной империи. Не той, что аликорн любви, а оригинальной, которая еще до Сомбры правила… — Она демонстративно зевнула, сверкнув влажным розовым язычком. — Ску-у-ка! Я уже про нее все знаю, так что ничего бы не пропустила, если б прогуляла уроки…       Она сделала полукруг вокруг Оцеллус, явно готовая драпать со всех ног. Перевертыш буквально чувствовала исходящую от малышки панику пополам с… восхищением? — А еще я тут всех знаю в городе, и у кого есть какие родственники — тоже! Нет никакой Шаттерфляй, я бы про нее точно узнала! А еще ты появилась аккурат в то время, когда Искорка очнулась после того н-нападения… — Голосок кобылки дрогнул, и она сделала еще пару шагов назад. — Во-о-оть…       Оцеллус тяжело вздохнула, невольно потерев виски передними копытами. — Ну почему все вечно должно быть так сложно… — Она буквально почувствовала страх жеребки, разлившийся в воздухе, и горько усмехнулась. Зеленая вспышка — и перед кобылкой появилась ее точная копия, заставив ту взвизгнуть. — Слушай, давай так: я тебя не трону, а ты никому не расскажешь, что ты меня видела, ты… ум… — Кру-у-уто! Чего?!       От кобылки хоть и исходил страх, но теперь к нему примешалось… Восхищение? — М-мое имя Карамель Глоу, будем знакомы! И-и я никому не скажу, честно-честно! — Запинаясь, выпалила единорожка, все еще держась на почтительном расстоянии. — Вау, так похоже получилось… Вы ведь из-за тети Искорки, да? Добить ее хотите, или… — Нет… Карамель.       Дальше уже падать некуда. Сегодняшний день уже идет поням под хвост, да и сил на устранение уже не было. Было это из-за того, что ее любовь забрала Кризалис, или она просто вымоталась после попытки убийства Спайка — Оцеллус не знала. Но сейчас она знала одно: она не сможет вонзить свои клыки в робко улыбающуюся мордочку напротив, даже если королева лично даст ей такой приказ. — Мы не желаем смерти Твайлайт Спаркл. Мы не знаем, кто или что напало на нее несколько дней назад… — Она заметила, как расширились глаза Карамель, и запнулась. — Погоди, ты что-то знаешь? -Д-да! Но я обещала хранить это в секрете! — Зеленая единорожка тихо пискнула и буквально вжалась в траву. — П-простите, но я не выдаю секреты! Н-но если вы и правда не хотите вредить тете Искорке, тогда… Почему?       Сказать ли ей? — Боюсь, это секрет. Я уже подвела Рой несколько раз… — А… А скажите. А если я снабжу вас какими-нибудь сведениями… Вы ведь не будете меня есть, или… Ум, откладывать в меня личинки…       Чего?! — Мы не откладываем личинки в пони! — Оцеллус на миг даже дар речи потеряла от возмущения. Серьёзно, за кого эта мелочь принимает ее народ, за каких-то выродков из Тартара?! — И вообще, что такая малышка, как ты, может мне предложить?!       Карамель сделала пару шагов назад, нервно вильнув хвостиком. Было видно, что она паникует, но упорно старается держать лицо. — Я… Не уверена, знаете ли вы, но… Я знаю, кто напал тогда на тетю Искорку… Но я не скажу, если не получу гарантий, вот! А то вдруг я все расскажу, а вы меня… Того…       Оцеллус моргнула. Похоже, эта малышка и правда обладала полезной информацией. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. — Я все равно не стала бы тебе вредить. Даже если ты и расскажешь обо мне, тебе, скорее всего, никто не поверит. Единственное, мне сейчас очень хочется Любви, но… — Это… Не больно?       Чейнджлинг мигнула. — Что? — Это… Не больно, ну… когда вы пьёте любовь? Просто я искала информацию, но нигде не описывались ощущения жертв… — Потупившись, Карамель смущенно копнула копытцем землю. — Т-ты что… — Оцеллус аж осела. — Ты ведь не предлагаешь…       Наступила тишина, прерываемая только шумом с улицы да голосами случайных прохожих. И ведь никто даже не догадывается, что происходит прямо сейчас! — П-простите, я просто не знаю, как еще вас убедить… — Замялась кобылка, упорно не глядя в глаза Оцеллус. — П-просто я вижу, что вы голодная, и вы все равно меня высосете… И-и я не находила данных о том, что вы, оборотни, убиваете жертв… А-а еще, если вы меня выпьете, у меня будет причина для прогула, вот! А еще… Ну… — Она неожиданно зарделась. — Это… Круто… Воть…       Оцеллус открыла рот, но, не найдя подходящих слов, закрыла его обратно.       Сумасшедший город. Даже кобылки здесь — сумасшедшие.       Карамель пробормотала что-то во сне, не просыпаясь, когда Оцеллус осторожно подложила ей под голову портфель, а потом, помедлив, накрыла бесчувственную малышку еще и газетой, чтобы она не перегрелась на солнце. Ей ничего не угрожает — несмотря на свой голод, чейнджлинг умела контролировать себя, не забирая больше Любви чем надо. А Любви в этой кобылке оказалось гораздо больше, чем она ожидала. К вечеру Карамель очнется, и у нее будет алиби для школы — она проспала весь день, согревшись на солнышке. И именно сон на жёсткой скамейке в парке под палящим солнцем объяснит ее вялость по пробуждении.       Но гораздо важнее было то, что Карамель успела рассказать перед тем, как обмякнуть в копытах оборотня. Жеребенок, который буквально боготворил Кризалис, и мечтал стать такой же «великой злодейкой и завоевательницей!»… А ещё, она лишь подтвердила подозрения Роя.       Именно новая пони, недавно оказавшаяся в Понивилле, стояла за вторым покушением на Твайлайт. И похоже, она может стать очень ценным союзником.       Сумасшедший город.

***

      Тепло…       Твайлайт заворочалась в постели, зарывшись носом в приятно пахнущее одеяло. Даже удивительно, она никогда не ощущала такого запаха — какие бы средства для стирки Спайк н использовал, они были поистину королевским…       Стоп.       Одного лишь открытия глаз хватило для того, чтобы Твайлайт с диким визгом подскочила на кровати, на которой, наверное, можно было бы уместить половину Понивилля. Роскошный балдахин из золотых и белоснежных нитей, богато украшенный янтарными подвесками в форме солнца, белоснежное, чуть ли не хрустящее от идеальной чистоты одеяло с огромным символом все того же небесного светила… Огромная комната, видневшаяся снаружи, окончательно на корню уничтожала все сомнения: она была в спальне самой Селестии! И лежала на кровати самой принцессы дня!!!       Даже в самых распутных и запретных фантазиях Твайлайт не могла даже помыслить о том, что она окажется в этом священнейшем из мест. И этот изумительный, теплый запах вокруг нее, вне сомнения, принадлежит… О, Селестия… Буквально!       Тихий взвизг — и Искорка буквально пулей слетела с священного ложа, молясь про себя, чтобы никто не узнал об ее осквернении этого места — и тут же пискнула, как резиновая уточка, когда ее заднее копыто предательски зацепилось за складку одеяла. Казалось. мир на миг остановился — и тут же яростно кувыркнулся с глухим стуком пунцовой мордочки об ковер.       Положение Твайлайт было… незавидным. Задние копыта были крепко стреножены проклятым одеялом, взъерошенные крылья с торчащими во все стороны перьями распахнулись, а мордочка и передние копыта уткнулись в мягкий ворс ковра. Круп же так и остался вздернут вверх, являя всем желающим весьма непристойное зрелище. — Х-хуже быть не может… Не может… — Тихо пролепетала крылорожка, с трудом приподняв мордочку… и ее сердце, казалось, застыло.       Прямо перед ее носом стояла пара длинных ног, обутых в золотистые сандалии.       Очевидно, может.       Селестия лишь хихикнула, прикрыв губы крылом, наблюдая за неуклюжими попытками ученицы наконец-то высвободиться из предательской хватки одеяла. Наконец, Твайлайт встала на ноги — и тут же бухнулась на колени перед венценосной особой, трясясь, как банный лист. — Я… Я… Я… — Ты хорошо спала, моя верная ученица? — А… — Челюсть библиотекарши отвисла.       Рог принцессы Солнца вспыхнул — и кровать сама собой заправилась, окруженная золотистым сиянием. Осторожно обойдя скрюченную на полу Искорку, Селестия, даже не потрудившись снять обувь, бухнулась прямо на кровать, скрестив передние ноги и смерив аликорночку смеющимся взглядом. — Моя постель не ведала тепла жеребца или кобылы уже столько веков… — Белоснежные губы растянулись в озорной улыбке. — На твоем месте, моя верная ученица, я бы гордилась. — О-о чем вы говорите?!       Даже не верится, что она может говорить таким тоненьким голосом! Да даже у Искательниц меток отличия голоса не такие писклявые!       Селестия лишь фыркнула, по-прежнему не сводя с провинившейся ученицы свой игривый взгляд фиолетовых глаз, в которых играли блики вечернего солнца. — Честное слово, Твайлайт, поимей совесть! Я сама положила тебя на свое ложе, когда ты потеряла сознание. — Розовый язык скользнул между белоснежных губ. — О, и, к слову, огромное тебе спасибо за кексики! Ты не представляешь, насколько я успела истосковаться по сладкому за эти ужасные дни — Она картинно приложила ко лбу копыто — точь-в точь как Рарити во время ее приступов артистичности. Как бы ни паниковала Твайлайт, но сдержать тихий смешок ей не удалось — к счастью, кажется, Селестия этого не заметила. — А… Ага…       Твайлайт по прежнему не поднимала голову, но уже успела развернуться так, чтобы быть направленной повинной головой к принцессе. Селестия лишь вздохнула, убрав копыто от лба — а в следующий миг по спине Искорки пронесся рой ледяных мурашек, а сердце, казалось, пропустило пару ударов. — Полагаю, моя верная ученица, настало время серьезно поговорить.       Это были самые страшные слова из тех, которые Искорка когда-либо слышала. Казалось, ее внутренности сковало вечным льдом, а вот шерсть мгновенно встала дыбом даже на крупе. — Я…       Поздно оправдываться. Она все равно уже прошла стадию истерики, и осталось лишь странное смирение. Наверное, пони на смертном одре тоже испытывают это странное спокойствие, когда понимают, что их время уже пришло, и остается лишь мирно закрыть глаза и позволить последнему вздоху изойти в Вечные сады Селестии.       Или в Тартар.       Твайлайт не относила себя к числу верующих в то, что души негодяев отправлялись в это ужасное место, но сейчас этот исход событий казался ей слишком вероятным!       Кстати, а как там вообще описывалось это место?       Она знала некоторые описания этого места, как чего-то совершенно противоположного гармонии, где живые существа теряли все свои силы, но не могли умереть — потусторонняя энергия Тартар питала их, поддерживая их вечное существование… Кажется, это приводил к тому, что существо, которое пытались покинуть Тартар, в одно мгновение оказывалось совершенно без сил и энергии к жизни, и…       О нет, нет, нет! Я даже думать об этом не могу! Но, кажется, это относится только к живым…       А что ж те еретики говорили о душах уже умерших?.. Проклятие, я же могла прочитать ту книгу! Поверить не могу, что моя верность принцессе не позволила мне прочитать единственную книгу, которая сейчас могла бы мне помочь! Тупая Твайлайт! Озабоченная, текущая идиотка! Да, это была ересь, но что, если она была правдивой?! — Я… Я подвела вас, принцесса Селестия! — Собственный голос, казалось, шел откуда-то со стороны, заставив Твайлайт, вздрогнул, отвлечься от самобичевания. — Я…       Селестия приподняла копыто, мгновенно заставив Твайлайт замолчать. — Я знаю, моя дорогая ученица. Ты сама, глотая слезы от страха перед моей безумной огненной ипостасью, поведала мне обо всем. — Заметив, как побледнела Искорка, Селестия лишь хихикнула.       Это конец. Предчувствие скорой смерти не обмануло. — И для начала… подойди ближе. — Д-да, принцесса…       Как же дрожат ноги…       Уши Искорки дернулись от легкого щелчка, с которым принцесса Солнца сняла свою переднюю обувь — а еще через миг копыто принцессы аккуратно бупнуло крылорожку в нос, вызвав у той недоуменный писк, но Селестия лишь усмехнулась. Её копыто мягко коснулось подбородка провинившейся аликорночки, заставив ее поднять голову и встретиться с солнечной богиней глазами. — Что ж, начнем же по порядку. — Селестия мягко улыбнулась. — Прежде всего, моя дорогая Твайлайт, что насчет зелья, что я поручила тебе разработать?       Ушки Искорки испуганно опустились. Казалось, она вот-вот разрыдается в три ручья от страха и досады на саму себя. — Я… Не справилась. — Шмыгнув носом, Твайлайт стерла с щеки слезу. Если бы ее подбородок не упирался в теплое, слегка попахивающее после прошедшего дня копыто — она бы точно снова бухнулась носом в ковер. — Я-я успела создать зелье, увеличивающее рог, зелье, которое может опьянить аликорна, зелье, от которого копыта начинают сиять как золото и нестерпимо вонять…       Последние слова потонули в сдавленном фырке Селестии. — Прости, моя ученица, это просто звучит довольно… Забавно. — Она с трудом подавила улыбку, но в глазах все еще плясали смешинки. — Я надеюсь, ты сохранила рецептуру? — Э… Зачем?       Помнится, Дискорд когда-то говорил, что иногда пони выпадают в "синий экран". Твайлайт никогда не понимала, о чем тогда говорил драконикус, но сейчас, кажется, она именно в него и выпала. Она даже перестала поскуливать, как побитая собачонка, лишь немигающим взглядом уставившись на свою учительницу.       Селестия лишь хихикнула, наблюдая на совершенно опустошенным взглядом Искорки. — О, Твайлайт, ты порой совершенно не представляешь, как меня раздражают всяческие лизоблюды на встречах! — Смех диарха прозвенел, как серебристые колокольчики. — То, как они часто стараются буквально вылизать мне копыта, чтобы получить желаемое… С твоим зельем, я бы с удовольствием им бы это позволила. Представь, какие морды у них будут! — Э…       Ошибка 404 — смысл не найден! Срочная перезагрузка мозга! — А как же ваш приказ?! Я же не… М-м-мф! — Искорка, неужели ты забыла, что я велела тебе не создать его с нуля, а продолжить разработку моих придворных ученых? — Усмехнувшись, Селестия все-таки убрала копыта от губ Твайлайт, которая тут же инстинктивно лизнула свой нос, как собачка. — Мы начали разработку средства почти год назад, Твайлайт! Неужели ты и правда считала, что я буду наказывать тебя за то, что ты не справилась за неделю с тем, с чем величайшие умы Кантерлота не смогли справиться целый год?!       Крылья старшей аликорны распахнулись, овеяв тихо пискнувшую принцессу Дружбы цветочным ароматом духов и мягких перьев. — Искорка, да ты УЖЕ сделала больше открытий в своих разработках, чем мои маленькие пони! Я и не ожидала никаких новостей даже через пару месяцев, а ты приходишь каяться за то, что не совершила невозможное за всего лишь неделю!       Каждое слово сопровождалось легким тычком копытом в нос, который каждый раз издавал забавный звук — как резиновая игрушка. Твайлайт даже невольно высунула язык, но Селестия уже убрала копыто, вызвав у крылорожки лишь жалостный вздох. — У тебя больше времени, чем у кого-либо другого, моя верная ученица! Я знаю, что открытия никогда не получаются вовремя и по приказу, поэтому даже если у тебя уйдет несколько лет на поиски — я приму это за идеальное исполнение приказа. И я запрещаю тебе заниматься моим приказом в ущерб себе! — Селестия снова ткнула Твайлайт копытом в нос и неожиданно вздрогнула: библиотекарша все-таки успела вовремя высунуть язык, чтобы лизнуть божественное копыто.       Солёное, с легким пряным запахом сыра. Язычок на миг высунулся ещё раз, пытаясь еще раз облобызать божественную подушечку — и тут же мгновенно втянулся обратно под сдавленный писк пони, которая только что поняла, что она сейчас совершила.       Ой       Твайлайт почувствовала, как ее мордочка мгновенно залилась краской, снова став похожим на свёклу. Проклятый крылья и вовсе стояли торчком, упорно не делая складываться обратно — и почему-то это ощущалось даже более непристойное, чем ставший трубой хвост! — П-принцесса, я могу объяснить… — Ты видела меня в своих влажных снах. — Пробормотала Селестия, с легким щелчком возвращая обувь на место.       Это был не вопрос.       Сглотнув, Твайлайт сделала шаг назад. — М… Можно, я сама выберу позу, в которой вы обратите меня в статую?..       Мгновение тишины — и Селестия неожиданно взорвалась хохотом, завалившись набок и раскинув во все стороны ноги и крылья, а Твайлайт лишь затравленно моргнула, опасливо заозиравшись.       Она была уверена, что во-о-он та трещина, прошедшая по идеально отполированному стеклу богато разукрашенного витраж, явно отсутствовала пару минут назад…       Отсмеявшись, Принцесса Солнца все-таки слезла с кровати и выпрямилась, нависая над Твайлайт, которая пыталась провалиться сквозь ковёр королевской спальни — к сожалению, совершенно безрезультатно. — Милая моя Твайлайт, если бы я превращала в статую каждого, кто… — Она запнулась на миг, дернув заметно порозовевшими ушами, — изливал семя, мечтая обо мне, Кантерлот давно бы превратился в один гигантский музей статуй! Ты знаешь, у скольки жеребят и даже кобылок я была первым объектом воздыхания? Ты думаешь, я не замечаю, как моя собственная прислуга задерживает свои взгляды на…       Она резко развернулась, заставив Твайлайт отшатнуться и судорожно сглотнуть от открывшегося ей зрелища. А зрелище было действительно масштабным — королевских размеров, так сказать! Она даже хвост слегка приподняла, давая заметно побледневшей ученицей наилучший обзор на… кхм, королевские регалии.       О, она когда-то даже мечтать не могла, чтобы увидеть их так близко... — Уж поверь мне, моя верная ученица, я никогда не была целомудренной кобылой! — Качнув бедрами, Селестия все-таки развернулась к мертвенно бледной Твайлайт, из которой, казалось, высосали саму душу. Рот сиреневой аликорночки был приоткрыт, но из него доносился только стон, похожий на скрип несмазанной двери. — А теперь, пожалуйста, иди за мной, мне нужно тебе кое-что показать.       Вспышка — и обе кобылы телепортировались из покоев Селестии в какой-то коридор. Твайлайт не знала это место - наверное, оно располагалось в старом крыле дворца, закрытом для обычных посетителей. На это указывал и характерный пыльный запах старых зданий, щекотавший аликорночке ноздри, и массивный канделябр старинного образца, висевший над ними, и полное отсутствие кого-бы то ни было вокруг - ни стражников, ни прислуги. Даже окна - и те были задернуты шторами, слабо пропускавшими солнечный свет и погружая это место в теплый полумрак.       Это даже... как-то интимно... Нет! Плохая Твайлайт! Нельзя!        Покачнувшись от легкого головокружения и ударившего в нос затхлого запаха, Искорка подняла взгляд на портрет, расположенный на стене прямо напротив нее.       Портрет был очень старым — и даже магия не могла скрыть легкую обветшалость по краям. Это ж было видно и в устаревшей технике рисования — крупные мазки, и материал красок был определенно незнакомым. Но главное, что поразило Твайлайт — это изображение Селестии.       Повелительница Солнца полулежала на видавшей виды кровати — не той, что была в ее покоях прямо сейчас. Ни форма, ни стиль кровати не соответствовало ничему, что Твайлайт видела в Кантерлоте когда-либо — возможно, только в каком-нить музее она видела нечто подобное. Не было привычного балдахина, парчи и шелка — лишь достаточно грубая ткань ручного плетения, а кое-где даже виднелись панно из пегасьих перьев. На краю кровати и вовсе притулилось нечто, похожее на звериную шкуру — кажется, древние грифоны часто дарили подобные послам. Сама ж Искорка никогда не верила в этот чудовищный, совершенно кровожадный миф, аргументированно полагая что грифоны, при всей своей плотоядной натуре (бррр, даже думать о таком страшно!), никогда не снизойдут до… до того, чтобы сод… содрать с кого то шкуру!       Но судя по этой картине, эти жуткие, отвратительные, совершенно ксенофобные легенды о птицекошках имели под собой определённую базу.       Что дальше? Мифы о том, что древние грифоны пожирали пони, тоже окажутся правдой?! Колени Твайлайт подгибались от одной только мысли о подобном. Селестия упаси…       Но гораздо больше ее поразила даже не шкура на нарисованной кровати, а грива Селестии, возлежавшей с удивительно томным видом — настолько томным и манящим, что крылья сами собой снова расправились, приятно онемев и растопырив перья. К-как неприлично!       Грива Селестии на картине не развевалась многоцветным эфиром — вместо этого, нежно-розовые пряди ниспадали по плечам повелительницы Солнца, рассыпаясь на кровати вокруг ее тела, словно она была не всемогущим божеством, а самой обычной кобылой с настоящими волосами.       К-какая ересь… Какая соблазнительная ересь, изображающая саму принцессу Солнца такой! Селестия никогда не имела таких прекрасных, манящих розовых волос, как у нас, простых смертных! Она ведь никогда не была… такой… Или была? — Как?.. Ваши волосы…       Селестия ответила не сразу, явно о чём-то задумавшись. Ее белоснежное крыло мягко погладило Твайлайт по голове, а глаза, казалось. смотрели сквозь картину, куда-то вдаль. Она вспоминала что-то из настолько давно минувших дней, что даже история принцессы Луны казалась не настолько древней.       Кажется, я стала забывать, что принцесса Селестия — не просто правитель. Она и правда древняя богиня… т-то есть, я знала это и так, но сейчас!.. Сейчас я буквально чувствую это! Я буквально чувствую груз веков, лежащий на плечах учительницы! — Молестия.       Твайлайт, уже успевшая немного погрузиться в негу из-за поглаживания, встрепенулась. непонимающим взглядом уставившись на свою наставницу. — Что? — Молестия. — Повторила аликорна Солнца. — Именно так меня звали почти тысячу лет назад. Нет, Твалайт, это не мое настоящее имя, не переживай. — Торопливо успокоила она аликорночки, которая уже успела в шоке открыть рот. — Молестия, Принцесса наслаждений, Та, что вечно жаждет… — Она закрыла глаза, издав тяжелый вздох. — Навевает воспоминания… — Но… Почему?       Она ответила не сразу. Казалось, Селестии нужно было время, чтобы собраться с духом — а может, нырнуть достаточно глубоко в покрытые пылью веков воспоминания. Редкие пылинки сверкали в вечернем воздухе, отражаясь от мягкого свечения эфирной гривы диарха, и Твайлайт невольно залюбовалась.       Селестия была прекрасна, прекраснее любой из всех, кого Твайлайт знала — прямо или понаслышке. Изящный белоснежный стан, точеная фигура, идеально сочетающиеся между собой цвета — белый и золотой, и лишь разноцветная грива и хвост вырывались из этой палитры, выдавая некую легкую взбалмошность. Длинные, теплые и мягкие крылья, под которыми можно было бы укрыться даже взрослому пони. Прекрасные, бездонные фиолетовые глаза, которые отдаленно напоминали Искорке ее собственный цвет… Нет, возможно, Каденс тоже была бы мечтой миллионов, но на фоне Селестии она была лишь яркой звездочкой на фоне самого Солнца… — Твайлайт, у тебя слюна течет.       Издав сдавленный писк, библиотекарша аж подпрыгнула, торопливо вытирая губу. — П-п-простите…       Селестия лишь усмехнулась, снова переведя взгляд на полотно. — Ничего страшного. Как я уже сказала — ты не первая, кто предается непристойным мечтам обо мне. И я сама в этом виновата. — Вы… что? — Взвизгнула фиолетовая крылорожка, буквально отшатнувшись от принцессы. — ЧТО?!!!       Селестия слабо улыбнулась. — Помнишь ли ты о Лунной ереси, Искорка? — Получив в ответ яростные кивки, она продолжила, снова переведя взгляд на картину. — Предательство родной сестры меня сильно подкосило. Я была слепа, Твайлайт! Я была так одержима своей работой, своим долгом перед моими маленькими пони, что упустила, что моей собственной сестре была нужна моя помощь и поддержка… — Уши Селестии были крепко поджаты к её голове. — Без нее, я начала сходить с ума. Стыд перед Луной, страх за ее судьбу на ночном светиле, а главное — ужасное, невыносимое чувство одиночества…       Её передернуло. — Безумие медленно сжигало меня, как пламя, и… Сперва я пыталась подавить это ощущение работой. Я издавала один закон за другим, я лично начинала разбирать прошения моих маленьких пони — как ты знаешь, эта привычка дошла и до нынешних дней… Но ничего из этого не могло заглушить ощущение тоски, и иногда я начинала даже слышать шепот в своей голове… — Шёпот? — Эхом отозвалась Твайлайт. Селестия кивнула. — Шепот Дейбрейкер. - Подтвердила она, пряданув ухом. - Ты уже успела ее лицезреть — пусть она и не полностью успела мной овладеть, но уверена, ты понимаешь, почему я так боялась дать ей оформиться.       Перед мысленным взглядом Искорки на миг снова мелькнула клыкастая пасть и пышущее пламя, и она боязливо поежилась. — Я понимала, что мою собственную младшую сестру сгубило то же самое — постоянное одиночество, отсутствие радости и нужда в ком-то еще, и… — Продолжила Селестия, рассеянно погладив вздрогнувшую принцессу Дружбы крылом. — И знаешь, Твайлайт Спаркл, это действительно ввергло меня в ужас. Когда Луна стала Найтмер Мун, была я, которая использовала элементы Гармонии и остановила нее. Но если бы Дейбрейкер завладела мной, то кто остановил бы уже меня?       Мысль, высказанная принцессой, была настолько чудовищной, что у Искорки мурашки по спине побежали. Конечно, она знала, что в те времена существовали Столпы Эквестрии, но… Представить их в роли элементов Гармонии не получалось — в воображении заедало. А поскольку Элементы были всегда в зоне доступности Тии, то вероятность их использования и вовсе начинала стремиться к отрицательной бесконечности. — И… Что же вы сделали… Принцесса Селестия? — Голос принцессы Дружбы дрожал, как осенний лист, на что аликорна Дня лишь слабо улыбнулась. — Похоть. Пребывая в ужасе перед чувством собственного одиночества, я погрузилась в глубины разврата. Я пала перед своей слабостью к сладкому… И, чего уж говорить, тогда мне не было и полувека. — Она смущённо хихикнула, прикрыв рот крылом. — Твайлайт, скажи-ка, ты ведь уже успела испытать муки охоты?       Атмосфера в коридоре мгновенно изменилась, из мирно-ностальгической став обжигающе неловкой. — А… К-как вы… — Голос Искорки сорвался, превратившись в невнятный писк. Селестия лишь прыснула, наблюдая за её паникой. — Ох, поверь, я проходила через то же самое, моя дорогая ученица. Разве что я не пыталась подавить свою охоту магией — такие заклинания в те времена еще попросту не существовали! Но должна признать…       Твайлайт уже не слушала. Она лишь медленно легла на ковер, обхватив себя обоими крыльями и поджав все ноги к животу. — Убейте меня. Кто-нибудь. Пожалуйста… — Тва-а-айлайт! — Демонстративно обиженным голосом воззвала к ней Селестия, легко пихнув сиреневую пони копытом. — Между прочим, это неуважение к моим сло… — Я-я в-вся внимание!       Принцесса Дружбы уже стояла, что говорится, по струнке — и лишь заметно дергающийся глаз и выбивающиеся из волос локоны выдавали царящую в ней бурю. — Я-я слушаю, принцесса Селестия! Я слушаю каждое с-слово!       Алебастровая аликорна лишь закатила глаза с легким фырком. На белоснежных щеках играл легкий румянец. — Неужели ты думала, что я не смогу обнаружить это заклинание, когда мы встречались с тобой в школе для одарённых единорогов? Твайлайт, да я же сама его разрабатывала, с той же целью, что и ты — я не хотела, чтобы моя похоть отвлекала меня от моего долга! И, как ты понимаешь, я также не преуспела в этом… — неожиданно поникла Селестия, пряданув ухом. — Оказывается, тела аликорнов на удивление стойки к магическому воздействию!       Твайлайт лишь издала сдавленный скрип, как несмазанная телега, а ее глаз начал дергаться заметно сильнее. — А коль магия не могла удовлетворить мое усиленное либидо, то я решила поступить, как самая ужасная правительница на свете — прибегнуть к своей власти! Я издала указ, по которому любой пони, вне зависимости от пола и возраста, мог бы провести ночь со мной… Да, Твайлайт, именно то, о чем ты подумала!       Селестия практически кричала. Ее крылья были широко распахнуты — казалось, она сама в шоке от своих слов. — Да, Твайлайт, я ебалась! Я трахалась! Я долбилась во все дыры! Я скакала на хуях! Я занималась сексом, коитусом, половыми отношениям, слышишь? Я кувыркалась, совокуплялась, чпокалась! Меня имели, жарили, тарабанили, слышишь, Твайлайт? Хватит уже в твои двадцать лет краснеть, я в твои года имела целый устоявшийся гарем — и далеко не только из пони! Яки, минотавры, грифоны, драконы, даже бриззи! Я трахалась с бриззи, Твайлайт! Бриззи!       На Искорку было просто жалко смотреть. Она даже не краснела — казалось, из нее высосали самую последнюю каплю цвета, сделав ее абсолютно серой. Она не кричала и даже не всхлипывала — ее рот был широко открыт, но из него не выходило ни звука. Казалось, она уже стала одной из тех статуй в кантерлотском саду.       Тихо вздохнув, Селестия толкнула ее копытом — и та, не изменив позу ни на йоту, просто рухнула набок, как табуретка, с гулким грохотом. — Твайлайт!       Нет ответа.       Селестия с шумом закрыла морду обоими передними копытами и крыльями — простого фейсхуфа было явно недостаточно. Тишина, воцарившаяся в коридоре, была совершенно оглушающей. — Моя верная ученица, немедленно приди в себя!       Ноль реакции. Похоже, ситуация и действительно серьезная… Пробурчав что-то себе под нос, Селестия зажгла рог — и в круп окаменевшей от шока ученицы впилась ярко-золотая молния.       Это сработало. Взвизгнув, Твайлайт все-таки вскочила на ноги, торопливо сбивая разгоревшийся огонь с шерсти — к счастью, огонек не успел разрастись и мгновенно потух, оставив после себя мерзкий запах пали. Рог принцессы Селестии снова вспыхнул, окатив незадачливую крылорожку потоком холодной воды, и, судя по насупившейся мордочке Искорки, это наконец-то возымело эффект. — За чт… Ох… Что только что было?..       Казалось, Твайлайт вот-вот расплачется. Ее рог слабо засветился — и от мокрой шерсти чародейки повалил пар: Искорка сушила саму себя с помощью заклинания. Конечно, обычно она бы просто хорошенько отряхнулась, но… Но тогда влага попадет на портрет! Или, что еще хуже — на саму Селестию!!! — Я надеюсь, ты пришла в себя, моя верная ученица? — Селестия медленно склонила голову набок, наблюдая за процессом сушки. — Ибо мы еще не закончили.       Не закончили…       Молчаливый кивок — и Твайлайт судорожно обхватила себя копытами и крыльями, а ее хвост тут же обвился вокруг задних ног.       — Если не ударяться в подробности, — Продолжила принцесса Солнца с усталой улыбкой, — после изгнания Луны я попыталась занять пустоту в душе… умм, бесконечными оргиями. Я даже закон выпускала, по которому я могла претендовать на первую брачную ночь с любой парой после того, как они сошлись в браке! Любой пони мог попроситься в мою постель, и я почти никогда не отказывала никому. — Она тяжело вздохнула, прикрыв глаза. — Тогда-то меня и прозвали Молестией, Твайлайт. Я топила тоску по сестре в… В этом.       Она с легким хрустом потянулась, махнув хвостом и переступив копытами пару раз. — Мне нечем гордиться, моя ученица. Я пробыла в этом похотливом безумии несколько сотен лет, и потом многие века потратила на то, чтобы скрыть все упоминания об этом. Так что, я надеюсь, ты не будешь распространять то, что ты сейчас узнала. По крайней мере, всем подряд — я пойму, если ты решишь, что остальные Элементы достойны знать сегодняшние подробности. — Д… Да… Вдох. Выдох. Повторить.       Сердце уже не так бухало, и даже цвет медленно вернулся — вместе с мучительной краснотой. Глубоко в души Твайлайт понимала: не расскажет. Ее мир и без того, казалось, рассыпался на кусочки, и ломать мировоззрение еще и своих друзей — дело, достойное Сомбры.       Эта тайна умрет вместе со мной. — Так-то лучше… — Селестия обошла Искорку вокруг, не сводя с нее взгляда. — Так вот, возвращаясь к тому твоему прегрешению с… — Она тихо прыснула, — идолом… Неужели ты всерьез думала, что Каденс не уведомила бы меня о подарке, который она тебе сделала? — ЧТО?! Каденс, ты, розовая су… — Я даже больше скажу — именно я предложила ей стилизовать твою Биг Факку под себя! — Добила Искорку старшая аликорна, вызвав новый сдавленный писк пополам с кашлем. — Не думай, моя дорогая ученица, что я не знаю, какие фантазии приходят к тебе по ночам…       Пожалуйста, просто казните меня! Это будет милосерднее, чем все, что я сегодня услышала… И откуда она знает про мои… — Л-луна? В смысле, при... — Луна. — Кивнула Селестия. Настала тишина, настолько болезненная, что, казалось, можно было услышать легкий шорох пылинок, парящих в воздухе. — П… Принцесса Селестия… — М? — Дар Каденс… Как же неловко… — Его у меня больше нет.       Кажется, это наконец-то проняло старшую аликорну. Закашлявшись, Селестия воззрилась на свою протеже совершенно диким, нечитаемым взглядом. — Как?..       Пылающие уши Искорки сами собой поджались, а сама она, казалось, стала вдвое меньше. — Ди… Дискорд… Вы же знали, что вскоре после того, как К-каденс прислала мне подарок, на меня напали оборотни Кризалис?       Селестия с тихим шипением втянула воздух сквозь плотно сжатые губы. — Я… До меня доходили эти известия. Я хотела прилететь лично, но эти дела… — Ее грива на мгновение вспыхнула, заставив Искорку с испуганным вскриком отшатнуться.       Мгновение — и черты Дейбрейкер исчезли так же внезапно, как и появились, и лишь слабый запах серы и дыма напоминали о том, что только что произошло.       — …Послушай, я была готова сдать все дела лично Луне и лететь к тебе, но я не могла! Слишком много неотложных дел, слишком много тех, кому я банально не могла сказать «нет»! И в первый раз, и во второй… Я не знаю, как ты умудрилась попасть в эти передряги… О, Искорка, моя верная ученица, единственная, кто должна умолять о прощении — это я! Я! Я обещала, что буду рядом в самые тяжелые момент, а в итоге бросила тебя умирать из-за этих проклятых самой Гармонией мерзких тараканов!       Твайлайт не верила своим ушам. Селестия, величайшая пони во вселенной… просит прощения?       У нее?! У ученицы, которая успела подвести ее много раз?!       Она даже невольно ущипнула саму себя — и тихо ойкнула, в ужасе осознавая, что все это не сон.       Сказать ли ей? Какой бы жуткой ни была Заппи — она не ровня огненной аликорне.       Нужно сказать, что второй раз был не из-за чейнжлингов.       Нужно… — Н-ну, в об… в общем… После первого нападения, Дискорд использовал свои силы, чтобы восстановить библиотеку. — Селестия кивнула, подтверждая свою осведомленность, и Искорка продолжила. — Но, похоже, именно тогда он и… ум… перекрасил Биг Факку, так, что… что… — Тихий писк, и Искорка спряталась за своими крыльями, словно ожидая что Селестия ее сейчас ударит. — В общем, я… выкинула этот подарок от Каденс. — Дискорд перекрасил Биг Факку… — Тихо пробормотала Селестия, словно не веря своим ушам. — Д-да…       Чем больше Искорка об этом думала, тем более безумным и нелепым ей казалось это происшествие. Дискорд, конечно, был непредсказуем и хаотичен — но сама мысль о том, что многотысячелетний дух снизойдет до того, чтобы перекрашивать секс-игрушку молодой аликорночки… Причем ту, которая уже побывала в… в ее, Искорки… О, Селестия…       От хохота диарха содрогнулась, казалась, вся гора Кантерхорн. Селестия буквально свалилась на пол, неистово молотя всеми копытами и крыльями по ковру и издавая совершенно нечленораздельные звуки, которые даже смехом было бы сложно назвать. Твайлайт была готова поклясться, что увидела даже пену на губах наставницы, которая уже начала медленно синеть от недостатка кислорода!       Наконец, Селестия вытерла пену с губ и выпрямилась, тяжело дыша и тихо пофыркивая от плохо сдерживаемого смеха. — Это… Уф… Аха-ха-ха… П-прости, Твайлайт, но даже я не ожидала, что этот старый проказник докатится аж до такого… Ф-фу-у-у-ух…       Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем окончательно успокоиться. Веселье с ее мордочки испарилось с такой пугающей скоростью, что Твайлайт нервно отстранилась, прижав ушки и вжав голову в плечи.       — Тем не менее, это очень серьезно. Твайлайт, тело аликорна — это не только величайшее благо, но и, м-м-м… Определённая ответственность. Я немедленно сообщу Каденс, чтобы она как можно скорее сделала для тебя еще один… «идол любви». — Селестия издала тихий смешок, заметив, как густо покраснела принцесса Дружбы. — И не надо на меня так смотреть! Поверь, Искорка, твое нынешнее состояние — не шутка, и попытки воздержания могут только все усугубить. Ты же не хочешь совершить нечто непоправимое со своим помощником, я права?       На Твайлайт было жалко смотреть. Мордочка, и без того пунцовая, теперь стала похожа на свеклу, а бешено вздымающаяся грудь была совершенно мокрой от холодного пота.       — С-с помо… СО СПАЙКОМ?! — Взвизгнув, она испуганно начала гарцевать на месте, судорожно дыша. Ее хвост вилял как бешеный. — Я… Он… Он же мне как братик! Я… Да как же я…       Пуньк       Золотистый накопытник Селестии ткнулся в нос Твайлайт, прервав паническое бормотание. Лицо старшей аликорны было на удивление спокойным — как у мамы, которая улыбается при виде первых шагов своего жеребенка. — Я рада, что твой самоконтроль остается на должном уровне, Искорка, но для всеобщей безопасности, я приказываю тебе использовать этот «идол любви», когда тебе его доставят. Либо же… — Все, что угодно! — …либо мы можем не ограничиваться всего лишь моим образом на БигФакке. Ты знаешь, Твайлайт, если тебе захочется чего-то большего…       Губы Селестии двигались буквально в миллиметре от мордочки принцессы Дружбы, обдавая ее теплым аликорньим дыханием при каждом слове. Даже несмотря на все дни диеты, дыхание Селестии по-прежнему пахло сладким кремом и фруктами, вызывая странное желание открыть рот и попытаться втянуть теплый ароматный воздух… О Селестия, о чем я думаю?! — Мои покои всегда будут для тебя открыты, моя верная ученица. Стража уже проинформирована и пропустит тебя, даже если ты не скажешь им ни единого слова. Уж поверь, за тысячи лет я овладела многими навыками в совершенстве… — А… а… а…       На миг, Твайлайт снова сломалась. Глаза по пять копеек, грива, уже успевшая вернуться в норму, снова взъерошилась, а милые округлые крылья мгновенно расправились, растопырив перья чуть ли не до боли. Из открытого рта не издавалось ни звука — казалось, что сиреневая аликорночка забыла, как дышать — в который раз. — Я… А… Э… Я лучше буду пользоваться Б-биг Факкой! — Отмерев, взвизгнула она на пять тонов выше обычного, испуганно замахав передними копытами в воздухе. — Я-я еще не готова!       Селестия тихо прыснула, прикрыв рот крылом — все-таки ее верная ученица выглядела препотешно. — Что ж, будь по сему. Но я предпочла бы, чтобы ты нашла себе жеребца, не доводя ситуацию до опасности. Да, определенные игрушки, — выделила она последнее слово с нехорошим нажимом, — смогут немного спустить пар, но это лишь временное решение. Если бы ты не использовала заклинание для подавления охоты, сейчас тебе было бы намного легче, и нам не пришлось бы начинать весь этот разговор, Твайлайт Спаркл! — П-простите… — Тупо проблеяла Искорка. — Я к тому, что сейчас ты еще способна сдерживать себя в копытах, и я подозреваю, что причина этому лежит в недавно перенесенных тобой потрясениях. Мой придворный врач, Гентл Хеал, сказала бы, что твой организм сейчас занят проблемой выживания, не оставляя ресурсы для инстинкта… размножения. Но когда смертельная опасность пройдет, твоя течка утопит тебя в похоти до такой степени, что ты, возможно, переступишь все границы, и одного Спайка для тебя будет мало!       Казалось, Селестия стала выше. Ее белоснежные крылья распахнулись, буквально подавляя вжавшуюся в ковер принцессу Дружбы своими размерами. Казалось, само Солнце приглушило свое свечение, чтобы сфокусировать свои лучи на теле своей хозяйки. Селестия-учитель исчезла, явив вместо себя Селестию-судью. Грозную, подавляющую своей мощью — но справедливую. — Мне очень не хотелось бы пробуждения какой-нибудь озабоченной Найтмер Твайлайт, которая попытается погрузить Эквестрию в Вечную Оргию, и уж тем более не хотелось бы прибегать к Элементам Гармонии для решения этой проблемы! А посему, я, Селестия Эквестрийская, объявляю: Твайлайт Спаркл, в ближайшие пятьдесят лет ты должна будешь найти себе жеребца, что станет твоим мужем! Если же ты не сумеешь совершить приказанное Мною к указанному сроку, то я лично займусь этим вопросом! Насильно, если потребуется!       От грохота золотого копыта по полу закачалась люстра, и Селестия сложила крылья, снова став «Селестией-наставницей». Лишь легкие покачивания канделябра на потолке указывало на произошедшее, да мелко дрожащая Твайлайт на полу. Вот только дрожала она не от страха — вернее, не только от страха.       Пятьдесят лет… Она сказала, что если я не найду за пятьдесят лет никого, она лично… О, Селестия, вы так добры ко мне!..       Где-то в глубине души, Твайлайт уже приняла решение. Она прекрасно понимала, что поступает ужасно, практически саботируя прямой приказ, но… Прямое участие лично Селестии… — Моя верная ученица, твое выражение лица выдает твои мысли. — !!!       Селестия со вздохом приложила копыто ко лбу, наблюдая за паникой Искорки. — И я уже сказала: если ты захочешь провести ночь со… мной, ты всегда вольна прийти в мои покои, не нужно нарушать мои личные приказы ради этого! Но довольно об этом. Я вижу по твоим глазам, что ты очень хочешь меня о чем-то спросить. Это то, о чем я думаю?       Вот оно. Момент, которых Искорка так давно ждала — и одновременно боялась. — Да, принцесса Селестия.       Вдох. Выдох. Повторить, закрыв глаза. Дождаться, пока сердце перестанет биться как сумасшедшее.       Я справлюсь.       — Принцесса, во время обоих покушений, я прошла через то, что не в силах пережить ни одно живое существо. Меня отравили ядом, из-за которого мои внутренности… — Голос предательски дрогнул, — превратились в… настоящее месиво, а потом меня бросили посреди пожара. Да, меня спасла моя подруга Радуга Дэш, но… Но… Как я выжила?! Я должна была задохнуться из-за дыма. Или… или…       Как же тяжело говорить это простое, но чудовищное слово, от которого все внутренности словно сковывает ледяными цепями страха! — Я понимаю твое изумление, моя ученица.       Крылья Селестии распахнулись — и через секунду нос панически взвизгнувшей Искорки буквально провалился в горячую белоснежную шерсть.       Сколько бессонных ночей она провела, мечтая о чем-то подобном! Знала, что объятия самой богини Солнца — это несбыточная фантазия! А сейчас… Казалось, Твайлайт забыла, как дышать. — Наши тела — это вместилище огромных запасов магии. — Бархатный голос Селестии лился откуда-то сверху, и Твайлайт навострила ушки. — Даже не так — это словно воплощение самой концепции. Моя концепция — это День, Луны — Ночь, Каденс — Любовь. А ты, соответственно, Магия и Дружба. Пока существует сама концепция, твое тело будет пытаться использовать ее энергию для поддержания своего существования. Но если уж ты умудришься погибнуть, сила, которую ты представляла, никуда не денется.       Объятия богини внезапно закончились, вызвав у Твайлайт слабый вздох разочарования прежде, чем она осознала это. Мгновение — и фиолетовые копытца мгновенно зажали фиолетовые же губы с тихим писком, но старшая аликорна лишь усмехнулась. — Однако, я хочу предупредить: хоть ты и способна существовать почти на одной магии, это не сохранит тебе жизнь, если тебя обезглавят, или повредят твой мозг. Лишившись же рога, ты потеряешь доступ к магии, и станешь такой же смертной, как и… — Селестию заметно передернуло, — любая другая пони. — Постойте… откуда вы это знаете? Неужели…       Мысль об этом была поистину чудовищной. Селестия грустно кивнула. — Именно так и погибла Лорен Фауст, создательница Эквестрии. Я не знаю подробностей, ведь она завершила свой земной путь задолго до рождения меня и Луны, но сведения, дошедшие до меня, говорят, что она… Ну, скажем так, потеряла голову. — Было заметно, что Селестии очень неприятно говорить об этом, поэтому она быстро сменила тему. — Я буду надеяться, что с тобой ничего подобного не случится. Главное, пожалуйста, помни, моя верная ученица: пока существует Дружба, ты, как представляющий ее аликорн, сможешь пережить всё. Ну, почти всё, поэтому, пожалуйста, береги себя.       Настала глухая тишина, и обе кобылы снова уставились на портрет Молестии. Твайлайт с досадой была вынуждена признать, что розовые волосы ее учительнице шли даже больше, чем радуга — и упорно стоящие торчком крылья только подтверждали ее мнение.       Уй, да сложитесь вы уже! Хватит!.. — Смотрю, мой портрет действительно тебе нравится, моя верная ученица. Твое тело говорит само за себя. — Просто убейте меня, — Искорка тихо всхлипнула, спрятав пылающую мордочку в копыта. — Пожалуйста…