Молитвы отвергнутых

Мы вошли в храм, не обратив внимания на то, что сорвали представление. Наступила тишина, все присутствующие перевели на нас взгляды, однако лица наши, кроме дорменов, были скрыты вуалями, позволяя оставаться неизвестными. До нас донесся разговор ближайших мужчин: — Точно Госпожа пожаловала, ты глянь! Сама дорого одета, служанки и дормены рядом! — Надо поклониться? — растерялся один из них. — Пока наблюдаем за остальными. Пока не пойму, чьего дома она. Мы переглянулись, сдержав тяжелых вздохов. Кристиана среди них не было, потому не дожидаясь ни его прихода, ни прихода Раджана, спешным шагом направились наверх. Точно поверив в свои силы, меня попытался схватить за руку один из мужчин. Я дернулась назад, резко развернувшись в его сторону. — Здесь не проходной двор, ходить наверх запрещено. Ты, девка, без того испортила нам представление, а теперь думаешь, что можешь передвигаться здесь как хочешь? Доран только шагнул вперёд, но я выставила руку, запретив произносить даже звук. Злость, копившаяся с самого утра, начала неистового быстро туманить разум, почти вынуждая влепить пощечину мужчине, но я сжала руки, ответив: — Как смеешь командовать в моем доме? Как смеешь касаться меня своими грязными руками? — шагнула я ближе. — Я не только пройду наверх, но и протащу тебя за собой, следом выбросив из ближайшего балкона. Или, может, хочется постоять на "сцене" в цепях, ощутив на себе всю любовь народа к подобным тебе? Одно мое слово — тебя растерзали. Все ещё имеется желание поговорить о том, куда мне можно? Он перевел взгляд на мою руку, на которую я успела нацепить украшение, заприметив фамильное обручальное кольцо, что точно мог видеть на мне на приемах у себя дома, когда звал Кристиана к себе, а я не имела право отказаться его сопровождать. Испугано отступив на два шага назад, кинулся каяться: — Простите, Госпожа, темно так, не признал.. — А я после не признаю твоего раскаяния, аарс. Прочь с глаз моих! Отступили все, а мы продолжили путь. Как я и предугадывала, Раджан и Кристин ждали нас в нашей комнате, в момент обернувшись на наши шаги. Он оглядел меня с ног до головы, словно проверяя наш договор о неприкосновенности, тем самым показывая полное безразличие к произошедшему. Я нахмурилась, сдерживаясь из последних сил, дабы не обронить чего непозволительного. — Уже готова вернуться? — Мой господин, но как же.. — Не из-за чего тут переживать, моя милая. Такова была воля свыше, но я готов сделать уступок и тебе. — Что? — опешила я. — Захороним их завтра вечером, с нашей фамилией. Так и быть, разделим и наше место. Кристиан вышел в сопровождении Раджана, а я так и осталась стоять посреди комнаты, не веря ни ушам, которыми услышала ту самую жестокую сторону Кристиана, ни глазам, которыми все смотрела на два маленьких бездыханных тела.

***

Рам о чем-то усердно вещал мне уже десятую минуту, но я никак не могла начать слушать. Мысли заполняли образы Амриты и Мадху, которых не только убили, но и бессовестно разделались даже после смерти, с одолжением дав согласие на захоронение в семейном склепе. Кристиану было совершенно плевать на близких мне девушек, а мое сердце только разрывалось от боли и обиды. — Дивия.. Что с тобой? — Я в порядке. Рам нахмурился, явно устав слушать вечное "в порядке", однако и поделать с этим ничего не мог. Присел передо мной, внимательно разглядывая мое лицо, словно смог бы найти ответы. Я не двигалась и не реагировала на прикосновение его рук к моим коленям, вновь не понимая, что же движет мною, если снова позволяю такую вольность женатому мужчине. — Тебя так оттолкнула моя свадьба? Или бесполезное кольцо на пальце? — Что? Нет, глупости. Рам, пойми.. Мы заложники наших положений, и мы не имеем ни сил, ни прав изменить их. Пересиливая себя, я положила свои ладони на его руки, словно так могла добавить значимости своим словам. — Но что, если любовь? — Нет никакой любви, Рам. В тебе говорит мимолетное влечение, во мне — правда, которую не скрыть пустыми чувствами. — Скажи мне, Деви, чего ты боишься на самом деле? Кристиана? Последствий? Меня или моих отвергнутых тобой чувств? — Себя.

***

Старший Господин, как и Кристиан, не почтили нас присутствием на моем наказании, оставив все в руках Рама и Дорана. Не пустили и моих девочек. Доран, не стесняясь Рама, держал меня за руки, что уже были в цепях, пока собирался народ на площади. Сердце неистово быстро билось о ребра, точно желая пробить их и оставить обломки в нём, образовав мгновенную смерть, но, находясь ещё с мужчинами, держало обороты только до сильной боли в груди. — Деви, ударов будет пятнадцать, Дубею удалось выбить из отца меньшее количество, но.. Понесешь ты их не от меня. — Наш палач чересчур верен только отцу, моих приказов слушать не стал. — И что же, Дубей? — Для тебя господин Дубей, дормен, — выгнул бровь Рам, сдвигая того в сторону. Взял меня за руки, тихо сказав, — Если будет слишком больно — я сразу же все остановлю. Прошу, поверь мне, Деви.. — Я верю. Верю тебе, Рам, — сжала его руки в ответ я. Послышались возгласы, к удивлению, сожалеющие, просящие прекратить дискуссию. Я посмотрела по сторонам, заметив то, что вся защита исходила исключительно от девушек и женщин, от моих девочек, которые все-же вырвались сюда, от авалим моего и "Ракассы" дома, и от совсем юных девочек, что, к сожалению, слишком рано познают всю суть нашего женского существования. Рам отпустил мои руки, виновато глядя в мои глаза, когда цепи неожиданно натянулись, оставляя меня висеть в них. Сердце вновь зашлось, воздуха стало не хватать. Сзади раздались тяжелые шаги, а после грубый голос у самого уха: — Есть что сказать? Может, раскаешься? Признаешься всему народу в том, за что тебя наказывают? Или продолжись врать всем, пытаясь остаться благородной Госпожой? — Слишком много вопросов.. — я вдохнула как можно больше воздуха, и обратилась ко всем присутствующим мужчинам. — Все, кто посмел прикоснуться к своей или чужой женщине с плохими намерениями, будет до конца своей жизни мучиться от всех возможных болезней, пока губы не сотрутся в кровь от молитв о пощаде! Но так и не будут услышаны, умрут подобно скотине! Я ненавижу вас всех, будьте прокляты! Девушки закричали, поддерживая каждое мое слово, собираясь в отдельную кучу от мужчин. Кто-то из мужчин попытался привлечь, видимо, свою жену обратно к себе, но наткнулся на Сару, что гордо встала перед ней, защищая. О чем-то гневно твердила ему, закрывая девушку рукой. Народ взревел, теперь пытаясь наброситься друг на друга, в особенности на мужчин и юношей, которые встали на сторону женщин. Я с мольбой глянула на Дорана и Рама, начав переживать не только за своих, но за всех остальных, кто шагнул за мной. Доран переглянулся с Рамом и, получив от него кивок, спустился с эшафота. Вслед за ним из ниоткуда вышли дормены "Ракассы", имея похожее телосложение, тем самым уже оказывая большое влияние на толпу. Наказать всех не получилось бы, но все мужчины, что стояли близко к девушкам, пытаясь показать свою силу или гневно кричали что-то, получили недобрые взгляды дорменов, а те, кто осмелился наступать даже после них, испытали физический гнев. Я повернулась в сторону сестёр, и мое лицо исказил страх. Их окружили со всех сторон, полностью отделив от общей толпы. — Доран!.. — крикнула я, надеясь быть услышанной. И он услышал. Он понял. Резко развернулся в их сторону — лицо украсила ухмылка. Не церемонясь, не думая о последствиях, Доран занес руку всего несколько раз и полилась кровь. Радха испугано прижала руку к груди, второй — прижала к себе Сару, посмотрев на меня. — Берегите друг друга.. — одними губами прошептала я. Прогремел голос Дорана, заставляя всех остановиться и замолчать. — Ещё желающие посягнуть на девушек, доверенных мне? Мужчины перевели взгляды на тех, что полегли рядом с ним, и удивленно отступили. Присмотрелись к его наряду, и только сейчас поняли, кто же стоял перед ними. В оглушающей тишине раздался и мой крик, полный боли. Палач, потеряв терпение, начал делать порученное дело, не дождавшись слов Рама. Он дернулся, желая подойти ко мне, прекратить весь этот абсурд, но Офелия, явившаяся из толпы, остановила его. Что-то прошептала ему на ухо, заставив Рама нахмуриться, а после отвести глаз. Раздался следующий удар — я сжала губы, чувствуя адскую боль. Дормен, который стоял позади Рама, отсчитывал удары и внимательно следил за реакцией своего господина, готовый в любой момент остановить его порыв подойти ко мне. Я не знала, что мог испытывать Рам, но почему-то была уверена, что ему также больно, словно был на моем месте. Стоило произойти удару — закрывал глаза, хмурился, сильнее сжимал руки, или поджимал губы, с сожалением глядя на меня. Уже на пятом счете, я начала терять реальность. Кровь лилась по спине, ногам, растекалась по деревянному полу, но моего палача это ничуть не волновало. Он продолжал делать то, что наказал старший Господин и не смел ослушаться. Запах крови ударял в нос, кружил голову, но помогал возвращаться к жизни, вызывая рвотные позывы. Услышав счет, который дошел до десяти, кое-как подняла голову на Рама и вмиг сориентировалась, заставляя саму себя видеть четче: дормен изо всех сил держал Рама за руки, не давая тому сорваться с места. Офелия металась между нами взглядами, пытаясь понять остервенелое желание Рама снять меня с цепей, не стесняясь грубить и приказывать старшему дормену. Я потеряла сознание, очнувшись только когда кто-то бережно взял меня на руки. Перед глазами плыло, потому я оставила попытки открыть их, дабы разглядеть этого кого-то. Однако, вдохнув поглубже, поняла и без глаз: малина. — Убери руки, дормен, — сквозь пелену доносилось до меня. — Тогда держи её аккуратнее! —Прикоснусь к спине — будет слишком больно! Я держу её так, чтобы наносить минимальную боль. — А не слишком ли близко к себе? — А не слишком ли глупое замечание? Уймись, Доран, это все ради неё. — Как благородно с твоей стороны.

***

Я проснулась от ноющей боли в спине, слабо выдохнув. Казалось, ещё чуть-чуть и я загорюсь, но чьи-то руки заботливо провели мокрой тряпкой по спине, а затем раздался голос: — Проснулась? — Сара?.. — открыла глаза я. — Я, Деви, я. Как ты? Больно? Я обрабатываю раны, говори, если совсем плохо.. — Я в порядке. Раздался тяжелый вздох с края кровати у моих ног, и я опустила глаза, встречаясь взглядом с Рамом. Рядом на стульчике сидела и Радха, сострадальчески проводя рукой по моим ногам. — Сколько же времени прошло? — поинтересовалась я. — День. Ты так тяжело дышала, что мы не отходили ни на шаг, — ответила Радха. — А как же девочки.. — Деви, совсем с ума сошла?! Мы присутствовали на погребении, попрощались и от тебя, поэтому подумай сейчас о себе! Тебя на ноги не поднять, а ты о других переживаешь! — Дивия, — обратил на себя внимание Рам. — Мы посетим с вами склеп, я тоже буду горд попрощаться с Мадхумати. А сейчас послушайтесь Сарасвати. Я замолчала, не имея ни сил, ни желания спорить. Радха и Сара вскоре покинули нас, получив послание Кристиана, что был очень недоволен их долгим отсутствием. Рам же все продолжал сидеть со мной, вслух читая мне разные книги, но, если бы кто спросил о чем они были, мне бы оставалось только пожимать плечами, ведь рассматривать Рама оказалось куда интереснее. — Ты вновь не слушаешь меня, ракшаси? — улыбнулся он. — Неужели я наконец кажусь интереснее? — Может быть.. Рам, хочу на воздух, поможешь? — Конечно, но уверена, что есть силы стоять? — Ты поймаешь. Глаза Рама блеснули, а губы растянулись в хитрую улыбку. Я неловко усмехнулась, понимая всю проблему ситуации: перед тем, как уйти, ни Сара, ни Радха не завязали обратно бинты, оставляя лежать меня под одеялом и, наверное, думая, что позже мне поможет девушка-врач, но.. Кто, кроме меня, мог знать, что мне взбредет в голову выйти на балкон раньше завтрашнего дня? Однако лицо Рама вернуло прежнее спокойствие, а в руках уже были бинты. — Позволишь? — Сама пока ничем не могу себе помочь. Снова надеюсь на тебя. Отведя глаза в сторону, неловко поджала губы и позволила Раму не только увидеть оголенную грудь, но и прикасаться так, чтобы повязка держалась уверенно. Щеки точно залило румянцем, но я не поднимала глаз, легонько опираясь на локти, оказывая хоть какую-то помощь Раму. Несмотря на мою беспомощность, он не смел подолгу прикасаться к телу, задерживая руку лишь на ключицах, поддерживая мое тело, и убирая сильную нагрузку на спину. Его руки были прохладны, касания — нежными и аккуратными. Пропал всякий стыд, неловкость, оставляя место благодарности не только за помощь, но и за заботу, оказанную со всеми нормами дозволенного. — Не давит? Ничего не задел? — Нет, спасибо, Рам, — улыбнулась я, подняв к нему головы. Не говоря ни слова, он поднял меня на руки, ровным шагом неся до самого балкона. Оглянулся, что-то искав, но ничего не заприметив, обратился ко мне: — Будет тяжело стоять — сразу говори, я заберу обратно. Я встала на ноги, ощутив мимолетную боль в спине, что ударила словно мощный разряд, но не дрогнула в лице, показывая способность стоять самостоятельно. — Как проходил день? Кристиан навещал?.. — Спокойно, мы все время находились только с тобой. Еле уговорил Сару отпустить тебя, чтобы сама отдохнула. А Кристиан.. Появлялся, да. Обещал показать на что способен, если я ещё раз посмею коснуться тебя, — вновь ехидная улыбка. — Я похож на послушного? — Нет, совсем нет, — рассмеялась я. — Рам, что происходило с тобой на площади? Тебе совсем не страшно получить выговор от отца за такое отношение ко мне и уже жене? Рам резко стал серьезнее, внимательно посмотрел мне в глаза и ответил: — Нет, не страшно. Я готов биться за тех, кто мне небезразличен. А Офелия.. Она знает, что мы вместе только потому, что её отец заплатил много моему, а мне не дали выбора. Возможно, она начала что-то чувствовать ко мне, но я не могу на это ответить. Мне безразлично, Дивия. — Неужели совсем не жаль её? — А тебе жаль Кристиана? Пока он думает, что ты абсолютно чиста, моих отпечатков уже немало. — И ты гордишься этим? — выгнула бровь я. — Любой позавидует, — подмигнул в ответ Рам. — Разве тебе не хочется жить так, как хотелось бы? — Но разве меня кто-то спрашивает? Дает на это право? Я всеми силами борюсь, но допускаю ошибки. — Вчера ты всем ясно дала понять, что готова отдать себя за других девушек. Они благотворят тебе, Деви. Они готовы бороться за тебя в ответ, готовы идти за тобой, несмотря на то, что узнали, чьего дома ты Госпожа. — И я готова принять и понять каждую, Рам. Я не посмотрю на их поступки, не осужу за них, а приму к себе в дом, подставляясь под любой удар, даже если тот будет от своих. — Твоя доброта погубит тебя. — Ваша мужская порочность погубит вас раньше, — недобро сощурилась я. — Я ведь о тебе забочусь, ракшаси, а не пытаюсь вознести мужскую глупость. — Снова это прозвище.. Что оно значит? — сменила тему я, желая расслабиться. — Демоны-людоеды. Злые духи. — О, как мило с твоей стороны. Неужели я похожа на злого духа? — Когда не реагируешь на мои попытки быть ближе — очень даже. Я издала смешок, на мгновенье прикрыв глаза: теплый ветерок приятно обдавал тело своими короткими позывами, трепав и волосы. Рам потянулся ко мне, но остановился, опустив руку обратно. О чем-то задумался, и я повернулась к нему. — Что такое? — Все в порядке, — слабо улыбнулся он. — Не верю. Придумай что поинтересней. — Какая хитрая. Что ж, ладно. Могу я?.. — Да, можешь. Рам осторожно притянул меня к себе, путая пальцы в моих волосах. Всего два дня назад я была готова оттолкнуть его навсегда, желала смыть все его прикосновения, а сейчас — только отключить голову, с полной готовностью утонуть в нём, его малиновом запахе, его руках и губах, что неистово тянули. Положив ладонь на его щеку, привлекла ближе к себе, и, исключив все церемонии, вовлекла в долгожданный поцелуй. Он никак не вязался с любовью или нежностью — мы словно обезумели, перетягивая инициативу каждый на себя. Языки то находили друг друга, то уступали место только губам. Зубами мы цеплялись за губы друг друга, слегка прикусывая, а после углубляя поцелуй. Руки Рама опустились на поясницу, легкими движениями поглаживая, а я — путалась пальцами в его волосах, свободной рукой медленно водя по его оголенной шее. Наконец, уступив мне в этой битве, наклонился к моей шее, рукой заставляя наклонить голову назад. Не имея ни возражений, ни сил противиться, последовала за движением его руки, и сильнее прижалась телом к его. Рам затуманено глянул в мои глаза, а после припал к шее, оставляя долгие влажные поцелуи. Он, подобно исследователю, бродил губами по шее, ключицам, в конце добравшись до лица, растягивая каждое прикосновение. И вернулся к губам, все-же сорвав короткий томный вздох. За дверью послышались громкие торопливые шаги, заставляя вернуться нас в реальность. Я сделала маленький шаг назад, вопросительно посмотрев на Рама, но он покачал головой, сам не имея понятия из-за чего могла появиться суета. — Мог вернуться старший Господин? — Нет, не мог. Отец никогда не возвращался раньше отведенного срока. — Тогда стоит выйти и посмотреть. — Платочек нацепить не забудь, — довольно улыбнулся он. Но заботливо одел его он. У самой двери нас встретила одна из служанок, обеспокоено глядя на Рама. — Господин, к вам прибыл Господин "Бардиса", желает видеть свою жену.. Мое сердце пропустило удар. Рам, державший меня под локоть, сжал мою руку сильнее, без слов просив поднять на него глаза. "Все будет хорошо" твердили уже его глаза. И я снова доверилась, аккуратно ступая в ногу с ним по ступенькам. Служанка все косилась на нас, точно пытаясь разгадать отношения между нами, однако все попытки оказались безуспешными. — Госпожа, вам будет нужен врач на утро? — Боюсь, без него не обойтись. — Конечно. Нам важно следить за вашим здоровьем, пока вы являетесь важной гостьей. Я нахмурилась, уловив двусмысленные слова. Неожиданно в голову пришла мысль о "предателе", который сообщил о смерти Бернарда раньше нас, и невольно покосилась на девушку. Она выглядела совершенно спокойно, будто и сама не знала, о чем говорит или не понимала того, как легко мне удалось уловить её слова. А, может, мне только так казалось. Рам не обращал никакого внимания на лепет своей служанки, ведь сам обещался следить за моим состоянием. Оказавшись на первом этаже, в главном зале, я заметила Дорана и Архата. Они о чем-то тихо переговаривались, пока не заметили меня, а после и Рама. Доран, махнув рукой младшему, двинулся к нам навстречу, сразу же начав разглядывать меня. Я невольно улыбнулась, ощутив немую поддержку и заботу. — Добрый вечер, госпожа и господин. — Здравствуй, Доран, — ответили мы в один голос с Рамом. — А где.. — Ну здравствуй, моя дорогая. Прозвучал голос позади. Казалось, замерла не только я, но и сердце.