Семь мелодий Рождества

      Эрен опаздывал. Да, человеком он был весьма строптивым и отчасти безответственным, но все же данное Микасе обещание собирался выполнить четко и в срок. Но что-то как обычно пошло не так. Он опаздывал и делал это довольно сильно, стильно и уверенно. И все из-за брата, решившего, что Сочельник — лучший день года для выяснения отношений.       Йегер хотел помириться с Зиком. Брата он любил и все же уважал, хоть и всю сознательную жизнь скрупулезно делал вид, что это не так. Каждая недомолвка оставляла на сердце новую засечку, а любые обидные слова, высказанные старшим Йегером в порыве гнева, еще долго крутились у Эрена в голове и не давали покоя. Им было сложно вместе, невозможно по-отдельности, так что младшему из братьев приходилось изворачиваться, а старшему — виртуозно управлять своей терпимостью, чтобы их взаимоотношения хотя бы походили на нормальные. Несколько месяцев назад Зик женился и переехал за город. К неудаче Эрена, коттеджный поселок, где теперь жил брат и его новоиспеченная супруга, находился ровно на противоположной стороне от места, где проживали Ботты. Потерявшийся в приятной беседе с Пик Йегер, все же решивший навестить пару перед Рождеством, должен был не просто вернуться в город, но и пересечь его, а после еще около часа провести на трассе с другой стороны мегаполиса. Он, черт возьми, очень сильно опаздывал!       Проезжая по одной из центральных улиц, он едва не врезался в шедший навстречу внедорожник. Пришлось пустить машину вбок, так что его старенький Mini резко и жестко вошел в занос, оказавшись на повороте.       — Вот придурок! — выругался Эрен, глядя на удалявшиеся от него габаритные огни здоровенного Mitsubishi через свое окно.       Его застала небольшая пробка на выезде из города на трассу. Йегер бесконечно и беспокойно смотрел на часы, а еще вынужден был игнорировать без конца звонившую ему Энни. Конечно, подруга уже давно была рядом с Микасой, ведь, в отличие от Эрена, исполнительность и ответственность являлись основополагающими чертами ее характера.       Йегер почувствовал, что что-то идет не так, когда было уже слишком поздно. Очевидно, что городской вираж и слишком резкое переключение скоростей и смены положения «тормоз-газ» не остались для Mini, уже давно требовавшей обширного технического обслуживания, без последствий. Приборы на панели будто сошли с ума, и только чудо помогло парню съехать на правую боковую полосу и включить аварийку до того момента, как отказала электроника, а из-под капота начал валить пар.       — Ебаный… блять!       Эрен выскочил из машины, оставив нараспашку дверь, и тут же открыл капот. Ловкость и прыткость стали помощниками в том, чтобы не обжечь лицо и легкие. Йегер отпрыгнул в сторону и чуть не попал под колеса спешащих на празднование Рождества за город автомобилей, а еще по щиколотку угодил в выбоину на дороге и полностью утопил в скопившейся там талой воде с уличной химией ботинок. Выть и материться к тому моменту сил у него уже не осталось.       Эрен вернулся в салон и вытащил телефон. Аварийная бригада будет добираться до него не менее трех часов в текущей дорожной обстановке. До места следования ему оставалось всего двадцать минут пути, а за время, что он уже провел в машине, город окончательно застопорился на всех выездах. Йегер набрал номер Армина, дождался, пока друг возьмет трубку, а после зачем-то наорал на него и послал по всем известному направлению, хотя Арлерт в его бедах был не виноват.       Что делать дальше, оставалось загадкой. Очередной звонок от Энни Йегер решил так же проигнорировать, чтобы не огрести самому и не подсветить свою панику. Глубоко беременная Микаса оставалась все такой же пугающей, схлестываться с названой сестрой в бою в Сочельник желания не было совершенно. Если Эрен позвонит Имир или Кристе, то они обязательно его выдадут. Не госпоже Ботт, так Леонхарт, которая тут же превратится в машину для убийства. Нельзя было и остальным из компании звонить, чтобы случайно опасные люди не подслушали этот разговор. Вариант оставался лишь один. Йегер смачно сплюнул на асфальт, выругался еще раз, а после нажал в телефонной книге на контакт, записанный значком конской морды.       — Ты охуел?!       — Чего?       — Че слышал! Ты охуел не брать трубку?       — Так взял же. Чего тебе надо?       — Да пошел ты на хуй! — взвизгнул Эрен и отключил звонок.       Кирштайн бесил даже тогда, когда ничего не делал и не маячил в поле зрения. Даже по ту сторону трубки, черт его дери, умудрился вывести из себя одним только голосом! Йегер ненавидел Жана и не упускал случая напомнить ему об этом, вот только сейчас это жизненное недоразумение был единственным, кто в состоянии ему помочь.       Эрен знал, что раньше шести Кирштайн из дома не вышел бы. Засранец работал на себя: держал галерею в одном из люксовых кварталов города, но большую часть бумажной работы выполнял из дома, сидя в растянутых семейниках на продавленном диване. И нет, доказанным фактом последнее описание все же не было, просто Йегеру нравилось представлять себе все именно так. Судя по времени, Жан как раз должен был быть на полпути к коттеджному поселку, где Ботты недавно купили дом. А еще у него единственного из тусовки имелась большая и надежная машина, легко взявшая бы крохотный Mini на буксир. Не чета цветастым малолитражкам друзей.       — Алло, блять!       — И? Чего разорался.       — А хер ли ты не отвечаешь, задница конская? Думаешь, мне нравится слушать твое сопение в трубку?!       — Думаю, да, раз ты иногда звонишь только для того, чтобы куда-нибудь меня послать…       — Иди на хер! — заявил покрасневший до самых волос Йегер и вновь бросил трубку.       Дело дрянь. Играть сегодня в эти игры он не намерен. Кирштайн постоянно его провоцировал, подначивал и доставал, как будто наслаждаясь тем, как любое его неловкое движение выводит беднягу Эрена из себя. Будто он что-то знал и пользовался этими гадкими изысканиями только себе во благо. Ну, уж нет! Йегер на такую низменную провокацию не поведется! Ни за что!       — Ну, и?       — Ты где?       — Свернул на четырехполосную.       — Давно?       — Только что.       — Держись правее…       — Зачем? Оу…       В этот раз звонок оборвался сам, а уже через несколько секунд темно-зеленый автомобиль Кирштайна, мигающий аварийными огнями, лихо припарковался перед все еще бурлящей красной малышкой, похожей на большую рождественскую карамельку. Эрен безумно любил свою тачку и отказывался менять ее на что-то посерьезнее, однако все та же безответственность постоянно вынуждала его «забывать» о том, что за машиной нужен уход.       Жан выпорхнул на волю и тут же метнулся к капоту. Йегер, естественно, заметил, насколько Кирштайну шло его новое пальто. Цвета молочного шоколада с красивым воротником, спускавшимся до самых пуговичек, двубортное и на вид очень теплое. Полы были распахнуты, так что светло-бежевый свитер крупной вязки тоже бросился Эрену в глаза, а руки пришлось засунуть в карманы, чтобы не дать им возможности огладить ажурное полотно. О чем он только, мать его, думает!       Кирштайн орудовал одной рукой, а второй придерживал кашемир в районе талии. Эрен наблюдал за ремонтом молча, что было ему, естественно, несвойственно. Но все же парень не был умственно отсталым и понимал, что кроме надоедливого конского отпрыска ему с этой крохотной проблемкой не поможет никто.       Волосы Жана были собраны в хвостик на макушке, из которого в процессе работы все же выбилась прядка. Со стороны она была похожа на тонкую карамельную ленточку. Кирштайн бесполезно пытался сдуть ее со лба, чтобы волосы не мешали обзору, но путного из этого ничего не выходило, так что молодой мужчина хмурился и морщился от недовольства. Йегер не мог на это смотреть.       Он подошел так близко, как не позволял себе никогда со времени их знакомства. Он знали друг друга уже десять лет и за это время успели даже подраться сотню раз, вот только та близость на текущую похожа не была. Эрен был в выигрыше, в гребаном плюсе, в изначально победной позиции. Он встал к Жану так близко, как только мог. Грудь коснулась руки, удерживающей пальто, а пальцы собственной тут же взмыли в воздух. Прядка оказалась заправленной за ухо, а освободившаяся от щекотки щека тут же покрылась нежным касанием губ Йегера, переставшего уже даже дышать от перенапряжения.       Он не стал отскакивать в сторону или позорно сбегать. Так и остался стоять рядом, наблюдая, как Кирштайн смотрит в одну точку остекленевшим взглядом, как дрожит его направленная к мотору рука и как краска смущения заливает красивое лицо, вовсе не похожее на морду лошади. Красивое, породистое лицо с аристократическими чертами, раскосыми глазами и тонкими бровями.       Вдоволь налюбовавшись замешательством Жана, Эрен усмехнулся и поцеловал его еще раз. Теперь еще нежнее, дольше и ближе к уголку приоткрытых от удивления губ. У Кирштайна грязная рука, а на Йегере белый пуховик. Любитель эстетики и владелец галереи ни за что не стал бы портить светлую ткань машинным маслом. Определенно, Эрен был в выигрышном положении. Вот только кое-чего не учел…       — Я всегда знал, что ты тащишься по мне… — язвительно выдал Жан и вытянулся в полный рост.       — Чего? — неуверенно уточнил Йегер и тут же попятился назад. — Это я тебя поблагодарил за помощь… это я… эй!       Эрен Йегер не был умственно отсталым. Но не учел сразу несколько вещей: у Жана Кирштайна все еще была чистой одна рука; Жан Кирштайн умел затыкать поцелуем так, что кружилась голова; Жан Кирштайн тоже тащился от Эрена Йегера.        И больше не собирался этого скрывать.