she wants revenge

Кажется, Цзю уже объясняла сто тысяч раз, что она не любит физический контакт. Однако этой глупой зверушке абсолютно всё равно. Бинхэ, будто назло, постоянно лезла обжиматься. И всё бы ничего, но часто это происходило и на публике. А Шэнь Цзю ненавидит эти прожигающие взгляды — такое ощущение, будто она вышла голой за пределы своей комнаты, не то что квартиры. Это удручало. Не сказать, что это как-то сильно действует ей на нервы. Ей в принципе плевать, что думают о ней другие. Чувствовать на себе взгляды мерзких людей, которые впервые увидели двух целующихся девушек. Так себе ощущение. Шэнь Цзю вообще считала всех людей мерзкими созданиями, как и она сама, но девушкам было немного легче доверять. До тех пор, пока она не встретила Ло Бинхэ. Девчонка крайне невежественная и по ощущениям озабоченная. Следила за каждой юбкой, лезла к каждой под блузку и так же недолюбливала мужчин. Единственная вещь, которая у них была общей — это университет. Шэнь Цзю преподавала ей философию на первом курсе некоторое время и успела значительно подпортить жизнь девочке, но та всё не сдавалась. Даже не отчислилась. Невероятно! Шэнь Цзю была преподавателем уже давно, и все её знали как крайне негативную персону. А Ло Бинхэ все любили, даже коллеги из педагогического состава. В какой-то момент у Цзю появились даже сомнения по поводу того, а не знакома ли она с ректором лично. Как будто бы всё было против неё. Возможно, Ло Бинхэ всё сходило с рук из-за успеваемости, а может, просто у Шэнь Цзю ехала крыша из-за переработок. Однако сам факт того, что эта псина отучилась и стала преподавать в этом же вузе за сущие копейки, явно не совпадение. Пришло время платить по счетам, Шэнь Цзю. И так сложилось, что Ло Бинхэ теперь преподавала литературу. Такая распутная девка и про классическую литературу будет рассказывать? Ей больше не классика подходит, а 120 дней Содома, как раз про её честь. С самого начала эта студентка не нравилась Цзю. Какая-то вся напыщенная, так ещё и к ней все тянутся. Аж блевать тянет. Возможно, из-за того, что кого-то недолюбили? Цзю быстро выкидывает эту мысль из головы. Ей определённо не нужна подобная чепуха. Работа и только работа. Нужно же ей как-то выживать в этом мире? Сидеть на шее у кого-то — это не про неё. Поэтому от предложения Ци-гэ уехать куда-нибудь далеко и надолго она отказывается. Хоть он ей и близкий человек, она никогда не согласится показать собственную слабость. «Ты слаба, Цзю. Ты не справишься одна», — вторит голос в её в голове. По вискам из-за этого будто бьет отбойный молоток: настолько систематично, что выбешивает до дури. Это не столько неприятно, сколько раздражает. Да что эта студентка может знать вообще о преподавании? Что она вообще может знать о людях? То, что она получала хорошие оценки и сдавала каждую сессию на отлично, не значит, что в голове остались хоть какие-то знания. Оказалось, что ни у кого знаний не оказалось в момент, когда они обе напились. Нет никаких академических знаний, которые могли бы пригодиться в постели. Разве что умение трепать языком может хоть немного помочь в случае Ло Бинхэ. Всё случилось спонтанно. Вроде бы преподаватели не поддерживают такой традиции, как в любом другом коллективе, пить за новоприбывших. Ну, не профессионально, а что, если ещё студенты увидят? Кто-то из молодых преподавателей предложил выпить, а Шан Цинхуа (кто, если не он) смог затащить Шэнь Цзю в какую-то забегаловку, чтобы обмыть появление лучшего студента на потоке в их преподавательском составе. Шэнь Цзю до сих пор не понимает, как эту… бездарность взяли на должность. Наверняка, чтобы поднять рейтинг университета или что-нибудь в этом роде. Шэнь Цзю недовольно закатывает глаза, но принимает это как должное. С одной стороны, хочется избежать этой довольной ухмылки, а с другой стороны, чего это она должна заниматься такой ересью? Она уже вполне себе взрослый человек и может просто проигнорировать. Шэнь Цзю выше этих детских глупостей. Они вполне себе мирно выпивали. Лю Цингэ даже на удивление не мешался под ногами. Разумеется, немного бесил, а потом просто заткнулся из-за алкоголя в крови. Всё-таки каждый ведёт себе по разному, когда напивается. Например, Цзю очень болтливая, когда напьётся, но может сдержать эти порывы. А Ло Бинхэ, наоборот, достаточно сдержанная — как минимум так говорили её однокурсники. Никто ведь не знал, что ей срывает крышу от возбуждения с нужным человеком. Вернее, Шэнь Цзю не знала об этом. И знать не хотела. Она просто хотела побыстрее вернуться домой после это бестолковой пьянки, где все тосты произносил Шан Цинхуа или Юэ Цинъюань. Ни того, ни другого она на дух не выносила. Хотя к Юэ Цинъюаню она была ещё чуть более терпимой. Она не поняла, в какой момент её затащили в такси и начали целовать, но сопротивляться не хотелось. Шэнь Цзю всегда славилась своим нордическим характером, но сейчас будто что-то накренилось внутри. Целоваться с коллегой это не профессионально. Цзю всегда стремилась придерживаться границ приличия и субординации. Целоваться с бывшей студенткой — мерзко. Просто потому, что она видела, как этот человек растёт, будто это её собственный ребёнок. Целоваться с девушкой, которую всей душой ненавидишь — странно. Ни мерзко, ни гадко, а просто странно. Вся ненависть, которая накапливалась всю её жалкую жизнь, в одно мгновение испарилась. На самом деле Цзю будто целиком состояла из злости и зависти. Она ненавидела богатеньких студентов, которые могут себе позволить просиживать штаны на парах; завидовала тем гармоничным влюблённым парочкам, которые так тупо выглядели на фоне остальной группы. Просто эти привилегии не всем даны. Кому-то не дано родиться красивым, кому-то богатым, а кому-то счастливым. Шэнь Цзю как раз из таких. Эту чёрную полосу кто только ни пытался оборвать: и Юэ Цинъюань с его глупыми нежностями, и отупевший от множественных ударов мячом по голове Лю Цингэ, и эта самая Ло Бинхэ. Шэнь Цзю бы ни за что не согласилась провести остаток своей жалкой жизни с этим недоразумением. Вся такая нежная и пылкая. Все девчонки бегают вокруг неё и по-идиотски хохочут, будто сам Дионис спустился с Олимпа. Чушь! Не может быть такая язва быть такой… желанной. Не все такие, как ты, Цзю. Всю поездку таксист криво посматривал на девушек, но хоть, слава богу, они не занялись этим самым прямо в машине… Просто отвратительно! Шэнь Цзю сейчас кажется отвратительным всё, а особенно её лицо в зеркале лифта. Помада вся на лице и мимо губ, воротник в полном беспорядке, а края блузки вовсе торчат из строгой юбки. Она хочет поправить, оттолкнуть человека в лифте от себя, но только слабо машет руками, в очередной раз сдавая оборону. Поцелуй какой-то кусачий, будто зверь сейчас тебе откусит сначала губы, чтобы распробовать, а потом проглотит целую голову разом. Шэнь Цзю сейчас абсолютно без разницы, что происходит. Она просто хочет лечь в своей постели и заснуть на ближайшие века. «Было бы славно, если бы люди могли спать веками, как вулканы», — думает она, когда совершенно бестактно чужие руки лезут под подол юбки и задирают ткань. Цзю подрывается на месте, как мина, и отталкивает спутника. Спутницу…? Взгляд слабо размыт, но Шэнь Цзю набирается сил и, наконец, может разглядеть то распутное лицо бывшей студентки. Ло Бинхэ собственной персоной. — Что-то не так, учитель? — мурлычет Бинхэ. У неё короткие ногти, покрытые бордовым лаком. Просто и достаточно лаконично. Но определённо не для преподавателя. — Куда ты меня отвела? — Шэнь Цзю вжимается спиной в треклятое зеркало, как кошка направляя пальцы с длинными ногтями в сторону Ло Бинхэ. Цзю однозначно в проигрышном положении, будучи зажатой в углу. Ло Бинхэ успела её едва ли не раздеть. А значит, она точно сильнее её. Скоро звенит лифт, а Ло Бинхэ оставляет вопрос без ответа. Двери открываются, и первой выходит молодая преподавательница. Буквально через несколько секунд лифт закроется и уедет на первый этаж. Бинхэ даёт возможность вернуться и забыть всё это. А куда идти-то? Считайте. Первое: Шэнь Цзю живёт одна, и возвращаться в одиночку домой где-то в два часа ночи — не самая лучшая затея. Не сказать, что она боится, что жизнь вот так может оборваться где-то в подворотне, но это не самая приятная смерть. Второе: Ло Бинхэ точно даёт ей выбор, а не иллюзию выбора? Сейчас мозги как будто вновь начинают работать. Включаются какие-то мелкие моторчики, шестерёнки, но мощи не хватает. Сколько ж тебе говорить, что пить можно только одной, и то дома, Цзю! Третье: а что ей ещё делать? Она может спокойно вернуться домой, проблеваться в туалет и абсолютно растрёпанной лечь спать. Как и всегда. Каждый день одно и то же: работа, выпивка, унитаз, кровать. Иногда в это расписание дополняли всякие мелочи по проверке тетрадей, но это всё можно вписать в пункт работы. Жизнь циклична. Но не настолько же? У Шэнь Цзю будто отключаются все мыслительные процессы, а в теле играет только интерес. Уж пусть над ней надругается её коллега, её бывшая студентка, чем какой-то мужик. Эта хотя бы личиком вышла. В отличие от самой Цзю. — Передумали? Правильно, это ведь Ваша квартира. Впрочем, могли бы поехать и ко мне, если бы Вы настояли, — хитро парирует девчонка. Наглая, хитрая, и в ней нет ни намёка на каплю совести. Дверь открывается слишком быстро для человека, который никогда не бывал в квартире Цзю. — Откуда ты знаешь, где я живу? — отрезает Шэнь Цзю. Она не намерена играть в подобные игры с этой маньячкой. Частная жизнь любого человека неприкосновенна. И подобное отродье уж точно не должно… — Ваши… Ах, уже наши коллеги подсказали. Особенно профессор Юэ подсобил, — Ло Бинхэ приглашает Шэнь Цзю в квартиру, будто это её собственная, а не квартира Цзю. Просто она почти на все сто процентов уверена, что Цзю не сможет закрыть дверь в нынешнем состоянии. И Шэнь Цзю совершенно не хочется соглашаться с этой правдой. Пару раз по плитке стучат каблуки туфель, а затем этот нервирующий звук пропадает за хлопком двери. Каково же было удивление Цзю, когда на неё не набросились с порога (впрочем инцидент в лифте она всё ещё помнит), а даже помогли разуться и помыть руки, настойчиво прижимая грудью со спины. Шэнь Цзю соврёт, если скажет, что не завидует Ло Бинхэ даже в этом. Это не такая уж и большая проблема, но… — Задумалась? Ты не забыла про меня? — наигранно жалобно спрашивает Ло Бинхэ над самым ухом, а затем шепчет, — я вообще-то и обидеться могу… Шэнь Цзю серьёзно сейчас стошнит от этого дерьма. И все эти девчонки велись на это? Цзю неожиданно начинает смеяться, упираясь ладонями в края раковины. Какая же она идиотка, раз дала этому бестолковому существу шанс! А вот теперь она вспоминает ещё один нюанс сегодняшнего вечера. Менструация. О да, какое чудо, что она не беременна! Да было бы ещё от кого, блять. Шэнь Цзю уже не может сдерживать свой поток сознания, пытаясь выплеснуть эмоции хотя бы про себя. Но Ло Бинхэ вечно всё портит своими выкрутасами. Даже сейчас, когда, казалось бы, хуже уже некуда. — Пираты красного моря не боятся, учитель, — довольно выдаёт Ло Бинхэ. Наверняка успела её везде облапать, в лифте или в такси, пока она была в бессознанке… Шэнь Цзю сейчас готова себе вырвать ушные перепонки и стереть память, чтобы больше такое не слышать и не помнить. — У меня очень много вопросов к тебе, но сначала убери свои гадкие руки с меня, — недовольно шипит Цзю, как ушастый комок шерсти. Она и правда похожа чем-то на белого злобного кота. — Не обижайте меня, учитель, я ведь могу и отомстить, — что ж, Шэнь Цзю в этом и не сомневалась, учитывая то, что Ло Бинхэ точно рассчитывала на секс. Вероятнее всего, унизительный и грязный во всех смыслах этого слова. Цзю отрывает со своей талии чужие пальцы и поворачивается лицом к лицу к своей мучительнице. — Почему ты ведёшь себя, как сучка в течке? Тебе так внимания не хватает, что готова к каждой женщине приставать или отомстить хочешь? Так давай, вперёд, попробуй, если рука поднимется, — Шэнь Цзю идёт ва-банк. Ей нечего терять, но она может приобрести крышесносный секс, а ещё может просто напугать девчонку и выгнать её пинком под зад. И всё ещё минусом были блядские месячные. Иногда Шэнь Цзю жалеет, что не родилась отвратительным мужчиной с болтающимся чем-то в штанах. Уж лучше так, чем страдать от перепадов настроения и ужасных болей в животе. Из-за них скорее хотелось умереть, чем заводить потомство. Проебалась ты тут немного, природа. Ло Бинхэ, выслушивая этот ультиматум, не может сдержать улыбки. И улыбка такая безумная, почти такая же, когда просто посылаешь все эти моральные принципы и нормы куда-нибудь на три буквы, например, и просто срывает крышу. Вот именно сейчас Бинхэ к чертям снесло крышу. Неосознанное влечение к телу преподавательницы будто было всегда. Эти угловатые формы, недоступный вид и какие-то гадкие подколы. Ло Бинхэ сначала не нравилось, когда её клевала эта… Шэнь Цзю, но вскоре она поняла, что всё не просто так. Цзю превосходно знает свой предмет, а значит, хочет как можно больше передать студентам, хоть и довольно своеобразным образом. А все бегали за ней просто потому, что она почти единственная получала хорошие отметки на контрольных и зачётах. Безусловно, и влюблялись в неё тоже. Но чаще всего это были лишь подлизы, на которых Ло Бинхэ не обращала внимания. А вот Шэнь Цзю отмечала каждую в журнале и спрашивала больше и строже. Все шашни надо водить после пар, а в университете учиться надо! Да, Шэнь Цзю завидовала ревновала. — Неужели ты всё ещё наивно думаешь, что я хочу тебе отомстить? — Бинхэ отводит взгляд и тихо смеётся, — Мне кажется, что я достаточно тебе насолила ещё во время учёбы. А сейчас я наконец-то увидела в тебе не злобную недотраханную старуху… — Эй, поаккуратнее с выражениями! — взвизгивает Шэнь Цзю, когда руки Ло Бинхэ тянутся слишком опасно к застёжке на юбке. Какого черта она творит? Разве ей не должно быть противно? — Ладно, ладно, не дерись только. В общем, я подумала, что врагов нужно держать близко к себе, — Ло Бинхэ довольно лыбится, скользит пальцами уже под строгой блузкой. Она до безумия ловко и быстро расстёгивает бюстгальтер, что наводит Цзю на некоторые мысли. Что ж, ей сейчас особо без разницы, что произойдёт, если удовольствие будет получать она. А ещё если её не заразят какой-нибудь дрянью… — И поэтому ты хочешь трахнуть меня? Думаешь, тебя это спасёт от моей ненависти и презрения? Зря так думаешь, — закатывает глаза Шэнь Цзю и самостоятельно расстёгивает блузку, бросая в ванну вместе с нижним бельём. Юбка безвольно висит на худых бёдрах, и от этого в Бинхэ разыгрывается голод. Потянуть за ткань, разорвать и оставить так. Ло Бинхэ медленно льнёт ближе, слизывает размазанную по лицу помаду почти с подбородка и оставляет на губах едва ощутимый поцелуй. Руки теперь закрывают путь отхода Шэнь Цзю с двух сторон. Она не отпустит Цзю до тех пор, пока сама не насытится. Они молча целуются, не смея проронить ни слова. Бинхэ смотрит с жадностью, впитывая в себя каждый откровенный вздох. Она хочет всё и сразу: грубо и нежно, быстро и медленно. Хочет сделать больно и исцелить раны. Оправдывать Шэнь Цзю за все её грехи мог разве что дурак — Юэ Цинъюань — который толком-то и сделать ничего не может. Все знают правду, и никто не любит Цзю именно из-за этой правды. Она тоже себя не любит за эту правду. Все слухи о том, что она попала на работу благодаря связям, что при этом ненавидит университет и студентов, не портили этот со всех сторон идеальный образ недоступной богини. Они придавали ей какой-то особый шарм, ощущение возвышенности, а ещё привлекали самонадеянных дураков, которые пытаются уломать её на секс. Даже здесь Цзю очень педантична. Впрочем, Ло Бинхэ не станет оправдывать Шэнь Цзю. Она проглотила всю грязь, что сыпалась изо рта Цзю, и промолчала. А теперь готова сделать шаг вперёд. Бинхэ хочет показать, что Шэнь Цзю никогда не будет одна, нравится ей это или нет. И всё-таки Ло Бинхэ до сих пор не может понять, почему её тянет на самую ядовитую змею. Красивая? Может быть, но не совсем во вкусе Ло Бинхэ. Характером тоже не вышла. Что-то такое непонятное тянет её, будто за поводок, чтобы слегка придушить. В Шэнь Цзю одни сплошные минусы, а Ло Бинхэ одни плюсы. Получается, это как магнит? Противоположности действительно притягиваются? Бинхэ не уверена до того самого момента, когда она, наконец, вытягивает Цзю из ванной, разбрызгивая воду по всему полу. Она интуитивно ведёт полуобнажённую любовницу к постели и даже заботливо стелит полотенце под бёдра, чтобы не запачкать постельное бельё. Шэнь Цзю почти протрезвела, но до сих пор не понимает, почему Ло Бинхэ вообще всё это делает. Ей поиграть не с кем? — С тобой интересно хоть ты ещё та сука, — подмигивает Бинхэ. Цзю удивлённо вскидывает брови. Скорее даже не из-за «суки», а в принципе из-за подобного утверждения. «Интересно». Интересно? Что может быть интересного во многочасовых лекциях о мировоззрении и жалобах на студентов? — Интересно доводить меня до белой горячки? — Шэнь Цзю старается всё-таки не подавать вида, что на самом деле сейчас в ступоре. Никто не мог её так удивить и поставить в патовую ситуацию, кроме Великой Ло Бинхэ, чёрт её дери. Бинхэ, наконец, тяжело выдыхает и укладывает голову на чужие бёдра. Цзю худая, как скелет… — Мне просто интересно, до чего может довести эта интрижка. А теперь заткнись, — наглая девчонка, наконец, срывает юбку с острых коленок и целует одну из них. К чёрту им сейчас одежда не сдалась. К удивлению Ло Бинхэ, Шэнь Цзю как казалась красивой в одежде, так и оказалась очень даже привлекательной без неё. Эта нездоровая худоба, кажется, слишком её возбуждает. Тонкие пальцы, худющие ноги и плечи, на которых (Ло Бинхэ уверена) абсолютно неудобно спать. А ещё маленькая аккуратная грудь и упругая задница, которая так хорошо лежит в ладонях… Шэнь Цзю хочет возразить, но чувствует себя голой. Дело не в том, что она буквально голая перед Ло Бинхэ, а в том, что она как оголённый нерв. Её касаются везде. С губ хочет сорваться возбуждённый вздох, но Шэнь Цзю упрямо кусает губы. «Нельзя поддаваться. Ты очередная её интрижка», — говорит одна сторона, которой она придерживалась большую часть своей жизни. Цзю чувствует, как что-то трещит у неё внутри, словно очень медленно ведут острым лезвием изнутри до раздирающего скрежета. Она жмурится, прикусывает щёку, а дыхание попросту спирает. Ощущение, будто она куда-то падает. В самый омут, на глубокое дно, в лапы самому страшному монстру — собственным страхам. Цзю определённо не любила своё тело, но видеть то, как Ло Бинхэ обходится с ним — что-то немыслимое. Тело Шэнь Цзю — простой сосуд, содержащий какую-то определённую информацию, как компьютер, только созданный природой. И немного труднее. Ей абсолютно плевать, что будет с её телом, но сердце и душу, вернее их остатки, хранит как зеницу ока. Даже если ей по факту нечего там хранить. Никакого тепла, никакой любви и нежности. Никаких добрых деяний Цзю не совершала. Кажется, всё, что она делала, так это портила и уничтожала всё вокруг себя. Ло Бинхэ сглатывает вязкую слюну — во рту сухо, будто она песок ела. Она снимает последний элемент одежды и хищно облизывается. Вообще, по-хорошему заниматься сексом во время месячных нельзя, но Бинхэ всегда плевала на правила. Откровенно говоря, она очень довольна тем, что видит: разомлевшая и растрёпанная Шэнь Цзю, которая неловко кусает губы, будто… — Я у тебя первая? — Заткнись. Бинхэ чуть со смеху не прыснула. Надо же, значит, и правда недотраханная… Скорее даже просто нетраханная. Ло Бинхэ обязательно посмеётся над этим позже и постебёт Цзю за это. А сейчас стоит хоть немного расслабить эту суку. Ло Бинхэ всё ещё намерена трахнуть её. Она поднимается с колен, целует шею, смазанно поднимаясь по губам к щеке, к уголкам глаз. Цзю чувствует себя распятой. Пальцы сжимают покрывало, а едва видимый кадык часто-часто дергается с места. Нервничает. Шэнь Цзю не нервничала, когда сдавала экзамены, когда защищала диплом и даже когда устраивалась на работу, словно ей всё было по боку. Будь что будет. А тут просто всё пошло не так. Ло Бинхэ касается искусанных губ невесомо, приглашая, пока ладони бродят по напряжённой груди, пересчитывают рёбра самыми кончиками пальцев, а затем скользят к бёдрам. Что-то в этой нежности заставляет Цзю подавиться вздохом. Ей просто хочется спрятаться. — Если ты не можешь, то я… — Продолжай, — отрезает Шэнь Цзю. Она старается расслабиться, честно пытается, но какая-то тварь внутри разрывает грудь изнутри, воет и молит остановиться. — Быстрее, — всё, что может выдавить из себя Шэнь Цзю. Ей кажется, что она сойдёт с ума, если не убить этого зверя прямо сейчас. Под воздействием алкоголя Шэнь Цзю ещё и становится искренней. Она самостоятельно вручает Ло Бинхэ топор и подставляет под него шею. Ло Бинхэ остаётся только прислушаться к чужим словам и сердцебиению. Она волнуется. Она пробирается сквозь эти дебри медленно, аккуратно, стараясь не задеть лишнюю ветку. Прохладные пальцы проходятся по бедру, переходят на внутреннюю сторону, выводя какие-то узоры, из-за чего становится чуть щекотно. Дышать будто становится чуть легче. Она притирается щекой к мягким бёдрам, покрывает поцелуями, не смея оторвать взгляд от чужого лица. И Шэнь Цзю выглядит просто восхитительно, будучи такой жалкой. Ло Бинхэ бы соврала, если сказала, что её это не возбуждает. Шэнь Цзю постепенно привыкла к прикосновениям Ло Бинхэ. Прикосновения в один момент перестали ассоциироваться с головной болью и университетом. Она не понимает до сих пор, как смогла научиться расслабляться. Безусловно, до идеала далеко, но делать первые шаги она начала отнюдь не с Юэ Цинъюанем, который был с ней с самого начала, а с самой ненавистной девушкой. Может, не настолько она ненавистная? Бинхэ шире раздвигает чужие бёдра и заставляет Цзю лечь, но та всё ещё пристально смотрит, будто не веря. Ло Бинхэ мажет языком вдоль лона, слизывая выделения. Цзю до сих пор не может понять, почему Бинхэ согласилась на это. Настолько странные у неё фетиши? Да и Цзю не понимает, почему сама согласилась на эту сомнительную авантюру… Кончик языка касается чувствительного клитора, ведёт по складкам и, наконец, добивается томного стона. Бледные бёдра Шэнь Цзю сжимают между собой голову Ло Бинхэ, пока она старательно вылизывает её. Ей хочется сжать сильнее, получить ещё больше, но больше уже некуда. Цзю ощущает, как все эти приличия пропадают, и всё, о чём она может думать — это горячий язык между ног. Однако Бинхэ и тут умеет удивлять. Не зря же за ней столько девчонок бегало… Щадящие ласки сменяются активными движениями языка, а в кожу впиваются сильные пальцы, будто стремясь задушить саму себя. Теперь Ло Бинхэ идёт во все тяжкие, чтобы отплатить Цзю той же монетой. Несмотря на то, что они всё время её обучения собачились, что-то да осталось в её голове. Шэнь Цзю больше не стесняется стонать, а Ло Бинхэ уж подавно довольно причмокивает и до безумия приятно давит на клитор языком. Цзю вся сжимается изнутри, горбится и неосознанно сжимает чёрные волосы между пальцев. В горле застревают всевозможные ругательства, а выходят только громкие стоны. Бёдра начинают сильно дрожать, когда Ло Бинхэ чувствует приятную влагу и привкус крови во рту. Она не фетишистка, нет. Просто ей до ужаса нравится Шэнь Цзю. И ужас заключается в том, что это Шэнь Цзю. Бинхэ слишком долго это отрицала, несмотря на взаимные унижения и прочее. Ей нравилась эта недоступная женщина. И в отличии ото всех напыщенных идиотов, она смогла её завоевать. Цзю слишком хорошо. И от этого тошно. Ресницы намокли, а в уголках глаз собрались солёные капли. Бинхэ скользит языком вдоль половых губ, полностью игнорируя грязь, что они развели. Она чувствует только дрожь в расслабленном теле и ловкий язык, который доводит её до оргазма и звёзд перед глазами. Не отдавая себе отчёта в собственных действиях, Цзю вжимает Бинхэ в пах и беззвучно стонет. Ощущение, будто по телу прошла электрическая волна всего за секунду. Несмотря на выносливость Ло Бинхэ, дышать ей всё-таки надо было хоть чем-то, поэтому она скоро вырывается из чужой хватки. Она чуть откидывает голову назад, жадно хватая воздух, но замечает измученный вид Шэнь Цзю и не может сдержать своей фирменной ухмылки. Они развели грязь. Если бы кто-то это увидел, то подумал, что на этой постели кого-то убили или сожрали. В принципе, они были бы правы. Ло Бинхэ была почти готова проглотить целиком Шэнь Цзю, не оставив ни косточки. Цзю медленно приходит в себя и, наконец, удосуживается посмотреть на это щенячье лицо. Все губы и подбородок в крови, а сколько счастья в глазах. Тут скорее Ло Бинхэ выглядит выебанной, чем она. Шэнь Цзю садится на месте и протягивает руку вперёд, чтобы хоть немного оттереть кровь на этом бесстыжем лице. — Ты так и не объяснила, почему ты этим занимаешься, — устало спрашивает Цзю. Она кратко облизывает большой палец, а затем пытается оттереть кровь с чужого лица, но размазывает только сильнее. Ну, Бинхэ всё равно об этом не узнаёт. — Ты мне интересна, я же говорила. Есть в тебе что-то такое, что притягивает… — отдышавшись, выдаёт Ло Бинхэ. Довольно расплывчато, и Цзю это смущает. — Говори конкретнее. — Ты не поддаёшься моим провокациям. — И ты думаешь у нас всё взаимно? — Ты бы не пустила ненавистного человека к себе в квартиру, милая. — Я обдумаю твои слова. И не называй меня так. Аж тошнит. — А ещё у тебя острый язык. Не острее моего, наверное, но… — Так, либо ты используешь свой «острый» язык в правильном месте, либо мы идём отмывать весь этот кошмар. — Кошмар? — Ло Бинхэ опрокидывает несчастную женщину обратно на постель, снова устраивается головой между чужих бёдер. Шэнь Цзю, конечно, удивляется и даже возмутиться хочет, но только успевает открыть рот в беззвучном стоне, хватая пальцами простыни, хотя можно было бы схватить эту нахалку за волосы. — Кошмар, милая, — она намеренно выделяет обращение более едкой интонацией, ухмыляясь и стреляет глазами, — это то, как меня ведёт от тебя. Кошмар это ласкать тебя языком и слышать от тебя, что у нас что-то не взаимно. Хотя даже сейчас ты позволяешь мне такую гадость второй раз за вечер. Поистине кошмарно то, что мне всё происходящее нравится, несмотря на то, что твоя язвительность иногда стоит того, чтобы откусить тебе язык к чертям. Она ведёт пальцами по клитору, щекой устроившись у Цзю на бедре. А та лишь с лёгким, кажется, стыдом отворачивает голову, лишь бы не видеть этой нахальной кровавой ухмылки, дёргает бедром и сипит «делай что должна». Бинхэ сделает. А помыться они ещё успеют.