Разложение и проникновение

Ксено, кажется, вот-вот стошнит. В его крови чёрт знает сколько алкоголя из бара Франсуа. Те сейчас намывают бокалы, глядя на творящийся пьяный беспредел вечеринок-попоек Рюсуя. Пьяного Гена утащили ещё на третьей минуте, а Сай клевал носом уже с получаса. Ксено держался будто бы дольше всех. Перед ним на коленях был парень. Ксено вряд ли знал, кто это именно. В Царстве Науки полно странных личностей, хотя не настолько, чтобы засовывать себе в рот чужой член, но — Ксено лишь выдыхает через нос, сжимая в ладони стакан. Парень двигает размеренно ртом, добавляя язык — точно знает своё дело. И кому бы заметить, что здесь происходит, остановить, но все слишком пьяны. Вряд ли кто вспомнит на завтра, что происходит сейчас. Кроме, наверняка, самих Франсуа. Ксено стонет громче, но из-за музыки почти и не слышно. Ему бы схватить этого придурка под ним, заставив работать ртом лучше или послать его к чёрту, но даже прикасаться противно. Он показательно морщит нос и отводит глаза, именно в тот момент, когда диван рядом с ним прогибается. — Смотрю, — знакомый смешок, — развлекаешься, Ксено. Сенку не пьян. Не Ксено судить в его состоянии, но по лицу — довольного чёрта — то видно сразу. Он пригубляет какой-то лёгкий коктейль, переводя взгляд на тело Ксено и ниже. Сенку ничуть не претит картина перед глазами, а Ксено оттого вдруг становится жарче. Язык того парня очерчивает всю длину члена. Берёт глубже, по гланды. Ксено жмурится, стиснув зубы, чтобы не застонать в голос и пытается отвернуть голову снова. Когда открывает глаза, то лицо Сенку оказывается как-то слишком неестественно близко. Тот усмехается ему прямо в губы. — Не стесняйся, — он выдыхает, поддавшись вперёд и кладёт руку на бедро Ксено, — всё равно никто не услышит. Сенку целует. Мешает алкоголь у них на языках и давит усмешку, когда Ксено мычит, дёргая бёдрами. Он делает попытку отстраниться где-то на середине, но не выходит, когда Сенку хватает пальцами за загривок, — чтоб наверняка и без шансов. Музыка, кажется Ксено, становится громче. Бокал Сенку падает куда-то на пол, разбиваясь. Парень между ног Ксено не прекращает, видно, чувствуя, как теперь Ксено становится твёрже с языком Сенку во рту; с руками Сенку на его податливом теле. — Придурок, — шипит он сквозь зубы. И Сенку смешно. — О, — мурлычет тот, случайно задевая стакан во второй руке Ксено. Всё проливается вниз — прямо на парня. — Но мне кажется, тебе очень нравится это. Ксено не успевает сказать ничего. Не успевает понять, когда уже нет этого придурка, что ублажал его минуты назад. Теперь он под Сенку, и тот гладит рукой грудь под накидкой и сам проникает пальцами в Ксено. А затем членом, заглушая все стоны. — Тебе хорошо, Ксено? — он шепчет прямо в ухо, чтобы через музыку было слышно. — Тебе так хорошо, верно? С моим членом внутри. Он толкается снова — почти в такт чёртовой музыки. Ксено вряд ли запомнит, что было сегодня. Как он стонал под Сенку, повторяя сквозь пьяную страсть его имя. Тот парень снова брал его член, а другой — Сенку — наполнял сзади ещё и ещё. То было слишком много, головокружительно, пьяно. И то будут помнить лишь Франсуа.