Фобии Хоби

      Начало семестра ознаменовалось для всех студентов кафедры анатомии гибридов Сеульского государственного медицинского университета необходимостью метаться по городу и ближайшим пригородам в поисках жилья, доступного по финансам и в плане логистики. Найти такое оказалось задачей почти невыполнимой. Успокаивало всех и каждого только одно простое: «Слава Богу, не я один такой». Таких «не я один такой» оказалось несколько сотен. Причиной тому стало обычное: где-то что-то пропустили, когда-то что-то отложили на потом, что-то проигнорировали. А после обрушения балкона одного из общежитий ещё целых три признали аварийными. Шумиха поднялась такая, что даже находившиеся за пределами страны на отдыхе студенты узнали о произошедшем.       Но нас не интересуют какие-то там студенты, у которых денег на заграницы два раза в год хватает. Нас в этой истории интересуют те, кто лосями резвыми покоряет окрестности Сеула в поисках места, где можно пережить ближайший год, пока их не обеспечат новым общежитием. Хотя, постойте-ка. Один богатенький студент нас всё же интересует. Ведь именно его потребность жить где угодно, но лишь бы не в одиночестве, станет одной из причин всего случившегося далее.       Зовут его Ким Намджун — студент-отличник третьего курса. Спортсмен: пловец, подающий надежды. При этом вне бассейнов и любых других водоёмов — чертовски неповоротлив. У него безумно милые ямочки на щеках и обворожительная улыбка. Только вот со смехом не повезло: смеётся Намджун словно каркает. Он галантен и внимателен. Всё его существо говорит о принадлежности к семье выходцев из далеко не рабочего класса. Джун верен своим интересам. Честен по отношению к себе и близким людям. И более старательно и ответственно, чем к достижению поставленных целей, он относится только к сокрытию своей второй сущности. Прячет всё, что может выдать его секрет. Всё, вплоть до внешних проявлений. Со средней школы, когда на коже лица начала появляться отличительная и узнаваемая особенность, начал вникать в основы макияжа. Первые шаги делал под чутким руководством матери. В тонкости применения декоративной косметики его посвящала старшая сестра. Ближе к окончанию средней школы из гардероба пропали облегающие и произведенные из тонких и хоть сколько-то просвечивающих тканей вещи. Начавшие тогда появляться по всему телу небольшие островки оперения доставляли дискомфорт и добавляли поводов усомниться в уверенности в себе. Он тогда был близок к тому, чтоб забросить плаванье, лишь бы не появляться на глаза одноклассникам и сокомандникам с этими нелепыми пушистыми и не до конца окрепшими перышками. Сейчас же эта особенность ему нравится. На ключицах, плечах, вдоль нижних рёбер, на пояснице, бедрах и голенях теперь не клочки дурацкого пуха, а гладкие чёрные, как смоль, крепкие перья, плотно прижатые к коже. Они больше не цепляются за одежду, не стесняют движения и не ощущаются чем-то инородным. Теперь это красиво и в самом деле особенно.       Жизнь студентов в середине жаркого лета наполнена бессонными ночами, встречами со школьными друзьями, сном до обеда и теплом родительского дома.       Вот и Намджун, раскинувшись звездой на постели, слушает новый трек любимого исполнителя и наблюдает за ползущим по стене пауком. Членистоногое старательно перебирает лапками, стремясь достигнуть маленькой щели между стеной и потолочным плинтусом. Замедляется и замирает, почти достигнув своей цели. Джун думает, что это идеальный момент для того, чтоб подняться и сделать фотографию своего неожиданного гостя. Наощупь находит под подушкой свой телефон и медленно поднимается. Делает осторожный шаг на постели, становясь ближе к стене. Разблокирует гаджет и наводит камеру на замершего паука. Телефон в руке вибрирует, и на экране всплывает окно чата с контактом «Мин Юнги». Это вынуждает бросить на паука разочарованный взгляд, словно это он сейчас сорвал незапланированную фотосессию, и снова сесть у изголовья кровати.       «Мир наебнулся, и мы теперь лекции о строении челюстей гибридов будем зубрить под теплотрассами или в вагонах метро, катаясь по кругу» — пишет Юнги.       Намджун читает сообщение, вскинув бровь, и хмыкает. Он легко может представить себе выражение лица собеседника. Вплоть до едва заметных изменений в мимике. Он сейчас вероятно прячет пальцы рук в рукавах одной из своих безразмерных кофт. Сидит, наверное, в кресле, подобрав под себя всегда холодные ноги, встряхивает головой, пытаясь усмирить прядки волос, которые в моменты стресса становятся похожими на иглы.       «Нам больше негде жить!» — пишет Юнги.       Очень хочется ответить на это сообщение идиотской фразой «Не волнуйся, всё наладится», которая ещё никому никогда не помогала. Но пришедшее от приложения аренды недвижимости уведомление вынуждает пискляво каркнуть и расплыться в довольной улыбке. Значит, всё и в самом деле наладится, а пока можно насладиться потоком сообщений постепенно всё больше бесящегося одногруппника. Намджун запускает руку в стеклянную чашу на прикроватной тумбочке и перебирает найденные на испанском побережье камушки. Круглые, аккуратные, сглаженные беспокойными океанскими волнами, они ощущаются под пальцами холодными бусинами.       «Нам спать негде!» — настаивает на признании плохих новостей Юнги.       «Есть где, но ты продолжай» — думает Намджун и после короткого сообщения в чате с арендодателем дома о времени встречи открывает галерею. С самой первой фотографии в папке с незамысловатым названием «Бука» на него смотрит невероятно счастливый Юнги. Миниатюрный, всегда бледный и обычно недовольный, он в тот день улыбался как шальной, узнав, что его всё же перевели на бюджетное место за три идеально закрытых семестра. На радостях даже бросился к Намджуну с объятиями, а после опомнился, разнервничался и уколол его, крепко прижавшегося в ответ и не успевшего среагировать.       «Я тебе новости твоей, между прочим, студенческой жизни сообщаю, а ты там опять дрочишь на красавчика стоматолога?» — спрашивает Юнги.       «Да, да. На красавчика стоматолога» — думает Намджун, убирая руку с собственного бедра. Снова засмотрелся, потерялся в ощущениях и фантазиях. Однажды ему это выйдет боком.       «Юнги, я завтра буду в Сеуле. Мы можем встретиться в кафе у центрального автовокзала в девять?» — отвечает Намджун.       На самом деле он не расстроится, если его сейчас пошлют в пешее эротическое путешествие, но будет очень рад согласию.       «Утра?» — спрашивает Юнги.       «Утра» — отвечает Намджун и расплывается в улыбке.       «Бесишь. Как ты меня бесишь этими своими утренними приключениями. С тебя кофе!» — отвечает Юнги.       На плече еле уловимо ощущается движение. Намджун поворачивает голову к раздражителю и наблюдает за торопливо ползущим вниз по плечу пауком. Когда только и успел свалиться... Бестолковая зверушка.       — Точно! — вскрикивает, озаренный идеей, кому ещё можно предложить совместное проживание.       Дело в том, что выбранный дом, точнее чудом оставшееся к моменту поисков свободным хоть какое-то жильё имело внушительные размеры. Со слов хозяина и судя по фото, в нём было семь комнат, без учета кухни и огромной гостинной. Жить вдвоём с Юнги возможно и было бы даже идеально. Но у Джуна есть чувство сострадания, желание помогать и много друзей. В аккурат по количеству спальных мест. И первый, кто ему вспомнился после Юнги — Пак Чимин. Совершенно лишённый хоть какого-то стыда и стеснения гибрид чёрной вдовы. Он очаровывает всех, с кем сталкивается. Несмотря на такую пугающую вторую сущность, Чимин обладает неожиданно нежными чертами лица, хрупкой на первый взгляд фигурой и не свойственными для азиатов голубыми глазами. Его длинные волосы всегда собраны в аккуратный хвост или пучок. Из очевидных паучьих особенностей у него не только прекрасно отражающие свет глаза, что всегда чертовски пугает, но и полный набор паучьих конечностей. Намджун осторожно ловит ползущего по руке паука и относит его к окну. Открывает форточку и выселяет членистоногое за пределы квартиры.       — Чимин, — приветствует, когда гудки сменяются звуками улицы на том конце провода, — занят?       — Намджуна, — радостно так, словно год не слышались, — я всегда свободен для разговора с тобой.       — Ты уже нашёл жильё? — возвращается к постели, садится и снова запускает руку в чашу с камушками.       — Ещё нет, — в миг посерьёзнев, отвечает Чимин. — Кажется, за последние пару недель в Сеуле не осталось даже коробок свободных.       — Я нашёл дом.       — А вот это звучит интересно, — с любопытством заключает Чимин. — Предлагаешь или просто делишься радостными новостями?       — Предлагаю, — смешливо отвечает и цепляет горсть камней, — Завтра утром еду посмотреть его. Потом отзвонюсь по подробностям.       — Ты — самый лучший в мире хён, — почти урчит Чимин. — Буду ждать от тебя новостей.       — Береги себя, — спокойно отвечает и сбрасывает звонок.       — И ты… — Чимин осекается, когда в трубке слышатся гудки и ворчит:       — Самый бестолковый хён на свете.       Убирает телефон в задний карман широких джинсовых брюк, украшенных аппликациями и рисунком в виде каких-то пятен. Возвращает всё своё внимание к идущему рядом молодому человеку. Новенький в группе — студент по обмену — должен начать своё обучение вместе с ними сразу после окончания каникул. Поэтому Чимину, как старосте группы, сегодня необходимо сопроводить его по университетским корпусам, провести короткую экскурсию и инструктаж, помочь с оформлением бумаг.       — Извини. Значит, ты перевёлся к нам из Штатов? Вот скажи, Хосок, как так случилось?       Хосоку самому очень интересен ответ на этот вопрос, потому он, избегая любых подробностей и рассуждений, отвечает коротко:       — Случилась программа обмена студентами, — внимательно смотрит на своего собеседника. — А теперь ты мне скажи, ты со всеми новенькими такой обходительный?       — Я в целом со всеми обходительный, Хосок.       — Давай уже закончим вот с этим, — поднимает на уровень глаз папку с документами и легко покачивает ей, — потом я угощу тебя ужином и поеду в гостиницу.       — В гостиницу? — удивляется Чимин и останавливается, схватив Хосока за рукав толстовки. — Ты уже неделю здесь и всё время в гостинице?       — Выбора особо нет, поэтому — да.       — План меняется, — уверенно говорит Чимин и вынимает телефон из кармана. — Очуметь, гостиница. Охренеть, — вскидывается и показывает жестом подождать.       — Ой, алло, мам. Тут такое дело. Хорошо. Нет. У меня всё хорошо. Да, послушай ты меня, ма. Мы можем приютить у себя на время моего одногруппника? Приехал по обмену, а тут с этими общагами беда, уже неделю в гостинице живёт. Да. Конечно. Ага. Хороший, — прикрывает микрофон ладонью и шепчет уже Хосоку. — Ты же хороший?       — Что? — недоумённо переспрашивает Хосок, введённый в ступор этим разговором.       — Хороший, мам. Мы через часа четыре приедем. И я тебя люблю, — сбрасывает звонок и идёт вперед, попутно цепляя за руку Хосока.       — Говорю же, план меняется, — спокойно так, — документы, ужин, выселение из гостиницы и ко мне домой. Прежде, чем ты начнёшь брыкаться, скажу, что жильё у тебя уже есть. Завтра к обеду будут известны подробности, — оглядывается, не услышав ни согласия ни возражений. — Ты же не будешь весь год в гостинице жить, ну. Третий курс. Ёбнуться можно, сколько всего нужно делать. А в соседях у тебя будут самые умные душнилы потока.       — Я.., — запинается Хосок, — спасибо огромное.       — Не за что. Нам туда.       Чимин резко сворачивает направо, автоматически перехватывает ладонь одногруппника удобнее и ведёт его к административному корпусу университета.       — Тебе на второй этаж, кабинет 205, я тут подожду. Или проводить?       — Отпусти, пожалуйста, — осторожно вытягивает свою ладонь из хватки и отступает на шаг. — Я быстро.       — Не торопись.       Хосок и не планировал торопиться. Ему было необходимо задержаться в коридорах здания как можно дольше. Что-то внутри него переворачивалось при одном только взгляде на Чимина. Эмоции и ощущения возникали совершенно разные, противоречащие друг другу. Внешне он ему очень нравился. Привлекал внимание и будоражил воображение. Но подсознательно от него хотелось бежать. И вероятнее всего именно по этой причине, выходя из кабинета заместителя декана с распиской о приёме документов и перечнем кабинетов, в которые было нужно зайти для отметки, ознакомления с правилами и получения учебных материалов, он первым делом звонит своему другу и по совместительству будущему одногруппнику.       — Вот так ты помог, да, Ким Тэхён? — начинает Хосок едва звонок принимают.       — И я рад тебя слышать, — сквозь смех отвечает ему друг.       — Это не смешно, Тэ, — взвивается моментально, — он меня пугает.       — Нет, в первую очередь он тебе нравится, — спокойно уточняет и вздыхает, — а уже потом пугает. Это же Чимин. Его не просто так назначили старостой группы, председателем совета старост потока и ответственным за адаптацию первокурсников и новеньких студентов старших групп.       Его голос, глубокий, бархатный, приправленный смешинкой, успокаивает почти мгновенно. Тэхён сам по себе невероятно спокойный человек. Говоря с ним, неосознанно впадаешь в такое же почти медитативное состояние.       Хосок внимательно слушает, а после набирает в лёгкие воздуха, собираясь возразить.       — Или я должен знать что-то ещё? — заговорщически спрашивает Тэхён.       — Он предложил пожить у него.       — И-и?       Хосок руку готов дать на отсечение, что этот засранец прикусил губу, чтоб не рассмеяться.       — Точнее не так, — вздохнув, продолжает и опирается плечом о стену у библиотечной двери. — Он узнал, что я живу в гостинице, позвонил своей маме, и они решили, что до уточнения информации по какому-то уже найденному жилью я побуду у них.       — Ай, да Пак Чимин, — с восторгом произносит Тэхён. — Ай, да молодец.       — Ты издеваешься? — возмущённо вскрикивает Хосок. — Я его вижу первый раз в жизни.       — И он тебя.       — Откуда я могу знать, что он не маньяк?       — А он откуда может знать, что ты не маньяк?       — Так нельзя!       — Как видишь, можно.       — Ты на чьей стороне?       — На стороне финансов твоих родителей, — смешливо отвечает Тэхён. — Я могу поручиться за него, за госпожу Пак и за всё его семейство, Хо. Всё будет хорошо.       — Почему я тебе верю?       — Потому что мы знакомы с ясельной группы.       — А потом провал в целую жизнь, ага, — бурчит Хосок. — Когда ты вернёшься?       — Через неделю. Как только помогу бабуле с домом и огородом, так сразу приеду в Сеул.       — Это радует. Я начал искать жильё, — тихо говорит Хосок, — и тут же закончил. Либо ценник такой, что дешевле жить в гостинице, либо вид такой, что комфортнее жить в метро.       Тэхён на это отвечает коротким смешком и рассказывает о том, что тоже уже обшарил все возможные ресурсы, но столкнулся с такой же проблемой. Диалог они завершают быстро и скомканно, когда Тэ окликает бабушка.       — Бабуль, я уже бегу, — кричит Тэхён, попутно набирая сообщение: «Чимин, пощади впечатлительного человека. Полегче. И не выпускай из головы мысль, что он арахнофоб».       Тэ приезжает к бабуле каждые каникулы. Помогает по дому, выполняет всю необходимую работу, с которой госпожа Ким в силу своего возраста справляется с трудом или уже вовсе не справляется. Отдыхает от городской суеты и наслаждается свежим воздухом. Для него эти короткие две недели, проведённые рядом с самым родным и близким человеком жизненно необходимы. Хоть и говорят, что гибриды крокодилов в целом не склонны к сантиментам и сохранению крепких семейных уз, в семье Ким всё устроено иначе. Тэхён очень трепетно относится ко всем своим родным и друзьям. В детстве очень тяжело переживал разлуку с Хосоком. Когда его родители приняли решение о переезде в штаты, он с ума чуть не сошёл. И чуть ни свёл с ума всю семью. Это была ужасная потеря. Каково же было его удивление, когда на форуме университета появился пост от студента по обмену. «Всем привет. Меня зовут Чон Хосок. В скором времени я переведусь в Сеульский государственный медицинский университет. Буду обучаться на кафедре анатомии гибридов. Хотел бы заранее познакомиться с будущими одногруппниками. Да и просто хотелось бы найти друзей»       Когда Тэ заглянул в профиль этого Чон Хосока и увидел фото — обомлел. А когда выяснилось, что не ошибся — верещал от счастья.       — Какой-то ты больно хмурной, — замечает бабушка, когда он выходит к ней сад. — Случилось чего, сынок?       — Нет, нет, бабуля, — торопливо начинает он, надевая садовые перчатки, — всё в порядке. Просто немного беспокоюсь за Хосока.       — Хосока? — уточняет она и задумчиво сводит брови к переносице, а после её лицо озаряется улыбкой. — Это, что ли, тот пугливый мальчишка, о котором ты всё детство талдычил?       — Ты его помнишь? — удивляется Тэхён.       — А как же ж его забыть, — смеётся бабуля и присаживается на лавку между двух сливовых деревьев. — А после того, как он в обморок упал, когда увидел жабры соседа вашего — господина Ли — все его помнят. Такого шороху мальчуган навёл, — она тянется к висящей ближе всего сливе, срывает её и протягивает ему. — Помнится, ты долго гадал, чей он гибрид, да так и не понял.       — А ты знаешь? — любопытствует, принимая угощение и благодарностью склоняет голову, — спасибо.       — А как же не знать, — фыркает она, устраиваясь удобнее, и хлопает ладонью рядом с собой, — посиди со мной.       — Я ведь тогда целое расследование проводил, кажется, всех замучил, — смеётся, садясь рядом с ней.       — Так не гибрид он, — уточняет бабушка и бросает короткий взгляд на внука.       — Вот же… — он едва успевает удержаться от матерка и закрывает рот ладонью.       — Ты чего это? — интересуется, разглядывая побледневшего Тэхёна.       — Он, как был пугливый в детстве, таким и остался, — поясняет, поднимаясь на ноги, — а я его оставил с Чимином. Хоть и попросил того быть аккуратнее, — хлопает себя по карманам в поисках телефона, — но это же… это же Чимин. А он с осторожностью и тактичностью не совместим.       Госпожа Ким в ответ на это тихо смеется и следом поднимается с лавки.       — Дело сделано, сынок, — спокойно говорит она, — не будешь же ты его из рук в руки передавать.       — И это верно, бабуль, — совсем уж понуро соглашается Тэхён, — может, пусть сюда приедет?       — Дак, а чего ж, — кивает она, — пускай и приедет, у нас места всем хватит. А Чимину скажи, если вести себя плохо будет, не получит больше ягод.       — Жёстко, бабуль, — вскинув бровь, комментирует Тэхён и, хохотнув, отходит в сторону, чтоб ещё раз поговорить с Чимином.       — Неужели тебе надоело атаковать меня предупредительными сообщениями, и ты решил позвонить? — начинает Чимин, едва ответив на вызов.       — И я рад тебя слышать, друг, — фыркает Тэхён. — Хосок сказал, что ты ему жильё нашёл.       — Ах, ты ж маленький сплетник, — наигранно возмущается. — Он тебе обо всём доложил?       — Только об этом, — автоматически отвечает. — И не доложил, а спросил совета.       — Хорошо, — звучит как-то совсем уж хитро, поэтому Тэхён напрягается весь.       — Чимин, не смей.       — Чего «не смей»?       — Я… мы с тобой оба тебя прекрасно знаем, — возмущённо поясняет и жалеет, что не имеет возможности встряхнуть его. — Не смей его трогать.       — Поздно, — очевидно дразнится.       — Чимин, — предупреждающе и почти рыча.       — Да что?! — взвивается Чимин. — Ты попросил присмотреть — я присматриваю. Подумаешь, за руку отвёл, куда было нужно. Чего истеришь?! Не трону я его, — выдыхает обиженно. — И вообще, сам сказал, что он арахнофоб. Как-то я не горю желанием в процессе обнаружить его бессознательным, или того хуже — мёртвым.       — А ты оптимист.       — А ты — наседка.       — Так, что там с жильём?       — Джун нашел дом, спрашивал, актуально ли это для меня. Я подумал, что могу и с мамой пожить, а вместо себя Хосока поселить с ботанами.       — Ты же сказал, Джун.       — Где Джун, там и Юнги. Словно ты не знаешь, что эти двое не признают раздельного существования.       — Действительно, чего это я.       — Так, значит, Хосока не пугать, травм психологических ему не устраивать, — подводит итог разговора Чимин, — А он у нас кто?       — Человек.       — Прям человек? — удивляется Чимин.       — Прям, ага.       — Ну, тогда, да, — соглашается, бросая взгляд на двери, за которыми добрых полчаса назад скрылся Хосок, — придется поберечь этот нежный ландыш.       — Кстати, бабуля велела передать, что если будешь себя плохо вести, ягод не получишь.       — С этого и надо было начинать, — смеясь, отвечает Чимин, — скажи госпоже Ким, что я буду самым милым парнем на свете. И обними её за меня покрепче.       — Обязательно, — смеётся в ответ Тэхён и прерывает разговор.       Чимин ещё раз смотрит на двери корпуса, вздыхает и закусывает нижнюю губу. Ему в самом деле ничего не стоит устроить парнишке экскурсию по Сеулу, провести по корпусам университета, рассказать детали учебного процесса и заочно познакомить с одногруппниками. Да даже приютить у себя на любой срок не сложно. Сложно будет не наворотить дел. Он привык прямо и открыто говорить, кто он, какой он и выдвигать свои правила общения. С Хосоком же придётся стать на какое-то время покладистым. Причин для этого… одна для этого причина — несмотря на всё большее распространение гибридов среди населения, некоторые люди, те которые прям люди, до сих испытывают почти животный страх перед своими необычными собратьями. Особенно, если эти собратья имеют хищное происхождение. А уж если гибридизация, как в случае Чимина или, например, Юнги, носит слишком явный характер, то пиши пропало. Если уж совсем быть честным, то и среди гибридов не много желающих быть в близком кругу общения их двоих. Из размышлений вырывают торопливые шаги и сбитое «Я чуть не заблудился. Там ещё такая жуть у проходной стоит». Какая именно жуть, он понимает сразу — у проходной стоят пока ещё в беспорядке огромные колбы с искусственными скелетами образцов аномальных степеней гибридизации и образцами исходных существ. Аномальных. Это слово по отношению к гибридам всегда режет слух. Ведь они сами по себе аномалии.       — Я даже боюсь спрашивать, — фыркает смешливо Чимин. — Как ты будешь учиться, если тебя это пугает?       — Меня, на самом деле, пугает всё, — неуверенно произносит Хосок, — буквально всё. Я временами тени своей пугаюсь.       — А как ты в мед-то попал, чудо природы? — ошарашенно спрашивает Чимин и снова цепляет его за руку. — Пойдём, расскажешь по пути, — останавливается и смотрит внимательно. — А куда мы идём?       — Гостиница «Меридиан».       Чимин вскидывает бровь и присвистывает:       — Вот это неплохо.       — Чертовски дорого, — фыркнув, отвечает Хосок.       — А где ты видел чертовски дешёвые пятизвездочные отели?       Хосок на вопрос возмущенно фыркает и сам тянет Чимина в сторону нужной остановки. Отсюда, если верить проштудированным ранее схемам маршрутов общественного транспорта, можно уехать либо на метро либо на автобусе.       — В мед я попал по своей воле, — внезапно начинает Хосок, когда его собеседник уже думал, что тему сменили, — меня не пугает то, что я могу себе объяснить. Понимаешь?       — Понимаю, — кивает, удобнее перехватывая его руку, — то, что имеет под собой понятное для тебя объяснение, — приемлемо и не вызывает страха.       — Именно, — соглашается Хосок, бросая взгляд на их сцепленные руки, — именно поэтому я согласился на участие в этой программе. В нашем университете кафедры гибридов нет. Нам что-то приводили в пример, на лекциях. Но очень бегло и, если честно, пугающе.       — Значит, ты надеешься здесь побороть свой страх? — смешливо спрашивает Чимин и коротко сжимает ладонь в своей руке.       — Я надеюсь здесь получить образование, необходимое для медицинской практики в современном мире, — огрызается Хосок и в ответ так же сжимает руку. — Ты гибрид?       — Да.       — Подробности будут?       Чимин в ответ улыбается нервно и почти глупо, шаря по лицу своего собеседника задумчивым взглядом. Будут ли подробности? Ага, блять, прямо сейчас. Вот так взял и выдал всё. И про восемь лап и про ядовитые волоски и про педипальпы. Он вообще знает, что такое педипальпы? Чтоб потом пару кварталов бежать за этим перепуганным человеком и пытаться доказать, что жрать его никто не будет? Не сегодня.       — Если очень хочешь, могу рассказать и показать, — подмигивает хитро и ускоряет шаг. — Наш автобус. Поторопись.       Разговора удаётся избежать, пока автобус везет их к гостинице, гремя подвеской и душа самыми разнообразными ароматами, источаемыми пассажирами. Чимин за почти тридцать минут пути до номера Хосока успевает расслабиться. И уже на пороге понимает, что зря. Что не стоит ни на секунду выпускать из-под контроля свои ощущения и своего новоиспеченного друга. Хосок, едва переступив порог номера, буквально взвизгивает, подпрыгивая на месте. А после, почти изящно, если упустить трясущиеся от страха руки, скидывает кроссовок с ноги и со всей данной ему генетикой и Богом силой прихлопывает паука, торопящегося по стене по каким-то своим паучьим делам. Чимин морщится, наблюдая за этой картиной, и чувствует, как собственные предлапки сокращаются от накатывающего с большей силой волнения.       «Интересно, меня он тоже так приложит, когда, не дай Бог, случайно узнает?» — думает Чимин, рассматривая равномерно размазанную на обоях тушку паука.       — А тут, — наконец-то находит, что сказать, — у тебя уютненько, — крутит головой по сторонам, рассматривая сдержанный и в самом деле уютный номер. Снова цепляется взглядом за убитого паука и болезненно морщится.       — Да, номер очень уютный, — голос Хосока, уже зарывшегося в шкафу, звучит приглушенно. — Может, стоит часть вещей оставить на хранение здесь? — выглядывает на секунду, и снова скрывается за дверцей, — у них есть такая услуга. Просто как-то неудобно всё тащить в твой дом, — снова появляется со стопкой вещей в одной руке и чемоданом в другой.       — Это ты решай сам и делай, как тебе удобно, — мягко улыбается Чимин. — Нам твои чемоданы не помешают.       — Значит, я самое необходимое возьму с собой, а остальное оставлю на хранение тут, — кивает больше для самого себя и внимательно смотрит на так и не прошедшего дальше коридора Чимина. — Проходи, располагайся.       На сортировку и сбор вещей потребовалось полтора часа. За это время они успевают обсудить планы на сегодняшний вечер, чуть больше узнать друг о друге. Хосок рассказывает о жизни в Штатах. О том, как ему тяжело было адаптироваться и постоянно хотелось обратно в Корею. О разности систем школьного образования. Поделился, насколько ему до сих пор бывает странно и неловко в общении с американскими студентами. Чимин, выслушав все истории и умозаключения Хосока, пришёл к своему — в Штатах отдыхать хорошо, жить отстойно. Сам делится парой историй из недавней поездки в Америку. Не упускает возможности рассказать безумную историю о том, как Намджун потерял паспорт в самолёте, а после и сам заблудился в аэропорту.       — Сейчас устроим тебя, поужинаем и сходим прогуляться, — говорит Чимин, вытаскивая чемодан из багажника такси. — Район здесь спокойный, везде охрана.       Хосок замирает, рассматривая высотки и придомовую территорию. Район действительно выглядит безопасным, очень ухоженным и дорогим.       — Неплохо, — едва не присвистывает Хосок, заходя в просторный холл подъезда. Иначе это помещение не назвать. Большой светлый зал со стойкой, за которой видимо всегда находится дежурный администратор. Здесь же ряд диванчиков с журнальными столиками. Несколько возрастных женщин сидят на одном из них и тихо о чем-то разговаривают.       — Новый район, — поясняет Чимин и здоровается с женщиной за стойкой. — Добрый вечер, госпожа Чхве.       — Добрый вечер, Чимин, — улыбается она открыто и тепло. — Гости? — разглядывает Хосока, увлеченного изучением объявлений у лифтов.       — Одногруппник. Вы же знаете, какая у нас в университете ситуация с общежитием, — поясняет, и лезет в карман толстовки. Вытаскивает батончик и оставляет его на стойке. — Это Вам, чтоб скрасить дежурство.       — А ты и впрямь самый милый милаш на свете, — смешливо комментирует Хосок, когда двери лифта закрываются.       В кабине тихо. На панели красным ободком выделено число «32». На электронном табло постепенно сменяются цифры. Чимин расслабленно опирается на поручни, расположенные вдоль стен, и смотрит в телефон. Хосок смотрит на него через отражение в зеркальной стене. Он красивый. В самом деле красивый. Его длинные пшеничные волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке, едва ли оставляют равнодушным хоть кого-нибудь. Маленькая прядка, выбившаяся из причёски, аккуратной волной падает на лоб и наверняка щекочет. Но Чимин на неё не реагирует, не пытается убрать. Задумчиво прикусывает губу и поднимает взгляд. В сочетании со свойственными корейцам внешними данными светлые волосы и голубые глаза смотрятся необычно. Хосок теряется, поймав его заинтересованный взгляд и торопливо опускает голову. Ругает себя мысленно, услышав смешливое хмыканье.       — В этом нет ничего плохого, — звучит тихое за спиной.       — В чем? — поднимает голову, смотря на Чимина в отражении.       — В том, что тебе хочется рассмотреть меня, — будничным тоном, — я привык.       — Извини, — смущённо улыбается, — ты и в самом деле привлекаешь внимание.       Чимин на это легко склоняет голову к плечу и мягко улыбается, ловя его взгляд в отражении.       — Спасибо, ты тоже чертовски привлекателен.       И почему Чимин сейчас звучит и выглядит как "Я съем тебя, Чон Хосок"?