Крик на закате

Мистер Спринг шагал так медленно и долго, словно ему не сорок, а, как минимум, сто сорок. Когда его шаги затихли в коридоре, я заглянул Арине в глаза. Спросить бы её настоящее имя, прежде, чем начинать. Но есть вещи важнее. — Где дядя? — нет смысла ждать от неё прямого ответа. Главное то, как она ответит. Я видел смех в её глазах, но он тут же исчез, растворившись в более едком ехидстве: — А что такое? Без дяди ты как без головы? Я вдохнул, но так и не погасший белый гнев был плохим кислородом. Казалось, когда я выдохну, номер загорится, пойдёт мелкой рябью, съежится и взорвётся. — Скорее, как без тормоза, — так хочется кинуться. Так хочется содрать с неё кожу, чтобы все могли увидеть, кто под ней. Держать самого себя — самое трудное. Особенно, если держался все последнее время. Арина раскатала по губам ещё одну улыбку. Ничего хорошего. Ничего нормального. И все одно, такой тварью она была куда ближе и понятнее для меня, чем в состоянии оскорбленной жертвы. Нет никаких сомнений, что её сжгал гнев. Нет никаких сомнений, что она прекрасно видела и мой. — Ты больше не увидишь Злата никогда. Я рассмеялся. Тихо. Пусть эта истерика выйдет так. Сорок четвёртая мой враг, и она мне лжет. У неё не было с собой оружия, и она не смогла бы убить дядю голыми руками, ещё и так тихо, чтобы весь отель не сбежался посмотреть. И даже запереть силой. Только хитростью. Дядя жив. Дядю можно найти. Я это знаю. В точности, без всяких сомнений. Но даже через глаза пульсирует желание. Все более сильное. Все более жуткое. Я знаю эту игру. Обычно злодеи используют её. Чтобы на них бросились. Чтобы этот бросок стал началом конца. — Значит, ты такой смелый агент, что не надеешься арестовать меня тоже? — кажется, губы сейчас треснут, порвутся, закончатся. — Уверен, найти дядю намного легче, чем твою маленькую сумочку. Это было не движение. Тик. Что-то дернулось на её лице. Без сумки ей не связаться со своими. Может даже и не вернуться на родину. — Ты ведь спрятал её здесь, — отчеканила она. — Ты так думаешь? — кое-что играет мне на руку. Я не сидел в номере, когда она вернулась. Она была занята дядей, поэтому, я мог делать все, что только угодно. И её так мало волновало, какие мы с дядей люди, что она может поверить и в то, что я забыл про малышку, и ушёл прятать её вещи. Каждую под своим снежным комом. — Я соображаю очень быстро, дорогая, вот почему Академия боится меня. И дядю, ведь он ещё умнее. Я нашёл твои вещи заметил, что дяди долго нет. После этого… Я хотел пожать плечами, небрежно и легко, как если бы ничего не происходило. Но при следующем вдохе, она сорвалась с места, и что-то блестело в её руках. Всего миг, чтобы перехватить за запястье! Ножницы! Тонкие, но острые. Занесенные так, чтобы вонзиться прямо в глаз. Агентсткая мразь!..

***

Мы пытались порвать друг друга в клочья. Кажется, с каждым укусом, ударом и вскриком, становилось легче. Лучше. Голова очищалась и на душе становилось все светлее. Тем неожиданнее оказалось, что хозяину отеля такие развлечения не нравятся. Дверь в номер распахнулась внезапно и с двух разных сторон на нас набросились мужики ещё выше и ещё крепче, чем сам мистер Спринг, а в середину, едва не пострадав от Арининых ножниц, влез маленький, юркий, тонкий!.. Это был сын хозяина, конечно же! Нас оттянули, как двух сцепившихся котов, и я знал, что это совсем ненадолго. — В чем дело, господа Орловы? — он совсем не кричал. Его голос заполнял собой всю пустоту без того. Я сотрясался, как иногда это случалось с Академовским суперкомпьютером. Мы не закончили, не закончили, не закончили! Это как остановиться в сексе у самого пика! И естественно, меня держали вдвоём. Но, благо, ножницы у Арины все же отобрали. Несколько нанесенных ими царапин ерунда, конечно, но все же, довольно глубоки, и будут напоминать о себе долго. — Меня не устраивает тишина в качестве ответа, — отчеканил мистер Спринг, обнаружив, что отвечать ему никто не торопится. — Если вы собираетесь устроить разбирательства до смерти, то, вам придётся делать это дома, на родине. — Не надо, не бросайте её в терновый куст! — Что? — Она шпион! — Он сумасшедший! — тут же влезла Арина. Но я не отступал: — Если видели в одной из недавних газет статью «Куда пропадают советские сироты», то поймёте. Она одна из выпускников той школы! — Меня абсолютно не волнуют такие глупости, — отрезал мистер Спринг. — Я не читаю таких статей, и мне не нужно знать, что за проблемы у чужих стран. Все, что меня интересует, это то, что происходит в моем доме, в моем отеле. У меня, кажется, язык онемел. Отнялся. Ну конечно! И именно по этой причине у дяди и было так много проблем: отношение вроде этого! Всем наплевать, вот и все!.. — А происходит в моем отеле то, что муж без всякого стеснения бросается на жену, а жена, не менее мило пытается заколоть его ножницами. — Я просто защищалась! — как будто опомнившись, но не выйдя ещё из состояния яростной злобы, поспешила крикнуть Арина. — Нет. Если бы вам требовалась защита, госпожа Орлова, вы бы закричали об этом ещё в прошлый раз, когда я подходил к вашей комнате. Поскольку мы здесь изолированы от мира почти целиком, мы выступим в роли полиции в этот раз. И запрем вас обоих в разных номерах до утра. А утром примем решение. Помолчать бы. Позволить бы. Пусть мистер Спринг уснёт до утра, а взломать дверь дело простое. Тут и замки так себе. И я бы сдержался, если бы не взгляд на Арину. В чьем бы номере её сейчас ни заперли, для меня это будет бедой. В нашем она быстро найдёт свои вещи, а значит, будет вооружена. И пока я стану искать дядю, она может найти его, и сделать что-то. А в дядином… Если подумать, когда она только пришла ко мне, заявив, что у неё мой ребёнок, она грозилась не убить меня, чтобы отомстить. Не наслать полицию, хотя это тоже. Она грозилась вырезать ребёнка из себя самой, и я слишком легко поверил, что она на такое способна. Что она достаточно отчаянна и достаточно глупа. А теперь она куда яснее понимает, что ребёнок не безразличен ни мне, ни дяде. И находясь с малышкой в одной комнате, она может использовать её как заложника. И ещё одно. Там, где заперт дядя, может быть холодно. Если Арина не мудрила и это всё-таки гараж, там точно холодно! Он не умрёт. Он не умрёт, но обморожение тоже опасно! Поэтому, как только сын хозяина ослабил хватку, чтобы удобнее было тащить, я взглянул Арине в глаза — чтобы бросить вызов, чтобы сказать, что я найду дядю и все приблуды Академии быстрее, чем она, сдавшись в плен, и вывернулся из цепких рук и кинулся в сторону лестницы. Судя по вскрику охранника, Арина все поняла правильно. Но судя по звукам после, и сами охранники тоже сообразили, что отпустить нас так просто не могут. Ничего. План очень простой: бежать до тех пор, пока не подвернется случай «исчезнуть», а там посмотреть, куда побежит Арина. Велик шанс, что так она приведёт меня, и погоню тоже, к месту, где спрятала дядю. А даже если и нет, у меня появится возможность её схватить самому. Ближайший случай, чтобы спрятаться, виделся мне на следующем же этаже: там был длинный коридор, а в коридоре так удачно — углубления в стенах, заполненные украшениями, близкими к тем, что наполняли сауну: искусственные деревья, резные стулья (сидеть на которых абсолютно невозможно), даже сложная, сухая имитация водопада. Скорость, уверенность, решительность, точность. Все шло ровно так, как надо. Я успевал. Но мне не повезло. Абсолютно не повезло. Именно там, где я хотел спрятаться, и именно сегодня, и именно сейчас, затеяла игру в прятки единственная не взрослая девчонка в замке! Она закричала, естественно. А через миг мне на спину кинулась Арина.

***

Оскорбления начались очень характерно: с предателя. Мы швыряли их друг в друга, потому что ножей под руками не было, и делали это, пока ещё катаясь по полу. Видно, поэтому я и не заметил. И не понял. Даже когда нас растащили, не начал соображать. Не начал, пока оглушительно не прозвенело Аринино злобное: — Насильник! Я подавился воздухом и не мог вынести этой гадости. Этого слова. Этой лжи, которой был истерзан за столько месяцев!.. И упустил главное. — Довольно! То, что мистер Спринг тоже нагнал нас. Нагнал, и притащил с собой ещё двоих: работника Урри, и помощника в замке — Громова. Вот уж последнего точно мог не звать, ему хорошо, если уже исполнилось восемнадцать! И разумеется, его огромные, невинные чёрные глаза владеют техникой Семена: смотрю на тебя, мудака, с осуждением, — в совершенстве! — И так, господа Орловы, — что до мистера Спринг, то он держался так, будто поймал двух противных школьников. Похоже, шпионаж его впрямь впечатлял потрясающе мало. — Вы продолжаете настаивать на том, что мирно жить неспособны. Поэтому мне придётся настоять на том, чтобы выставить вас из отеля утром же. Заебись. Главное, не начать смеястья, а то надежды, что хоть у одного хватит ушей, чтобы меня услышать, не станет. — Надо полагать, если нам хватит сил их выставить? — во всяком случае, работник Урри улыбался. Он, в целом, нравился всем в отеле, и дяде в частности. Да и малышке тоже, если вдруг решал её позабавить… — Будьте покойны, Урри, всем вместе нам достанет сил и на большее число не способных внять словам. Что ж. Внемли ты словам, дорогой уверенный хозяин! Я бросил дёргаться и тряхнул головой, чтобы выкинуть из неё лишнее хотя бы на пару минут. — Очень хочу посмотреть, как вы это сделаете: с трупами или без, в финале! — плюнул я. Только так. Только с вызовом. Иначе не дойдёт. Нужно, чтобы они хотя бы начали соображать в мою пользу. — Что? — мистер Спринг, конечно, хотел бы, чтобы у меня язык прирос к нёбу, но я, в конце концов, посылал Истребителя, а он-то правда мог мне навредить чем-то, кроме бездействия. — Эта тварь где-то заперла моего дядю. Его нет с ужина. Наверное, мне бы удалось достучаться. Наверное. Но Арина не могла мне позволить, и совершенно внезапно всхлипнула и повисла в руках охранника, как отпущенная марионетка. — Не знаю я ничего о твоём дяде!.. Я… Я… Ну конечно! Плач, слезы, игра на публику, тем более, есть кому посмотреть! Злость снова вскипела во мне: это так нечестно, так неправильно, что слезы могут отвлечь от самого факта, что дядя, может быть, где-то уже замерзает, обращается в лед! — Ты, безусловно, великолепна в своём деле, мразь! — такие слезы, такие же точно, как в тот раз, когда она грозилась убиться! — Но знаешь, кто в нем ещё лучше?! Я сам! — только вот сейчас слишком зол, чтобы притвориться хорошим! — Так что не дави слезы зря. Но меня никто не услышал. Она зарыдала ещё страшнее, а я взвыл и попытался добраться до неё, до её шеи, её волос, до её глаз!..