snowflake

flashback Привычный холод катка почувствовал Чимин, когда зашел на него, смотря на нескольких фигуристов, которые отрабатывали необходимые элементы, но взгляд остановился на определенном альфе — он катал довольно легкую дорожку движений, при этом смотрясь настолько прекрасно, что у омеги дух захватывало. Каждое скольжение, поднятие ноги и движения рук смотрелись идеально. Темные, удлиненные волосы развевались от того, что альфа время от времени ускорялся, но вдруг его взгляд темно-карих глаз остановился на нем. Чимин, кажется, перестал дышать. Он не видел и не слышал никого. Кажется, будто тогда в Чимине зародилась новая жизнь, ему хотелось быть рядом с этим пока что не знакомым альфой. Омега восхитился им, позже узнав о тяжелой травме, которую ему пришлось пережить — папа рассказал об этом. Чимина представили альфе — Ким Намджуну, как его нового партнера. Чимин в связи с переездом решил уйти из одиночного фигурного катания, так как его новый тренер Джейсон Данджен видел в нем перспективу именно в парном фигурном катании. И именно со своим лучшим учеником — Намджуном. Ким являлся лидером в одиночном фигурном катании, пока не допустил фатальную для себя ошибку: упал с четверного прыжка и получил серьезнейшую травму, после которой контент, который в его возрасте делают одиночники, просто не смог бы выполнить. Его единственной надеждой осталось парное фигурное катание. Альфа планировал бросить этот спорт, потому что боль, которую ему приходилось терпеть, особенно в первый год после травмы, была просто невыносимой. Его остановил Чимин. Этот маленький омега, который смотрел на Намджуна как на свою последнюю надежду. Чимин же решил, что во что бы то ни стало они станут великой парой в фигурном катании. Ему было всего четырнадцать, он только-только переехал из Пусана с папой, но уже тогда это понимал. end of flashback

***

Завтра наступило слишком быстро. Произвольная программа на «Skate America» должна была начаться через несколько часов. Чимин и Намджун уже приехали на площадку и разминались в спортивном зале. Дрю ждал их на катке через несколько минут. Усилившийся запах Намджуна не перекрывали даже подавители, и Чимин боролся с желанием уткнуться в шею альфы и дышать им до полного успокоения. За ним не замечалось таких порывов раньше, но сейчас омега нуждался в Намджуне как никогда. Но он не мог себе этого позволить: Ник все еще являлся его парнем. Тяжело вздохнув, Чимин подошел к бутылке с водой и запил обезболивающее — связки на бедре все еще иногда отдавали болью, не давая забыть то злосчастное падение. Боли беспокоили по утрам и вечерам, особенно сильно после высокой нагрузки. — Как ты себя чувствуешь, Джун? — положив бутылку с водой обратно в сумку, спросил Чимин у альфы, который тем временем неотрывно смотрел на него. Сейчас Чимина волновало состояние Намджуна гораздо больше, чем свое. Он, наверное, впервые увидел такой эмоциональный срыв у альфы в сторону другого человека — обычно тот был довольно сдержанным в эмоциях. — Вчера ты был чем-то разозлен и расстроен, и, если тебе нужна поддержка, ты всегда можешь обратиться ко мне, — подходя вплотную к альфе, продолжил Чимин. Он правда переживал за состояние Намджуна, искренне смотря в его глаза и кладя ладонь на его грудь. Они всегда были довольно тактильными друг с другом, и это воспринималось как что-то обыденное, но сейчас, чувствуя сильный стук сердца альфы, Чимин вновь поймал себя на неоднозначных мыслях. Намджун все еще являлся для него самым близким человеком. Ким вздрогнул от этого прикосновения и сделал шаг назад, на что Чимин несильно нахмурился. — Все в порядке, Чимин. Кажется, после сегодняшних соревнований я слягу на несколько дней. Но сегодня я полностью собран и ни за что не допущу ошибок, — твердо проговорил Намджун, коря себя за то, что отошел от омеги, однако иначе нельзя: он не мог допустить даже такого прикосновения. Их друг от друга все еще отделяло слишком многое. Намджун скрывал свои чувства много лет и рассказывать о них сейчас было бы большой глупостью. И Чимин уже не был свободен. От осознания этого неприятно свербило внутри, а желание рассказать обо всем, что он чувствует, превышало здравый смысл. Но Намджун также не мог перестать винить себя за принесенную травму от падения — его буквально разрывало от количества переживаний и чувств в последнее время. — Намджун, у меня все еще есть собственные страхи и боль, но я не хочу, чтобы ты винил себя. Ты не виноват, слышишь? Отпусти уже этот груз: ни мое, ни твое здоровье мы уже не вернем. Я повел себя неправильно, когда после травмы винил тебя, но сейчас я понимаю, что ты сделал тогда все, что мог. Если бы не ты, то меня бы ждали куда более серьезные травмы, — всегда позитивный Чимин сейчас казался слишком серьезным, при этом произнося слова, которые Намджун мечтал услышать весь этот год. Он не был виноват в том падении, но после каждого прыжка и тяжелой поддержки он видел, как больно омеге, и ничего не мог с этим сделать. Это невыносимо. Он был готов терпеть каждодневную боль из-за своих травм, но видеть ее у Чимина — слишком для него. — Как мне забыть, скажи? Как забыть то, сколько боли тебе пришлось пережить из-за того несчастного проката? Сколько ее в тебе осталось еще. Сколько страхов ты хранишь. И я сейчас прошу лишь об одном: доверься мне, Чимин. Наша программа на сегодня сложнее короткой, и это наш последний шанс попасть на Олимпийский отбор. Пожалуйста, сегодня будь только со мной, только моим, — взяв обеими ладонями бледное лицо Чимина, срываясь в своих чувствах, прошептал Намджун. Омега положил свои маленькие ладошки поверх чужих рук и посмотрел тем самым взглядом. Взглядом, которым он смотрел на Намджуна в первую их встречу и все последующие годы, проведенные вместе. Альфа никогда не позволил бы себе разрушить эту связь. Даже если придется глушить свою боль не только в теле, но и в сердце. Самая серьезная травма Намджуна произошла с ним в пятнадцать лет. Тогда он упал с четверного прыжка на левое колено и получил разрыв мениска. Боль, которую пришлось пережить в тот период, не сравнима ни с чем — разве что с Адом. После падения он не смог даже встать, чтобы выехать со льда, что недопустимо. Ему пришлось пережить две операции по восстановлению подвижности коленного сустава и десятки часов боли, которая оставалась с ним и по сей день. Каждая поддержка могла стать для него последней, а их первая встреча с Чимином должна была быть его последним выездом на лед. Но именно этот омега тогда вселил в него уверенность, что у них получится. Получилось. Намджун готов был вытерпеть любую боль, если это означало быть рядом с Чимином. — Чимин, можно с тобой поговорить? — как гром среди ясного неба, позади них раздался ненавистный Намджуну голос. Ник. Чимин дернулся и сразу убрал чужие ладони со своего лица, повернувшись к своему альфе. Ему не хотелось общаться с Ником в таком уязвленном состоянии, но не то чтобы у него был выбор. Он сам себя загнал в эту ловушку. — Да, конечно, Ник. Но недолго, нужно идти собираться, — Чимин натянул улыбку, которой пытался скрыть боль и усталость. Ему казалось запретным то, что сейчас происходило у них с Намджуном. Сам Намджун, сжав руки в кулаки, которыми он секунды назад касался нежной кожи, двинулся к выходу из зала. Он не имел права ревновать Чимина, не имел права касаться его, не имел права даже смотреть на него слишком долго. У того теперь был парень, партнер, альфа. Но Намджун никогда с этим не смирился бы. Он никогда не показал бы негатива в сторону выбора Чимина, но терпеть Ника было сверх его сил. Чимин был слишком хорош для их соперника. Так же, как и для Намджуна. Он казался ангелом, до которого ему не дотянуться никогда. Его сердце билось благодаря Чимину, для Чимина. Только смелости сказать ему об этом альфа не находил. — Если ты посмеешь хоть на секунду подумать о том, чтобы обидеть Чимина, я не посмотрю ни на правила, ни на последствия, ни на его симпатию к тебе, если она есть. Рядом с ним тебя больше не будет, — не удержавшись, прошипел Намджун, останавливаясь около своего соперника во всех смыслах. — Что мне с ним делать — это не тебе решать. Если смелости не нашел забрать его себе, хотя бы не путайся под ногами, — ехидно улыбаясь, ответил Ник и, даже не собираясь продолжать диалог, грубовато схватил Чимина за подбородок и поцеловал пухлые бледные губы. Намджуну нужен был хотя бы один намек от омеги, что того что-то не устраивало, и тогда его бы правда уже ничего не остановило. Но он увидел, как Чимин ответил на поцелуй, и с болью во взгляде наконец вышел из зала. Сегодня они должны сделать, казалось бы, невозможное — снова стать одним целым.

***

— Может, ты уже перестанешь себя вести как козел? — спросил Чимин с раздражением в голосе сразу же после ухода Намджуна, оттолкнув Ника. Губы неприятно горели, а внутри было чувство неправильности. С Намджуном такого не возникало никогда. Чимина не устраивало поведение Ника: сначала он был самым нежным и понимающим альфой на свете рядом с ним. Все изменилось накануне возвращения Чимина и Намджуна на соревнования. Эти отношения начались около полугода назад, когда Чимин вышел из больницы после падения и ходил на реабилитацию. Ему диагностировали множественные надрывы связок на бедре, на которое он упал с поддержки, и сильный ушиб тазобедренного сустава. Ник и Одри тогда присоединились к их штату, и Ник захотел с ним общаться, чтобы нахождение в команде было более комфортным. Изначально это было лишь дружеское общение, но затем Чимину показалось, что начать отношения с человеком, который его даже не привлекал, — отличная идея. За все это время они не заходили дальше поцелуев, да и в целом прикосновения и близкое общение не присутствовали между ними так, как должны были бы в отношениях. Чимину нужно было закончить эту глупость еще в самом начале, но сейчас он просто не знал, как ему это сделать. Редкие свидания, которые обычно заканчивались неприятным осадком на душе, не дарили ничего, кроме негативных эмоций. Ник хотел Чимина — омега хотел лишь вернуть их плотную связь с Намджуном, которую по своей же ошибке разорвал. Во время восстановления после травмы он винил его, много плакал и хотел просто все бросить. Но, каждый раз видя поддержку от Намджуна, Чимин просто не мог так с ними поступить. Они отдали всю свою жизнь этому спорту, и оставлять все, когда они находились буквально в шаге от отбора на Олимпиаду, было бы очень и очень глупо. И Чимин помнил заветную мечту Намджуна: выиграть Олимпиаду. Они исполнят ее, вместе. Чимин готов был все для этого сделать. flashback — Чимин, давай попробуем. Ты самый невероятный омега, которого я встречал в своей жизни, — на втором свидании Чимин неожиданно услышал признание от Ника в том, что он хотел бы с ним построить отношения. Он не был к этому готов. В нем затаилась огромная боль и обида, казалось бы, на весь мир. Намджун продолжал тренироваться в одиночку, перед этим завозя омегу на лечение. Они практически не общались после чемпионата. Чимину казалось, что между ними с Намджуном появилась огромная стена, через которую ни один из них не мог прорваться. Ник казался нужным на тот момент. Он нежно касался его ладоней, интересовался его здоровьем, провожал до дома после лечебных процедур. Дарил маленькие букеты и подарки. Чимин казался нужным ему, пока сам отдалял себя от Намджуна. — Давай попробуем, — ответил он неуверенно, получив легкий поцелуй в губы. Это стало его самой большой ошибкой. end of flashback — А может, ты уже перестанешь ломаться? Какой смысл от омеги, который даже не может удовлетворить меня? — продолжал кидаться грубостями Ник, а Чимин отшатнулся от него, словно от резкой пощечины. Это было даже хуже. Разочарованно покачав головой, он просто решил уйти. Выслушивать этот бред не было никакого желания. — Давай, беги к своему неудачнику — все равно первое место сегодня наше, можете даже не стараться, — продолжал выкрикивать Ник слова, которые ощущались как нож в спину. Пока Чимин искренне радовался победам своего парня, тот готов был растоптать его, лишь бы получить первое место. На глазах стали наворачиваться слезы от обиды и боли. Как можно было так глупо попасться на этот крючок? Все так же игнорируя обидные слова парня, он буквально вылетел из зала, врезаясь в Одри, которая смотрела на него ядовитым взглядом темных глаз. Одри была наполовину кореянкой и считала, что еще и поэтому они должны соревноваться друг с другом. — Ты ничтожество, Чимин. И даже опытность Намджуна вас не спасет. Не понимаю, как он вообще мог выбрать тебя в партнеры, — теперь уже она плевалась ядом. Чимин не понимал: чем он это заслужил? Всю свою жизнь он только и делал, что пахал ради результата. Сначала в одиночном катании, где у него не было перспектив среди более сильных сверстников, потом у первого тренера пары — Джейсона, который не жалел ребят, заставляя работать до полуобморочного состоянии, выматывая. Пара ушла в другой тренерский штаб три года назад, когда от тиранских методов тренировок не было никакого результата. Как только они попали на лед к Дрю, то практически сразу, в первый же сезон выиграли чемпионат мира. И неужели он после стольких лет работы, взлетов и падений должен был выслушивать все это? — По-моему, тебе и твоему крысенышу давно пора закрыть рты и даже не смотреть в нашу сторону. Все конфликты мы будем решать на льду. И показывать, кто и чего тут достоин. Вне льда прошу вести себя адекватно, — Намджун, вышедший из раздевалки для альф как раз вовремя — в красивой, шелковой рубашке и черных облегающих штанах для выступления — стал для Чимина самым настоящим спасением. Увидев состояние омеги, он буквально подлетел к нему и закрыл собой от нападавшей на него Одри, коря себя за то, что не дождался его на выходе. Девушка лишь закатила глаза и, цокнув, зашла в зал, где ее ждал Ник. Она не ожидала, что на защиту Чимина кто-то придет. Намджун взял ладошку Чимина в свою и, не оглядываясь, двинулся в сторону раздевалок. По коридору ходили немногочисленные спортсмены, которые не обратили внимание на развернувшийся конфликт, ведь такое нередко случалось из-за высокой конкуренции. Они зашли в помещение для альф, из которого ранее вышел Намджун — он, зная, что это нарушение правил, все равно посадил Чимина на скамейку и достал из своего шкафчика бутылку воды, тут же отдавая ее омеге, у которого безостановочно текли слезы. Тот забыл свою спортивную сумку в зале — она волновала его в последнюю очередь. Чимина трясло от обиды и боли, от слов, сказанных ему совершенно незаслуженно. Омега делал все, чтобы добиться желаемых результатов. Переступал через боль и гордость, выслушивая оскорбления по поводу его данных от Джейсона. Выдержал травму, которая могла сломать его. Так неужели он был достоин выслушивать весь этот бред от своего альфы и его партнерши? — Снежинка, не слушай бред, который они наговорили. Вспоминай лишь мои слова и наставления Дрю. Вспомни, где они и где мы. Мы выиграли с тобой чемпионат мира, а что выиграла их пара? Чемпионат штата Колорадо, и то в сезон, который мы пропустили. Они пытаются надавить на твои больные места, прекрасно зная о них, и вывести нас из игры. Я уверен, что Ник именно для этого и играл с тобой в любовь. Я молчал, когда ваши отношения начались, потому что ты выглядел счастливым, старался не лезть. Но делать тебе больно я никому не позволю, ни себе, ни тем более ему, — сев на колени перед Чимином, с нежностью во взгляде говорил Намджун, стирая слезы с красивого, но сейчас такого бледного лица омеги, которое в последнее время непозволительно редко украшала любимая Намджуном улыбка. Его чуть огрубевшие пальцы касались нежной кожи, и в этот момент Чимину хотелось остановить время, лишь бы Намджун не отходил от него. Альфа же не мог смотреть на его слезы: это приносило ему боль не хуже, чем травмы на его теле. Чимин был для него самым важным человеком в жизни, он называл омегу своей семьей. Даже его родители считали Чимина своим вторым сыном. А Намджун никогда в жизни не позволил бы обижать свою семью. — Я все это знаю и понимаю, но… Ник сначала был таким нежным и добрым, что мне казалось это искренним. Но все, что он делает и говорит в последнее время, приносит мне лишь боль, — отчаянно сказал омега дрожащим голосом — его все еще трясло, и они просто не могли пойти на тренировку, пока Чимин в таком состоянии. Альфа утянул его в крепкие объятия, положив руку на тонкую талию, скрытую тонкой тканью белой футболки. Намджун все еще сидел на коленях, и Чимин, поддавшись порыву, переместился на крепкие бедра, укладывая обе руки на его шею, и засопел в нее, водя ладонями по шее и затылку. Аромат альфы усилился от нежных поглаживаний и любимого омеги прямо в его руках. Чимин был для него слишком сладок, чтобы его внутренний альфа на грани гона не среагировал на нежный запах. Хотелось поцеловать каждый сантиметр чужого тела, касаться нежных изгибов, ловя тихие стоны, а после целовать до беспамятства, ему хотелось всего Чимина себе. Называть своим омегой, дарить всю скопившуюся за годы любовь, показывая, как он прекрасен. Но он все еще не имел на это никаких прав. — Чимин, этот поганец даже мизинца твоего не достоин. Разве человек, который любит, будет вставлять палки в колеса, говорить обидные слова, вести себя грубо? Задумайся, нужен ли тебе такой альфа, — через пару минут молчания, чуть успокоившись, все же заговорил Намджун охрипшим голосом и наткнулся на покрасневшие глаза Чимина, который посмотрел на него и лишь кивнул. Произвольная программа никуда не делась, и им нужно было отбросить все чувства ради удачного проката.

***

«Приветствуем Вас чемпионата «Skate America», где первыми будут представлять свою произвольную программу Ник Дигернесс и Одри Шин, которые набрали наибольшее количество баллов за короткую программу и выбились в лидеры. Сегодня они показывают программу «Ромео и Джульетта», представляют штат Колорадо — они тренируются на арене «Бродмур» в Колорадо-Спрингс под руководством их тренера Питера Оппегарда, который также поддерживает пару сегодня». На стадионе стоял гул голосов, которые закричали от радости, когда пара выехала на лед, приветствуя фанатов. Чимин и Намджун стояли за бортиком около Дрю, ожидая своей очереди. Они должны были выступать следующими. Чимину удалось успокоиться, и он стоял уже полностью собранный: светлые волосы красиво уложены, бордовый костюм, подчеркивающий фигуру омеги, был сшит идеально под него — контрастный с их лебединым озером. — Я знаю, что вам этот чемпионат дается тяжело, но хочу напомнить, ради чего мы с вами работаем. Вы все еще самая сильная пара нашего штата, несмотря на все мешающие обстоятельства. Ваш прокат сейчас — последняя надежда не то что штата, а всей страны. Ник и Одри абсолютно нестабильны, и отправлять их на Олимпиаду будет самой большой ошибкой ассоциации фигурного катания. Каждый сидящий здесь верит в вас, я верю, — слова, которые так нужно было услышать паре, произнес Дрю. Тренер правда верил в своих учеников. Контент, который был составлен на их произвольный прокат, тянул на призерское место на Олимпиаде, если они откатают его чисто. Тем временем пара соперников практически завершала свою программу. Никто из них не смотрел на этот прокат, не желая терять настрой. Увидев, что пара поклонилась и выехала со льда, Чимин и Намджун сняли защитные чехлы с коньков и встали на выход. — Снежинка, давай порвем их всех, — с неожиданным запалом и азартом в глазах сказал Намджун, получая в ответ уверенную улыбку омеги, которую мечтал увидеть сегодня, и, взявшись за руки, они выехали на лед. После всех слез, боли и обидных слов, которые им пришлось выслушать, они не были готовы отдавать свое место. «На лед выехала не менее долгожданная и любимая пара — Ким Намджун и Пак Чимин, также представляющие штат Колорадо, арену «Бродмур» в Колорадо-Спрингс. Тренером пары является Дрю Микинс. Они подготовили произвольную программу «Malaguena». Поприветствуем их на льду». Раздались бурные овации, под которые, все еще держась за руки, выехали Чимин и Намджун. В глазах не было страха или переживаний. Лишь неожиданные уверенность и желание. Встав в изначальную позу, Чимин улыбнулся прямо в камеру, с которой велась прямая трансляция чемпионата, игриво оглядываясь на Намджуна. Всем стало понятно — проигрыш после их проката даже не подразумевался. Первые ноты, и Чимин сделал поворот, спиной подъезжая к альфе, который выверенными движениями поднял его в воздух, пока тот делал шпагат в воздухе. Музыка звучала громко и волнительно, полностью отражая состояние пары на льду. Не теряясь, они выехали на синхронную дорожку, скользя четко и грациозно. Каскад из параллельных прыжков, тройной тулуп с двумя двойными тулупами получился без единой ошибки, с полными докрутами, и с трибуны снова послышались аплодисменты. После практически сразу шел тройной выброс, который омега приземлил идеально, и, выехав с него, с хитрецой посмотрел в глаза альфы, которые буквально горели от удовольствия. Сегодня пара блистала, заряжая всю арену игривым настроением и боевым настроем. Началась более медленная часть в музыке и синхронное скольжение с небольшой поддержкой, которая получилась без единой помарки и страха в глазах омеги. Впервые за год он не боялся упасть, потому что знал: Намджун ни за что не позволил бы ему упасть еще раз. Далее пара сделала четверной подкрут, которым не могли похвастаться их соперники. Синхронный тройной риттбергер также получился с чистым выездом, после которого у них будто открылось второе дыхание. Чувства, которые Чимин и Намджун испытывали на льду, нельзя было описать словами. Они буквально проживали то, что показывали. Каждое движение, каждый взгляд и касание — все это было настолько искренним, что ни у кого не осталось сомнений в их успехе. После танцевальной дорожки шла финальная поддержка, где Чимин застыл в позе вниз головой, чувствуя сильные руки Намджуна, и, сделав перекрут, пара выехала на последнее движение, застывая в конечной точке. Музыка закончилась, послышалось тяжелое, сбившееся дыхание и радостный выкрик Чимина, который сразу же кинулся в объятия Намджуна, понимая, что они откатали программу на максимум, который могли показать. Послышались радостные выкрики толпы, а пара все еще стояла в обнимку, восстанавливая дыхание. Слова были излишни, и, лишь подняв взгляд друг на друга, они улыбнулись практически одновременно. Сегодня случилась их личная победа над страхом Чимина. Случилось их полное воссоединение, как партнеров. Пара начала кланяться по кругу, благодаря каждого человека, поддержавшего их сегодня. Послышался голос комментаторов, и Намджун с Чимином поехали в зону кисс-энд-край, чтобы услышать окончательные результаты их сегодняшней программы. «На одном дыхании проехали Чимин и Намджун с ярчайшей в этом сезоне малогенией, которую они откатали без единой помарки. Они показали свой максимум сегодня, что высоко оценили судьи. Сейчас мы узнаем их общие баллы в турнирной доске. Сто сорок один балл получила пара за сегодняшнюю произвольную программу и выбилась в лидеры, на первое место с общей суммой баллов более двухсот тридцати семи! На втором месте расположились Ник и Одри с общей суммой баллов двести двадцать». Услышав финальные баллы, Чимин буквально запрыгнул на Намджуна, не сдерживая слезы счастья и чувствуя со спины такие же поддерживающие поглаживания тренера. Чувства от победы казались чем-то нереальным. Намджун, не сдержавшись, провел губами по чувствительной шее омеги, который, кажется, даже не осознал этого за пеленой эмоций. Будто сбросив огромный камень с души, они поняли: билет на Олимпийский отбор им обеспечен. Награждение прошло как в тумане, но чувство гордости не пропадало ни на минуту. Пара не замечала полные ненависти взгляды соперников, уверенно стоя на пьедестале и позируя для фотографов со счастливыми улыбками. Впервые за год они были абсолютно счастливы. — Я невероятно горжусь вами, ребята. Олимпийский отбор через месяц станет для нас решающим, если откатаете так же чисто, то билет на Олимпиаду уже у вас в кармане, — с такой же счастливой улыбкой говорил Дрю, с гордостью смотря на Намджуна и Чимина. В его груди разливались самые теплые чувства к ним, и, не сдержавшись, он снова утянул в объятия пару, услышав счастливый смех Чимина, по которому они все скучали все это время. Каждый понимал, что сейчас они находились на своих местах. И это только начало олимпийского сезона. Впереди их ждал второй в их жизни чемпионат мира, который и считался отбором на Олимпиаду — он должен был пройти в Стокгольме. Паре дадут несколько дней выходных, чтобы они вернулись в родной штат и там продолжали работу. Но сегодня они могли расслабиться, и их ожидала поездка в любимый бар Дрю, чтобы отметить победу.

***

Намджун, Чимин и Дрю съездили в отель, чтобы немного отдохнуть и подготовиться к празднованию их сегодняшней безоговорочной победы, и теперь во всеоружии стояли около входа в бар. — Сегодня разрешаю пошалить, ребятки, — хитро подмигнув, сказал Дрю и, не дожидаясь ответа от ошарашенной пары, побежал внутрь. Чимин по-доброму закатил глаза и, покраснев, улыбнулся альфе, кивнув на вход. Иногда их тренер вел себя как ребенок в теле взрослого, и именно эта непринужденность разбавляла их конфликты на льду. Но сегодняшние слова заставили смущаться не только Чимина, но и Намджуна. — Ну и куда он убежал? Сам отмечать хотел, — пытаясь не рассмеяться, спросил Чимин, искрящимся взглядом посмотрев на Намджуна, который залип на такого красивого, счастливого омегу, когда они зашли в бар. Его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, не выдерживая чувств к Чимину, а усилившийся морской запах, кажется, почувствовал весь бар. Альфа совсем забыл на радостях про свой незапланированный гон, цикл которого сбился на фоне стресса. Неловко отводя взгляд, словно подросток, Намджун двинулся в сторону столиков, где уже сидел Дрю с каким-то парнем. Бар был небольшим, с уютно приглушенным светом; музыка играла не очень громко, но веселящихся и танцующих людей на танцполе хватало. — Ребята, знакомьтесь, мой давний друг Чон Хосок, самый лучший тренер Кореи. Его спортсмены сегодня выступали в одиночном катании, надеюсь, вы не против, что он к нам присоединится. — С Чимином мы уже знакомы, а вот с Намджуном — нет. Очень рад знакомству, за вашу пару, кажется, болел весь мир! Настолько вы яркие, — широко улыбаясь, звонким голосом заговорил Хосок, на что Чимин снова счастливо улыбнулся. Он был рад встретить старого знакомого, с которым они частенько пересекались даже после переезда Чимина и его папы из Кореи. — Хосок, рад с тобой встретиться! Больше года не пересекались, — пожимая руку альфы, ответил Чимин, усаживаясь рядом с мужчиной. Рядом с ним на диван также сел Намджун, ответно здороваясь с Чоном. Он не видел в нем негатива или злого умысла, поэтому начал дружелюбно с ним общаться, пока Чимин внимательно изучал барную карту. Хосок расспрашивал его про сегодняшний чемпионат и искренне поздравлял с оглушительной победой. Через несколько минут Чимин, наклонившись, прошептал название коктейля, и, кивнув, альфа двинулся к барной стойке, думая, что омега хотел, чтобы Намджун за ним поухаживал. Каково было удивление, когда Пак, схватившись за его руку, двинулся следом, обхватывая не скрытые за футболкой мышцы. — Думал, что ты хочешь пообщаться со старым знакомым, — сквозь музыку громко сказал альфа, пододвигаясь довольно близко к Чимину, чтобы тот его услышал. — Хочу с тобой. Выпить и потанцевать. Давно мы не выбирались никуда вместе, — пожимая плечами, беззаботно ответил омега. Подойдя к бару, они выпили по коктейлю, и вдруг Чимин взвизгнул, услышав свою любимую песню, и тут же потащил альфу на танцпол. — Ты сегодня был невероятен, Чимин. — обхватывая тонкую талию, не скрытую коротким топом, на ухо прошептал Намджун, покачиваясь под довольно медленную мелодию. Его горячее дыхание обжигало шею омеги и мелкие мурашки пробежали по его коже, что не скрылось от глаз альфы. Чимину было хорошо как никогда, и он увереннее положил руки на широкие плечи Намджуна, чуть поглаживая их. Альфа был выше его на целую голову, и Чимин чувствовал себя в абсолютной безопасности рядом с ним. Будто так и должно быть — он бы простоял так вечность, вдыхая приятный феромон альфы и чувствуя себя особенным под его взглядом. О Нике сегодняшним вечером никто не вспоминал. — Спасибо… Если бы не твоя поддержка, я бы даже на лед не вышел сегодня, — искренне поблагодарил он, смотря на альфу снизу вверх. В полутьме клуба, под свою любимую песню, Чимин выглядел и вправду как ангел. Легкий румянец все еще красовался на нежных щеках, а улыбка не спадала с пухлых подкрашенных губ. — Не принижай свои заслуги, снежинка. Ты сильнее меня на самом деле. Это в тебе и восхищает. — Только это? — привставая на носочки, прошептал прямо в губы, опьяневшим взглядом смотря в глаза напротив, которые загорелись желанием. Чимин хотел услышать, что ему в нем нравится? О, он ему это расскажет и покажет. Сегодня, кажется, тормоза слетели у них двоих. — Весь ты восхищаешь, снежинка. Твоя красота и нежность, твоя стойкость и сила, твои теплые руки и поддерживающие слова. Ты весь буквально моя мечта, — с придыханием перечислял альфа и, не сдержавшись, коснулся влажных пухлых губ, вдыхая любимый запах лилий. Это было неправильно, не вовремя, но Намджун умер бы, если бы ему пришлось сейчас оторваться от таких желанных губ. Он углубил поцелуй, касаясь чужого языка и ловя сорвавшийся стон омеги, который вжимался в него, не оставляя и сантиметра между ними. Намджун сжал талию сильнее и, приподняв Чимина, словил под упругую попу — тот ловко обхватил его торс сильными ногами. Они стояли недалеко от бара и, пронеся Чимина до стойки, он посадил омегу на нее, вновь припадая к сладким влажным губам. Чимин впервые в жизни испытывал стойкое желание никогда в жизни не обрывать поцелуй, настолько ему было хорошо. Но у всего хорошего есть свойство рано или поздно заканчиваться. Чимин смотрел поплывшим взглядом на горящие желанием глаза альфы, когда тот разорвал поцелуй, учащенно дыша, и хотел потянуться за новой порцией ласк, но Намджун сделал небольшой шаг от него, тем самым останавливая. — Чимин, мы пьяны, я на грани гона, пожалуйста, давай не будем совершать ошибок. Мне так много нужно тебе сказать, но я хочу сделать все правильно, а не пользоваться твоим состоянием. Я никогда не смог бы с тобой так поступить, — отводя взгляд от омеги, через силу сказал Намджун, неосознанно добавляя этими словами новую порцию боли. Чимин мог понять его, да и утром он, скорее всего, будет чувствовать себя виноватым. Но сейчас Намджун был для него необходим, как воздух. Он осознал, что чувствовал к нему то, что должен был чувствовать к своему альфе. То, что, кажется, называли любовью.