Над пропастью во лжи

Не отвечайте зеркалу на вопросы

Воспринимайте безумие не всерьёз

"Шëпот далёких звëзд", Pyrokinesis

Арсений посмотрел поверх своих очков в чужие глаза. Было ощущение, что он пытался разглядеть хоть каплю искренности в них. Но быстро это ощущение пропало. Мгновенно вид стал мрачным и холодным. Он кратко отчеканил: — Мы поговорим об этом завтра. Сейчас я занят. Антон почувствовал эту горячую ненависть сквозь небольшое расстояние. Больше ничего не сказал. Кивнул и ушёл. А тем временем офис пустел. На улице стремительно быстро темнело. Попов закрыл свой кабинет на ключ. В голове прогремел короткий щелчок и началась та самая редкая стадия агрессии, когда всё, что видел журналист летело на пол. Сначала это были бумаги с черновиками статей, а после взгляд наткнулся на полку с наградами. Одну из них он получил сравнительно недавно. Взяв её в руку, он подождал пару секунд, повертел её в руке и со всей силы кинул в стену. Тысяча осколков оказались на полу. Тяжело дыша, он стоял в некой оборонительной стойке, держа руки на талии. Смотрел на эту вакханалию и от бессилия тихо прошипел: — Блять… Сзади мелькнул черный силуэт. Медленно Арсений разворачивается и видит безобидную Олесю. Она ничего не говорит, просто старается делать вид, что не видит того бардака, который натворил сам Попов. Тишину он и прерывает. Хочется поскорей избавиться от этого недопонимание висящего в воздухе. Чувствует себя журналист как мальчишка, которого застали за чем-то непристойным. — Привет, ты что-то хотела? — неуверенно, сквозь прерывистые вздохи спрашивает мужчина. — Я? — уже позабыв о своей просьбе спрашивает Иванченко. — Да. Передай, пожалуйста, этот пакет Максиму. Он знает, что там. Арсений кипит, а Олеся по-прежнему спокойно на него глядит. Кажется, что в том состоянии, в котором он сейчас прибывает, способен бросить этот пакет обратно в женские руки и прогнать прочь. Но быстро от этой мысли отмахивается и соглашается. Девушка, оказываясь у самой двери оборачивается и советует: — Я не знаю того, что у тебя происходит… Но иногда разговоры — лучший способ избавиться от проблем. Когда Иванченко уходит, попрощавшись, он вдруг понимает, что настолько был заперт в этой агрессии, что не вспомнил о двери… Значит всё это время она была открыта. Ближайшие два часа он основательно прибирает все вещи. Никто не должен даже догадаться, что его можно вывести из себя. Так играть на нервах может только Шастун. Даже неосознанно.

***

Антон ходит по дому кругами. Вспоминает все свои лучшие идеи для репортажей, записывает их в заметки. Даже читает пару новинок от Арсения, чтобы лучше понимать как с ним строить коммуникацию. В своих работах он достаточно откровенен. Не боится рискованных тем, ведёт диалог так, как хочет именно он. Это удивительно, ведь такого напора от него он в офисе не видит. Шастун ни разу не слышал, как тот повышает голос или откровенно язвит. Он всегда сдержан, это немного пугает. В голове он представляет их примерное взаимодействие. Получается откровенно отвратительно. «Здравствуй, Арс. Ты обдумал совместную работу? Я восхищаюсь твоим талантом. Вот бы ты по-настоящему меня простил, и мы спокойно общались. Я принёс пару наработок, посмотришь?» И по ощущениям, после этого диалога Антону прилетит по лицу. Но, может, стоит на это пойти? Ещё деньги вернуть, которые его по праву… И всё сложится более-менее. Антон обдумывает сотню различных ситуаций, что и не замечает, как отключается на диване. Просыпается он от того, что тело полностью затекло. А сверху, вместо одеяла несколько листочков, которые нужны были для сегодняшней встречи. Размяв шею, умывшись и переодевшись, он смотрит в зеркало и говорит: — Попов, дай мне пизды и успокойся, пожалуйста. Губы дёргаются от этого нежного и неуверенного «пожалуйста». Путь до офиса занимает около получаса. Сегодня пробок нет, а это значит, что лишнего времени подумать не будет. Разговор с Арсом, словно важнейший экзамен, от которого зависит: отчислят тебя или нет. Выкурив сигарету, он заходит в офис. Вешает куртку и идёт к своему месту. Шастун клянётся, что пульс собственый не чувствует. Крутится на кресле, задумчиво глядя в пустой документ на рабочем столе. Пройдёт час-другой и ближе к обеду он подойдёт. Наверно. Весь его шаблон рвёт сам Арсений, подходя близко. Они пересекаются взглядами и у Антона все слова с извинениями вылетают. Попов закатывает глаза, хмурится и говорит: — Пойдём обсудим твою статью. Они плетутся к месту, где работает Попов. Шастун удивился, что в кабинет на такой личный разговор его не позвали. Не рассказывать же коллеге, что даже после вчерашней приборки находиться там невозможно. — Я хочу искренне перед тобой извиниться. Я уверен, что мои слова для тебя ничего не значат, но всё же. Антон кладёт руку в карман пиджака, достаёт конверт и чуть торчащие купюру оказываются на столе. Шастун действительно умудряется заставить Арсения чувствовать и агрессию, и тревожность, и разочарование. — Действительно уверен, что дело в деньгах? Я не собираюсь тебе читать нотации о морали и честности. Просто, на чистоту, ответь: почему тебе нужна именно моя помощь? Есть люди, с которыми ты ловишь настоящий коннект и которые не хуже меня пишут. Но ты прёшь напролом и пытаешься наладить отношения со мной. Дело в конкурсе? Или в твоём чувстве вины? Или ещё что-то? — Такое ощущение, что я к психологу попал. Если бы дело было в конкурсе, то я бы не стал даже подходить… Для меня теперь победа не важна. Я просто устал от этой бессмысленной войны. Если хочешь, то перед новым годом я всё расскажу. Я так виноват, что меня это съедает. — Я понял. Мне не нужна твоя правда больше. Но, со статьёй я тебе помогу. Если ты думаешь, что после того как мы вместе поработаем у нас завяжется дружба, то боюсь огорчить. Я никогда не прощаю такого. Осознал причину твоего поступка… К вечеру составь около десяти сенсационных репортажей и скинь мне на почту. Номер твой у меня есть. Напишу. Когда разговор был окончен, Шастуна не покидало странное чувство. Лучше бы его ударили пару раз, чем морили холодным общением.