snowflake

«Сегодня на международном турнире по фигурному катанию «Skate America» на лёд вновь вернулась пара, которую все ждали с нетерпением — Ким Намджун и Пак Чимин. Они представляют штат Колорадо, их тренер, Дрю Микинс также поддерживает пару, находясь не далеко ото льда. Поприветствуем чемпионов мира, победителей множества турниров и соревнований на юниорском и взрослом уровнях, нашу олимпийскую надежду с их короткой программой!» — произнес вступительную речь ведущий, и на арене раздались аплодисменты и радостные крики фанатов. Их возвращения ждали все, в том числе федерация фигурного катания, и никто не сомневался в том, что Намджун и Чимин покажут сегодня наилучший из возможных результатов. На лёд плавными движениями выехали они — пара, которой пророчили олимпийское золото и которая принесла своей стране бесчисленное количество побед и медалей. Они сегодня показывали свою новую короткую программу «Swan lake», хореографию к которой поставил их тренер. На Чимине невероятной красоты черно-белый облегающий костюм с переливающимися камнями и перьями, отражающий суть их программы; на Намджуне — чёрный, который так же украшен перьями. Намджун и Чимин — идеальный партнёрский дуэт, их доверие друг к другу было на высшем уровне. До событий, произошедших год назад. Намджун из-за ошибки организаторов на прошлогоднем чемпионате США и неровностей льда уронил Чимина с поддержки — у омеги впоследствии были обнаружены надрывы связок, после которых он восстанавливался около полугода. Они пропустили целый сезон и сейчас желали лишь одного: вернуть свое лидерство. Последние полгода пара практически не выходила из залов, не расставалась со льдом, оттачивая короткую и произвольную программы на новый сезон до совершенства. Впереди их ждал отбор на Олимпийские игры, и они готовы были на все, чтобы пройти его. Единственное, что им может помешать, — подорвавшееся доверие Чимина к своему партнеру. — Чимин, ничего не бойся. Я никогда больше не позволю тебе упасть, — стоя позади омеги, успел прошептать Намджун. Он уткнулся в его шею и обхватил талию руками, вставая в исходную позицию. Почувствовав дрожь омеги, он хотел лишь одного: в тот день упасть самому, пережить всю боль и трудности за Чимина. Но изменить уже ничего нельзя. И сейчас, услышав первые секунды их музыки, он должен лишь одно — доказать. Первые ноты лебединого озера, первое скольжение, первое синхронное вращение — все это ощущается так, будто им снова по четырнадцать и семнадцать лет — возраст, когда Намджуна впервые поставили в пару к Чимину, хотя альфа планировал бросать спорт из-за травмы ноги, но один из их прошлых тренеров отговорил его. Намджун никогда не жалел о том, что Чимин стал его партнером. Они оба являлись корейцами, но Намджун был этническим, а Чимин переехал с папой из Пусана почти десять лет назад. С тех пор альфа стал опорой для омеги, которую он потерял год назад. Музыка и вся программа кричали о том, что они, несмотря на падение вновь, взлетают словно лебеди, и Намджун, сливаясь с мелодией и чувствуя омегу на подсознательном уровне, сделал первый подкрут, который получился без единой ошибки. До слуха донесся облегченный выдох Чимина, и раздались аплодисменты фанатов с трибун. Их программа была отточена до идеала, но страх Чимина упасть еще раз явно оставался с ним. Под грустную мелодию пара взмахнула руками, словно крыльями, и объединилась взглядами, которые были громче слов. Наступало время первой поддержки, и Намджун за секунду до нее прошептал лишь одно: «Никогда больше». Чимин смотрел на него с надеждой, все это время не разрывая контакт, и позволил себе довериться. Дрожь в теле омеги не пропадала ни на секунду, но он не показывал этого никому. Тремор будто захватил все тело, но Чимин пытался отогнать это состояние от себя. Спуск с поддержки получился мягким, а следом шел несложный синхронный прыжок, после которого Чимин сжал влажной ладонью руку Намджуна и получил новый поток энергии. Прозвучали последние ноты, и пара, с идеальной точностью выполнив последний элемент, застыла в финальной позе. Сбившееся дыхание и ходящую ходуном грудь показывали на экране, пока Намджун вдыхал усилившийся аромат омеги и пытался справиться с выбросом адреналина и чувств после проката. Ему хотелось обнять омегу, но программа закончилась. Как и контакт с Чимином. Подъезжая к выходу со льда, Намджун увидел улыбающегося Дрю — их тренера, который взял их с Чимином в свою команду около трех лет назад. Во многом именно благодаря ему они стали чемпионами мира. Альфа все еще пытался восстановить дыхание и оглянулся на Чимина — тот выглядел слегка потерянным, светлые волосы чуть растрепались, пухлые губы приоткрылись, а глаза, подкрашенные черной подводкой, уходящей в прорисованные линии, будто крылья, были направлены на Ника и Одри, их главных конкурентов. Вместо ликования и радости от хорошо откатанной программы Намджуна с головой накрыла злость. — Ребята, вы молодцы, это было хорошо. Завтра на льду обсудим парочку ошибок, но думаю, по баллам мы вполне можем попасть в первую тройку, — с гордой улыбкой сказал Дрю, на эмоциях даже приобнимая своих спортсменов. Но, увидев кислые лица пары, недоуменно нахмурился. — Дрю, мы сделали все, что смогли, и ты это знаешь. Сейчас, с вашего позволения, я посмотрю на выступление своего парня, — сухо ответил Чимин, вырываясь из объятий, и, даже не посмотрев на альф, отвернулся ко льду. Во взгляде Намджуна мелькнула боль. Ник — все еще главная их проблема. Пара Ника и Одри начала тренироваться в их штабе чуть больше года назад и поначалу никого не привлекала. Все изменилось на чемпионате США, где они стали победителями. Тот самый злополучный чемпионат, когда Намджун уронил с поддержки Чимина. Тот самый, когда они выбыли из конкурсантов и уехали оттуда на скорой. Тот самый, после которого Чимин вдруг нашел поддержку в Нике, а не в нем. Намджун знал омегу почти десять лет, они пережили друг с другом многое и он искренне не понимал, почему Чимин вдруг переключил свое внимание на этого Ника. — Что это с ним? Он же так горел этим чемпионатом. Да и ты не выглядишь счастливым, — растерянно спросил тренер, вопросительно смотря на Намджуна, который витал в своих мыслях, с ненавистью смотря на выходящих на лед соперников. Альфа не знал, что ответить. В последнее время они с Чимином очень отдалились друг от друга, и Намджун совершенно не знал, что ему делать. Чимину все еще больно, что на тех злополучных соревнованиях его не удержали в поддержке, но ведь вина Намджуна в этом ничтожно мала! Виновными тогда признали организаторов. Но доверие уже было подорвано — точно так же, как и их связь с Чимином, которую альфе предстояло вернуть. — Ты же знаешь, Дрю, ему все еще больно. Сегодня он впервые за полгода не боялся на поддержках, и это уже огромный шаг для нас. А у меня, если честно, голова раскалывается, не обращай внимания, — попытался он взбодрить Дрю, вздрагивая, когда услышал музыку их соперников. Повернув голову, он наткнулся на смотрящего с восхищением на пару Чимина и с горечью поджал губы. Эти отношения, как и любые другие, будут мешать их работе. Чимин начинал забываться. Именно поэтому Намджун и скрывал свои чувства, чтобы ничего не стало помехой карьере. Однако же Чимин так не считал, раз начал встречаться с Ником. Кулаки сжались от злости и ревности, и альфа резко перевел взгляд обратно на тренера, который смотрел на него с пониманием и сожалением. Ему не нужна была жалость: у Намджуна было две мечты и хотя бы одну из них он исполнит. Намджун ушел до объявления предварительных результатов проката, не желая видеть соперников и особенно влюбленно смотрящего на них Чимина, который сильнее всего разбивал его сердце.

***

Как и ожидалось, по предварительным баллам они заняли второе место, но впереди еще произвольная программа, которой они вполне могли подтянуть свои результаты. Первое место прогнозировали их главным соперникам, и сейчас Чимин обнимался с Ником, радуясь за него. Намджун этого не понимал и никогда не поймет. Они в первую очередь соперники. Не желая смотреть на эту парочку, он пошел на парковку, попрощавшись с Дрю, и собирался дождаться Чимина там: им однозначно нужно поговорить. Спустя время Чимин вышел с арены, закинув спортивную сумку на плечо и медленно подходя к Намджуну. Он смотрел прямо в душу и в полутьме улицы с этим макияжем выглядел невероятно — Намджун, кажется, влюбился в этого сильного духом омегу в тысячный раз. — Мог бы и не ждать, я все равно еще разговаривал с Дрю, отчитывал за плохое поведение как у ребенка, — пожав плечами, сказал Чимин, продолжив смотреть хитрым взглядом на альфу и поджав распухшие губы, на которые Намджун впервые в жизни не захотел смотреть, ведь осознавал от чьих чужих губ они сейчас такие пухлые. Чимин же прекрасно знал, что Намджун никогда не оставил бы его, понимая, что они в другом штате. — Что-то тебя твой принц даже не додумался подвезти, — съязвил Намджун, даже не пытаясь скрыть ревность, но он знал, что Чимин все равно не поймет его чувств. Или сделает вид, что не понял. Намджун открыл пассажирскую дверь, пропустив омегу в машину, и вновь уловил его аромат: легкий запах лилий, которым он готов дышать вместо воздуха, пропускать по легким. Но он набрался смелости слишком поздно. Сейчас он Чимину, кажется, совсем не нужен. Омега сел на переднее сидение и неосознанно вдохнул слабый феромон, который витал в воздухе и уже словно стал родным, отчего на глаза стали наворачиваться слезы. Тренер его отчитал за грубость, ведь, несмотря на его травму, дисциплину никто не отменял. Чимин отвернулся к окну, когда Намджун открыл дверь и сел за руль, не желая показывать свою слабость. Он после того падения будто потерял себя, и как бы Намджун ни пытался вернуть все как было прежде, Чимин не мог забыть всю боль, которую ему пришлось пережить. Он прекрасно видел метания и разочарованность в нем, которые пытался скрыть Намджун, видел злость и не понимал причину, думая, что является ею сам. Чимин думал, что если он отдалится от Намджуна, начав встречаться с Ником, то им будет проще. Но, кажется, омега только сделал все еще хуже. Им нужно разорвать этот замкнутый круг, но сейчас не время: нужно сосредоточиться на прокатах. Ведь мечтой Чимина являлось лишь одно — исполнить мечту Намджуна, выиграть Олимпийские игры. — О чем говорили с Дрю? — пытаясь перебороть появившуюся неловкость в тишине машины, спросил Намджун, трогаясь с места в сторону отеля, в котором они остановились на время турнира. Чимин вздрогнул, словно был в своих мыслях, и повернул голову в сторону альфы. Короткие волосы были взъерошены, брови чуть нахмурены, темные глаза направлены на дорогу — он видел Намджуна за рулем сотни раз, был с ним рядом, когда тот получал права три года назад и его родители подарили ему эту машину. Он рядом с этим альфой уже почти десять лет. Но сейчас Чимину хотелось быть ближе к нему, как никогда раньше. После той разлуки, которую он сам же спровоцировал, Чимин безумно скучал, даже находясь рядом. Скучал по их совместным вечерам и прогулкам, по тренировкам, которые становились веселыми, по маленьким подаркам, которые Намджун дарил ему для поднятия настроения. Скучал по крепким объятиям и искренней улыбке с очаровательными ямочками. Чимин не понимает сам себя и так же не понимает, зачем начал встречаться с Ником. Снова погрузившись в свои мысли, он услышал повторный вопрос Намджуна и уловил его короткий взгляд на себе. — Спрашивал причину моего поведения и отчитывал за то, что я так открыто взаимодействую с Ником. — Он прав, Чимин. Когда ты был на реабилитации, никого не волновало, с кем ты или я проводим свое время, но сейчас мы вернулись в игру, и за каждым нашим шагом будут следить. Открыто миловаться с нашим конкурентом — это не самое лучшее решение, и ты должен это понимать. Мне он вообще не нравится, — Намджун не хотел показаться грубым, но скрывать свое недовольство ему не хотелось. От решений и действий Чимина зависело многое, в том числе их карьера. — Сейчас не время быть безрассудными, Чимин. Я понимаю, ты влюбился, и, возможно, этот Ник правда в чем-то хорош, но будь аккуратен. Наша главная цель сейчас — попасть на Олимпийский отбор. Предстоит много работы, времени на эмоции не будет. — Я все знаю, Джун. Дрю говорил мне об этом уже не единожды. Не знаю, почему вас так удивляет то, что я, являясь взрослым омегой, могу влюбляться и вступать в отношения, но вам придется это принять. Впредь я буду аккуратнее, но не веди себя как мой папочка, — язвительно ответил Чимин, прикусывая губу от обиды. Его снова отчитали, как пятилетнего ребенка. Машина медленно затормозила около входа в отель, и Намджун повернулся к нему, желая извиниться, ведь он не хотел обидеть. Взяв маленькую прохладную ладошку в свою, он погладил костяшки, не зная, как правильно это сделать. Чимин тяжело вздохнул, но ладонь не вырывал. — Что с тобой происходит, снежинка? — практически шепотом спросил Намджун, ловя влажный взгляд омеги. Он давно не слышал к себе этого обращения, которое придумал когда-то альфа. Тогда была их первая зима в Колорадо, когда они только начали кататься в паре и Чимин мечтал о снежной зиме. Увидев снег, он выбежал на улицу прямо в коньках, прервав тренировку, и наблюдал за падающими снежинками, белоснежными и такими маленькими по сравнению с их миром. Намджун тогда прибежал к нему и, заметив Чимина в снежинках, назвал его так же, сказав, что он очень схож с ними. Такой же маленький и хрупкий, но в то же время стойкий и уникальный. Ласковое "снежинка" было с ними до недавнего времени, пока Чимин не начал отдаляться. Первая слеза покатилась по бледной щеке, и Намджун сразу притянул Чимина к себе в объятия, поглаживая того по спине. Чимин никогда не умел скрывать что-либо от него, особенно свои чувства. Тихие всхлипы продолжились, и омега сильнее уткнулся в шею Намджуна, вдыхая успокаивающий его аромат морской соли. Будто он снова у моря в родном Пусане, из которого родители увезли его еще в раннем детстве, желая перевести в лучшую школу фигурного катания. Намджун был домом для омеги все эти годы. Все свои трудности, боль, слезы он проживал с ним. Первое и последнее падение, травмы, но также и радость побед. Их выигрыш на чемпионате мира, их первая поездка на соревнование, первый удавшийся четвертной подкрут. Все это было с Намджуном — он являлся человеком, который всегда был рядом. Как и сейчас. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело, Чимин. И я готов быть для тебя опорой, ты это знаешь, только прошу: не отталкивай меня, — сказал Намджун чуть охрипшим голосом и в ответ лишь получил усилившиеся объятия.

***

— Намджун, ты не докручиваешь половину оборота, пора проснуться! — прокричал сквозь музыку Дрю на утренней тренировке перед завтрашним прокатом произвольной программы. На этом же катке тренировались Ник и Одри, и Намджун готов был взорваться от этих вечных сальных взглядов в сторону Чимина, который будто их вовсе не замечал. Альфа снова бросил недокрученный прыжок и услышал стихшую музыку. Чимин остановился около него и, положив руку на плечо, хотел спросить что-то, но Намджун слабо откинул ее и направился к выходу с катка. — Ким, ты даже тройной аксель прыгнуть не в состоянии. Интересно, как ты собрался отбираться на олимпиаду, если не можешь сделать элементарных вещей, — послышался насмешливый голос Ника, который остановил Намджуна. Обернувшись и взглянув с ненавистью на него, он получил в ответ лишь широкую ухмылку. — Рот свой закрой, пока это не сделал я, — с рыком ответил Намджун, планируя подлететь к сопернику, но рука Чимина, которую тот положил на широкую грудь альфы, остановила его. — Прекрати, Намджун, — тихо сказал омега, не желая развивать конфликт во время тренировки и при их наставниках. Но альфу это лишь сильнее разозлило. — Защищаешь своего парня, да? Как будто это я начал меряться с ним силами. Он может упиться своей гордыней, только помни, Ник, не лети слишком высоко — падать будет больно. Все мы знаем об этом не понаслышке, — прилетел ответ Намджуна, и после он выехал со льда. Его трясло от гнева и абсурдности всей ситуации. Вслед за ним выбежал Дрю, который толкнул альфу в сторону раздевалок для тренеров. — Кто-нибудь мне уже объяснит, что происходит? Я долго буду терпеть ваши закидоны и истерики? Вы забыли, что такое дисциплина? Сначала Чимин мне закатывает непонятные истерики, сегодня ты. Мы тут для чего собрались? Для выяснения отношений? Или, может быть, мы уже работать начнем, а эмоции отставим на второй план? Я был снисходительным все полгода, пока вы входили в форму, но сейчас у нас нет на это времени. Соберись, черт возьми! — стараясь сохранять спокойствие, говорил тренер, пока Намджун, усевшись на диван, успокаивался. Он почувствовал стыд и непонимание, что на него вообще нашло. — Прости, Дрю. Мне кажется, что из-за сильного стресса у меня скоро начнется гон, а этот чертов Ник только сильнее провоцирует, — виновато пробормотал Намджун, прикрывая глаза. — Выпей подавители и выходи на лед. Вам завтра завоевывать ваше законное место. Намджун, ты никогда не шел на поводу у чувств — сейчас тем более не нужно. Я могу понять тебя, как друг, но я, в первую очередь, твой тренер. Скейт Америка — наш билет на Олимпиаду, не упусти его. Ведь одна из твоих мечт должна сбыться. Сам говорил, — бьет по больному Дрю и, тихо закрыв за собой дверь, выходит. Намджуну хочется кричать от беспомощности и безответных чувств, которые разрывали его. Но он понимал, что тренер прав. У него было всего две мечты — быть с Пак Чимином и выиграть Олимпиаду. Одну из них он исполнит.

***

— Завтра решится ваша судьба, которую вершить будете вы сами. Нужно собраться, помните все, что мы с вами отрабатывали, но самое главное не забывайте: на льду вы одно целое. Без одного не может быть другого. Вспомните, как вы важны друг для друга, на льду вы пара, и ничего и никто этого не изменит. Я в вас верю, — после окончания тренировки, на которую Намджун вернулся полностью собранным, тренер по традиции говорил напутственные слова. Альфа взглянул на Чимина, который прятал покрасневшие глаза и уверенно взял его ладонь в свою. Они пара, хоть и только на льду. Намджуну и этого достаточно, лишь бы омега был рядом.