Убийство за 30 дней

Шинобу и Гию шли по тропинке сквозь лес. Со спины ударил ветерок, холодный и освежающий, не давая странникам заснуть на пол-пути. Послышался шелест листвы и покачивание хвои от дуновения. Ночью лес жил по своим законам и его природные звуки стали выразительнее. Особенно, когда оба шли молча. Также тишину изредка нарушали падения шишек, ухание сов, обитающей в этих краях. Воздух был чистым. Как приятно наконец освободиться от всей грязи, газов шумного города и оказаться в таком умиротворенном месте. Томиока глубоко внутри себя завидовал жителям деревни. Они жили далеко от городской суматохи и жизни воедино с природой, как по закону самой земли: просыпались с рассветом, засыпали под шепот ветра и доверяли каждому дню. Без спешки, без забот, с уважением к каждому дереву, каждому живому существу вокруг. Отдельный мир, в котором человек – не властелин, а часть великой гармонии. Не жизнь, а мечта… Томиоке тоже хотелось бы оставить всё: город, работу, убийства… и погрузиться в собственный мир. Местные называли это чудное место Керенсиайя. Сначала он думал, что это название города, но позже оказалось, что керенсия – это "любимое место" на испанском. Да, у этих людей были корни из Испании. Марисоль, чье имя родом из Испании, рассказывала о своей повседневной жизни в деревушке. Ее семья раньше жила в Валенсии, на юге. Она так красноречиво описывала это место, что в сердце синеглазого пробудилось желание когда-нибудь отправиться туда и может хоть так быть свободным, как птица в небе. По словам Мари, воздух там пах морем, апельсиновыми деревьями и пряным хлебом, который бабушка пекла по воскресеньям. Жизнь там – настоящая. Легкая, как перо. Теплая, как лучи солнца. Живая, как вся природа вокруг. Люди улыбались друг другу, говорили громко, обнимались долго, любили сильно. Музыка звучала с каждого угла, и даже в самых обычных вечерах витала какая-то радость, будто праздник где-то рядом вот-вот начнется. Когда Марисоль рассказывала обо всем этом за костром, Гию не мог отвлечься. Он слушал с удовольствием, иногда даже замечая, как девушка начинает смущаться и заикаться от его пристального взгляда. Но как оторваться от такого описания? Ему казалось, будто он сам там. На берегу бирюзового моря… Только вот испанская семейка переехала сюда – в Штаты. Они поселились в деревне, куда принесли с собой дух Испании – песни, танцы, праздники, веру, упрямство: все, что смогли унести, кроме земли. Все поселилось вместе с ними в этой деревне. Они привыкли к этому месту. Выбрали его из за того, что оно было окружено деревьями, как в лесу. Отличалось тем, что здесь было безопасно. Зверушки здесь были безобидные. И полюбила их семья это место настолько, что назвала ее «любимым местом», прямо на испански! И народ тоже начал его так называть. Хотя по словам Мари, американская деревня никогда ей не заменит родных гор, неба, моря, песен с балконов, цвета закатов… Только вот на вопрос почему они приехали ответ так и не прозвучал. Может это что-то личное, и Марисоль не хотелось делится этим. Но ее можно понять. Наверное, это была веская причина раз уж они бросили все и переехали в совсем новое место. Вспоминая это Гию погрузился в воспоминания и фантазии о стране страсти и солнца. Страна огня и ритма. Страна танца и вина. «Однажды я точно посещу это волшебное место» — обещал самому себе черноволосый. И вздохнул. Кочо украдкой посмотрела на спутника, который явно не обращал внимание на лесную дорогу, был в собственных мыслях. Она отвернулась и направила взгляд вперед, ожидая когда перед ними откроется трасса. В то время мысли Шинобу были далеко не жарких днях и свободных ночей. Она уже придумывала план мести. А как же обойтись без этого? Будто она под покровительством самой Немезиды. Но и ее можно понять. Как простить, как ужиться с тем фактом, что этот нахальный Роуз посмел взять ее для глупого розыгрыша. Конечно, весь его план был очевиден. Он направил друг на друга два киллера, чтобы посмотреть кто выживет в их бою. Как в телешоу «в мире животных», смотритель наблюдает за двумя хищниками, ожидая, даже делая ставки кто из двоих выживет в конечном итоге. Но это далеко не мир животных и эти двое точно не были животными. Хотя, если в порыве гнева выпустить Кочо к Роузу, то она готова разорвать его в клочья, как пантера. Но нужно держать себя в руках. Она собиралась мстить, но не убивать. Смерть была бы для него слишком легким наказанием… он должен расплатиться. И Шинобу собирается позаботиться об этом… Но это не так легко, учитывая то, что Роуз миллионер. Он бы не устроил этот цирк, зная, что если все раскроется, то один из киллеров или же сразу двое, пришли бы за его головой. Он не упускает тот факт, что оба профессионалы и оба не смиряться с таким неуважением… Он прекрасно все понимает, но у него "крепкая спина". Он знает, что может защититься, ведь в его мире все решает деньги. Он думает, что всемогущ… но пусть не надеятся, что его задницу кто-то спасет. Раз уж «Ядовитая Бабочка» решила, то она доведет дела до конца. Чего бы это не стоило. — Трасса! — Шинобу отвлек от ее мыслей мужской голос. Она повернулась к Гию, потом обратно на дорогу. И впрямь… Они дошли! — Наконец-то, я уж думал Марисоль ошиблась дорогой. Эту дорогу указала им Мари, которая наивно думала, что двое приезжих собираются покинуть деревню утром, а они ушли не дождавшись рассвета. Уже светлело. Рассвет подкрался неслышно, растворяя ночь тонким слоем серебра. Воздух был свежим, почти колким, бодрящим. Где-то высоко начинали просыпаться птицы, посвистывая ещё неуверенно, словно зевая звуками. Запах был странный, но чарующий: будто смешались в одном дыхании сырость камней, прохлада росы. Это был приятный рассвет. А еще приятнее делал его тот факт, что скоро они доберутся до города. Но и там отдыха не видать… На востоке небо медленно заливалось приглушённым персиковым светом. По шоссе уже проезжали машины, в основном грузовые. Оба киллера подошли к обочине, начали идти по ней. Шина все пыталась остановить машину протягивая руку, но наверное этим фурам нет дела до них. Они работают и не собираются тратить время, чтоб подвести кого-то. Шинобу протянула руку — фура проехала мимо. — Чёрт! — тихо выругалась она. — Неужели так сложно подбросить двух бедолаг до города? — А ты бы подбросила, если бы работала и торопилась? — невозмутимо спросил Гию. — Тебе, похоже, нравится ходить пешком. Может, так и доберёшься? —Она сердито фыркнула. Гию не ответил. И вот, наконец, один грузовик остановился. — Здрасте, — кинул мужчина, высунувшись с высокого окна машины, — вас закинуть куда-то надо? — Здравствуйте, — вежливо, но натянуто улыбнулась черноволосая водителю с деревенским акцентом, Гию лишь кивнул, — да, нас бы довезти до города. Будем примного благодарны! — Ну, так залезайте с другой стороны в машину. Только учтите, место одно, придется как-то уместиться! — Хорошо-хорошо, — торопливо кинула Шинобу и побежала к второй двери, а за ней Томиока. Девушка попыталась открыть дверь, но не получилось. Гию попросил ее отойти и сильно дернув за ручку, дверца отворилась. Парень уступил, Кочо поднялась по металическим ступенькам и запрыгнула на пассажирское сиденье, за ней залез Томиока, закрыв за собой дверь. Они как-то уместились в кресле, было неудобно, ведь Гию был намного больше хрупкой Шинобу, и она слегка не вмещалась. Это была типичная фура. Передняя часть – массивный тягач с мощным капотом и высокой кабиной. Мужчина, сидевший за рулем, казался веселой, доброй личностью, вероятнее всего деревенский. Он завел мотор и машина поехала. — Меня Степа зовут, а вас? — спросил с улыбкой шофер. — Я Джон и моя жена – Джейн, — лаконично ответил Томиока. Снова ложь. — Приятно познакомиться, Джонни! Так как вы тут оказались в такую рань? — Наша машина сломалась, а ремонтники приехать смогут только через несколько часов, — соврал Томиока, довольно примитивно, — идти было далеко, решили рискнуть и поймать попутку. — Не хотелось оставаться на трассе одними, — добавила "жена". — Ясно, не повезло вам, конечно, — сочувствующие кивнул Степан. Дальше они ехали молча. В какой-то момент они проехали по лежачему полицейскому довольно таки быстро, из-за чего машина встряхнулась. Степе-то ничего, а вот эти двое сидели в неудобной позе и Шинобу чуть не упала в сторону водителя, но ухватилась за сиденья и обошлось. — Осорожнне! — сказал шофер, кинув ее коротким взглядом. — садитесь поудобнее, таких еще много, в следующий раз можешь не успеть за что-то вцепиться и упадешь. Потом и ушибиться можно. Шинобу снова попыталась сесть получше, Томиока прижался к пассажирской двери. — Ну вы что как не родные! Сядь к нему на колени и все! На краю села, как что? Упасть хочешь еще раз? Так и безопаснее будет, и удобнее, а то Джона придавило там уже! Шинобу неловко поджала губы. Вроде сесть нельзя, это что за жест будет такой. А вроде и не сесть ни как. Заподозрит что-то… Какая жена стесняется собственного мужа. Да и учитывая то, что этот не городской. Она кинула взгляд на Томиока, его лицо не отражало ничего, он бесстрастно смотрел на дорогу, потом его глаза встречаются с ее. Кочо пытается намекнуть что делать, потом его равнодушные глаза поднимаются к Степану. Тот тоже взглянул на них. Гию резко подхватил Кочо за талию и закинул на ногу. Шофер лишь одобрительно кивнул и снова посмотрел на дорогу. Томиока же заметил на лице своей спутницы смущение. Наверное она не ожидала такого, вот и смутилась. С кем не бывает. Томиока продолжил следить за дорогой, считая минуты, когда они доберутся до города… Чтобы нарушить неловкую тишину, Степа включил радио. — Какую музыку слушаете? — спросил он энергично. — Мне без разницы, — холодно ответил Гию, Шинобу лишь согласно кивнула, все еще пытаясь привыкнуть к новой для себя позе – сидеть, прижавшись к нему и устроившись прямо на его ноге. Она начинала расслабляться. Глаза слипались – напоминание о том, что она не выспалась. Степан переключил канал на радио. Заиграли спокойные английские песни, которые усыплял Кочо. В конце концов она положила голову на его плечо и заснула. Впереди их ждала трасса с множеством ям и с неровным асфальтом, поэтому черноволосая легко могла упасть, так как ни за что не держалась. Гию осторожно, чтобы не разбудить и спугнуть ее, положил руку ей на спину, придерживая соню. — Сколько вы уже женаты? — заинтересовался Степашка, все время пытаясь завести дружный разговор, что слегка подбешивало синеглазого. — Два года, — ответил ровным, но тихим голосом тот, дабы не разбудить девушку в объятиях. — Ну и как? Детишек еще нет? — Нет, — почти зашипел Гию, но сдерживал себя, ведь этот человек всё же помогает им, хотя не обязан. — А чего так? — не отставал Пашка. — Не готовы еще. — Ах, мне бы такую же красивую жену… Моя мать уже который год кричит, чтоб я оставил свою тяжкую работу, да невесту привел. Внуков перед смертью увидеть хочет. Вот у вас и детишки красивыми будут! — А чего не найдешь? — странно, но он сам поддержал разговор. Наверное было приятно ощутить себя простым и поговорить по душам… Хотя говорил по душам из них именно Степан. — Да на мне никто жениться не хочет! Все красивые ищут богатых. А ты, наверное, богат? — С чего взял? Я обычны бухгалтер, живу в достатке, но не в роскоши, — не говорить же, что за убийство одного человека платят миллионы… — Ну ты урвал такую красавицу! Наверное все из любви! Ведь оно не спрашивает, ни возраста, ни денег, ни даже, прости Господи, здравого смысла! Томиоке не понять. Он еще никогда не любил. Точнее любил, свою сестру… но не в романтическом плане. Отношения его совсем не интересовали, ему и в одиночестве было хорошо. Его вдруг отвлек звук – посапываение. Гию посмотрел вниз, на мирно спящую Кочо. Мягкий, ритмичный звук дыхания, который она издавала во сне. Звучит спокойно, приглушённо, почти ласково, как лёгкий шорох воздуха, проходящего через нос. «Ей, наверное, снится что-то хорошее» — пронеслось. — Ну, значит ею двигала сильная любовь, — мечтательно сказал Степа, будто фантазируя, что с ним тоже выйдут замуж из любви. — А ты любишь? — Что? — Любишь ее? — он указал глазами на спящую Шинобу. — Ну, да… Конечно, она ведь моя жена, — неловко ответил он. — И что? Бывают же люди, что не по любви выходят! А я тебя спрашиваю не о браке, а о любви, понимаешь? Что сердце твое говорил, что чувствуешь к ней? — Люблю, — коротко ответил Гию. — Эх, видно ты еще не познал глубину своего сердца. Разве оно не трепещет, когда ты заглядываешься в ее лицо? Томиока, будто действительно являясь судом Шинобу, опустил глаза к ее лицу – удивительно спокойным, будто эти двое не находятся в непростой ситуации. Словно с ее спящего лица стерли весь дневной шум. Ресницы отбрасывает едва заметные тени на щеки, дыхание ровное, губы плотно закрыты. Кожа казалась персиковым лепестком в дневном свете. Один небрежный волосок упал на ее лицо и Томиока хотел убрать его, но испугался разбудить ее – такую уязвимую. — Трепещет? — переспросил Степан, будто давний знаток любви. — Может быть… — ответил синеглазый, чьи синие-синие едва могли оторваться от зрелища. Может быть? Что это значит? Значит скорее да, чем нет? Скорее трепещет, чем нет? И что означает этот трепет? — Ах, друг мой, два года и ты отвечаешь мне "может быть"? — Я не знаю, — резко бросил Гию, подняв голову на Степу. — Не знаю, ясно? Перестань задавать эти тупые вопросы. Не вмешивайся в мою личную жизнь. Я уж сам разберусь. Ему ничего не ответили. Шофер продолжил водить машину. Когда уже эта бесконечная дорога закончится…