Зеркало твоей души — я

      Зимняя пора.       Прохладная, жестокая, но такая приятная на вид. Как же прекрасно смотреть на падающий хлопьями снег, или чувствовать его хруст и прохладу присуще ему.         Юная дева Наоми, с рыжими, как закат волосами и янтарно-сияющими глазами проходила по глубоким сугробам. Лишь благодаря волосам и одежде она не сливалась с белизной окружения. Девушка с трудом перебирала ноги, поджимая алые губы из-за тяжести корзины за спиной, она собирала хворост для продажи, дабы прожить хотя бы, дай Бог, еще три дня или неделю.       В городе Хэйан-ке хоть и было много домов, но не каждый готов покупать у какой-то нищенки дрова, поэтому она ходит в соседние близлежащие деревушки, обменивая хворост на еду или на пару медных монет. Она рыскала под снегом в поисках свих деревянных жертв, руки были красными, как и щеки. Будучи обычным человеком, одеваться в особо теплую одежду не могло идти и речи, чтобы такое купить — нужно пахать.       — Хм, думаю достаточно этого, — сказала девушка и начала идти.       Большое спасибо брюкам-хакама за это, ведь в каком-нибудь кимоно или юкате — обморожение причинных мест было бы обеспечено.       По мере ее возвращения к выходу из леса, девушка услышала крики ворон неподалеку, и вздрогнула от неожиданности. Руки сжали лямки, а взгляд был устремлен в направлении испуганных птиц. Что-то грядет? Неужели очередное проклятие?       Задаваясь этим вопросом, послышались тяжелые шаги по снегу и шелест веток, которые не выдерживали габаритов неизвестного.       Наоми бегала глазами вокруг, по мере приближения шагов — ее пульс и дыхание только учащались. Она оборачивается и замирает на месте от страха и паники. Сам Король проклятий стоит перед ней. Наоми, с опущенной головой от страха, притупила взгляд, всматриваясь в снег у себя под ногами.       — Подними голову, смертная. — приказной тон мужчины доводил до судорог в теле.       Девушка медленно и осторожно подняла голову. Глаза бегали по двуликому лицу короля, но его взгляд был непоколебим. Он словно огромная стена, которую невозможно разрушить или чуть раскрошить. Сукуна обвел глазами девицу с ног до головы, и лишь на долю секунды Наоми смогла лицезреть, как уголки его губ приподнимаются в ухмылке. Девушка невольно дернулась от изменения лица короля, но все еще стояла на месте, как вкопанная.       — Что ты тут делаешь одна?       Сукуне явно не было дела до смертной, он спросил это ради потехи, ведь он давно наблюдал за Наоми в тени деревьев и выжидал, как хищник выжидает добычу.       — Я... Я собирала хворост... — заикаясь, ответила девушка и сняла с плеч корзину, ставя ту на снег.       — Ай-ай-ай, на моей территории. А ты явно не из робкого десятка, раз подумала, что все можешь делать безнаказанно, — Сукуна смотрел голодным взглядом на девушку.       Шокированная Наоми глядит на него такими оленьими испуганным глазами, что прямо-таки хочется взять за шею, и душить, чтобы выдавить их. Однако, у него были совсем другие планы на нее.       — П... Прошу прощения, ваше Величество. Я и не думала потревожить вас, если бы я знала... — тараторит она, — Если желаете, я могу оставить хворост здесь и... — не успев договорить, Наоми устремила свои глаза на нависшую над ней фигуру, с горящими красными глазами.       Она начала понимать, что просто так не сбежит, начинаются голодные игры. У нее есть секунда.       Один шаг назад.       Второй.       Третий.       Наоми уже начала резко разворачиваться для того, чтобы убежать, однако...                   Ошибка. Точка невозврата.       Главное правило выживания: никогда не стой спиной к хищнику.       Резкая, тупая боль с прохладой на лице, а голову к земле прижимает тяжелая мозолистая рука Короля, начинающий играючи сочувствовать ей.       — Какая дерзкая смертная, нельзя же так к Королю обращаться за это... — массивное тело переместилось с колена, прижимаясь своими бедрами в ее, утыкаясь пахом в невинное девичье сокровище. Сукуна подтянулся к ее уху и прошептал басистым рычащим голосом — Я проучу тебя.       — П... Прошу... Ваше Величество... — начала блеять Наоми с дрожащим голосом, а на розовых, от холода, щеках начали стекать слезы.       — Заткнись, неблагодарная тварь! — приказывает. — Скажи спасибо, что как только тебя увидел — решил не есть — Сукуна с упоенной улыбкой смотрел на девушку. Ох, эти слезы отчаяния.       Он уткнулся носом ей в загривок, вдыхая этот аромат жасминовых благовоний. О да, он определенно должен запомнить этот запах, настолько ярко пробирался он среди морозной свежести.       Одной из своих рук он поднял ее руки над головой, а оставшимися тремя начал обводить сквозь одежду, ощупывая ее формы, но довольствоваться малым он не собирался. Как только пальцы мужчины достигли пояса хакама, то до его ушей донесся женский всхлип. Это только подливало масло в огонь.       Наоми попыталась вырваться их хватки: дергала руками и умоляла его остановиться, но все было в бестолку. Сукуне было плевать, он лишь хотел получить удовольствие. Развязав ее пояс, он приспустил с нее брюки и девушка вздрогнула от соприкосновения снега с оголенной кожей. Наоми понимала, что Сукуна ее не отпустит, пока не получит своего, и она просто смирилась. Одним движением руки ее хрупкое тело уже было перевернуто на живот, а бедра задраны к верху, все, что она могла перед собой видеть — голые деревья и снег.       На смену принятия своей участи пришла несусветная боль в районе живота. Девушка начала кричать от боли и заливаться слезами пуще прежнего. Хоть и Сукуна любил женские крики и страдания всего живого — он не хотел лишнего внимания, а потому, заткнул девушке рот, прикрыв его своей широкой ладонью. Длина вошла только на половину, но у Наоми уже от этого появилась кровь. Он лишь издевательски усмехнулся и вогнал член до конца. Бедная девушка дернулась всем телом вперед и выгнулась в спине. Боль была адской. Ее ногти впивались в собственные ладони, оставляя после себя красные следы на бледной коже. Сукуна не дал ей привыкнуть и начал раскачивать бедрами в грубом темпе.       Каждый толчок отдавался болью по всему телу Наоми, ее крики приглушала ладонь мужчины, а слезы не переставали течь. Кровь служила для Сукуный некой смазкой, но даже с ней девушка не могла вытерпеть всего ужаса. Он не щадил хрупкое тело и буквально вдалбливался в него. Тяжелые и хриплые вздохи, минуты казались вечностью. Еще чуть-чуть и девушка потеряет сознание, но к ее сожалению, мужчина закончил раньше этого.       Последний, самый болезненный и глубокий толчок и мужчина задерживается, с протяжным стоном сжимая в рука бедра и грудь Наоми. Сукуна излился прямиком во внутрь смертной.       Он отпустил обмякшее тело и молча покинул Наоми, будто ничего не произошло. Все, что девушка могла слышать — отдаляющиеся тяжелые шаги и хруст снега под ногами.