When the Sun Rises, I will...

Где-то вдалеке завывал ветер, холодный воздух подступал к Эребору. Скоро должен был начаться снегопад. Где-то на земле уже лежал холодный белый снег. Недавно возведённая стена возвышалась, закрывая вход на гору. Выход тоже был перекрыт. На крепостном валу стояли два принца Эребора - Торин и Фрерин, каждый со своими доверенными гномами и Отрядом. Лицо Торина было полно ярости, в то время как Фрерин казался абсолютно спокойным. Леди Дрейя выглядела озадаченной, но в ее глазах скрывалось нечто иное. Рядом с ней стояла генерал Кири, готовая к атаке в любую секунду. Четверо младших наследников рода Дурина выглядели обеспокоенными и растерянными, украдкой поглядывая на своих дядей и отца. Балин и Двалин выглядели усталыми, как и почти все остальные члены Компании. Маленькая дальняя точка постепенно приближалась, и вскоре можно было разглядеть человека верхом на белом коне. Это был Бард, Убийца Драконов, лучник, который направлялся к дому гномов. Эльфийская армия стояла далеко, но гномы не были до конца уверены - нападут они или нет. Честно говоря, никто бы не удивился, если бы именно это и произошло, учитывая бурные и не очень добрые отношения между двумя народами. Бард остановился перед стеной и слез с коня. - Приветствую вас, Торин и Фрерин, сыновья Траина. Мы очень рады видеть вас здесь. Торин пристально посмотрел на мужчину. Ему нечего было сказать или предложить в ответ. К счастью, первым заговорил Фрерин, и в его словах прозвучала горечь: - Действительно. Когда годы дружбы превращаются в пепел, приходится прибегать к красивым словам. - Никакая дружба не разрушилась, лорд Фрерин, - серьезно ответил Бард. - Дети Гириона и Великого Дурина по-прежнему связаны крепкими узами. Мой народ и я не хотим ссориться с вами. - Не хотите? - Фрерин приподнял бровь. - Так вот почему ты пришел с армией? Армией тех, кто предал нас? Бард стиснул зубы, прежде чем сказать: - Тауриэль - эльф. Это имя задело принца за живое, потому что она была его близкой подругой. Торин медленно посмотрел на Фрерина, пытаясь оценить его реакцию. После упоминания эльфийки, гном все же сказал: - Тауриэль среди них нет. Торин фыркнул. Капитана с ними, конечно, не было — да и будь она здесь, гном всё равно не стал бы любезничать с предателями. - Вы пришли к нашему дому с войной. Бард повернулся к Дубощиту, качая головой. - Почему вы прячетесь в горах, как разбойники в своем логове? Фрерин громко рыкнул, наклоняясь вперед: - Следи за тем, что ты говоришь, Лучник. - Тогда давай поговорим как старые друзья, Сероуст, - сказал Бард, поворачиваясь к гному. В голосе мужчины слышалось отчаяние, - а не как враги. На мгновение воцарилась тишина, ни одна из сторон не знала, что сказать. Затем Фрерин выпрямился и кивнул, как бы давая Барду право высказаться. Мужчина выглядел расстроенным, но, в итоге, все же заговорил: - Дракон сжег Озерный город, и, как бы мы ни были подготовлены, мы потеряли много припасов. Еду, одежду, деньги. Вы дали нам, чем укрыться в такой холод, вы дали нам помощников, чтобы мы могли построить себе новое пристанище, и вы дали нам еду, чтобы мы не умерли от голода. За это мы вам бесконечно благодарны. Но мы оба знаем, каким скудным был урожай в этом году. Мы не можем заниматься сельским хозяйством на окраине Лихолесья, потому что можем столкнуться с обвинением в незаконном проникновении на чужую территорию, наказанием за которое является смерть. У нас больше нет еды, Фрерин, но я понимаю, что если ты пришлешь нам еще еды, то тебе будет нечем кормить свой народ. Более того, что бы вы ни прислали, мужчинам и женщинам этого никогда не будет достаточно. Король эльфов прибыл с припасами, от которых мы не могли отказаться. Но если мы поговорим и решим вопрос о нашей доле сокровищ, Трандуил не станет на вас нападать. - Доле сокровищ? - фыркнул Фрерин. - Как ты думаешь, Бард, все, что мы присылали вам до сих пор, было простой благотворительностью? - Я ни о чем не прошу именно тебя, - сказал Бард, пристально глядя на Торина. - Он обещал моему народу долю сокровищ, когда прибыл в Озерный город. Фрерин открыл рот, но Торин поднял руку, заставляя брата замолчать. Он хмуро посмотрел на Барда. - Нас держали в заложниках, - сказал он, - и доля сокровищ была разменной монетой. Скажите мне, это был честный обмен? - А что нам делать с разрушенными домами? - парировал Бард. - А как же жестокость, с которой людям пришлось столкнуться из-за ваших поступков? Вы подумали об этом? - Разве мы не проявили сочувствия? Разве мы не прислали вам помощь? - усмехнулся Торин. - Не говори мне о разрушениях, Лучник, потому что я тоже все это пережил. Ты пришел к нашему порогу с войной, и это именно то, что ты получишь в ответ. Бард раздраженно покачал головой. - Тогда зачем было отправлять даже один сундук? Зачем давать нам хоть какую-то надежду? Фрерин нахмурился. Торин вопросительно посмотрел на него, но, похоже, не нашел, что ответить. Сбитый с толку, младший принц спросил: - Сундук? Какой сундук? Бард тоже посмотрел на них в замешательстве, но королевская семья Эребора явно занервничала. Дрейя успокаивающе положила руки на плечи обоих своих детей и шагнула вперед, привлекая к себе всеобщее внимание. Она поклонилась Фрерину, почти насмешливо, прежде чем сказать: - Вы приказали послать за дополнительными припасами, Ваше Величество. Последние слова с таким же успехом могли бы звучать, как полнейшее издевательство. Фрерин, однако, не смог уловить скрытого смысла. Он смущенно взглянул на жену. - Да, именно за припасами, а не за сундуком. - Им больше не нужны были ни гвозди, ни железо, ни одежда, ни еда, - тихо, но строго ответила Дрея. - Вместо этого им прислали сундук из сокровищницы Деревни. Глаза Торина расширились. - Ты отправила им монеты? Дрейя холодно посмотрела на гнома. - Я отправила им помощь по указанию нашего короля. Фрерин раздраженно ответил: - Я сказал, отослать им припасы, а не деньги, Дрейя! Ты! Ты решила таким вот образом меня предать?! - Я тебя не предавала! - воскликнула Дрейя. - Я слушала своего короля... - ПРЕКРАТИТЕ! Само время как будто застыло. Дрея выглядела так, словно ей дали пощечину, а дети Фрерина, казалось, были готовы выхватить из ножен оружие. Едва заметный жест матери заставил их успокоиться. - Фрерин! - прогремела Кири. - Ты повышаешь голос на свою Единственную? Фрерин, нахмурившись, повернулся к Кири. - Ты знала, не так ли? - Конечно... - Я не желаю больше слышать что-либо ни от кого из вас! - сердито сказал он, поворачиваясь к Барду. - Оставь этот сундук себе, Лучник, и помни, какая честь тебе была оказана... Бард моргнул, явно удивленный его поведением. Он взглянул на Дрейю, и на Рейю, даже попытался поймать взгляды Ворона или Кири в поисках какой-либо помощи, но все, что он получил в ответ, - это удрученные и грустные лица. - И что теперь? - спросил он, потрясенный таким поведением Фрерина. - Мы встретим эльфов, когда они придут. Иди, беги к своим союзникам и молись Валар, чтобы, когда все это закончится, ты остался в живых.

***

Бильбо понятия не имел, куда его ведут. Он помнил, что вскоре после исчезновения Лучника Барда оба царских брата ушли, бормоча что-то себе под нос, отказавшись от любой компании. Если в этом болезненном безумии и была хоть какая-то положительная сторона, то только в том, что потомки рода Дурина не спешили убивать друг друга. Хоббит не понимал, что ему делать, поэтому собирался отправиться на поиски Гэндальфа, но вместо этого его повсюду таскал за собой Фили. Туннели в Эреборе были запутанными, и Бильбо знал, что никогда не сможет найти выход из этого лабиринта в одиночку. Они спускались в одно помещение за другим, пока Фили не втолкнул Бильбо в маленькую боковую комнатку. Это было довольно приятное место, освещенное висящими на стенах факелами. Судя по столу, установленному посередине, это, скорее всего, было нечто вроде зала совета, хотя Бильбо прекрасно видел главный зал, в котором в прошлое время заседал совет, и который был украшен различными камнями и золотом. Балин и Двалин сидели за столом с Кири и Дрейей. Рейя стояла рядом с матерью и выглядела достаточно грозно. Она очень сосредоточенно полировала свой топор. Бильбо даже слегка забеспокоился, выйдет ли он отсюда живым. В самом дальнем углу сидели Кили и Ворин, выглядевшие слишком мрачными для своего возраста. Взгляды присутствующих обратились к Бильбо — полные изумления и той же непонимания, что терзало его самого. И всё же он нашёл в себе силы спросить: - Почему я здесь? - В самом деле, - растерянно поинтересовалась Дрейя, - почему здесь мастер Бэггинс? Фили выпрямился, бросив на всех вызывающий взгляд, прежде чем ответить: - При всем моем уважении, леди Дрейя, мастер Бэггинс узнает об этом позже. Поэтому было бы разумно вовлечь его в дискуссию с самого начала. В зале состоялся обмен недоверчивыми взглядами. Балин попытался что-то сказать, но Двалин положил руку на плечо брата и покачал головой. Бильбо был рад, что его поддержали, но у него все равно осталось немало вопросов. - Что за дискуссия? Дрейя выпрямилась, жестом приглашая Фили и Бильбо сесть. Как только все заняли свои места, она начала свою речь: - Сейчас в нашем королевстве происходят события, которые находятся за пределами нашего понимания. Лорд Траин до их пор не проявил никаких признаков золотой болезни, но его разум страдает от другого недуга. Тем временем оба наших короля попали в ловушку. И в этом безумии, а возможно, даже и вне его, они решили, что ни один из них не взойдет на трон Короля под Горой. - Это правда? - спросил Кили, выглядя обеспокоенным. - То есть, мы же можем как-то отговорить их? Он ведь стар! - Действительно, мой мальчик, - сказал Балин, - он уже был в довольно преклонном возрасте, когда король Трор умер. Часто такие старые гномы остаются королями, но также и бывает, что власть все же переходит к их Наследнику. - Что, как вы понимаете, не относится к нашему случаю, - произнесла Дрейя. - Я говорю не от имени лорда Торина, но Фрерин, без сомнения, уже не король. Похоже, его задело даже то, что я назвала его королём на виду у всех с крепостного вала. У Бильбо после этого остался неприятный осадок. Конечно, он и Фрерин не были близкими друзьями, но, насколько хоббит мог судить, тот был вполне приятным гномом — из тех, кто по-настоящему любит свою семью. То, что произошло на крепостной стене, потрясло его до глубины души. - Я же говорила тебе, не так ли? - пробормотала Рейя, еще крепче сжимая свой топор. - Клянусь Махалом, если бы я не знала о том, что он болен, Amad, я бы сбрила ему косы. - Рейя, следи за тем, что говоришь! - отругала ее Кири. - Ты ничего не знаешь о том, что сейчас происходит. Дрейя вздохнула, поднимая руку, прежде чем между генералом и принцессой могла вспыхнуть серьезная ссора. - Рейя, я ценю твои чувства, но сейчас действительно неподходящий момент. - Прости меня, Amad. Фили наклонился вперед, вступая в разговор: - Балин, леди Кири, вы знали Траина до того, как он пропал. Каким он был гномом? По правде говоря, сердце Бильбо переполняла гордость за Фили, который прекрасно справлялся с навалившимися на них проблемами. Пусть хоббит не имел права вмешиваться и не мог повлиять на принца, он всё же, несомненно, любил его. Уроки Торина не исчезли — они жили в поступках его племянника, и Бильбо был невероятно рад этому. Его размышления были прерваны громким вздохом Балина. - Принц Траин не был... выдающимся принцем, как Торин, но и не бесполезным. Он знал все тонкости управления королевством и мог очень хорошо улаживать дела среди гномов. Он был способным солдатом и прекрасно справился со своими обязанностями. - Но? - Но он же предвзятый засранец, - фыркнула Кири. - Леди Кири! Гномка в ответ лишь громка фыркнула. - Именно так. Что-то изменилось в дороге? Балин вздохнул. - Нет, не изменилось. Торин - тот, кто обратился к людям за помощью. - Но это ужасно! - воскликнул Бильбо. - Торин и Фрерин явно не в том состоянии, чтобы вести переговоры с армиями, и если Траин пойдет на переговоры, то... тогда... - Именно так, мастер Бэггинс, - сказала Дрейя. - Поэтому сейчас всем нам, кто еще не поддался золотому безумию, нужно хорошенько постараться. Продолжайте разговаривать с ними и постараться все же добиться мирового соглашения. Они решили устроить пир - не самое разумное решение в такое время, но, быть может, мы сумеем обернуть это в нашу пользу. Мы не в праве перечить их воле - но нам дано право убеждать, влиять, направлять. Мы не готовы к войне, ни телом, ни духом. И если нам не удастся удержать этот шаткий мир... Да будет милостив к нам Махал, ибо тогда всё может закончиться ужасно.

***

В зал выкатили бочки с элем и сундуки с провизией. Многолетняя паутина была вычищена, и, в то время как остальная часть горы по-прежнему оставалась полупустой и заваленной мусором, величественные залы превратились в "тропинку", по которой можно было на мгновение перенестись в прошлое. Факелы вспыхнули один за другим, разгоняя тени. В воздухе парили сверкающие золотые фонари, а с высокого свода зала свисали кристаллы, ловя свет и разбрасывая его тысячами отражений. На длинных столах стояла посуда из чистого золота, сияющая с такой яркостью, какой Фили не доводилось видеть прежде. Если все это великолепие было хотя бы отголоском того, каким Эребор был в прежние времена, то он был поражен до глубины души. - Это завораживает. Фили поймал себя на том, что кивает в ответ. У них не было хорошего ковра, чтобы постелить его на возвышении, иначе, Фили был уверен, он бы уже там лежал. - Знаешь, я никогда не думал, что истории Amad окажутся правдой, - прошептал Кили, - они звучали так необычно. Фили вздохнул. - Если такова была их реальность, неудивительно, что Эред Луин был для них таким маленьким. Кили кивнул и отошел в сторону, пропуская внутрь очередную тележку. На его лице появилось хмурое выражение, которое очень редко можно было заметить на лице младшего принца. - Фили? - Хм? - Ты чувствуешь это? Он повернулся к брату с немым вопросом в глазах. - Зов золота, - пояснил Кили, - он... если бы Бильбо не предупредил нас, я бы этого не заметил. Почесав бороду, Фили отвернулся. По правде говоря, он действительно этого не заметил. - На что это похоже для тебя? - спросил он. Кили глубоко вздохнул, глядя на золотые тарелки, лежащие на большом длинном столе. - Это похоже на детские фантазии. Истории, которые были лишь обычными сказками, внезапно получили шанс стать явью. Я не могу объяснить, откуда это желание… просто хочется носить эти драгоценности, оберегать их. Или прикрепить их к своему луку. Да, они, конечно, тяжёлые. Но разве это не выглядело бы прекрасно? - Я не знаю, - признался Фили, - я чувствую это немного по-другому, не совсем так, как ты. - Но Торин и Фрерин, возможно, чувствуют нечто похожее на это. - О, это определенно так, - мрачно пробормотал Фили. Кили вздохнул и почесал затылок. - Как ты думаешь, мы станем такими же, как они? Фили тут же повернулся к брату, положил руку ему на плечо и улыбнулся. - Кили, ещё месяц назад мы даже не знали, что Фрерин жив. По крайней мере, как король - точно нет. - А теперь Королем станет наш дедушка, - продолжил тот, покачав головой. - Это слишком волнующе. О, Amad будет в восторге, когда приедет сюда. "Если, конечно, мы все выживем", - угрюмо подумал Фили. Но вслух он этого не сказал. Меньше всего ему хотелось еще больше расстраивать своего родного брата.

***

Бильбо не был уверен, что и думать о таком пиршестве. Он совсем не походил на шумный, весёлый ужин в Бэг-Энде — хотя, похоже, пытался ему соответствовать. Нависшая угроза войны, вероятно, омрачала настроение всех присутствующих, и всё же праздник казался… слишком унылым, лишённым настоящей радости. Он всё ещё не поговорил с Торином — тот почти не отходил от своего отца. Фрерин был рядом с ними, и это само по себе представляло довольно… любопытное зрелище. Дети Фрерина держались ближе к матери. Их взгляды ясно говорили о недовольстве — они не одобряли поступков отца, но не осмеливались говорить об этом вслух. Хоббит отчасти их понимал. Что потрясло Бильбо в тот вечер, так это то, что Дрейя присела рядом с ним на скамейку. За все время его присутствия здесь, они ни разу не разговорили друг с другом без посредников. Если быть честным, она его немного пугала, отдаленно чем-то напоминая его почившую матушку. - Как поживаете, мастер Бэггинс? Бильбо поперхнулся своим напитком, не ожидая, что к нему обратятся. Прокашлявшись, он улыбнулся. - Я в полном порядке, леди Дрейя. Как… э-э… а как вы? Она мягко улыбнулась, выпрямив спину и бросив взгляд на еду на столе. - Могло быть и лучше, но я видела и похуже. Бильбо что-то промурлыкал себе под нос, делая еще один глоток. От эля ему стало совсем плохо, поэтому он предпочел напиток, приготовленный для детей. - Мастер Бэггинс, могу я задать вам вопрос? - Да? Дрейя что-то пробормотала себе под нос, прежде чем повернуться и посмотреть на него так, словно он был головоломкой, которую нужно было разгадать. Что ж, по мнению Бильбо, он явно был менее скрытным, чем сами гномы. - Насколько вы близки с мастером Торином? Честно говоря, этот вопрос всерьёз разозлил Бильбо. Торин вёл себя странно, не давая ему ни возможности поговорить, ни объясниться - и, как назло, все вокруг смотрели на хоббита с подозрением. Он чувствовал, что больше не выдержит, его терпение было уже на грани. - Уверяю вас, достаточно близко, - ответил Бильбо, наполовину рассерженный, наполовину раздраженный. - Я знаю Торина с тех пор, как достиг совершеннолетия, и знаю почти все те истории, что он мог бы рассказать. Дрейя ухмыльнулась, с любопытством глядя на Бильбо. - Я сама знаю Фрерина с детства. Это... было совсем не то, что Бильбо ожидал услышать. - Что? - Мы с Дис были подругами и часто играли вместе, - объяснила она с мягкой улыбкой, погружаясь в воспоминания. - Гномы женского пола всегда были редкостью, и мое рождение всего за несколько лет до появления на свет принцессы, имело свои преимущества. Мой отец был лордом, и я проводила довольно много времени с Дис и Фрерином. Бильбо переполняло любопытство. - Когда появился дракон и оставшиеся гномы, наконец, собрались вместе, мы с Фрерином много работали вдвоем, - сказала она с ностальгической улыбкой. - Кири, конечно, помогала, но она больше любила сражаться с мечом наперевес, чем продумывать разные стратегически важные пути или решать какие-то бытовые вопросы. Фрерин и я... мы строили планы. Он отвлекал дракона, а я перетаскивала оставшиеся припасы. Прерывистый вздох слетел с ее губ, и она повернула голову к упомянутому гному, который в данный момент вполголоса разговаривал со своим отцом. - Я знаю его столько, сколько себя помню. Была рядом в его лучшие дни и в самые тёмные. Когда он впервые сделал мне подарок - простой медный браслет в знак ухаживаний - все твердили, что мне не стоит его принимать. Он же король, говорили они. Он должен был подарить мне что-то более дорогое. Но я знала: он не спал несколько ночей подряд - между советами, переговорами, решениями различных споров - только для того, чтобы закончить этот браслет и вручить его мне. Скажи, как можно ответить "нет" на такой жест? Бильбо знал, что не обязан отвечать на это. Гном, с которым он познакомился, предстал перед ним совершенно в другом виде, но хоббит мог себе представить именно такого Фрерина, которого описывала леди Дрейя. Он также мог представить себе Торина на этом месте. Дрейя провела пальцами по тому самому браслету, что висел на её левой руке. На её лице отразилась печаль. - Гном, что стоял сегодня на крепостном валу… и тот, кто сидит там сейчас, — это уже не тот, кого я знала. Я видела, как это начинается. Я предупреждала его. Но он меня не послушал. - Он был абсолютно непреклонен в своём стремлении помочь Торину, - признался Бильбо. - Я так и не понял до конца - ни почему, ни как. Дрейя грустно улыбнулась. - Потому что он думает, что ему нужно решать все проблемы самостоятельно. Сейчас это стало его второй натурой. - Но как война может помочь решить все наши проблемы? На мгновение Дрейя замолчала. Бильбо задумался, не перешел ли он границы дозволенного, когда женщина снова заговорила: - Знаете ли вы, мастер Бэггинс, что мы не в первый раз сталкиваемся с этой золотой болезнью? Бильбо вздрогнул. - Он упоминал, что постоянно находится под ее воздействием. Дрейя кивнула. - Намного дольше, чем мы думали, — тихо произнесла она. — Это началось много лет назад, когда мы с Фрерином и Кири ещё не нашли безопасного выхода из горы. Некоторым шахтёрам тогда было поручено проложить туннель от Деревни — тот самый, которым вы сейчас пользуетесь, чтобы выбраться наружу. Фрерин должен был оставаться внутри, чтобы в случае чего сразиться с драконом, а мы с Кири время от времени отвлекали его, бросаясь в разные стороны. Понадобилась целая вечность, чтобы, наконец, найти путь к выходу… но мы справились. Помню, как все затаили дыхание, когда наступил этот момент - он казался почти нереальным. Мы не могли просто так выбраться наружу — дракон почувствовал бы движение. Наш план требовал осторожности, точности и терпения. В конце концов, только мы вдвоем остались позади. И тогда - впервые в жизни - Фрерин угодил в ловушку золота. Бильбо глубоко вздохнул. Дрейя покачала головой. - Я была слишком молода, чтобы по-настоящему понять, что именно тогда произошло, - но даже так мы столкнулись с этим ужасом лицом к лицу. Фрерин, как всегда, пререкался с драконом, а я готовилась взорвать заряд, чтобы отвлечь Смауга. Всё шло по плану: гномам удалось сбежать, и в тот самый миг произошел взрыв. - А что случилось потом? - Он отказался покидать золото, - с содроганием ответила Дрейя, - даже когда Дракон, отвлекшись на шум, переместился в другую сторону, Фрерин отказался уходить туда, где он не мог видеть золото. Мы даже не достигли своего первого совершеннолетия, так молоды мы были. И все же он был пойман в ловушку, и никакие уговоры не могли его заставить отойти от золота. Мы бы погибли там, я пыталась его вызволить, если бы не вмешалась Кири. Она была членом семьи, и ей удалось вовремя вытащить Фрерина из его безумия. Конечно, недостаточно быстро, потому что дракону все-таки удалось ранить его своим огнем. История закончилась, и взрыв громкого смеха большой компании гномов вернул Бильбо в настоящее. Казалось почти неправильным - сидеть здесь, среди веселья и света, тогда как кто-то всего в нескольких шагах пережил такое тяжёлое испытание. Жить с болезнью, что никогда не уходит до конца… Осознавать, на что она способна, помнить, что она уже однажды сделала, - и всё же, несмотря ни на что, продолжать двигаться вперёд... Покачав головой, Бильбо повернулся к Дрейе. - Зачем вы мне это рассказываете? Наконец Дрейя повернулась к нему полностью. Ее лицо выражало решимость. - Потому что мы потерпели неудачу, мастер Бэггинс. Нам с Кири не удалось вытащить его из этого безумия. Он думал, что сможет спасти мастера Торина, но вместо этого пал жертвой золотого проклятия. Если вы действительно так близки, как говорите, то вы - наша единственная надежда. - Фили и Кили... - ...это дети, - печально сказала Дрейя, - более того, они его племянники, а не сыновья. Я видела, как он смотрит на тебя - даже находясь в этом безумии он заботится о тебе. И ты явно заботишься о нем так же сильно, если не больше. Не говоря больше ни слова, Дрейя встала, снова устремив свой взгляд вперед. - Я понимаю, что прошу от вас слишком многого, но в настоящее время вы - наша единственная надежда. И, сказав эти слова, она ушла. Что ж, вроде бы совсем недавно это был приятный вечер, да?

***

Когда день начал клониться к закату, гномы уже успели изрядно напиться. В какой-то момент Бофур и Фили забрались на стол и начали танцевать. Смех и крики одобрения разносились по залу, и, несмотря на гнетущую тревогу, повисшую в воздухе, все вокруг, казалось, были в восторге. Когда веселье стало слишком тяготить, Бильбо тихо вышел на террасу. Отсюда был виден город Дейл. Он смотрел вниз и чувствовал, что в этом зрелище есть что-то неправильное: город освещали не фонари, а костры. Когда-то здесь было по-настоящему красиво. Бесплодные ныне земли, окаймлённые тенями лесов, открывали взору великолепный торговый город — Дейл, полный песен, света и жизни. Наверное, в такие же тёплые ночи, когда в Эреборе устраивали пиры, в Дейле тоже звучали музыка и смех. Но то была лишь история. А в безрадостном настоящем Бильбо чувствовал себя до боли беспомощным. Он знал, что должен что-то сделать. Дрейя была права: каким бы невыносимым ни был Торин, он всё же заботился о Бильбо. Просто обязан был заботиться. Бильбо даже подумывал сделать что-нибудь решительное — например, поцеловать его прямо на глазах у его древнего отца. Вот только эффект от такого поступка мог оказаться совсем не тем, на который он рассчитывал… А Бильбо, при всём своём смелом духе, всё же не хотел, чтобы на его голову обрушилась чья-то смерть. В особенности - его собственная. - Ты выглядишь встревоженным, мой друг. Бильбо вздрогнул, обнаружив рядом с собой, опирающегося на перила, Гэндальфа. В руке у него была трубка, а на лице - лёгкая улыбка. - Ах, ну… - Бильбо поиграл краем куртки, - с этой всей битвой и прочим... Гэндальф издал легкий смешок. - Не волнуйся, я поговорю с Эльфом и Человеком сегодня вечером. Если все получится, война будет против орков. - Тогда битва будет, что бы мы ни делали, - печально ответил Бильбо. - Некоторые вещи неизбежны, и разумно не бояться того, что должно случиться, а принять это. Фыркнув, Бильбо повернулся к Гэндальфу с выражением «с меня хватит» и сказал: - Откуда ты берешь все эти замудренные слова, скажи честно? Ты там в своей мантии не прячешь книжку, случайно? Гэндальф рассмеялся в ответ, и Бильбо ощутил, как его тревоги постепенно рассеиваются. Было приятно услышать искренний, глубокий смех старого друга. Сам Бильбо улыбнулся и, перегнувшись через перила, еще раз взглянул на город перед собой. Гэндальф выпустил идеальное колечко дыма, прежде чем продолжить их разговор: - Итак, как дела у вас двоих? Бильбо пожал плечами: - Торин, как видишь, занят. Королевство, его брат, его отец. Нам даже не удается спокойно поговорить наедине. Гэндальф задумчиво протянул: - Я имел в виду не Торина. Бильбо нахмурился, с любопытством взглянув на волшебника. - Тогда кого? Фили? Ну, я с ним тоже почти не разговаривал, разве что о... - Бильбо, - перебил его Гэндальф, смущенно глядя на Хоббита, - сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз был у Целителя? Бильбо моргнул. - Я регулярно вижу Оина? Гэндальф равнодушно посмотрел на него. - Ты знаешь, что я имею в виду. - А что? - тут же спросил Бильбо. Тебе кажется, что со мной что-то не так? Гэндальф открыл рот от удивления. - Скорее, что-то "так". Ты правда не заметил симптомов? - Чего именно? - Ты. Ждешь. Ребенка. Бильбо моргнул. Один раз. Второй. Потом третий. - Прошу прощения? - просипел он едва не взвизгнув. - Я подозреваю, что ты ещё на раннем сроке, - продолжал Гэндальф, - но думаю, что именно ты, как никто другой, смог бы заметить свою собственную беременность. Бильбо покачал головой, совершенно отказываясь принимать слова Гэндальфа. Если бы он стал зацикливаться на них, у него мог начаться один из тех "приступов" Торина - или даже его собственный, которые никогда не были приятными. - Нет, это невозможно. Я, Гэндальф... у меня есть травы! Я не... не после того, что было... - И все это время ты пил их? Бильбо открыл рот, потом закрыл его. Пакетик выпал в Мглистых горах, и тогда он больше беспокоился о своей чертовой ноге, чем о каких-то там листьях. - Но мы же не могли..., - пробормотал Бильбо. Гэндальф, выпустив еще одно колечко дыма, не выглядя особо удивленным. - Я очень хорошо помню дом Беорна. Вот и все. Дни, когда его не тошнило по утрам, вдруг дали о себе знать, и Бильбо рванул внутрь горы.

***

Торин смотрел, как Бильбо убегает, а Гэндальф идет за ним следом. Он хотел сразу же двинуться за ними, но в этот момент Фрерин встал вместе с Траином. Вздохнув, Торин последовал за своим Adad. Бильбо доверял Гэндальфу. Что бы это ни было, они справятся и без него. - Добро пожаловать всем вам! Последние дни были очень неспокойными для нас всех. Потерянные близкие возвращаются домой... Торин наблюдал, как гномы слушали его брата. Воистину, он умел использовать слова в правильном ключе. Торин действительно хотел его выслушать, но ему поручили другую работу. В комнате Траина, когда трое наследников рода Дурина собрались вместе, Торин рассказал отцу о все еще не найденном Аркенстоне. - Это тревожные новости, - сказал Траин. - Камень очень важен для нашего народа. Где он может быть? Фрерин вздохнул, садясь рядом с братом. - Никто его не видел. Я спрашивал своих солдат и тех, кто жил с нами в Деревне, но после того, что сделала Дрейя... - Возможно, это жажда золота, - сказал Торин. - Она сильна, и порой те, кто ею охвачен, даже не осознают этого. Нам нужно проверить каждого. - Ты не можешь просто так ворваться в чужой дом, Торин, - серьёзно возразил Фрерин. - Это очень плохо скажется на нашей репутации. Они откажутся нас поддерживать или даже могут перейти на сторону врага. - Что же нам тогда делать? Оставить все как есть? Траин недовольно нахмурился. - Нет. Следите за ними. Смотрите на их лица. И выберите того, что покажется вам виновным. - На всех? Сразу? Фрерин кивнул, соглашаясь с этой идеей. - Я могу сказать об этом на пиру. Об Аркенстоне и обо всем остальном. Посмотрим, кто покажет свое недовольство в открытую. Возможно, у нас появятся подозреваемые? Это казалось хорошей идеей - и так оно и было на самом деле. Когда Фрерин упомянул Аркенстон, лица многих гномов исказились. К великому разочарованию Торина среди них были Балин и Двалин. Жена и дети Фрерина, вместе с семьей Ура. Но не Ри, и Торин был этому рад. Нори был отличным шпионом - он был им нужен. Его собственные племянники, к счастью, лишь выглядели грустными. По крайней мере, им он мог доверять. Среди присутствующих было много уроженцев Эребора, один или два дворянина, чьих имен Торин не мог вспомнить, но лица их он запомнил хорошо. Когда Фрерин слегка повернулся к нему, Торин кивнул. Младший принц ответил понимающим кивком, а Траин хмыкнул, выпрямляясь. Он был одет в старинные королевские одежды, единственные целые, которые они смогли найти. Все трое наследников Дурина надели их на этот пир, и это было прекрасно. Да, так и должно было быть. - ...Я долго правил нашим народом, но наш истинный король вернулся. Мой брат правил долго, но мы согласны, что пришло время передать власть нашему отцу. Когда враги будут повержены, мы проведем официальную церемонию коронации, а пока - поприветствуйте короля Траина, сына Трора, Короля Под Горой. Радостные возгласы раздались не сразу, но всё же вскоре наполнили зал. Торина это не смутило - в конце концов, это была удивительная новость. Его волновало лишь одно - что Эребор, наконец-то, обрёл покой.

***

- Гэндальф, я не могу этого сделать. Бильбо вырвал содержимое желудка в горшок, но ему от этого не стало легче. В какой-то момент он обнаружил, что бессознательно поглаживает свой живот, хотя там ничего не было и точно не могло быть. Он был в этом уверен. Ну, если верить Гэндальфу, то там мог быть ребенок, но... Бильбо прижал ладонь чуть сильнее, пытаясь хоть что-то почувствовать. С тех пор, как умер Баин...они даже не пытались. Они даже не разговаривали об этом. Это было похоже на негласное соглашение между ним и Торином. Единственный раз, когда они упомянули что-то отдаленно похожее на "ребенка", это когда Бильбо рассказывал детям-хоббитам о своих приключениях. Единственным временем, когда они вспоминали Эдис и Баина вместе, были вечера, когда они оба сидели во дворе у их маленькой могилы. В это время они не разговаривали друг с другом, Бильбо, чаще всего, читал вслух книгу, а Торин работал с металлом. В какой-то момент эти вечера подарили им возможность смириться с их потерями, но теперь... - Чепуха, Бильбо, - ласково сказал Гэндальф, помогая хоббиту встать. - Ты сможешь с этим справиться. - В прошлый раз умер мой ребенок. - Многое изменилось, - мрачно сказал Гэндальф. - Вот именно! - взорвался Бильбо, чуть ли не рвя на себе волосы. - Торин обезумел! Рядом с нами люди и эльфы готовятся напасть на гору. Гэндальф, о, Гэндальф, я не могу.... Волшебник наклонился и мягко улыбнулся. Держа руку на плече Бильбо, он сказал: - Мой дорогой друг, все это когда-нибудь закончится. - Ты можешь пообещать мне, что все кончится хорошо? На это Гэндальф ничего не ответил - его молчание и так говорило само за себя. Закрыв глаза, Бильбо попытался взять себя в руки. Ему предстояло многое сделать, многое обдумать и обсудить, он не мог позволить себе потерять самообладание или опустить руки. - Мне пора, - наконец сказал Гэндальф. Вздрогнув, Бильбо кивнул. Хоббит и Волшебник направились к гномьей Деревне и выходу, у которого стояли по стойке "смирно" два стражника. При виде волшебника они застыли, но один свирепый взгляд Гэндальфа заставил их вернуться на свои места. Было совсем не поздно, вечерний свет все еще мягко мерцал в небе. Мысль о том, сколько всего произошло лишь за короткий один день, вскружила Бильбо голову. Когда лошадь исчезла вдали, Бильбо повернулся и направился внутрь Горы. Всё казалось совсем другим - он даже не чувствовал себя дома. Если бы он был в Бэг-Энде, наверняка открыл бы сундук - сундук Баина, где Торин спрятал сделанную им игрушку и одеяло, сшитое Бильбо, а также другие подарки. Ему так хотелось прикоснуться к мягкой шерсти, к чему-то, что могло бы подарить хоть каплю уюта и напомнить о доме. В этот момент всё вокруг казалось ему слишком гномьим. Бильбо нуждался в чем-то хоббитском, хоть в чем-то, что было бы близко его сердцу. - Все в порядке, Бильбо? Внезапный голос заставил хоббита вздрогнуть и прижать руку к сердцу. Подняв глаза, он увидел озорную улыбку на губах Фили. - Святая Йаванна! - воскликнул Бильбо. - Ты меня напугал! Молодой принц поднял руки в извиняющемся жесте, но кривая улыбка все еще играла на его лице. - У меня не было такой цели. - Ну, ты определенно потерпел неудачу! - Бильбо немного успокоился и спросил, тяжело дыша, спросил, - Что случилось? На лице Фили появилась тень печали. - Всё случилось так, как мы и боялись. Они провозгласили Траина королём. - О боже. - Еще одна проблема на их голову. Честно говоря, такие истории лучше читать в книгах Бильбо, а не переживать в реальности. Почему же именно он должен был влюбиться в Короля? - Пойдем, - сказал Фили с кривой улыбкой, - Торин представляет Компанию, и я не сомневаюсь, что он умирает от желания представить тебя. Бильбо вздохнул, вспомнив слова Балина и Кири, сказанные на встрече: "Если того потребуют обстоятельства — так тому и быть".