Рождество в Башне Кои

      — Это просто как сорвать пластырь, — тихо сказала Яньли. — Быстро и уверенно. Он воспримет это лучше, если мы скажем ему быстро.       — Ты уверена, что меня не высекут? — потребовал Цзысюань.       — Да, дорогой, я уверена, — улыбнулась Яньли. — Потому что Цзыдянь у моих родителей дома, они его держат в гостиной над камином.       Да. У кнута было имя. Семья Цзян, та, что чью фамилию носит его сын, имеет клановое оружие. С именем. Это странно. Они странные. Хотя, учитывая, какой была его семья, он не имел права ничего говорить.       К тому же Яньли того стоила.       Она потянулась и сжала его руку. С другой стороны, А-Лин схватил его за руку.       — Цзюцзю, мы пришли! — крикнул А-Лин, когда Яньли распахнула дверь. Цзинь Цзысюань втащился в квартиру.       — Добрый день, А-Чэн! — крикнула Яньли, когда они вошли. — Как продвигается учеба?       Цзян Чэн поднял голову от учебника на экзамен на адвоката. Его книги и бумаги были разбросаны по всем поверхностям и полностью оккупировали кухню Яньли. Сам Цзян Чэн выглядел ужасно, почти серого цвета, как будто не спал несколько недель. Цзинь Цзысюань подозревал, что так оно и было. Но все же Цзян Чэн выдавил улыбку для своей сестры и А-Лина:       — Эй, малыш, как прошел бранч?       — Я ел блинчики с шоколадной крошкой! — объявил А-Лин. — И смотри, я нарисовал нас как мы летим на скейтах!       — Ух ты! Мне нравится как получился кнут. Хороший замах.       — А-Чэн, — сказала Яньли. — Цзысюань и я хотим тебе кое-что сказать.       Цзян Чэн подозрительно прищурился:       — Что? — он посмотрел на Цзысюаня, затем снова на Яньли. — Ты ведь не собираешься менять фамилию А-Лину, правда?       Яньли вложила свою руку в руку Цзысюаня.       — Мы начали встречаться. Мы теперь вместе.       — ЧТО?!       Цзинь Цзысюань побежал.       

* * *

             Цинь Су была удивлена, увидев машину отца на подъездной дорожке у своего дома. Что-то случилось? Что-то произошло? Она поспешила вверх по лестнице и распахнула дверь, чтобы увидеть… Цинь Цанъе, сражающегося с безнадежно запутанным клубком новогодних гирлянд перед елкой.       У Цинь Су даже не было рождественской елки.       — Привет, — сказала она, вешая пальто. — Что ты здесь делаешь?       Ее отец пожал плечами, все еще борясь с лампочками.       — …У тебя не было никаких украшений.       — А… мама здесь?       — Нет, она играет в бридж.       — У вас двоих... все хорошо?       Цинь Цанъе вздохнул, откладывая клубок:       — Все сложно.       И разве Цинь Су этого не знала?       Ее отец продолжил:       — Она все еще не готова по-настоящему говорить о том, что случилось. И я это понимаю, — он сжал губы в гримасе. Цинь Су вспомнила, как ее мать плакала на семейном консультировании, а потом заметила, что Цинь Су кривит губы, так же как Цинь Цанъе. Сколько его манер она унаследовала, даже без его генов? — Но что... так сильно расстраивает, так это то, что она так долго хранила секрет... ты знаешь... что она не доверяла мне.       — Я думаю, что все это, вероятно, еще сложнее, — произнесла Цинь Су.       — Да… — ее отец еще сильнее сжал губы, выглядя мучительно неловко. — И единственное, что я могу исправить, так это… я пытаюсь быть… более открытым. Поощрять общение. И доверие.       — Хорошо… — сказала Цинь Су.       — Я все еще думаю о тебе как о своей дочери, — сказал он. — Но, что если ты этого не хочешь...       — Папа, — сказала она, искренне потрясенная. Она так глубоко внутри скрывала свой страх, даже во время семейного консультирования. Так боялась, что ее отец больше не захочет ее, что его слова «ничего не должно меняться» просто слова и на самом деле ничего не значат, что они красивый пластырь, чтобы прикрыть зияющую рану, которой была их семья. Ей никогда не приходило в голову, что он может быть таким же неуверенным, как и она. — Конечно, я хочу этого!       — О, — сказал он, и она увидела, как напряжение немного сползло с его лица.       — Я хочу, чтобы ты был моим отцом, — твердо заявила она.       — Это хорошо, — выдохнул он. — Я тоже этого хочу.       Он отодвинул гирлянды и раскрыл объятия, и Цинь Су обняла его так же крепко, как когда она была маленькой девочкой, боявшейся темноты или пауков, и ее отец приходил, чтобы спасти ее. Он пах точно так же как раньше.       — Слушай, — решилась она. — Я должна тебе рассказать... ну, много чего. Это были странные пару дней. Но я встретила некоторых из моей биологической семьи, хотя в основном все эти люди так и не знают, кто я, и это только укрепило то, как сильно я хочу, чтобы ты был в моей жизни, чтобы ты был моим настоящим отцом.       Она сделала паузу.       — И еще, эээ... у меня может быть свидание. С эээ... девушкой? Так что... эээ... да, много чего произошло за два дня. Ты шокирован? Ты выглядишь потрясенным.       — Э-э... что? — выговорил ее отец, который действительно выглядел потрясенным.       Цинь Су невольно немного рассмеялась над выражением его лица.       — Давай, — сказала она, подбирая спутанный клубок рождественских огней. — Я расскажу тебе обо всем, пока мы украшаем.       

* * *

             Мэн Яо с довольным вздохом положил голову на подушку.       Обычно он не особенно замечал Рождество, но в этом году у него не было смены двадцать четвертого декабря и двадцать пятого декабря, Chuck E был закрыт, какая радость. И можно немного отдохнуть и прийти в себя. (Как раз для двойной смены 26-го числа, угу.) Мэн Яо переоделся в очень старые, поношенные брюки и свой самый мягкий свитер тотчас же как вернулся домой и поспешил на кухню, чтобы приготовить Суши фруктовый салат в качестве извинения за то, что бедняжке пришлось пережить сегодня.       Или, скорее, попытался приготовить. Сичэнь увидел это и перепоручил задачу Минцзюэ, а его наполовину отвел, наполовину отнес в его комнату.       — Как насчет того, чтобы немного отдохнуть? — предложил Сичэнь. — Тебе следует избегать работы, требующей умственной нагрузки, пока ты восстанавливаешься.       Его голос был таким мягким и нежным, что Мэн Яо в сотый раз за последние двадцать четыре часа захотелось заплакать.       — Что означает лежать и не рыпаться, — сказал Минцзюэ, и Мэн Яо снова захотелось плакать, потому что ну почему бы Не Минцзюэ просто не уйти? Не Минцзюэ положил фруктовый салат в миску Суши и поставил в клетку. Суши, ничуть не пострадавший после такого авантюрного утра, теперь грыз кусочек банана, издавая радостные щебечущие звуки.       — Просто отдохни. Я приготовлю тебе ужин позже. Закрой глаза, — Сичэнь положил руку с длинными пальцами на волосы Мэн Яо. — Минцзюэ может сделать тебе массаж головы через некоторое время, если захочешь. Он хорош в этом. А пока я оставлю тебя здесь. Включу тебе Энию и...       — Никакой Энии, — твердо сказал Минцзюэ. — Если до конца недели в этом доме будет хоть ещё одна Эния, у меня будет отклонение ци.       — Кланнад?       — Нет.       — Братья Го?       — Сичэнь, — тихо произнес Мэн Яо. — Я в порядке. Я бы предпочел тишину.       Мэн Яо не хотел снова благодарить Не Минцзюэ. Он ненавидел тот факт, что теперь ему придется быть в еще большем долгу перед своим бывшим.       — Хорошо, любимый, — Сичэнь наклонился и слегка поцеловал Мэн Яо. — Я принесу тебе чаю немножко позже.       Он выскользнул из комнаты. Мэн Яо был один.       — Мэн Яо?       Мэн Яо был не один. Он забыл, что Минцзюэ тут рядом. Он хотел бы продолжать это не помнить.       — Мне нужен отдых, — ответил Мэн Яо. — Ты мне не даешь отдохнуть. Пожалуйста, уходи.       — Я просто хотел извиниться за Суши.       — Иди.       — Я не знаю, о чем я думал. По правде говоря, Мэн Яо, мне кажется, я начинаю...       — Очевидно, ты вообще не думал, иначе ты бы не подверг опасности единственное существо в мире, которое любит меня безоговорочно. А теперь, пожалуйста, уходи.       Минцзюэ вздохнул:       — Ладно.       Он развернулся и закрыл дверь.       Мэн Яо был один на один со своими мыслями в темноте и тишине. Обычно это сводило бы его с ума. Но сейчас это было то, что нужно. Приложив чуть больше усилий, чем обычно, он переключил свои мысли на Вэнь Жоханя. Он со своими приспешниками так часто встречается в Chuck E, и они обсуждают разные вещи тихими голосами в углу.       А у Мэн Яо очень хороший слух.       

* * *

             — Фигасе! — выкрикнул на всю квартиру Мо Сюаньюй.       — Что случилось? — постучался в дверь туалета Вэнь Нин. — Ты там в порядке? Мне что-нибудь тебе принести?       — Не надо! Оказывается, это правда! От этих пончиков и правда какаешь золотом!