Убийство за 30 дней

Шинобу открыла глаза, и мир вокруг будто бы качнулся. Сначала она увидела только белый свет, пронзающий через полупрозрачные шторы, и почувствовала странную тяжесть в теле. Голова гудела, словно в ней звенели сотни колокольчиков, а в груди было тяжело дышать. Она попыталась сесть, но слабость в мышцах заставила её застонать. В памяти – только разрозненные обрывки: выстрел, яркий свет, Роуз, крик, и вдруг… пустота. Что произошло? Как она сюда попала? Пальцы дрожали, когда она попыталась поднять руку, проверяя, чувствует ли её тело. — Ах… черт… — она зашипела. Была какая-то необъяснимая, например боль, но такая невыносимая. И не ясно откуда исходит это. "Не думала, что пойду на Мериду ради мести. Хотя… Я готова была. Нет, не время думать о прошлом… Я свою часть выполнила, осталась твоя, Гию" — мысленно обратилась она к синеглазому. Кочо просто расслабила тело, взглянув на белый потолок. Всё вокруг — чисто, стерильно, запах дезинфицирующих средств режет нос. Выглядит как больничная палата, но вряд ли Роуз отправил бы ее в больницу. Полиция заинтересовалось бы простреленной до смерти девушкой и возникли бы вопросы. Хотя с деньгами Роуза и не такое можно решить… Но в любом случае. Вряд ли он хотел держать ее так далеко от тебя. Возможно это мед-пункт его офиса. Черноволосая потихоньку начала закрывать глаза. Не чтоб заснуть, а чтоб собраться. Тело стало очень чувствительным. Не к боли, а к самому себе: к мышцам, крови, бурлящей в венах, к собственному лицу. Щёлкнула дверь. В комнату кто-то зашел. Его шаги были спокойны, почти ленивы, но в этом спокойствии чувствовалась власть. Узнать этого человека оказалось слишком легко даже с закрытыми глазами, даже сквозь марево в голове. Шинобу лежала неподвижно, глаза её оставались закрытыми. Она не притворялась спящей – просто позволяла себе ещё несколько мгновений покоя. Разговор, который предстоял, обещал быть тяжёлым, и ей нужно было хоть немного сил, чтобы встретить его. Он остановился у изножья кровати, слегка склонив голову набок, будто рассматривал редкий экспонат. В его взгляде не было жалости – только холодный интерес, как у коллекционера. — Ну-ну, — произнёс он мягко, хотя от этого тона по коже побежали мурашки. — Птичка всё-таки расправила крылья и не упала. Шинобу с трудом сглотнула, язык словно прилип к нёбу. Она хотела ответить колко, но вместо этого смогла выдавить лишь хрип: — Ты… должен был… — Умереть? — перебил он спокойно, поправляя запонку на рукаве. — Нет, моя дорогая. Это была твоя очередь. Но ты всё ещё здесь. Удивительная живучесть. Шинобу ощутила его тень – холодную, тяжёлую, словно нависшую над ней смерть. — У смертного одра, — тихо сказал он, глядя прямо в её личико. — Самое подходящее место, чтобы говорить твоем провале. — Я не мертвец… и становится им точно не собираюсь. — Хах, как скажешь. Но ты была на грани смерти… Как драматично! Аж так, что даже не вериться. Думаешь я поверю в то, что ты, будучи таким профессионалом провалила такое глупое задание, надеялась, что я повелась на уловку и сама попала в ловушку. Или все это было спланировано? — Иди к черту, сукин сын… — зашипела она сквозь крепко стиснутые зубы, ведь ей казалось, что если она откроет рот, то захлебнется кровью. — Между прочим, пока ты тут лежала, твой напарник успел устроить настоящий спектакль. Он взорвал мой порт. Представляешь? — его голос стал ниже, холоднее. — Несколько моих людей мертвы. Сделка, ради которой я потратил месяцы, сорвалась. Кочо не подала виду, но была рада. Все было не зря. Этот «Цунами» смог отставить разгром, который взбесил бы Роуза. Бизнесмен выпрямился, сцепив руки за спиной, словно пытался удержать свои эмоции в тисках. Но глаза его выдавали – за маской спокойствия кипела ненависть. — Знаешь, — продолжил Роуз, его голос звучал слишком спокойным для человека, чьи планы только что рухнули, — мне всегда было любопытно, где проходит грань. Сколько нужно боли, страха и потерь, чтобы человек сломался. Он медленно обошёл кровать, не сводя с неё глаз. — Гию разрушил то, что я строил годами. Взорвал мой порт. Убил моих людей. И всё это ради чего? — он слегка усмехнулся, но в этой усмешке была лишь злость, завёрнутая в ледяную оболочку. — "Ради меня? Что за бред. Он боролся за свои права, уважение так же, как и я. Мы хотели мести за самих себя, а не друг за друга. Что-то он задумал, не просто так несет чушь… Довести до чего-то хочет." — Шина сузила глаза. Мужчина сделал паузу, словно смакуя сказанное, а затем медленно направился к двери. — Насладись покоем, Шинобу. Он у тебя ненадолго. Щёлкнула дверь. Палата вновь наполнилась тишиной, но сердце Шинобу билось так сильно, что ей казалось – его стук слышен на весь коридор. Тишина вновь обволокла палату. Но слова Роуза эхом продолжали звучать в её голове. "Ради тебя…" Кочо стиснула зубы. Нет. Это неправда. Они оба знали, зачем пошли на это. Не ради красивых жестов, не ради жертвенности. Ради себя. Ради своей свободы, своей мести, своей правды. И всё же в груди что-то неприятно кольнуло. Мысль, как тонкая заноза: «А если он и правда…» Она оттолкнула её, но заноза осталась. Слишком ядовито прозвучали слова Роуза, слишком уверенно он их произнёс. — Лжец… — прошептала она одними губами. Гию не был человеком, который бросил бы жизнь ради кого-то просто так. И всё же — он сейчас там, снаружи, рискует, дерзит, разрушает. А она… прикована к постели, беспомощная. "Ах, если бы лишь на секунду взять телефон и набрать номер Томиоки. Услышать "алло" и сбросить. Или хоть слово. Объяснение, доклад." Тишину нарушил скрип двери. На этот раз вошли не тяжёлые шаги Роуза, а человек в белом халате. Врачь и за ним медсестра. Та быстро подошла, чтоб проверить раненые места. А Кочо совсем забыла об этом… Лица этих двоих – серьёзные, безэмоциональные, как у людей, привыкших видеть чужую боль ежедневно. Жуть! — Сознание ясное? — сухо спросил доктор, проверяя реакцию зрачков фонариком. Шинобу моргнула и слегка кивнула. Услышав ответ, он развернул папку с записями. Его голос был спокойным, профессиональным, даже чуть холодным: — Две пулевые раны. Одна – в плечо, прошла сквозь мягкие ткани, не задев артерий. Вторая – в область под рёбрами, но также без повреждения жизненно важных органов. Скажем так… вам сильно повезло. Ещё миллиметр – и вы бы не дожили до этой беседы. Шинобу слушала, не отводя взгляда. У неё внутри всё сжалось: он говорил об этом так, будто речь шла не о её жизни, а о какой-то статистике. Но главное она выжила. Настоящее чудо… Она ожидала, что Роуз что-то сделает с ней, но не чтоб такое… ведь он не считал миллиметры, был готов к смертному исходу… Безжалостный ублюдок! — Потеря крови была значительная, — продолжил врач, — но переливание и зашивание ран стабилизировали ваше состояние. Придётся провести курс антибиотиков, иначе рискуете схватить заражение. Восстановление займёт время. Он закрыл папку, посмотрел на неё поверх очков. — Но жить будете. Эти слова прозвучали одновременно как приговор и как вызов. Врач кивнул медсестре, та проверила капельницу, поправила подушку и молча вышла. "Займет время? У меня нет этого гребенного времени! Откуда я вам его достану, скажите ка на милость? Мне выбираться нужно, а не отсиживать!" Но лишь движение – адская боль. Сердце защемило, дыхание сбилось. Она застонала, пальцы сжались в кулаки, простыня в ладонях прорвалась под напряжением. "Гию…" — промелькнула мысль. — "Он сейчас там, снаружи, действующий, решающий. Он не просто мстит – он разрушает всё, что Роуз построил. Порт, люди… сделка сорвана. И он делает это ради общего дела, ради их мести, а не ради меня." "Почему я снова думаю об этом? Забудь!" Она вновь попыталась сосредоточиться. Даже в этом состоянии нужно думать стратегически. Если она сейчас даст слабину, всё может пойти насмарку. "Я должна выжить. Я должна держаться. Он рискует всем, я не могу позволить себе быть слабой." Каждое дыхание — болезненно, но каждое усилие — шаг к пониманию. Нужно было оценить ситуацию: врачи, охрана, техника безопасности палаты. Время ограничено, но возможность есть. Наверное… В её голове постепенно складывался план, тонкий и опасный. Она ещё не могла действовать, но уже знала: как только тело позволит, она вернётся в игру. И Томиока узнает, что она всё ещё в деле. "Если Роуз был готов, а даже надеялся на мою смерть, значит ему не составит труда приказать убить меня. Значит никто не должен заметить меня в коридоре при побеге. Но раз уж убить хотел чего держит здесь? Может поменял планы? Решил, что сама судьба так решила? Что значит это еще может быть на руку? Ох, забудь, обсудим это с Гию, сейчас о побеге. Снова в бегах. Ну когда это закончиться!" Но начать осуществление плана так и не удалось. Сон подкрался незаметно, словно пленил её, и она провалилась в темноту