Над пропастью во лжи

Но есть у человека кое-что, и это – выбор Pyrokinesis «Отказываю небу».

– Антон, хватит сверлить взглядом его стол. Подойди и спроси. У тебя сложная тема репортажа. Тебе, естественно, нужна помощь. Ты думаешь, что он такой весь из себя равнодушный, но это не так. Когда ты представил свой труд о сложных судьбах людей, которые вынуждены были покинуть страну, то именно он попросил меня почаще напоминать тебе о твоей феерии. Ты – талант. Он это прекрасно видит. Дима сложил руки в замок, наблюдая как Антон меняется в лице. Причина этому ему была не ясна. Теперь для Шастуна пазл сходился. Попов сказал, что сам мстить не будет. Он предоставил такой выбор совести журналиста. Антон каждый день чувствовал себя чужим в их офисе. Каждый раз, когда он предоставлял новый материал, ему напоминали чужой успех. Говорили больше стараться для того, чтобы повысить уровень своего профессионализма. Это буквально разбивало его на куски. Чужими руками он написал часть собственной истории, жизни… Как бы сложилась ситуация если бы он выбрал честность? Постарался сам, не портя отношения с одним из лучших сотрудников их штата. Сердце черствело всё больше. Иногда лишний вдох казался роскошью. Всё чаще он мечтал спокойно засыпать. Хотел не бояться, что его рассекретят. Казалось, он ползёт по линии жизни к тупику. А издали кто-то наблюдает. Антон знает кто. Но не стоит даже думать об этом в офисе. От этого неприятно дергается веко. – Ты чего задумался? Просто перебори себя. Станет легче. Дима потрепал Шастуна по плечу и побрёл из курилки на своё рабочее место. Антон еще пару минут втаптывал несчастный окурок в снег. Когда это надоело, он замер у выхода, покачав головой, ответил уже ушедшему Диме и самому себе: «Исчерпал лимит. Наигрался уже». В помещении кипела своя жизнь. Обсуждение последних новостей, яркий заразительный смех и изредка летающие матершинные слова. Серёжа заметил приближающегося коллегу. Махнул ему рукой, приглашая поделиться своим мнением по поводу различных моментов. Шастун остановился, как по щелчку, когда увидел Арсения. Вдруг на спину упал тяжёлый груз, по ощущениям, где-то тонну весивший. Весь он сгорбился, глянул в противоположную сторону, думая, что этот жест отведёт все подозрения. Однако, Серёжа недовольно хмыкнул, позвал намного громче: – Шастун, сюда быстро телепортировался. Новости приятные для тебя. С каждым шагом мандраж усиливался. Оставалось только гадать что за «приятные» новости. Это же Серёжа. Можно ждать чего угодно. – Твоя премия за статью. До сих пор в ахуе, что за такой короткий срок ты смог так прокачать свои навыки. И еще, ты же знаешь, что под Новый год проходит конкурс «Международная журналистика». Так как начальство наше полностью анонимно, то попросили именно меня выбрать претендента. Я посоветовался с Арсом. Он без раздумий предложил твою кандидатуру. Что скажешь? Ещё одной серьёзной проблемой Антона – невозможность ответить «нет». От напряжения он искусал все губы. Эта ситуация казалась безвыходной. Стоит ли браться за эту работу? Стоит ли вообще забирать премию за статью? Она ведь не его! Шастун тонет во вранье. Арсений за этим наблюдает отстранённо. Когда Шастун всё-таки соглашается, то Попов шепчет едва разделимо: – Награда нашла своего героя. Тридцать серебряников. Даже эти подколки не ощущались страшными. Опасно было даже думать о том, что придётся просить помощи. Ощущать себя по-настоящему жалким. Вновь осознавать свои ошибки в гордом одиночестве. Стены давят, давит этот офис. В ближайшее время нужно всё рассказать. Отвратительно ощущать свою неправоту. Такую липкую, тягучую, застрявшую в горле несколькими словами: «Мне нужна твоя редактура, Арс. Я слишком жалок». Попов отвлекается от компьютера. Смотрит ледяным взглядом, но уголок губы заметно дёргается. – Повтори то, что сказал.