Убийство за 30 дней

Машина задымилась. Дорожный знак согнулся. Гию и Шинобу выходят из машины. Их руки за спиной в наручниках. Они переглядываются. Из дыма выходит Санеми. Целится прямо на них. Вы безоружны? — Сдавайтесь. Это просто жалкая попытка сбежать. Сбежать, как трусы. Томиока стиснул зубы. В жилах кипит кровь. И именно сейчас он действительно в ярости. Обычно его довольно-таки сложно вывести из себя. Он спокойный и сдержанный. Но он не любит, когда ему мешают. В самом деле. Как будто бы этой Шинобу не хватало и у него было мало забот. Так еще и этот прицепился. — Ты всегда был плох в финалах, Шинадзугава. Помнишь нашу последнюю встречу? — с глухой насмешкой говорит Гию Полицейский разражается. Делает шаг ближе, целясь в него. — Сейчас я закончу начатое. Но в этот момент Шинобу рванулась вперёд, и, несмотря на наручники, резко врезалась плечом в грудь копа. Он не ожидал – тело дернулось назад, но он не упал. Рефлексами бойца Санеми схватил её за волосы, грубо и резко, потянув голову назад. Шинобу вскрикнула – не громко, почти сдавленно, но голос звенел напряжением. — Дерзкая девчонка, — прошипел он, склонившись ближе, — а твоя подруга, похоже, довольно-таки смелая… Глаза в глаза. Холод и злость. А потом еще один удар. Нога Томиоки врезается в висок Санеми – быстро, точно, выверено. Полицейский отшатнулся. Рука ослабла, Шинобу выскальзывает из захвата, почти падая на колени. Пистолет выбивается из рук, он летит в сторону, глухо стучит о капот полицейской машины и падает в траву. Но Санеми не сломлен. Он разворачивается с рыком, и с силой, накопленной годами тренировок, бьёт кулаком в грудь Томиоку. Парень откатывается, сдавленно кашляет — даже через плотную ткань чувствуется, насколько это больно. Кочо снова принимает стойку. Руки всё ещё сзади, но она подбегает сзади и бьёт ногой по подколенному сухожилию Санеми. Тот сгибается, разворачивается – и врезает ей локтем в висок. Шинобу падает на асфальт. На секунду замирает. Томиока не теряет момент. Он бросается грудью вперёд, сталкивая Санеми на землю. Те катаются по земле – грязь, пыль, кровь. Удары сыпятся с обеих сторон, как у зверей: Санеми – мощный, резкий, словно уличный боец, Томиока – точный, затаившийся, гибкий. Оба тяжело дышат. Встают на ноги Санеми сжимает горло парню. Улыбается – с безумием, с уверенностью. — Ублюдки. Думаете, спасетесь?! В эту секунду черноволосая, с разбитыми губами, разогнавшись, бьёт ногой с разворота – точно в затылок. Гулкий удар. Санеми пошатывается и ослабляет хватку. Томиока изворачивается, коленом бьёт в живот, поднимается. Еще один удар. Третий. Санеми, хоть и пошатнувшись, всё ещё на ногах. Даже с ухмылкой. — Вот это уже интереснее, — шепчет он, вытирая кровь с губ. И тут они работают сообща. Шинобу оббегает сзади, цепляется ногами за его колени, сбивая равновесие. Томиока – вперёд, в грудь, с разворота, плечом. Санеми падает назад, как камень, грохочет на землю. Они наступают. Он пытается встать. Но теперь пистолет в руках Томиоки. Он успел его схватить в момент драки. Ствол направлен в грудь. Санеми замер. Шинобу с трудом дышит, но встала рядом. На виске кровь, лицо в царапинах. Она кивает. — Ложись. Или сейчас будет не шок.

***

Тишина. Только шум ветра и треск умирающего двигателя. Санеми лежит у машины, связанные руки за спиной, наручники намертво прикреплены к дверной ручке. Он что-то бормочет сквозь зубы, дёргается, но безрезультатно. Шинобу склонилась над ним, хмуро смотрит в глаза. — Следущий раз будешь знать что умеют "дерзкие девочки". Томиока выпрямляется, у него в руке пистолет. Он бросает взгляд на дорогу и застывает. Издалека доносится вой сирен. — Они едут, — хрипло говорит он. — Быстро. Шинобу поднимает глаза. — Конечно. Второй в машине. Он не вышел… он просто позвал подмогу. — Уходим. Они бегут через обочину, по кювету, вниз по холму. Под ногами скошенная трава, мелкие камни, ямы. Они бегут наугад, вглубь огромного участка земли по другую сторону трассы. Справа – пара редких деревьев, впереди – поля, овраги, заросли. За спиной тормоза, визг шин, крики. — Стой! На месте! — Стреляю! Пули срываются, одна – почти у самого уха Шинобу. Она резко оборачивается, приседает на бегу, выравнивает пистолет и бах. Выстрел чёткий. Полицейский падает, сражённый в ногу. Другой пытается укрыться – второй выстрел, второй падает. — Снайпер? — впечатленно говорит Гию. — Я не люблю промахи, — сухо отвечает та. — Так вот кто стрелял в меня у ресторана «Фламинго». — А ты догадливый, — цокает Кочо, но с легкой ухмылкой. Бег становится медленнее. Земля вязкая, в ботинки попала грязь и камушки. Рука Шинобу болит, лицо покрыто потом и пылью. Томиока держит ритм, время от времени оборачиваясь. — Насколько я знаю, — говорит он сквозь дыхание, — если идти по прямой, где-то в километре есть деревня. Маленькая. Немноголюдная. Мы можем найти дом… или хотя бы крышу. Шинобу кивает. Молча. Она устала, но глаза полны странного огня. Шум в ушах. Сердце глухо бьется, тяжело. Она вспоминает бой. Удары, падения, кровь. И его. Его голос рядом. Его плечо рядом. Его взгляд, когда они смотрели друг на друга, не зная – союзники они или враги. Он не бросил. Хотя мог. Хотя было бы логично. А она… она подумала об этом. Промелькнуло. «Бросить его. Оставить. Пусть полицейские схватят его, а я сбегу». Но не сделала этого. Почему? Он сказал – «мы». Он не знал её, но боролся рядом. Знал, что он у нее на мушке, они мишени друг друга. Но все равно… И она решила – не предавать. Сумерки окончательно ложатся на землю. Они выходят к тропинке, что ведёт через поле. Слабый свет луны скользит по их силуэтам. Они идут. Далеко от трассы. Без понятия, где именно окажутся. Но вместе.

Свет показался неожиданно. Где-то между деревьями — тёплый, мягкий, как будто чья-то лампа осталась гореть допоздна. Они оба сразу замедлили шаг и начали идти осторожнее. Не разговаривали. Шли как воры, будто боялись потревожить даже тишину вокруг. К тому моменту, когда они вышли на проселочную дорогу, стало понятно: это действительно деревня. Небольшие дома, почти все одноэтажные, некоторые аккуратные двухэтажки. Между ними — сады, заборчики, деревья с низкими ветками и клумбы. В нескольких окнах горел свет, и где-то вдалеке слышались детские голоса. На одном участке они даже увидели детскую площадку — немного заржавевшую, но всё ещё рабочую. Рядом горел фонарь. Всё выглядело… живым. Шинобу замедлила шаг. Она огляделась. — Здесь больше домов, чем я думала, — тихо сказала она. — Значит, повезло, — ответил Гию и сунул руки в карманы. Возле одного из домов на крыльце сидела старушка. Она что-то вязала, не поднимая головы. Шинобу остановилась, посмотрела на Гию, потом сделала несколько шагов вперёд. — Добрый вечер, — сказала она спокойно. Старушка подняла глаза. Посмотрела сначала на неё, потом на Гию. Морщинистое лицо ничего не выражало, но взгляд был цепкий. — Добрый, — ответила она и прищурилась. — Путешествуете? — Можно и так сказать. Нам просто нужно место, где переночевать. Что-то вроде гостиницы. Или хотя бы… крыша. Старушка секунду молчала. Потом вдруг обернулась и громко крикнула: — Марисоль! Из соседнего дома, почти сразу, вышла девушка. Волосы – светло-русые, вьющиеся, длинные. На ней было голубое платье в белые цветы, наверное, ромашки. Лицо у неё было доброе, немного застенчивое. Она подошла к ним, остановилась рядом с бабушкой и посмотрела на гостей с лёгкой улыбкой. — Что случилось, бабушка? — обратилась она к старухе. — Эти люди ищут, где переночевать, — сказала та и снова опустила взгляд на вязание. Марисоль кивнула и чуть склонила голову в сторону Шинобу и Гию. — Я Марисоль, — представилась она. — У моего дяди есть небольшие домики. Ну, типа как кабина для путешественников. Ничего особенного, но там можно переночевать. — Хорошо, то что нужно, — сказал Томиока. Шина просто молча кивнула. Марисоль чуть улыбнулась и жестом показала идти за ней. Они двинулись по улице. Девушка шла впереди, её платье мягко колыхалось от лёгкого ветра. Киллеры шли за ней, стараясь не слишком шуметь. Было странно вот так, после всей этой грязи, драки, крови – просто идти за кем-то, кто улыбался, будто у них не было в жизни ни одной погони. Кочо слегка склонилась к синеглазому и шепнула: — У нас ведь совсем нет денег… ни бинтов, ни нормальных вещей. А мне нужна помощь. Что делать? — Придумаем, — коротко сказал он. Девушка обернулась, увидела, что они замедлились, и остановилась у небольшого светлого домика. Он был почти весь из дерева, с крыльцом и открытым окном. — Подождите здесь, я сейчас позову дядю, — сказала она. Шинобу уже явно держалась за плечо. Она старалась не показывать, как ей больно, но Гию это видел. — Иди внутрь, — тихо сказал он. — Я поговорю. Она кивнула и пошла вперёд. Дверь была приоткрыта. Она шагнула в дом и скрылась внутри. Марисоль уже собиралась уйти, когда Томиока немного неловко её окликнул. — Простите. У вас… нет аптечки? Или чего-то для первой помощи? Она удивлённо повернулась. — Зачем? Он замолчал. Пару секунд думал. Потом просто сказал: — Моя сестра поранилась в дороге. Я хотел бы… обработать рану. Марисоль кивнула с лёгким удивлением. — Подождите здесь. Я принесу всё, что смогу найти. Он коротко кивнул. Когда она ушла, он немного выдохнул и пошёл внутрь. Дом внутри оказался простым. Ничего лишнего: деревянные стены, две кушетки, низкий столик, старенький шкаф с открытой дверцей, на полке – кружки и какая-то кастрюля. В углу стоял фонарь с тёплым светом, а под ним – стопка одеял. Шинобу сразу присела на край кушетки. С плеча всё ещё текла кровь – не сильно, но неприятно тянуло. Гию закрыл за собой дверь, подошёл ближе, осмотрел рану. — Пуля прошла вскользь. Повезло, — сказал он. — Ещё немного, и было бы не повезло, — буркнула Шинобу и посмотрела в окно. — Не думала, что мы вот так… просто спрячемся где-то. После всего. — А ты бы предпочла продолжить бегство с простреленной рукой? Она не ответила. Просто откинулась назад, устало выдохнула. Потом посмотрела на него. — Знаешь, я ведь всерьёз думала — оставить тебя там. Ну, просто… дать им схватить тебя, а самой сбежать. — Я знаю, — спокойно сказал Гию, присаживаясь на корточки рядом. — Просто есть то, что я бы хотел узнать. У нас еще есть что обсудить. Молчание. Дверь снова скрипнула. Вошла Марисоль, в руках у неё была аптечка и бутылка с чем-то вроде йода. За ней – высокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти с густыми седыми усами. Его взгляд был внимательным, но не враждебным. — Это мой дядя, Алехо, — представила Марисоль. — Он часто помогает путникам. Дядя, это… — Тео и Лариса – моя сестра, — сразу встал и подошел к мужчине Гию, пожимая ему руку с дружелюбной улыбкой. — Приятно познакомиться, — сказал он, протягивая руку. Алехо пожал её, потом подошёл ближе к Шинобу. — Можно взглянуть? — Конечно, — сказала она. Он осмотрел рану молча, как будто делал это уже сотни раз. Потом взял бинты, начал обрабатывать. Пахло спиртом и йодом. Шинобу была не против, хотя сама могла справиться. В конце концов ее официальная работа – медсестра. — Здесь вы можете остаться, — сказал он, не поднимая глаз. — На ночь точно. А если захотите и дольше. Место тихое. В город мы не суёмся. У нас тут все свои. — Мы не останемся надолго, — сказала Кочо быстро. — Как скажете, — спокойно кивнул он. — Но если будет нужно – Марисоль тут как тут. Здесь есть печка, вода вон из того крана, постель – в шкафу. — Спасибо, — коротко сказал Гию. Когда они с Марисоль ушли, в домике повисла тишина. Шинобу посмотрела на парня. — Тео и Лариса? — Ну а что, звучит нормально, — пожал он плечами. Она усмехнулась, откинулась на подушки. Было тихо. Снаружи стрекотали сверчки. Где-то вдалеке – лай собаки. Казалось, всё это происходит не с ними. Не сегодня. Не после погони, крови и выстрелов. — Как думаешь, нас найдут? — Да, — честно сказал он. — А ты боишься? Он посмотрел на неё. Долго. — Ни за что. Шинобу усмехнулась и прикрыла глаза. — Я тоже.