Окей Гугл: «как защитить честь крёстного от Бога Озорства?»

Гарри не покидал этот дом с тех самых дней, как война закончилась. Он заперся в холодных стенах и словно растворялся в тени, теряя себя с каждым мгновением. Кожа, когда-то загорелая и живая, побледнела до прозрачности, будто вся жизнь испарилась из него. Тёмные круги под глазами — глубокие пропасти, в которых тонет усталый взгляд. Щёки впали, лицо стало чёрствым и безжизненным — отражение внутренней пустоты, которая не даёт дышать. Он был лишь тенью того, кем когда-то являлся. С тех пор, как он убил Волан-де-Морта, Гарри не улыбался. Его губы давно забыли вкус радости. Сердце сжималось от тяжести воспоминаний, каждое из которых словно нож, вонзающийся глубже и глубже. Мир видел в нём героя, спасителя, но внутри он был пленником собственной вины и боли, заточённым в клетке одиночества. Он — символ победы, но эта победа стала для него приговором, вечным проклятием. Он чувствовал себя чужим среди тех, кто когда-то был близок. Их взгляды, полные жалости и непонимания, ранили сильнее любых заклятий. Гарри стал пленником своего прошлого, навсегда скованным тем шрамом на лбу. Он знал, что никогда не станет свободным, никогда не сможет забыть. Дни и ночи слились в бесконечный поток пустоты. Он сидел на диване, забыв о мире за окнами, теряясь в мыслях, которые не отпускали. Искал причину — тот единственный момент, когда всё пошло не так. Может, это была та роковая ночь, когда Гермиона попыталась сблизиться, а Рон увидел их? Или та ссора, что разорвала их дружбу? Или когда «друг» отвернулся от него, оставив одного в самый страшный час? Но настоящая причина была глубже — он ушёл в лес, не сказав никому, готовый умереть. Он выбрал одиночество и смерть, потому что не мог больше нести этот груз. Гарри попрощался с жизнью, приняв смертельное заклятие. Но смерть оказалась совсем иной. Она встретила тишиной, пустотой, от которой не было спасения. И голос, мягкий и холодный, остановил его, не дав уйти: «Ещё не время». В следующий момент он открыл глаза — живой, но уже не тот. Вернувшись в замок, парень увидел, как рушится всё, что он любил. Хогвартс горел, друзья падали один за другим. «Герой» опоздал — всего на пару часов, но этого хватило, чтобы потерять всё. Победив Волан-де-Морта, он думал, что конец близок. Но война лишь оставила после себя развалины и тьму, в которой он теперь блуждал. Потерял друзей, дом, надежду. Его отсутствие в самый критический момент стало предательством в глазах мира. Волан-де-Морт молчал о его смерти, сея сомнения и ненависть. Гарри стал для всех трусом, который сбежал, оставив их на произвол судьбы. Его победа была пустой, бессмысленной. Прошло много месяцев. Парень заперся в этом доме, надеясь, что тишина поглотит боль. Но молчание лишь усиливало отчаяние. Он мог объясниться, мог просить прощения — но никто не хотел слушать. Его имя стало символом позора, а не героизма. Самое горькое — предательство Гермионы. Та, кто была рядом в самые тяжёлые моменты, отвернулась, стала частью толпы, осуждающей его. Её слова пронзали душу, разрушая остатки веры в людей. Забудь уже, ничего не изменить, — отмахнулся он, немного резче, чем планировал. Голова закружилась, он схватился за край стола, чтобы не упасть. Анемия и долгое голодание давали о себе знать, но и другие последствия жизни у Дурслей тоже. Оказывается, люди обычно не становятся здоровыми после того, как проводят значительную часть своего детства в чулане. Да и последующие годы не сказались положительно на физическом развитии. Но парню плевать. Раньше он пытался тренироваться и правильно питаться, чтобы набрать нужную массу, теперь же нет желания ничего делать. Зачем ему жить? Для чего? Ни семьи, ни друзей, всеми нелюбимый, презираемый отброс общества. Свою роль «Избранного» исполнил, и теперь никому не нужен. Острый осколок сломанного зеркала впился в руку, режущей болью пронзая кожу. Но он не одернул ладонь — напротив, хватка стала крепче, словно он цеплялся за эту боль, как за единственное доказательство своего существования. Его взгляд, холодный и безжалостный, стал ещё тверже, без малейшего колебания он провёл лезвием по запястью. Резкая, жгучая боль мгновенно наполнила тело, и, вопреки ожиданиям, оказалась странно приятной — как глоток свежего воздуха в удушающей тьме. Кровь медленно капала на ковер, образуя тёмные пятна, словно маленькие чернильные капли на белом листе. Гарри завороженно следил за медленным танцем алых капелек, падающих и впитывающихся в ткань — символом того, что он ещё жив, что его тело ещё чувствует, ещё существует. На губах появилась лёгкая, почти призрачная улыбка — горькая и безнадёжная. Вот бы он мог просто раствориться… исчезнуть в вечной тишине. Чтобы больше не возвращаться, забыть этот жестокий мир, который так безжалостно отверг его. Но судьба, казалось, играла с ним злую шутку. Для него, жаждущего скорейшей кончины, бессмертие стало не благословением от самой Смерти, а самым тяжким проклятием. Каждый новый день — как бесконечное наказание, вечная мука, не дающая покоя ни душе, ни телу. Но даже сквозь всю боль и отчаяние где-то глубоко внутри тлела искра упорства. Гарри был твёрдо намерен довести начатое до конца. Он верил, что рано или поздно сама Смерть устанет от его упрямства и позволит пройти за грань. Или же уничтожит его душу, стерев навсегда. Сознание медленно угасало, слабость давила тяжёлой плитой, холод сковывал конечности. Он медленно закрыл глаза, готовясь вновь встретиться с «ней»… В бездонных чёрных глазах мелькнуло раздражение и снова звучало: «Не спеши». Стоило закрыть глаза, как в тишине пустого дома донеслись торопливые шаги, однако кроме него и Кричера здесь никого не было. Думать, что ворчливый домовик мог побежать его спасать, казалось смешным, поэтому Гарри не стал обращать на это внимание.

***

Гарри проснулся через некоторое время в той же комнате, в том же доме, но чистый, с аккуратной повязкой на руке. И даже боли не чувствовал. Пока он пытался осмыслить происходящее, то почувствовал чей-то взгляд. С трудом повернул голову и увидел незнакомца в кресле у кровати. Тот внимательно смотрел на него, во взгляде играли сложные эмоции. Поттер нахмурился — он не знал этого человека. Резко вскочил, вызвал палочку и наставил её на незнакомца. Тот криво усмехнулся, не вставая. Волосы, синие изначально, вдруг вспыхнули ярко-алыми, будто живые, колыхаясь словно на ветру. Глаза меняли цвет от голубого до чёрного, заставляя Гарри нервничать. Редко когда встретишь метаморфа. За всю жизнь он видел лишь одну — ту яркую и независимую девушку, которая умерла из-за него. Вспомнив её смерть, Поттер ощутил нарастающий нервоз. Появление незнакомца лишь усугубило состояние. — Кто ты, и как ты здесь появился? — спросил он резковато, готовый в любой момент нанести удар, если ответ не понравится. Ему надоели назойливые репортёры и прочие неугомонные люди, но чтобы кто-то вломился к нему в дом — такого ещё не бывало. Покой, казалось, ускользал из его жизни навсегда. — Кто я? — прохрипел незнакомец голосом, искажённым, дребезжащим. — Я — наследник рода Блэк, а пришёл в своё родовое поместье. Гарри чуть не дрогнул. Его рука с палочкой задрожала, и он вновь посмотрел на незнакомца. Он думал, что кроме Сириуса других представителей рода Блэк не осталось в живых, но, похоже, ошибался. И дом, который ему оставил крестный, Гарри считал своим — а теперь выясняется, что это далеко не так. Мало того, что Гарри стал всеми отвергнут после своей победы, теперь он и вовсе бездомный. В глубине души оставалась слабая надежда, что незнакомец лжёт. Но тут рядом появился… Кричер. Причём совсем не враждебный, а удивительно покладистый. Услышав обращение «очень сильный наследник благородного рода Блэк», все надежды Поттера исчезли. С чувством разрывающего стыда и разочарования он молча встал. — Извините, я сейчас уйду, — тихо сказал он, опуская голову и желая поскорее убраться подальше от этого дома. Вещей у него не было — он появился тут с одним комплектом одежды и ничего не менял. На подкошенных ногах он подошёл к двери, но «благородный наследник» взмахнул рукой, закрывая её у него прямо перед носом. Палочка тут же была поднята, готовая отбить атаку. Но парень с вздохом провёл рукой по волосам, возвращая им голубовато-синий цвет, и встал. Глаза его тоже стали спокойного светлого оттенка, а черты лица смягчились. Теперь перед Гарри стоял не грозный мужчина, а ровесник, не намного старше его. — Не спеши так, — произнёс он устало, — никто тебя не прогоняет. Я — Эдвард Блэк, а ты, как я понимаю, Гарри Поттер. Гарри кивнул, всё так же внимательно и настороженно смотря на незнакомца. — Ты ведь крестник Сириуса? — Маг лишь кивнул, вздрогнув при упоминании крестного. — Как ты мог догадаться, я его родственник — точнее, троюродный внук, — брови Поттера медленно взметнулись вверх, а новоявленный родственник хищно оскалился. — Так что мы все родня. Хотя, в подробности я не вдавался, — задумчиво протянул он. — Если учесть, что ты ещё и крестник Сириуса, то связь между нами только крепче, — добавил он с уверенностью, вскинув взгляд. Поттер пытался уловить смысл сказанных слов, но только сильнее запутался. Он прекрасно знал, что среди родовитых волшебников почти все — родственники разной степени дальности, но тут было что-то большее. — Я… не понял, о чём ты, — хрипло признался он, медленно направляясь к двери, готовый в любой момент выбежать из комнаты и сбежать. Хотя внутри дома нельзя было аппарировать, он знал, что, при необходимости, сбежать сумеет. — Я и сам не вполне понимаю, — пожал плечами Эдвард, медленно подходя к Поттеру. — Но мы родственники. Просто хочу сказать, что ты имеешь полное право находиться в этом доме, как и я. Гарри собирался ответить, когда молчаливый домовик начал ворчать: — Мерзкий полукровка лишь пачкает родовое поместье. Ему лучше уйти, пока моя леди… — Кричер, если не хочешь получить от меня личную вещь, заткнись! — резко оборвал его наследник Блэк. Угроза подействовала мгновенно. Домовик запнулся, быстро пробормотал извинения и исчез. Гарри не обратил особого внимания на оскорбления, внимательно продолжая наблюдать за новоявленным Блэком, который чем-то напомнил ему кого-то из прошлого, словно он не раз видел этого человека. — Почему этот домовик так тебя не любит? Ты ведь тоже наследник, — наконец спросил Эдвард. Ответ он решил оставить при себе. Отношения с Кричером у него никогда не складывались, особенно после случая с медальоном Регулуса, который он пообещал уничтожить, но потерял в Выручай-комнате. Виноват в этом был Поттер сам, поэтому он понимал злость домовика. Опять кого-то подвёл… — Ладно, перейдём к главному, — щелкнул пальцами Эдвард, и в комнате мгновенно вспыхнул яркий свет. — Я, наследник рода Блэк, беру полное опекунство над Гарри Джеймсом Поттером, вместо некомпетентного, почившего крестного Сириуса Блэка. Да будет так! Голос его эхом разлетелся по дому, и мощная волна магии прокатилась по комнате, сбив с ног Поттера. Но Эдвард остался стоять, сверкая довольным прищуром. Желваки на скулах Гарри напряглись от гнева, настолько сильного, что он, несмотря на слабость, встал на ноги, сократив расстояние между ними и наставив палочку прямо на наглеца. Готовый убить. Именно убить. Он многое готов стерпеть ради Сириуса, на многое мог закрыть глаза, но этот Блэк оскорбил самого дорогого человека в его жизни. Эдвард не дрогнул, продолжая с вызовом: — Клянусь сутью и магией, я, Эдвард Блэк, не причиню вреда Гарри Джеймсу Поттеру, ещё не ставшему наследником рода Поттер. Буду оберегать и обучать его до магического совершеннолетия, передам ему главенство над родом Блэк и помогу по всем правилам принять свое наследство… С каждым словом вихрь золотистой магии кружился вокруг них, пока не остановился на запястьях обоих парней. — Да будет так! — клятва закрепилась, и в ответ эхом прокатились голоса. Среди них Гарри смутно узнал знакомый голос Сириуса. Не может быть! Слёзы медленно потекли по щекам, предательски вырываясь наружу, он инстинктивно отступил от странного незваного гостя, который пришел, огорошил его новыми подробностями и внезапной родословной, дал клятву… а Гарри лишь поставили перед фактом. Либо так — либо никак. — Да ты с ума сошёл! — дрожащим голосом вырвалось у него, ощущая, как сознание вновь начало ускользать. «Опекун» придержал его под локоть и повел обратно к кровати! — Отдохни, завтра поговорим, — донеслось до Гарри. Спать хотелось неимоверно, сколько бы он не сопротивлялся этому чувству, все равно заснул.

***

Тедди вновь сел на недавно трансфигурированное кресло и закрыл лицо руками, громко и протяжно застонав. Не хотел он всего этого фарса, тем более давать клятву, но другого выхода нет. Местный Поттер, как загнанный в угол дикий зверь, готов кинуться на любого, и не важно, друг это или враг. До его пробуждения маг раздумывал, какова вероятность спокойно всё объяснить и предложить помощь. Но стоило посмотреть в настороженные изумрудные глаза, и затравленный взгляд «крестного», он отбросил эту идею, как и все остальные. Нет, его не послушают. Даже если он покажет свои воспоминания, Поттер всё будет принимать в штыки. Потому он решил идти в атаку. Лучше, пока есть время и возможность, взять парня под контроль, а потом всё спокойно рассказать. Клятва для него не страшна, он и так хотел помочь Гарри, но теперь придётся потратить не месяц-другой, а несколько лет до совершеннолетия «героя». Если этот парень хоть капельку похож на него, привести его в чувства будет легко. Ведь кто, как не он, знает все слабости крестного? — Кричер, — позвал он домовика, тот на коротких ножках подбежал к нему и начал кланяться. Маг слегка нахмурился, не привык он, что этот старый домовик такой покладистый. Насколько же сильно потаскала его жизнь, что ему стало ещё хуже? — Веди к источнику дома, его нужно обновить. — Наследник велик! Наследник всемогущ! — пролепетал домовик, на что маг лишь покачал головой. Род Блэк слишком долго был в упадке, домовику неоткуда брать магию, он буквально живёт на тех крохах, которые остались от прежних Лордов и Леди, и медленно сходит с ума. В его мире Кричер был очень сильным, строгим, немного фанатичным насчёт чистоты крови, но верным наследнику и его крестному. Спускаясь вниз, Тедди в последний раз окинул взглядом домовика, чувствуя нарастающее раздражение. — Наблюдай за Гарри, если он встанет прежде, чем я вернусь, и попытается убежать, останови, но не калечь его, — домовик активно закивал, указывая дорогу. Немного подумав, он всё же спросил, что его заинтересовало с самого начала: — Почему ты его так ненавидишь? О, лучше бы он не спрашивал. Домовика словно прорвало, он начал жаловаться, что в дом великих и древнейших Блэков приходят какие-то полукровки и предатели крови. Но избавиться от них он не мог, последний наследник рода, Сириус Блэк, запретил вредить «гостям», а после смерти оставил своего крестника. Тот ничего не изменил и впускал в дом ещё больше «мерзких» личностей. А после и вовсе обманул его, забрав медальон, который оставил ему хозяин Регулус. Обещал уничтожить, но в итоге потерял, и теперь он не выполнил последний приказ любимого хозяина, так ещё «предатель» без стыда вернулся и живёт в доме. Почти час домовик жаловался, изливал душу и плакал почти навзрыд. Тедди вздохнул, обнял маленькое дрожащее тельце и передал ему немного своей магии. — Забудь всё прошлое, я помогу возродиться роду и изменю Поттера. Он станет достойным хозяином этого дома и мудрым Лордом. А также мы найдём медальон и вместе его уничтожим. Домовик от переизбытка чувств и магии всё время заикался, но хотя бы перестал оскорблять Гарри. Тедди отпустил его и приступил к ритуалу подпитки родового ядра. Обычно нужно приносить жертву, обычно хватило бы крупной животины, но парень использовал собственную кровь, чтобы быстрее закончить. Гарри учил его этому, готовя к принятию рода. Но из-за обучения в Хогвартсе пришлось всё отложить, потому он в свои двадцать два до сих пор наследник, а не полноценный Лорд. Что на руку ему сейчас.

***

Почти семь часов он мучился с ритуалом, и в конце, истощенный, выполз из ритуальной комнаты. Дом на глазах преобразовывался, становился больше в размерах, возвращался к своему прежнему виду. Домовик тоже преобразился, даже его сорочка стала сверкать от чистоты. Он встретил его бодрым приветствием и сообщил, что Гарри всё ещё спит. Уставший маг кивнул, размял затекшие мышцы, дал новые распоряжения домовику и поспешил вернуться к бабушке. Она, наверное, заждалась, он сильно опоздал, не думал, что работы будет так много. Привык, что со всеми проблемами крестный давно разобрался, и не представлял, что огромный красивый дом когда-то был развалюхой. Несмотря на поздний час, Андромеда всё ещё ждала его с приготовленным и уже остывшим ужином. Тедди устало выдохнул. В этом мире всё не так. Если бы он не появился, двое самых близких ему людей, возможно, давно погубили бы себя. Что же, только из-за этого маг готов простить друга. — Бабушка, ты не против переехать на площадь Гриммо? — женщина застыла и очень медленно подняла на него взгляд. — В родовом доме ты быстрее поправишься. — Меня выгнали из рода, — тихо произнесла она с небольшой долей стыда. — Я, как наследник, вновь принимаю тебя в род, теперь можешь туда вернуться, — усмехнулся парень, жадно уплетая её фирменного Веллийского кролика. — Но, — отложив приборы и протерев губы, он серьёзно глянул на женщину, — про меня никому ни слова, особенно Гарри. — Поняла, — коротко улыбнулась женщина, наблюдая, как он ест, но сама ни к чему не притронулась. Тедди уже сбился со счёта, сколько раз вздыхал за последние дни. Сложно, всё очень сложно. Он не хотел думать, что где-то там его крестный и бабушка ищут его, не зная, жив он или нет. Но думать о плохом не стоило, как и бегать за двумя зайцами одновременно. Сначала он должен закончить здесь, а потом поискать способ вернуться в свой мир.