Сладкая медовуха с привкусом стали

Точка оказалась многоточием из осыпающихся распущенных розовых бутонов цветущей Сакуры… Прошло несколько дней. Блондин продолжал упорные тренировки на поле для квиддича, которые приносили значительные результаты, развивая цепкость рук и сосредоточенность взгляда. Завершая маневр в пиковой точке, слизеринец прошёлся взглядом по трибунам, зацепившись за каштановый отблеск, развевающихся локонов, упуская момент, когда маленький металлический шарик на золотых крылышках упорхнул из его пальцев, весело помахав на прощание невидимым хвостиком. Сердце предательски забилось быстрее, оплетая душу распустившимися бутонами белых роз, ведь это была Грейнджер. Девушка сидела на трибуне в гордом одиночестве, читая толстую книгу и нежась под весенними солнечными лучами, ласкающими оливковую кожу отблесками тепла. Не долго раздумывая и нарушая собственные слова, юноша подлетел к нужной трибуне, мягко спрыгнув парой ступенек ниже, чтобы не так сильно напугать гриффиндорку. Медовые глаза плавно оторвались от букв на потертой временем бумаге, застыв при виде слизеринца. Конечно Гермиона видела Драко, когда только поднялась на трибуну, но сейчас никак не ожидала его увидеть перед собой. Зубки впиваются в мягкую плоть с внутренней части нижней губы, сдерживая улыбку, которая хочет показать то, что так надежно спрятано под хрупкими ребрами. Слизеринец садится рядом с девушкой, оставив метлу где-то на ступеньках, подмечая книгу “Забытые старинные заклинания“, которую и сам не так давно прочитал. Небесно-платиновые глаза с метеоритным дождем на радужке заглядывают в медовый океан с цунами из кофейных зерен с нежностью. Впалые щеки с пятнышками румянца начинают гореть от такого зрительного контакта, а в сердце трепыхается такое новое и незнакомое чувство, но очень приятное. Оно буквально вгрызается в вены и растекается сладким сиропом, смешиваясь с самой кровью. Ветер треплет каштановые волосы, а у юноши от этого сбивается дыхание на вдохе. Гриффиндорка задерживает дыхание вместе с капелькой пота, плавно стекающей по высокому лбу блондина, отводя наконец взгляд в сторону. Драко забирает бутылку, нежно касаясь пальцами теплых фаланг шатенки, а губы непроизвольно растягиваются в улыбке. -Спасибо, Герм.. Грейнджер. Прикусывает язык, сморщив нос, ведь нельзя переходить грань, про которую упорно напоминает голос разума. Отвлекаясь, Драко открывает бутылку и поглощает с жидкостью, подступающие всё сильнее нежные чувства к подружке Поттера, закупоривая надежнее, чем ячейки в Гринготтсе. Гермиона переводит взгляд снова на книгу, но прочитать хотя бы предложение удается с трудом, ведь информация упорно отказывается поступать в забитую совсем другими мыслями голову. -Почему ты одна? -Ребята в Хогсмиде, а я снова с книгой, хотелось побыть одной, - Гермиона слегка приподнимает голову, смотря на юношу. - А почему ты тут? -Тренировка командная недавно закончилась, а я решил ещё немного полетать. - Юноша откидывает голову назад, опираясь ладонями о край скамейки. - Я часто бываю один, порой нужна тишина. Девушка закрывает книгу, опираясь локтями о колени, кладет подбородок на свои ладони, прикрывая глаза. Тишина мягкими лапками гуляет по скамейкам на трибунах, играя с клубком из тёплого ветерка с нотами весенней прохлады. Гермиона нарушает тишину невесомым вздохом, продолжая сидеть с полуприкрытыми глазами. -Турнир скоро закончится, а там экзамены и летние каникулы. -Ты не могла не вспомнить про экзамены, - с легким смехом проговорил блондин, прекрасно зная об этой чудаковатой зависимости неуемной всезнайки. - Не хочу лето. Лучше здесь и сейчас. - голос меняется, ломаясь с приятного мажорного лада на серьезный минор. -Экзамены так пугают?, - смеясь, проговаривает шатенка, прекрасно зная, что Малфой один из лучших учеников их потока. -Да, экзамены., - улыбка сползает с губ, утягивая за собой приятные эмоции, ведь Малфою многое уже известно, но приходится молчать. Вечереет. Но ребята никуда не спешат, продолжая наслаждаться идиллией. Малфой скользит по красивому лицу, впитывая чернилами все родинки, веснушки в толстые тома, раскладывая по полочкам внутренней библиотеки. Грейнджер отмечает идеальность профиля, очерченность мужественных черт, расписывая холсты разноцветным маслом для личной картинной галереи. Им хочется говорить друг с другом обо всём: от загадочных глубин океана до сверкающих звезд вселенной. Они могут, но не станут, боясь разрушить момент, сломать что-то внутри себя. Поглядывания друг на друга украдкой, сталкивает взгляды с бушующими водами эмоций, говорящими громче любых слов. Но гордость и воспитание душат на корню, напоминая о том кто есть кто, громче, чем удар в гонг. Они стараются запомнить это чувство, последнее их чувство перед чередой следующих событий, снесущих весь трепет, сравняв с землей, растоптав в труху. К сожалению, о которых они и не догадываются.. Время проходило слишком быстро. А тут еще и смерть Седрика Диггори на играх, возвращение Темного Лорда. Конечно Драко знал об этом, ведь Малфой старший был среди первых призванных Пожирателей Смерти Волан-де-Мортом на могилу собственного отца. Игры кончились, не жалея ещё таких наивных и искрящихся надеждами душ, накрывая черной тканью и перетягивая веревками до ссадин и гематом, медленно подступающей Войной. И теперь они точно понимали, зарывая в подземелья Аида осколки от теплых с кровоподтеками сердец, что уже ничего не будет как прежде.