snowflake

— Судя по анализам и снимкам, мистер Ким находится в истощенном состоянии. Рекомендуется снять пару с проката и госпитализировать пациента во избежании ухудшения состояния. Намджун не чувствовал ничего, кроме усталости и остаточной боли, когда попытался открыть глаза, лежа на кушетке и не понимая, как он тут оказался. Он услышал посторонний голос и почувствовал горький запах лилий, который заставил окончательно раскрыть глаза и выдавал переживания Чимина. Неприятный белый свет ослепил в первые секунды, а в руке чувствовался катетер — судя по всему, ему делали капельницу. Он сквозь стон выдохнул, охрипшим голосом пытаясь попросить воды: в горле пересохло, а тело будто было налито свинцом. — Воды! Срочно принесите воды! — послышался звонкий голос Чимина, который незамедлительно уселся около бледного Намджуна, погладив того по лбу. Он переживал все это время, не находя себе места и виня себя за то, что не углядел за его состоянием, веря словам о том, что все в порядке. Перехватывая дрожащими руками стакан с водой из рук медсестры, Чимин поднес его к пересохшим губам альфы, которые еще вчера целовал, не зная, что случится беда. Намджун жадно припал к стакану, приподняв голову с подушки и болезненно зажмурившись. Болью отдавало во все тело, будто его переехало машиной, которая закатывает лед. Отстранившись, он увидел перед собой полное сожаления лицо тренера и суровое — врача. — Мистер Ким, меня зовут Хуго Нильссон, я врач экстренного отделения центральной больницы Стокгольма. Вас госпитализировали во время обморока после проката. Какие сейчас жалобы? — Болит все тело и сухость в горле, небольшое головокружение, — все так же хрипло ответил Намджун, перехватывая дрожащую ладонь Чимина, пытаясь успокоить. Незачем за него так переживать. Омега сразу же перестал трястись, сев ровно, и попытался выравнять дыхание, переводя взгляд на мужчину в белом халате. — Мы сейчас делаем капельницу для устранения обезвоживания и также витамины. Когда в последний раз пили или кололи обезболивающее средство? — С утра, перед прокатом, — смутно помня события этого дня, ответил на вопрос Намджун, понимая, что тот укол уже давно перестал действовать. — Значит, на ночь также сделаем обезболивающий укол. Настоятельно рекомендуется остаться на пару дней в стационаре. Вас могут снять с завтрашнего проката: в вашем состоянии выходить на лед опасно, — продолжал вещать врач, наблюдая за скривившимся лицом альфы. Такая реакция была вполне ожидаемой. — Мы выходим завтра на лед, это даже не обсуждается, — он попытался сесть и придать своему голосу твердости, пока не услышал, как одновременно выкрикнули его имя тренер и Чимин. Последний мягко надавил на широкие плечи Намджуна, оставляя его в полулежащем состоянии и не давая встать, и хмуро смотрел на него. — Намджун, решение за вами, я оставлю вас с вашим наставником, позже сообщите о своем решении, — понимая, что спортсмен не желает его слушать, и зная, какой авторитет имеет для него тренер, мужчина решил оставить этот разговор им и тихо вышел из палаты приемного покоя, перед этим проверив капельницу. — Намджун, послушай меня... — садясь рядом на стул, начал Дрю, но Намджун не дал закончить, все же принимая сидячее положение. — Дрю, ты понимаешь, что больше у нас не будет шанса попасть на Олимпиаду? Никогда. Мы так и останемся позади. Кому уступим это место? Нику и Одри? Спустя столько лет работы, столько пережитых травм и боли, столько услышанных оскорблений и болезненных падений? Я не позволю нам остаться в шаге от победы. — Джун, ты прав. Ты абсолютно прав, мы заслуживаем того, чтобы поехать на Олимпиаду. Заслуживаем исполнения нашей общей мечты. Но также мы заслуживаем жить без боли. И сейчас ты имеешь право выбрать себя. Ты истощен и тебе необходима нормальная реабилитация. Почему ты позволил восстановиться мне, но не позволяешь этого себе? — ласковым голосом спросил Чимин, поглаживая большие ладони — в глазах у него стояли непрошеные слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. Омега правда переживал за его состояние и не желал того, чтобы Намджун рисковал своим здоровьем и жизнью. — Чимин, я не хочу сейчас выбирать себя. Я хочу выбрать нас. Услышьте меня. Дрю, ты-то понимаешь это как никто другой. Ты сам когда-то остался в шаге от Олимпиады. Вспомни, неужели ты ни разу не жалел о том своем снятии? И я, и Чимин будем жалеть до конца жизни, если не попытаемся. И ты тоже. Снова, — неосознанно надавив на болезненные воспоминания их тренера, продолжал стоять на своем Намджун. Дрю и вправду со своей партнершей Юлией Власовой должен был ехать на Олимпиаду 2010 года, но им пришлось сняться из-за травм у обоих партнеров. Мужчина жалел до сих пор, что они даже не попытались выступить тогда в Ванкувере. И он прекрасно понимал, о чем сейчас говорил Намджун. Они должны рискнуть и поставить все на кон. Вариантов всего два: проигрыш или победа. Вероятность того, что состояние Намджуна ухудшится в разы, слишком велика, и это правда очень рискованно — выпускать его на лед завтра. Но Дрю не мог позволить себе лишить хотя бы шанса своих учеников. Как бы ему ни кричал об обратном здравый смысл. — Намджун, ты понимаешь, что тут от нас мало что зависит. Если федерация посчитает разумным ваше снятие, то они это сделают. Хоть это и невыгодно никому. Предлагаю доделать все процедуры и уехать в гостиницу. Ночью за твоим состоянием понаблюдаем и завтра утром будем принимать решение. Вы для меня как родные, и я не могу решать только как ваш тренер или как друг. Я позволю вам выйти завтра, если это будет возможно, — сдался Дрю, приобнимая уже откровенно плачущего Чимина за плечи и с теплотой смотря на Намджуна. Ему нужно нести ответственность за своих спортсменов и помогать принимать им решения. Он пойдет на риск ради них, на который когда-то не осмелился пойти ради себя.

***

— Джун, хочешь чего-нибудь? Воды, покушать? Ничего не болит? Может быть, выпьешь таблетку? — Чимин хаотично бегал по номеру, на грани паники задавая Намджуну десятки вопросов, пока тот лежал на мягкой кровати с влажными после душа волосами, который ему помог принять Дрю, хоть альфа и убедил тренера в том, что ему стало лучше. Намджун смотрел с теплотой в глазах на паникующего Чимина и тихо посмеялся, чувствуя себя гораздо лучше после всех проведенных в больнице манипуляций. — Чимин, успокойся и ляг со мной ненадолго. Мне так легче будет заснуть. Сон — это единственное, что мне сейчас нужно, — даря успокаивающую улыбку, попросил Намджун, в следующую же секунду получив лежащего на его груди Чимина. — Безумно переживаю за тебя, — тихо признался он, поглаживая крепкую грудь, скрытую за белой футболкой, и чувствуя биение чужого сердца, которое так хотелось сберечь, подарив свое в ответ. Сейчас он понимал, что переживал за Намджуна как за своего альфу и хотел ему об этом сказать. — Не нужно, Чимин. Я все вынесу, пока ты рядом. — Намджун, я не хочу больше ждать и должен был признаться давно. Я безумно влюблен в тебя. Возможно, сейчас не время, но я хочу, чтобы ты узнал это до нашего завтрашнего проката. Вне зависимости от результатов я хочу, чтобы ты знал, что я буду рядом с тобой не только как партнер, но и как твой омега, — приподнявшись и заглянув в родные, уставшие глаза, дрожащим голосом наконец признался Чимин в том, о чем так долго молчал. Сердце забилось сильнее, а ладони вспотели от волнения. Говорить о собственных чувствах альфе, которого знаешь с подросткового возраста, очень и очень волнительно. Особенно зная, что он был влюблен в него уже давно. Ответа долго ждать не пришлось: — Чимин, ты только что исполнил мою мечту. Ты и был моей мечтой. Мне уже не нужны ни медали, ни победы, если ты будешь со мной, моим омегой. Я люблю тебя, снежинка, я хочу быть твоим альфой уже, кажется, целую вечность, — прозвучало с придыханием. Намджун неверяще смотрел на счастливого омегу. Никто не знает, кто первым потянулся за поцелуем, но, столкнувшись губами, они уже не могли остановиться. Не хотели останавливаться, срывая тормоза. Намджун забыл о боли и любых недомоганиях, пока пухлые мягкие губы на собственных ощущались как то, в чем он нуждался все это время, даря наслаждение. Переплетаясь языками, Чимин забрался на крепкие бедра Намджуна, разводя ноги и вспоминая, как когда-то так же сидел на альфе, пока тот успокаивал его в раздевалке. Намджун сразу же опустил ладони на мягкие половинки, сжимая их и получая в ответ всхлип и руки омеги на своей шее. Оторвавшись от покрасневших губ, Чимин спустился влажными поцелуями на крепкую шею, получая горячий выдох и усиливавшуюся хватку на своей заднице, которая была обтянута мягкими шортами. — Не дразни меня, снежинка. Я не посмотрю на свое ослабшее состояние, когда в моих руках такой желанный, любимый омега, — прошептал Намджун, мягко перехватывая чужой подбородок, и отстранил Чимина от своей шеи, наткнувшись на почерневший взгляд, горящие щеки и алые от поцелуев пухлые губы. — Разрешаю, делай со мной все, что пожелаешь. Я хочу тебя, мой альфа, — посмотрев хитро, словно лис, сказал Чимин и улыбнулся, начиная тереться задницей прямо о возбуждение Намджуна и получая в ответ тихий, возбужденный рык. И руки, которые пробрались под шорты, слегка сминая мягкую кожу. Чимин не чувствовал себя скованно или некомфортно, хоть и не был никогда настолько близок с альфой, как сейчас. С Намджуном он чувствовал все это впервые. И ему безумно нравилось. — Ты даже себе не представляешь, что я желаю с тобой сделать. Зацеловать, вылизать и забрать себе всего без остатка. Но не сегодня. Нам завтра нужно очень много сил и свежесть ума и тела, — как бы сильно Намджун ни желал Чимина прямо здесь и сейчас, он старался сохранять рассудок и понимал, что было бы не самой лучшей идеей заняться полноценным сексом, по многим причинам. Но остаться ни с чем не хотел ни он, ни распалившийся омега. — Но я сделаю тебе так приятно, как не было никогда и ни с кем, — бережно переворачивая податливое тело на спину и меняя их местами, хрипло сказал Намджун, стягивая шорты омеги, и удивленно округлил глаза, когда мгновение спустя понял, что под ними ничего не было. Стоящий член, истекая смазкой, шлепнулся о твердый пресс омеги, а дырочка откровенно сжималась, так же истекая от желания. — Мне никто приятно не делал до тебя, альфа, — с урчанием, присущим лишь омегам, ответил Чимин и с наслаждением посмотрел на вытянувшееся от еще большего удивления лицо Намджуна. Тот застыл на несколько секунд, а после довольно улыбнулся, показывая клыки, и улегся между разведенных крепких ног, сгибая их. — Никому и не позволю видеть тебя таким, — облизываясь и смотря на красивое, желанное тело, ревностно произнес Намджун, спускаясь к пульсирующей и истекающей смазкой дырочке, невесомо прикасаясь к ней и удерживая одной рукой дернувшегося Чимина. — Тише, снежинка, будет очень приятно, — шепча и обдавая горячим дыхание сфинктер, Намджун на пробу прошелся языком по тугим, сокращающимся мышцам, пробуя чуть горьковатую, вязкую смазку, отдающую лилией и мягкой сладостью. Сразу же со стороны омеги послышался полувскрик-полустон, и небольшая ладонь вцепилась в его волосы и направила еще ближе к отчаянно просящему колечку мыщц. Смазка капала на простынь, и, собрав ее пальцем, Намджун протолкнул его в узость и начал облизывать более смело, с наслаждением слушая уже более четкие стоны подрагивающего омеги. Все так же толкаясь пальцем в жаркую узость и вылизывая, Намджун потянулся к собственному члену и вытащил его из нижнего белья. Он прошелся по всей длине, постанывая и начиная толкаться сильнее, пачкаясь в смазке омеги, который, закрыв глаза, не мог скрыть наслаждения. Его член истекал предэякулятом, и он явно готов был вот-вот кончить от приятной наполненности и влажного языка. Протолкнув пальцы во всю длину, альфа нащупал простату, и Чимин не выдержал: кончил, подпрыгивая на постели. Отрываясь, Намджун судорожно провел по собственному пульсирующему члену и кончил на живот омеги, падая на него и сразу же находя слегка искусанные губы, смешивая судорожное дыхание и языки. Обоих разрывало от чувств и удовольствия, которое они получили этой ночью, и им явно поможет это на завтрашнем прокате. Намджун совершенно забыл о больном колене, но даже оно бы его не остановило от проявления любви к своему омеге. — Я безумно влюблен в тебя, — прошептал Чимин, обнимая альфу и прижимая его еще сильнее к себе, поглаживая крепкую, широкую спину. — Я люблю тебя, снежинка.

***

На следующее утро полностью собранный Намджун стоял перед тренером и врачом, которые оценивали его состояние на сегодняшний прокат. Предварительно ему вкололи все необходимые лекарства, и он чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера, хоть и прихрамывал на левую ногу. — Намджун, вы уверены, что в состоянии откатать сегодня произвольную программу? — строго спросил врач, дежуривший на арене, и скептично осматривал колено альфы. Рядом стоял с виду спокойный Дрю, но по глазам было видно, что он безумно переживал. — Да, уверен. — не выдавая и капли сомнений, ответил Намджун, выдыхая. Оторвавшись от рассматривания колена альфы, врач потянулся за бумагами, что-то записывая. — Вы допускаетесь до проката произвольной программы, можете быть свободны, — видимо, сделав вид, что поверил, ответил мужчина и пошел к выходу, столкнувшись в дверях с Чимином, который все это время пытался подслушать за дверью и был застигнут врасплох. — Здравствуйте! Представляете, потерял своего тренера, хотел постучать, а тут вы выходите. Неловко получилось, — Чимин наигранно глупо захихикал, не желая выдавать себя и поклонившись, забежал в кабинет, закрывая дверь перед изумленным лицом врача. Дрю усмехнулся, пока Намджун не мог оторвать взгляда от своего омеги. От осознания этого хотелось прыгать и танцевать, прокричать всему миру, как сильно он любит, но пока приходилось просто сидеть с глупой улыбкой, наблюдая за омегой, который уже был одет в костюм для их произвольной программы. — Намджун, тебе правда лучше? — смотря на переглядывания пары с интересом, с сомнением спросил Дрю, все еще переживая за своего спортсмена. — Я себя вообще лучше всех чувствую, — он медленно встал и подошел к Чимину, смотря прямо в хитрые, подведенные глаза, но не притрагиваясь.В ответ раздался задушенный кашель тренера, который поспешил выйти комнаты, не желая видеть, что будет дальше. Но в душе он был рад, что ребята наконец признались друг другу в чувствах: они заслуживали быть счастливыми. — Порвем сегодня всех, снежинка? — с азартом спросил Намджун, все еще не касаясь омеги, играясь. — Если я увижу хоть каплю боли в твоем взгляде сегодня, то мы с Дрю порвем тебя, понял, альфа? — без намека на шутку, скорее с угрозой хватая за футболку и вставая на носочки, чтобы достать до чужих губ, спросил Чимин и, не дожидаясь ответа, припал к желанным губам. В голове сразу же всплыли воспоминания сегодняшней ночи, заставляя предательски покраснеть. — Слушаюсь и повинуюсь, любимый. — наконец обхватил тонкую талию, скрытую бордовым переливающими камнями костюмом, и получил в ответ довольную улыбку омеги, блеск на губах которого стерся, но он не выглядел расстроенным, только счастливым. — Тогда заберем уже наконец наш заслуженный билет на Олимпиаду.

***

Шестиминутная разминка уже почти подходила к концу, когда к паре неожиданно подъехал Ник, где-то потерявший свою партнершу. — Инвалидов теперь до чемпионатов допускают? — с насмешкой спросил парень, практически перекрывая путь собой, когда Чимин хотел сделать несложный разминочный прыжок. — А ты все никак не угомонишься, Ник? Отпусти и забудь, ты не нашего уровня, — дерзко ответил омега, оскалившись и подъезжая ближе к своему альфе. — Я-то угомонюсь, но ты для омеги, которого не трахает его партнер, слишком сильно им провонял. Надеюсь, что он уронит тебя еще раз, только в этот раз без права на возвращение, — с агрессией процедил Ник и, не дожидаясь ответа, поехал к выходу со льда. Чимину было смешно с этой детской обиды, а Намджун лишь с презрением смотрел ему вслед. — Цирк уехал, клоуны остались. Он когда-нибудь нарвется и его дисквалифицируют за неподобающее поведение, — закатывая глаза, сказал Намджун, беря Чимина за руку и целуя запястье. Омега лишь хихикнул и также поехал к выходу, понимая, что разминка окончена и скоро будут объявлять об открытии чемпионата для показа произвольных программ. Чимин и Намджун были готовы как никогда раньше. Их никто и ничто не остановило бы. Пара в этот раз выступала второй, поэтому они были в боевой готовности сразу после объявления об открытии Чемпионата. Дрю уже ждал их у выхода на лед. Намджун чмокнул губы омеги, не желая размазать макияж во второй раз, и, по традиции взявшись за руки, они пошли, заранее сняв защитные чехлы с лезвий коньков. — Ваш прокат сейчас решит все. Не переживайте и не паникуйте, если что-то пойдет не так. Откатайте его так, как чувствуете. Сейчас вы особенно обнажены в ваших чувствах друг перед другом, используйте это как преимущество. — Откуда узнал? — с небольшой улыбкой спросил Намджун у тренера. — Чимин не умеет ничего скрывать, особенно от меня и от своего папы. — ответил Дрю, вспоминая, как услышал разговор Чимина и его папы утром, в котором омега очень эмоционально рассказывал об их с Намджуном взаимоотношениях — спасибо, что не во всех подробностях. — Все, выходим, обсудим все это потом. — время ожидания закончились, и объявили их пару. — Все или ничего? — под аплодисменты зрителей проезжая круг по льду, спросил Намджун. — Все или ничего. — улыбаясь ответил Чимин, вставая в начальную позу, ожидая первые нотки музыки. Поворачиваясь к Намджуну, он заглянул в его глаза и понял одно — сегодня их ждала оглушительная победа. «Спортивная пара Ким Намджун и Пак Чимин практически в идеале показали свою произвольную программу. Судьи оценили их очень высоко, даже несмотря на то, что у пары был риск снятия их с Чемпионата в связи с ухудшившимся состоянием Намджуна. Их баллы составляют 151,80 баллов за произвольную программу. С общим количеством баллов 227,59, пара поднимается на первое место в турнирной таблице, становясь Чемпионами мира 2021 года по фигурному катанию, тем самым получая шанс на выдачу квоты на Олимпиаду 2022 года, которая пройдет в Пекине. Поздравляем пару с оглушительной победой. Это был сложный сезон для них, в связи с отсутствием их на мировой арене в прошлом сезоне, но это не помешало ребятам сделать олимпийский сезон для себя успешным». Голоса ведущих, объявивших их окончательные баллы и поздравлявших с победой, слышался словно через толщу воды для Намджуна, пока с оглушительным криком на него не запрыгнул Чимин, начиная расцеловывать лицо партнера. Не стесняясь камер, зрителей и остальных спортсменов. Они сделали это. Они стали новыми Чемпионами мира, и с огромной вероятностью именно их пара поедет на Олимпиаду. — Намджун, ты слышал? Мы Чемпионы мира, дважды! — беря маленькими ладошками лицо альфы, радостно прикрикивая, спросил Чимин, замечая ступор альфы, который не мог поверить в это. Они правда справились? — Это не сон? — ошарашенно смотря на счастливое лицо омеги, спросил все-таки, получая в ответ счастливый смех. К паре подошли организаторы, зовя на церемонию вручения и общую фотосессию, и Чимин, спрыгнув, побежал, схватив ладонь Намджуна, к пьедесталу, с наслаждением смотря на золотую медаль, которую повесили на его шею. Послышались щелчки фотокамер, и Намджун, придя в себя, неожиданно для всех поцеловал Чимина, не сдерживая чувств. Послышались громкие возгласы всего стадиона и аплодисменты. Чимин счастливо хихикал в поцелуй, ласково погладив альфу по затылку и чуть заваливаясь на него, но, вспомнив про больную ногу, все же чуть отстранился. — Смотрят все. — шепотом сказал Чимин, не желая отрываться от губ. — Плевать, я исполнил две свои мечты сегодня, счастливее меня уже никого и никогда не будет. После фотосессии к ним подошел Дрю и крепко-крепко обнял, не сдерживая слез. — Вы не представляете, как сильно я вами горжусь. Как сильно я горжусь силой Намджуна, который, несмотря на все риски, вышел сегодня на лед. Я хочу, чтобы вы знали, что вы для меня всегда будете Чемпионами мира, и вы уже выиграли главную Олимпиаду в своей жизни. Обрели друг друга не только как пара на льду, но и в жизни. Сегодня вы блистали, не скрывая ни одной эмоции и чувств. Ваш сегодняшний прокат войдет в историю. Вами гордятся ваши родители, но я горжусь сильнее всех, — на эмоциях говорил Дрю, все так же сжимая их в объятиях. Под конец его речи Чимин сам уже плакал, не сдерживая чувств. — Дрю, ты для нас стал лучиком надежды, и без тебя не было бы ни пьедесталов, ни золотых медалей. Спасибо тебе за труд и за все то, что ты в нас вложил, — сквозь слезы благодарил Чимин, схватив тренера за руку и крепко обняв его в конце. Сегодня им можно было выпустить все свои чувства. — Ты стал для нас родным другом, а не просто тренером, — дальше заговорил уже Намджун, чувствуя теплоту, разливающуюся глубоко в груди. — Но это еще не все сюрпризы на сегодня, Намджун, оглянись назад. — отстраняясь от Чимина, неожиданно сказал Дрю, и, оглянувшись, альфа увидел своего отца, который шел к нему с гордой улыбкой и в руках нес огромный букет роз. — Ты сегодня заставил меня гордиться тобой, Намджун. — похлопав по спине, с неподдельной гордостью в голосе сказал мужчина, переводя полный теплоты взгляд на Чимина, который буквально светился от радости. С отцом Намджуна они были в хороших отношениях, и его считали своим вторым сыном. — И ты, сынок, был блистательным, самым сильным и красивым омегой! — подарив букет цветов омеге, мужчина приобнял его. — Отец... спасибо, что приехал, это очень неожиданно, — отходя от шока, ответил Намджун. Отец очень редко посещал соревнования сына, даже в детстве, будучи очень занятым человеком. Поэтому сегодняшнее появление и вправду было самым неожиданным и ценным. — Мама очень хотела приехать, но она чувствовала себя не очень хорошо, и я решил прилететь один. Приземлился несколько часов назад и сразу к вам. Мои чемпионы, мы гордимся вами. — Мистер Ким, спасибо за поддержку и скорейшего выздоровления миссис Ким! — в ответ приобнимая мужчину, с восторгом сказал Чимин, у которого счастливая улыбка не исчезала ни на секунду. — Отдыхайте, я поговорю с Дрю и поедем вчетвером в мой любимый ресторанчик отметить вашу победу!

***

— Ну что ж, ребята, Дрю, хочу поздравить вас с таким серьезным титулом и с открытой дорогой на Олимпиаду, выпьем за это! — уже сидя в уютном ресторане с плотным ужином и бокалом красного вина, произнес свою речь мистер Ким и, радостно чокнувшись, сделал глоток напитка. — Если мы уж все собрались, то я хотел бы сообщить еще одну важную новость. Мы с Чимином стали парой. Не только на льду, я люблю этого омегу. — Сынок, наконец-то ты станешь членом нашей семьи официально! — кажется, Намджун впервые видел настолько много эмоций на лице отца за все годы жизни. Но он был счастлив наконец сказать это и, коротко чмокнув смутившегося омегу в губы, выпил еще вина. Сегодня им можно было расслабиться. Через день их ждала еще показательная программа, но медаль уже у них. Они уже были друг у друга, и это самое главное. Их победа и их любовь.