Что не так с Анной?

– Ты сегодня рано, Йо. Что-то случилось? Или решил наконец-таки потренироваться? – знакомый властный голос прорезал тишину. – Я не хочу тренироваться, я пойду спать, – протянул он в ответ, чувствуя бессилие. Какой смысл тренироваться? Зачем дедушка так давит? Йо всё равно их всех ненавидит. Он лёг на футон в своей комнате и накрылся одеялом с головой. Хотелось просто исчезнуть, чтобы все оставили его в покое. Через пару минут стало трудно дышать, и он высунул голову из безопасного кокона. Взгляд заскользил по стене, зацепившись за плакат Боба. Музыка Боба давала ему надежду на то, что в этом мире ещё осталось что-то хорошее. Пусть все эти овцы и дальше ведут себя как стадо. Ему нет до них дела. У него есть право на собственное мнение. Йо так сильно их ненавидел. Он почувствовал, как начинает удушливо краснеть. – А вот и чудила, живущий в доме с привидениями! Иди сюда, Лиственник! Лучше идти вперёд и игнорировать этих придурков. Ладно бы они были просто овцами, но нет. Им нужно обругать всё, что им не дано понять. Удар был резким и тяжёлым – Йо даже не успел понять, что произошло, как оказался на земле. Мальчик, вдвое больше него, видимо, посчитал, что этого недостаточно: второй удар пришёлся в живот. Тошнота подкатила моментально. В висках пульсировало. Лицо горело от боли. Гнев сжался в комок, готовый вырваться наружу. – А ну-ка, – свин беспрепятственно снял с него наушники и натянул их на свою гигантскую голову. – Что за хрень ты слушаешь? Ну и ерунда! Йо дёрнулся. Хотел забрать наушники обратно. Хотел, чтобы этому придурку стало больно. Чтобы тот прекратил. Парень взвизгнул. На щеке проступил тёмный рваный порез — из него сразу же хлынула кровь. Чёрт. Это его шикигами. Йо вскинул руки, пытаясь схватить листовые силуэты духов, вихрем кружащих вокруг. Он почти не контролировал их. Они отзывались на его злость и боль. Страх накрыл его ледяной волной: этого свинья ему точно не простит. Йо крепко зажмурился, а когда открыл глаза, рядом уже никого не было. Он был дома. Совсем один. Ему вдруг стало очень грустно. Он поднялся с пола, не стряхивая пыли с одежды, и свернул в первый попавшийся коридор огромного дома Асакура. Надо поговорить с дедушкой о тренировках. Может быть, о том, как научиться лучше управлять своими шикигами, не получая каждый раз за это по лицу. Или с мамой? Она ведь тоже должна быть где-то здесь. Но дом был пуст и тих. Йо не чувствовал присутствия ни живых, ни мёртвых. От этого ощущения у него внутри всё похолодело. В нашей семье практикуется политика невмешательства в дела друг друга. Йо тяжело сглотнул, в глазах защипало. Когда он снова их открыл, перед ним была знакомая классная комната. – Я клянусь вам, что видел новенького на кладбище с кучей духов! Он с ними разговаривал! Люди, которые могут видеть духов, не могут быть плохими. Манта стоял посреди класса, окруженный группой подростков. Вчера они с ним впервые встретились, и Манта увидел единственных собеседников Йо в Токио: обитателей местного кладбища. Именно там Йо познакомился с Амидамару – духом, с которым они связали себя на самом глубоком уровне. Манта тогда так обиделся, что Йо не признал при всех, что они знакомы. Но Йо не мог так рисковать: в старой школе у него не было ни одного друга – ни среди людей, ни среди духов. Нужно было молчать, чтобы снова не стать мальчиком для битья. Однако, несмотря на ужасное начало, Манта всё же стал его другом. Первым настоящим другом. Тем, кто принял. Тем, кто поверил. Тем, кто был готов защищать его от Рю и банды, от сумасшедшего Токагеро и даже от трупа китайского мастера боевых искусств. Йо встряхнул головой, в глазах снова защипало. Он сделал шаг вперёд. Перед ним появился Хоро-Хоро, а за ним – Рю с гордо поднятой головой и деревянным мечом, закинутым на плечо. Он стоял на его стороне. Без колебаний. Йо огляделся. Он больше не был в школе или пустом доме в Идзумо. Теперь он был в Токио, в гостинице, которая стала его с Анной домом. Анна. Анна жила с ним. Каждый день. Спала прямо за стенкой, а иногда – в его постели. Крепко держала за руку, засыпая. А ещё – гладила его по голове и нежно намазывала волосы ароматным маслом. Ты тот единственный, кого она любит, – сказал ему однажды Манта. Он знал, что это действительно так. Она позволила целовать себя у храма под деревом, окружённая тёплым светом праздничных фонариков. Несколько недель трудилась над тем ужасным костюмом для турнира. Костюмом, который он теперь не променяет ни на что на свете. Анна сидела у него на коленях, пока они, мокрые, целовались в онсене. И Йо казалось, что он просто потеряет сознание от переизбытка чувств. Рядом с ней он ощущал себя таким счастливым, таким заметным, таким… важным. Сердце забилось чаще. Руки зачесались – хотелось что-то сделать. Хотелось идти вперёд, не оглядываясь. И Йо сделал ещё несколько шагов. Внезапно нога провалилась во что-то мягкое и мерзкое, в нос ударил гнилостный запах. А потом тишину прорезал женский крик. В ужасе, Йо зажмурился. Он не хотел открывать глаза, потому что отлично знал, что увидит. Он уже слышал это раньше. Уже чувствовал запах развороченных могил. Раздался хруст, и Анна снова закричала – пронзительно и больно. – Ты слышишь? – спросил низкий мужской голос, насмехаясь. – Такой же звук издавал твой маленький друг, когда я его потрошил. Йо уже проживал это. Но никак не мог вспомнить, плакал ли он в прошлый раз. – Ты станешь таким же, как и я. Ты тоже останешься совсем один, – сказал Фауст, вынося приговор. Йо замер на месте, с закрытыми глазами, не в силах двинуться дальше. Слёзы текли по его лицу, оставляя после себя влажные солёные дорожки. Ему хотелось, чтобы это поскорее прекратилось. Хотелось, чтобы Фауст замолчал так же, как замолчал тот свин. Но сколько бы он ни старался, Йо никак не мог найти в своём сердце той же ненависти, что наполняла его раньше. Он не ненавидел Фауста. Он сочувствовал Фаусту. Потому что, в отличие от Фауста, Йо не был один. Его друзья были рядом, а невеста – жива и здорова. Именно поэтому Йо отчаянно хотел победить некроманта – так же, как и всех других шаманов, которые угрожали его свободе, друзьям и Анне. Йо больше не был готов прятаться под одеялом. Не хотел молчать, чтобы не испортить отношения с людьми. Он просто больше не хотел защищаться. Он хотел защищать. Йо всё ещё не мог найти сил, чтобы открыть глаза, но ему казалось, что совсем рядом он уловил знакомый запах сандала и юдзу. Напряжении начало спадать, он расслабил плечи и выдохнул. – Только от тебя зависит, что ты теперь сделаешь со всеми этими открытиями, – услышал он твёрдый голос Анны. – Но я здесь, и этого ничто не изменит. Йо открыл глаза, темнота окутывала его, как одеяло, но впереди был свет, и Йо пошёл прямо к нему. Он старался больше ни о чем не думать, потому что, на самом деле, это больше не имело значения. Йо понял всё, что хотел. Как и говорил дед, он встретился с самим собой. И больше не было нужды дрожать от страха. Не было нужды плакать. Теперь он был полон решимости двигаться вперёд и защитить всё то, что ему дорого. Дневной свет ослепил его своей интенсивностью, и Йо пришлось зажмуриться. Со всех сторон послышались встревоженные голоса. Кажется, его ждали. Он услышал их, прежде чем увидел. Всё ещё стараясь проморгаться, Йо пытался определить владельцев голосов. Там была Тамао, причитающая о том, что ему наверняка сейчас очень плохо. Был Амидамару, который взволнованно пытался дозваться до него по имени. Были, кажется, даже Рю и Манта. Сердце пропустило удар. Он открыл глаза — и сразу увидел её. Только её. Анна стояла чуть в стороне — напуганная, напряжённая. И невероятно красивая. Йо сглотнул. Как же он скучал! Совершенно счастливый, Йо улыбнулся и помахал рукой, глядя прямо на неё: – Со мной всё хорошо, ребята!