Столкнутся меч и когти

Узкие улочки полнились людьми. Громкие выкрики торговцев зазывали купить самые выгодные товары. Между суетящихся людей ползли ароматы уличной еды, от чего во рту тут же собиралась слюна и просыпался аппетит. Ежегодная ярмарка привлекала множество внимания. Торговцы из всех уголков Китая собрались, чтобы продемонстрировать самый необычный товар, показать искусство кулинарии и ювелирного мастерства. Перед таким обилием не устоял бы никто. И Лань Сичэнь не был исключением. Воздержаться от возможности купить интересную вещь из самых дальних уголков Поднебесной, когда этому нет преград, невозможно. Сегодня он желал отыскать новые виды чая, самые изысканные и необычные, посмотреть, может быть, украшения из нефрита, послушать уличных музыкантов, собравшихся на ярмарке для заработка. День без обязанностей Главы Ордена обещал быть увлекательным. Толпа, завидев изящного мужчину, плывущего так невесомо, словно божественных дух, неосознанно немного расступалась, пропускала, позволяя прошествовать к нужному столу торговца. Многие, увидев, очевидно, богатого покупателя, начинали с особым усердием надрывать горло и зазывать к себе, размахивать товаром, чтобы появилась возможность увидеть и над головами. Лань Сичэнь не был заинтересован в большинстве безделушек и лишь вежливо улыбался всем, с кем встречался взглядом. Старался не касаться никого, не доставлять окружающим неудобств, когда подходил к торговцу поинтересоваться товаром. Тем более не собирался пользоваться положением, чтобы первым заполучить внимание торговца. — Господин из Ордена Лань, какая честь! Почему же вы стоите так далеко? Проходите скорее! — прозвучал вдруг голос из небольшого собрания людей, стоявших возле чайной лавочки. — Не стоит беспокойств, я подожду, — лишь вежливо отозвался Лань Сичэнь. — Как же так? Вы охраняете наш покой каждый день, а мы не сможем позволить вам быть первым? Проходите-проходите, — заговорила уже другая женщина, обернувшись к Лань Сичэню. Люди начали шумно переговариваться, поддержали говоривших и осторожно расступились. Конечно, были те, кто не хотел отступать, но под давлением большинства покорно сделали шаг. Лань Сичэнь не мог сказать, что не почувствовал тепла в груди от такого. Ведь люди не знали, что он являлся Главой Ордена. Они благодарны каждому из Ордена Гусу Лань. — Благодарю за доброту, — произнес Лань Сичэнь и послушно шагнул к торговцу. Обилие чая впечатляло. Сушеные листочки выставлялись перед небольшими мешочками, чтоб каждый имел возможность оценить качество, аромат. Добрый торговец даже предлагал за символическую плату заварить немного на пробу. Конечно, тогда стоило подождать, ведь у торговца трудилась миловидная дочь, которая хлопотала над заваркой так усердно, старалась раскрыть все нотки изысканного чая, чтобы впечатлить покупателей. Такой подход вызывал уважение. Торговец понял, что человек перед ним важный, стал усердно рассказывать про каждый вид. Слова вылетали из его рта так быстро, с такой душевностью, будто он рассказывал не столько для Лань Сичэня, сколько для самого себя. Он был влюблен в собственное дело. От такого человека хотелось купить все, ведь в любом случае качество окажется на высшем уровне. Лань Сичэнь потянулся к листочкам с самым манящим ароматом. Тонкий нюх позволял из обилия выбрать именно тот, который привлекал более других. Он поднес лист к носу и глубоко вдохнул. — Зеленый чай, бережно собранный с полей южного Юньмэна! В летний период солнце напитывает каждый лист сиянием и теплом. Даже в зимней стуже он подарит чувство тепла и уюта. Терпкий вкус... — рассказывал безостановочно торговец, пока его нагло не перебили: — Разве ж это не те самые поля, близкие к волчьим лесам?! Чай, выращенный возле темных тварей, хочешь такому благородному человеку продать! Да как тебе совести хватает? — вмешался мужчина рядом с Лань Сичэнем. — Обижаете! Я лично знаком с владельцем тех полей! Он отвечал за качество своей головой! Я сам бывал на тех полях и не видел ни намека на тех самых тварей! — Да разве ж тебе бестолковому в моготу разглядеть нечистое? Обманщик! Я слышала, что волки свирепы и не брезгуют и человечинкой перекусить. А если на листочках чая и вовсе человеческая кровь? — присоединилась женщина рядом. Поднялась новая волна негодования. Люди безостановочно переговаривались с торговцем, считали своим долгом защитить Лань Сичэня от недобросовестного человека с плохим товаром. Лань Сичэнь только вытащил кусочек серебра и проговорил: — Я возьму этот чай, в нем нет ничего нечистого. Ни от одного из этих листков не пахнет кровью. Гомон тут же стих, люди покачали головой, а торговец облегченно выдохнул и благодарно посмотрел на Лань Сичэня, стал собирать чай для него. Едва стихли переговоры, Лань Сичэнь вдруг и правда ощутил едва уловимый аромат крови. На мгновение он подумал, что это от протянутого мешочка чая, но запах шел из толпы. Он насторожился, брови едва заметно нахмурились. Лань Сичэнь взял мешочек, и в этот момент некто схватил его рукав. Низкий человек прятал лицо и накрывал голову капюшоном. Маленькие черные глазки хищно смотрели сквозь ткань, волосы полностью прятались в тьме одеяний. Человек не нес с собой ничего, в легкой одежде он казался уж совсем слабым. Он прошептал едва слышно: — У меня есть то, что Господин сможет купить для себя. Не откажитесь от удовольствия увидеть и приобрести нечто поистине потрясающее. Он знал, что Лань Сичэнь услышит и поймет, ведь перед ним заклинатель. Человек не представлял угрозы, но от него веяло смертью и нечистью. Подозрительный он совсем ничего не боялся. И все же от него ощущалась опасность. Лань Сичэнь не мог упустить человека и лишь коротко кивнул, показывая заинтересованность в необычном товаре. Наглый юноша, очевидно, тоже приезжий и ничего не смыслил в праведности Ордена Лань, раз решил предложить что-то нечистое представителю. Ему нужен был богатый покупатель, и он такого нашел. — Господин, ведь эта плата слишком велика! — крикнул Лань Сичэню торговец, но тот уже не ответил. Странный юноша не отпускал рукава, вел среди людей так шустро, ловко маневрировал меж тел, пока не вывел за пределы торговой улицы. Неподалеку от торговых мест стояло совсем небольшое строение. Полуразрушенный заброшенный домик едва держался: прогнил до основания и мог бы развалиться от любого дуновения ветра. Вопреки всему он все еще держался. Лань Сичэнь кожей ощутил присутствие нечисти, нутро так и кричало о необходимости быть готовым к битве. Некто по-настоящему сильный находился там, в небольшом ветхом строении. Рука Лань Сичэня невольно легла на рукоять меча. Парень перед ним укоризненно зацокал, обернулся к Лань Сичэню. Маленькие глаза явно улыбались, а в глубине их тьмы мелькнул озорной огонек. Он наслаждался тем, что делал, также как и торговец чая. — Не стоит беспокойств. Господин будет в безопасности, — вновь прошептал он и повел Лань Сичэня в домик. Дверь с трудом раскрылась, звучно скрипнув. Нечто тут же бросилось на Лань Сичэня. Он отпрыгнул раньше, чем понял, только на рефлексах. Послышался лязг цепей. Сдавленное рычание. Юноша не сдвинулся с места, ничуть не испугавшись. — Ведь я говорил вам, не стоит беспокойств, — повторил он и пригласил Лань Сичэня, отпрыгнувшего за пределы домика, обратно. На цепи сидел разъяренный мужчина. Его волосы пришли в полнейший беспорядок, одежда запачкалась от долгой жизни в этом грязном месте. Сквозь подранную одежду можно было разглядеть бледное тело: кости обтянутые кожей без намека на мышцы. Грудная клетка тяжело вздымалась то ли от гнева, то ли от усталости и истощения. И самое страшное: пара ярких пурпурных глаз смотрела сквозь колтуны волос. Мужчина скалился, показывал длинные клыки, тяжело дышал. — Прошу простить за такое состояние товара. Он очень непослушный, отказывается принимать от нас еду, воду, сколько бы ни заставляли. Лань Сичэнь обратил внимание, что большой громоздкий ошейник сжимал его шею. Из-под металла проглядывался слишком яркий след от синяка. Он ужасающе расползался от обруча, словно желал поглотить мужчину до конца, но не мог. Лань Сичэнь перевел взгляд к стене. Там стояли две миски: в одной вода, в другой свежее сырое мясо. Они пытались ухаживать за пленником, чтобы продать по лучшей цене, но тот очень активно сопротивлялся и не ел. — Я предлагаю вам купить этого волка. Бета-самец, сильнейший, наследник и будущий альфа крупнейшей стаи волков Поднебесной, — рассказывал юноша, глядя с жадностью на волка. — Имя Цзян Чэн, но вы с легкостью можете дать ему новое. Лань Сичэнь не знал, что Цзян Чэн из себя представлял. Сейчас он был диким зверем, загнанным в угол. Волки-оборотни — редкая нечисть, которая в основном обитала в лесах Юньмэна. Многим заклинателям не было суждено ни разу в жизни с ними встретиться. Лань Сичэнь, конечно, наслышан об их силе, знал, что такое существо в неправильных руках могло стать очень опасным. Бета-самцы славились лучшими навыками в охоте: тихие убийцы и ищейки представляли слишком большую опасность, а если охотились вместе со стаей, то и вовсе могли уничтожить группу опытных заклинателей. Волки бдительно охраняли территорию охоты, так что никому из Орденов еще не удавалось целиком очистить леса от их влияния. Кровавая война велась уже сотни лет, но стороны все еще не могли уничтожить друг друга. Часто происходили убийства, но Лань Сичэнь ни разу не слышал, чтобы трупы заклинателей оставались только скорбными скелетами без мяса. Как бы там ни было, не допустимо попадание Цзян Чэна в плохие руки. Лань Сичэнь нужно было хорошо обдумать, что с ним делать. — Как вы его контролируете? — спросил Лань Сичэнь и перевел взгляд вновь к глазам волка. — А это интересно, — посмеялся едва слышно юноша. Цзян Чэн громко взвыл, схватившись за обруч на шее. Тот стал сжиматься все сильнее, очевидно, причиняя сильную боль. Изо рта волка пролились струйки крови, а сам он, сидевший до этого у стены, упал и сжался от боли. Лань Сичэнь невольно дернулся к нему, протянул руку, будто и правда собирался попытаться голыми руками разорвать приносивший боль ошейник. — Ключ от обруча на шее позволяет контролировать. Можно разрешить использовать свою силу, крутанув круглый кончик ключа, можно наказать, сжав кольцо, ну и можно открыть замочек на обруче и отпустить, — рассказывал юноша, спокойно наблюдая за страданиями волка. — Я понял, прекратите, — проговорил торопливо Лань Сичэнь. Цзян Чэн перестал биться в конвульсиях, выплюнул еще крови, лежа на боку. Он смотрел на Лань Сичэня сквозь спутанные волосы, теперь с другой злостью. Будто с долей обиды. — Вы можете использовать его как угодно. Как оружие, как игрушку для утех. Я думал продать его в бордель, но было ощущение, что я смогу найти человека, который даст мне намного больше. И это чувство меня не подвело, — юноша хитро посмотрел на Лань Сичэня. Он был умелым торговцем, стоило признать. Заметил беспокойство Лань Сичэня, следил за реакциями, чтобы найти, на что надавить, поднять цену до самого потолка. — Знаете, стольких я встретил, кто безумно желал заполучить себе такую игрушку? Волк — безумно редкая штука, кто бы мог не захотеть к себе такую? — продолжал он бессовестные речи. Лань Сичэнь сделал шаг ближе к оборотню. Теперь он стоял в зоне досягаемости длины цепи. Цзян Чэн дернулся, будто попытался снова наброситься, но не смог найти силы. Лань Сичэнь подошел еще ближе, а волк продолжал пытаться, как раненный зверь, старался броситься бежать или же в бой. Мужчина присел рядом с ним, протянул руку и осторожно прошелся рукой по голове. Цзян Чэн зарычал, извернулся и вцепился зубами в ладонь. Кровь потекла по белоснежной коже, но Лань Сичэнь не изменился в лице, продолжил гладить другой рукой. — Я покупаю его, — ответил он спокойно. — Товар очень дорогой, — предупредил юноша, прощупывая, сколько же можно забрать. — Я заплачу столько, сколько нужно, — выдал он заветную для юноши фразу. Цзян Чэн продолжал сжимать челюсть со всей силой, будто желал непременно откусить от Лань Сичэня кусочек побольше. Мужчина лишь второй рукой обхватил его лицо снизу, и двумя пальцами нажал в области скул. Зубы Цзян Чэна разжались и освободили раненную руку. — Отлично, — произнес довольно юноша, — как заплатите, я передам вам ключ. И дружеский совет специально для вас, Господин. Лань Сичэнь повернул к нему голову. — Не позволяйте ему использовать силу, которую запечатывает ключ.

***

Лань Сичэнь, конечно, не носил с собой столько, сколько попросил юноша, поэтому пришлось отправиться в Орден и взять значительно больше. После этого юноша рассказал, как именно будет проходить передача ключа: он оставляет ключ в обговоренном месте, когда забирает оплату, и уходит. Ему нужно дать время, чтобы не было возможности догнать, после чего Лань Сичэнь мог забрать ключ. Во избежание обмана, он подписывал необычные бумаги кровью, которые убили бы его, если бы он не передал ключ. Лань Сичэнь стоял в домике теперь один и ждал. Смотрел на уже восстановившегося Цзян Чэна. Бешенная регенерация волка и правда впечатляла, не прошло ведь даже часа, хотя его внутренние повреждения от использования ключа казались внушительными. Цзян Чэн неотрывно следил за Лань Сичэнем, скалился, едва слышно рычал. — Меня зовут Лань Сичэнь. Я рад знакомству с тобой, Цзян Чэн, — проговорил он дружелюбно и сделал шаг вперед. Цзян Чэн не двинулся с места. В прошлый раз он сразу набросился, так что случилось теперь? — Ты не нападаешь? — Я похож на идиота? — прохрипел злобно Цзян Чэн. Лань Сичэнь не ожидал, что ему все-таки ответят. — Точно, ведь у меня нет ключа. Убьешь меня сейчас и не сможешь никогда выбраться, а если и выберешься, ключ не найдешь. Цзян Чэн цокнул. Он выглядел совсем худым и вялым, но все еще оставался готов к бою. Его стремление к свободе побеждало усталость и боль. Настолько сильного духом существа Лань Сичэнь еще не встречал, потому отметил собственное впечатление им. Лань Сичэнь понял, что сейчас был вне опасности, прошагал ближе, опустился рядом с Цзян Чэном. Тот опешил от такой наглости. — Ведь теперь у тебя и шанса мне навредить нет, правда? Он вытащил из рукава флягу с водой и поднес к его губам. Цзян Чэн не принимал воду, вжимал голову в шею, отворачивался. Лань Сичэнь тяжело вздохнул. — Выпей, прошу, — произнес Лань Сичэнь так мягко и осторожно. — Не выпью, тоже ключ возьмешь и накажешь? — прорычал Цзян Чэн и вцепился зубами в кисть руки, державшей флягу. Больше с собой воды не нашлось бы, только в миске, но поить Цзян Чэна из миски слишком унизительно, поэтому Лань Сичэнь собрал все силы, чтобы не выронить драгоценную жидкость, перехватил флягу, тем самым лишив себя возможности отцепить зубы от руки. Нужно было отложить флягу, но тогда бы Цзян Чэн легко бы смог ее сбить или разломить. Именно это он и попытался сделать, свободными руками. Лань Сичэнь высоко поднял над головой флягу, вытянул руку, к которой прицепился Цзян Чэн, чтобы он не смог достать флягу, но тот встряхнул головой, будто собирался разорвать кисть на клочки, от этого Лань Сичэнь не смог сдержать спокойного выражения лица и поморщился от боли. Он мог повредить более глубокие ткани и лишить Лань Сичэня возможности использовать руку, а значит и использовать оружие. Конечно, это Лань Сичэня не убьет, но повлечет слишком большие последствия. Приближаться к Цзян Чэну было опрометчивым решением. Он выглядел беспомощным в цепях и перемазанный грязью, но активно пользовался слабостями и потерей бдительности. Лань Сичэнь прошипел едва слышно от боли, отложил флягу подальше и сел вплотную к Цзян Чэну, удерживая его ногами и прижимая телом к стене, освободившейся рукой вытащил вторую и сжал волосы Цзян Чэна, чтобы он больше не мог дотянуться до рук, шеи и плеча. Тяжело вздохнул и уперся устало лбом в стену. — Будет тяжело с тобой. Телом он ощущал, каким худым был Цзян Чэн, как мало в нем осталось силы. Но он все еще являлся волком. Лань Сичэнь перехватил рукой руки Цзян Чэна, ногами удерживал ноги, отпустил волосы и дотянулся до фляги. — Тебе нужно выпить воды. Теперь зубы Цзян Чэна снова представляли угрозу, а у Лань Сичэня не было возможности даже помочь себе второй рукой. Только если напоить зверя изо рта в рот. От одной мысли передернуло, он все-таки решил попробовать влить ему в рот хоть немного воды. Ничего не вышло, Цзян Чэн плотно сжал зубы и губы. — Скорее умрешь от истощения, чем покоришься? — недоуменно спросил Лань Сичэнь. Цзян Чэн молчал, занятый сопротивлением воде. Лань Сичэнь отметил только успех только в одном: губы очистились от воды. — Что ж, хорошо, я попробую еще раз уже в Ордене, а сейчас пойду за ключом. Цзян Чэн злобно усмехнулся, наблюдая довольно, как Лань Сичэнь принимает поражение. — Не справился со мной своими силами, решил к пыткам с ключо... Лань Сичэнь резко просунул флягу между зубов и запрокинул ею голову Цзян Чэна выше. Вода быстро полилась прямо в горло, попытки выплюнуть ее приводили только к тому, что он начинал захлебываться и кашлять. Вода во фляге быстро кончилась, Лань Сичэнь не был уверен, проглотил ли он хоть что-то. — Я не буду тебя пытать, — ответил Лань Сичэнь и отпустил Цзян Чэна. Тот не нападал в спину. Ему нужен был Лань Сичэнь с ключом. Лань Сичэнь вернулся через некоторое время. Юноша честно оставил ключ. — Сейчас я хочу отцепить тебя. Я попрошу тебя не сбегать, иначе ты навсегда останешься без своих темных сил, потому что я не разблокирую их никогда. Цзян Чэн не выглядел готовым к переговорам и не собирался слушаться. — Давай договоримся? Если ты докажешь мне, что не опасен людям, однажды я сниму с тебя ошейник. — А если я ем людей пачками каждый день? Убьешь меня? Продашь? — произнес саркастично Цзян Чэн и щелкнул зубами, будто кого-то укусил. — Тогда я навсегда оставлю тебя сидеть на цепи. Цзян Чэн широко самодовольно улыбнулся, сверкнув клыками. — Еще одним условием этого договора станет то, что ты будешь есть и пить из моих рук. Цзян Чэн поморщился и отвернулся, сложив руки под грудью. — Где гарантии, что ты выполнишь обещание? Где гарантии, что ты не продашь меня, как только откормишь и приведешь в порядок, первому же извращенцу? Лань Сичэнь усмехнулся про себя и подумал: "Вряд ли я смогу найти кого-то, кто заплатит больше того, что отдал я". — Что для тебя — доказательство намерений? — тяжело вздохнул Лань Сичэнь. — Ты позволишь мне блокировать течение Ци в твоем теле в любой момент, когда мне это удобно. Лань Сичэнь удивленно приподнял брови. Невероятное требование, но и Цзян Чэну позволить кому-то делать что-то с собой тоже нелегко. — Хорошо, я согласен. Цзян Чэн улыбнулся. — Даже интересно, насколько же порядочным ты будешь. Он сделал шаг и заблокировал течение Ци в теле Лань Сичэня. Тот поджал губы. Второй раз за день он должен доверять кому-то постороннему. Если он сейчас попробует сбежать и нападет, то отбиться будет очень трудно. Шанс, что он сможет отобрать при этом ключ, был до опасного высок. Но Лань Сичэнь все-таки отцепил Цзян Чэна. Громоздкая цепь тут же растворилась в воздухе. Только на шее продолжал висеть пугающий ошейник. Лань Сичэнь замер на пару мгновений, ожидая, что же случится. Цзян Чэн не сдвинулся с места. — Тогда пойдем в Орден. Ты обещал не сбегать. — Я помню, веди.

***

В Орден они вернулись к вечеру. Цзян Чэн шел медленно, но уверенно. Трудно представить, насколько тяжело ему давался этот путь. Лань Сичэнь не мог заговорить об этом, тем более не мог предложить помощи. Провести волка до дома Главы Ордена, не встретив никого на своем пути, не представлялось возможным. Конечно, пройти Лань Сичэню можно без труда, но что же делать с Цзян Чэном? Ведь в Гусу запрещено входить посторонним и нечисти. На секунду в голове мелькнула мысль, что Цзян Чэн мог бы обратиться в волка и пройти так, но в Гусу запрещены животные. Лань Сичэнь искренне не хотел врать, значит оставалось сказать только правду. Ученики на входе вытянулись по струнке, когда увидели Главу Ордена. Лань Сичэнь сжимал в руках цепь, которая, оказывается, не так сложно вызывалась. — Приветствуем Главу Ордена Лань! — в один голос заговорили ученики и низко поклонились. — Рад видеть, что вы бдительно следите за вратами Ордена. Я вернулся с охоты и привел необычное существо. Оно безвредно. — Тц, Глава Ордена, а оправдываешься, как юнец, — прыснул Цзян Чэн за спиной, сложив руки под грудью. — Это формальности, — ответил Лань Сичэнь и прошел внутрь. Две пары удивленных глаз проводили их дальше. Ученики не сомневались в порядочности Главы, однако все же не могли не поразиться тому, какое уродство, смутно напоминавшее человека, он привел. Распространение слухов в Ордене запрещалось, но они все равно возникали и распространялись. Лань Сичэню снова оставалось только верить в лучшее. Дальше они смогли пройти без происшествий. Лань Сичэнь попросил у ученика подать воду для омовения, привел Цзян Чэна к себе домой. Через некоторое время в комнате уже стояла большая бочка с водой, внизу лежал мыльный корень. — Тебе нужно принять омовение, я выйду из комнаты. Цзян Чэн с сомнением посмотрел на воду, будто размышлял, нужно ли принимать предложение. Лань Сичэнь только тяжело вздохнул. — Я отправлюсь за едой. Ты пока можешь заниматься тем, что хочется. Лань Сичэнь не был так глуп, чтобы просто оставить оборотня одного, он расклеил по всем стенам дома талисманы, которые выпустили бы сигнальные огни и затрещали бы на весь Орден при попытке сбежать, а сам Лань Сичэнь не ушел так далеко и оставался наготове: мог в любую секунду применить силу ключа. Он всегда сосредоточенно вслушивался, пока искал мясо. Лань Сичэнь решил все-таки пожарить мясо, заварить чай, взять простой воды и принести это все волку. Лань Сичэнь облегченно выдохнул, когда увидел волка в комнате, переодетого в чистые одежды. Правда его волосы все еще оставались в жутком беспорядке. Колтуны вряд ли можно было промыть, а расчесывать пришлось бы очень и очень долго. Эти колтуны все также падали на лицо и лишь яркие глаза голодно смотрели на еду. — Уговор есть уговор. Мое течение Ци все еще заблокировано, а ты можешь отобедать предложенной мной еды. Цзян Чэн нехотя поднялся и прошел к еде. Лань Сичэнь не сдержал улыбки, когда увидел, что волк все-таки взял в руки палочки и стал неторопливо есть. А еще интересно было узнать, что волки ели палочками, а не руками, как говорилось в слухах. Пока Цзян Чэн ел, Лань Сичэнь поменял воду в бочке для омовения и протер пол. Принес несколько гребней, думая, сколько же времени займет вычесывание зверя. К этому времени Цзян Чэн уже доел и сидел на кровати. Взгляд его переменился, когда он увидел гребни в руках Лань Сичэня. — Ну уж нет! Эта тучка на моей голове — лучшая защита от мыслей о продаже! Лань Сичэнь моргнул в непонимании. — Всего лишь нужно расчесаться... Ведь ты не хочешь, чтобы у тебя завелись блохи? Цзян Чэн выглядел оскорбленным. — Только через мой труп. Я обещал есть и пить, об остальном разговоров не было. Лань Сичэнь сохранял спокойствие, отложил лишние гребни и протянул один из Цзян Чэну. Тот ударил по руке, задев рану. Лань Сичэнь поймал гребень, подошел ближе. — Я не позволю тебе находиться в таком виде в Ордене. — Тогда выгони меня. — Прямо как ребенок... — прошептал беспомощно Лань Сичэнь. — Ты вынуждаешь меня. Лань Сичэнь резко схватил запястье Цзян Чэна, затем второе, легко переместился за спину, сцепив их между собой. Цзян Чэн явно не ожидал от него таких молниеносных действий: до этого заклинатель двигался медленно, не имея намерения выглядеть жестоким. Лань Сичэнь сообразительный и понял, что иначе с Цзян Чэном не получится. Волк все-таки вырвался, отскочил, когда его вновь настиг Лань Сичэнь. Цзян Чэн уворачивался от цепких рук, не давал себя захватить, пытался ударить Лань Сичэня, но был истощен, совсем не имел возможности победить бодрого и сильного человека. Вскоре его запястья вновь оказались в захвате за спиной. В этот раз Лань Сичэнь, распаленный битвой, решил действовать наверняка. Изящная белая лента скользнула со лба. Лань Сичэнь туго связал ему руки, точно зная, что никто не способен разорвать ткань ленты Гусу Лань. Невесомая, но безумно крепкая лента могла сдержать зверя лучше, чем веревки. — Катись к чертям, слышишь? Убери свои гнилые руки, — ругался Цзян Чэн, когда его толкнули к кровати. — Я хочу помочь, — только ответил тихо Лань Сичэнь и усадил с трудом Цзян Чэна на пол у кровати. Сам сел на кровать за его спиной, ноги закинул ему на плечи и наступил на ноги, чтобы лишить возможности двигаться. Цзян Чэн попытался укусить за бедро, но Лань Сичэнь сжал его голову между ног, не позволяя повернуться. Так зверь оказался полностью обездвижен — сколько бы ни дергался, не мог вывернуться. — Сволочь... — прошипел разгневанно Цзян Чэн, очевидно, чувствуя унижение. — Я всего лишь расчешу тебя и отпущу. — Катись к демонам. Лань Сичэнь снова вздохнул и начал расчесывать колтуны. Огромный ком, казалось, было невозможно вычесать. На белые одежды сыпалась грязь, он иногда мог вытащить оттуда листочки или еловые иголочки. Цзян Чэн долго рычал от каждого движения Лань Сичэня, ругался, а потом все-таки затих. Конечно, Лань Сичэнь не терял бдительности, ждал подвоха и не верил расслабленность волка. Ведь он хищник и всегда мог схитрить, чтобы выждать момент слабости и вырваться. Однако таких попыток больше не произошло. Только тогда Лань Сичэнь вслушался в дыхание Цзян Чэна и понял, что тот уснул. Или же умело имитировал сон. В любом случае, Лань Сичэнь продолжал работы по распутыванию длинных волос. Спустя несколько часов кропотливой работы он вдруг добрался до... Волчьих черных ушек. Лань Сичэнь, конечно, слышал об этом, но, увидев Цзян Чэна, посчитал, что слухи неправда. Кто же знал, что среди всего этого беспорядка найдутся ушки! Пришлось работать осторожнее, чтобы не задеть. — Сам пойдешь принимать омовение или тебе помощь нужна? — проговорил Лань Сичэнь устало, разминая пальцы. Ответа не последовало. Действительно так крепко уснул? Лань Сичэнь поднялся. Волк тут же начал заваливаться на бок, Лань Сичэнь едва успел поймать его голову. Только теперь представилась возможность разглядеть его лицо без волос. Он выглядел очень даже мило, пока расслабленно спал. Тонкие губы чуть приоткрылись, пока он посапывал, веки подрагивали во сне. Лань Сичэнь не сдержал улыбки. Осторожно поднял Цзян Чэна на руки и перенес к бочке, усадил рядом и принялся мыть волосы. Ушки приходилось мыть с особой аккуратностью. — Какого демона для тебя это вообще имеет значение? — прозвучал голос Цзян Чэна. — Так ты не спишь. Цзян Чэн не стал отрицать, что спал до этого, просто промолчал, ожидая ответа. — В моем Ордене запрещено выглядеть неопрятно. Конечно, ты не человек, а нечисть, а значит твое нахождение в моем доме, а не в специальном зале, тоже запрещено и то, что твои руки... — он умолк, поджав губы, но все-таки продолжил: — Я нарушил из-за тебя множество правил и завтра пойду рассказывать обо всем дяде, ведь ты случай исключительный, надо все обсудить. А до этого нужно привести тебя в порядок, чтобы ты соответствовал всем правилам. Цзян Чэн только цокнул. Что происходило у него в голове и не понять. — Ты ведь бета-самец, правильно? Наследник альфы-самца и будущий вожак крупной стаи? — С чего бы мне тебе отвечать? — Можешь не отвечать, — вздохнул Лань Сичэнь, проходясь пальцами в очередной раз по волосам. На удивление, волосы стали такими послушными, приятно мягкими в руках. Мыть кому-то волосы казалось странно интимным действом, но Лань Сичэнь отчаянно старался не думать об этом. — Я лишь пытаюсь узнать о тебе хоть что-то, чтобы понять, что с тобой делать. — Отпустить. Лань Сичэнь только тихо посмеялся такому даже немного наивному ответу. — Не смейся, я серьезен. Проблемы ведь тебе не нужны. — Тебя заботят мои проблемы? — все еще улыбался Лань Сичэнь, в очередной раз промывая волосы. Цзян Чэн даже ни разу не пожаловался на качество "обслуживания" и смирно сидел, глядя задумчиво в потолок. — Если бы заботили, не пришел бы сюда, — ответил спокойно Цзян Чэн. — Руки развяжи, неудобно. Лань Сичэнь на секунду замешкался, а потом посчитал дальнейшее сопротивление Цзян Чэна бессмысленным, поэтому действительно развязал руки и повязал ленту обратно на лоб. Ощущать ее теплой из-за чужого тела показалось странным и неловким. Он внутренне поклялся, что никогда и никому об этом не расскажет и сам об этом забудет, как о страшном сне. Он поступил импульсивно и сожалел теперь. Цзян Чэн беззаботно разминал запястья. — Как так получилось, что тебя похитили? — рискнул спросить Лань Сичэнь. — Цзян Усянь просто придурок. Его еще и спасать ведь теперь, бестолочь, — ответил Цзян Чэн так, будто Лань Сичэнь уже обо всем осведомлен. — Цзян Усянь?.. — переспросил задумчиво Лань Сичэнь, но ответа больше не получил. Повисла тишина. Тихий плеск воды, завывание ветра за окном, едва слышное дыхание. Легкий сквозняк скользил по полу, нежно щекотал ноги и дарил свежесть. Спокойствие наступавшей ночи так контрастировало с напряжением двух не доверявших друг другу существ. — Ты знаешь что-нибудь о том юноше? Торговцы нечистью — большая проблема. Я отправил за тем человеком заклинателей. Когда ходил в Орден, сказал ученикам преследовать его незаметно, но он оказался удивительно юрким и сбежал, — вновь завел разговор Лань Сичэнь. — Об этом я позабочусь сам. Лично вырву все органы из тела и развешу на деревьях перед домом его родителей, чтобы знали, какую падаль воспитали. Лань Сичэнь не удивился жестоким речам, но ощутил некоторое отторжение. — У вас волков так и мстят? — У нас волков за такое могут разорвать на кусочки. Обычно наказание определяет альфа-самец и для членов стаи, и для незнакомцев. Если молодняк провинился, то разбирается альфа-самка. — За что следует самое страшное наказание? — Убийство простого волка или человека. Цзян Чэн выдал ответ так, будто отвечал на экзамене, а заученный вопрос вылетал изо рта неосознанно. Лань Сичэнь нахмурился в раздумьях. Правдив ли был ответ или же это хитрый ход, чтобы заполучить доверие? — Что значит... — Все-все, достаточно вопросов, — замахал Цзян Чэн рукой. Лань Сичэнь в это время отжал волосы. Убрал тканью влагу и замотал на голове. Цзян Чэн тут же поднялся, сбросил с головы полотенце и затряс головой, стряхивая капли воды. И только теперь Лань Сичэнь осознал, насколько бесстыдным было смотреть сейчас на Цзян Чэна. Стоявший только в нижних одеяниях, теперь мокрых, с распущенными влажными волосами Цзян Чэн выглядел, конечно, обворожительно, но на такое, казалось, запрещено смотреть в правилах Гусу Лань. Лань Сичэнь резко отвел взгляд. Чего он только не сделал ради этого волка. Цзян Чэн выпрямился, размял шею и плечи. Все еще истощенный, но умело скрывавший собственное состояние, ночной хищник старался не отключиться вновь, не доверяя никому. — В моем Ордене в это время принято ложиться спать. Я предпочитаю отдыхать в медитации, потому ты можешь занять кровать. Лань Сичэнь совсем не хотел переселять волка в другой гостевой дом. Зверя нужно было держать близко к себе, чтобы суметь вовремя среагировать и остановить. Цзян Чэн не ответил. Молча лег в кровать, завернулся в одеяло и замер. Лань Сичэнь облегченно вздохнул, сел на подушку у стены и погрузился в медитацию, слушая дыхание волка. Он не спал, но старался сделать вид, что спит. В таком напряжении он точно не мог уснуть, слишком не доверял Лань Сичэню. С этим, к сожалению, нельзя было что-то сделать.

***

Цзян Чэн встал с кровати только на следующий вечер. Конечно, Лань Сичэнь долгие часы не хотел отходить от Цзян Чэна, но затем все-таки решился. Долго простоял поодаль от двери, ожидая, не решит ли Цзян Чэн сбежать. Повесил вновь по периметру сигнальные талисманы и только затем решился уйти. Очевидно, Цзян Чэн не настолько глуп, чтобы просто сбежать без ключа и лишить себя навсегда возможности использовать собственную силу, но он вполне мог выбраться и навредить кому-то, взять заложников. Дядя нашелся в одном из помещений для обучения за проверкой чьих-то текстов. Его брови хмурились в раздумьях, свободная рука поглаживала задумчиво бородку. Лань Цижэнь всегда внимателен и сосредоточен. Заметив приблизившегося племянника, он сразу отложил рукопись и поднялся. Однако вид его остался все таким же серьезным, и выражение лица ничуть не изменилось. — Рад, что ты сам пришел ко мне. Я хотел сам навестить тебя с новостями, — заговорил Лань Цижэнь. Лань Сичэнь невольно напрягся, пусть и совсем этого не показал. Сейчас не хотелось найти еще больших проблем, ведь нужно было разобраться с одной самой большой. — Я слушаю вас, дядя. — Недавно я получил новые запросы от Ордена Цзинь. Они просят о помощи со стаей волков Юньмэна. В письме говорилось, что волки-оборотни стали расширять территорию влияния и выходить из лесов дальше, уничтожая всех, кто мешает пройти. Волки — опасные и кровожадные существа, их сила может достигать высших уровней, превосходить "свирепых". Если они слишком расплодятся, в будущем проблема их существования может затронуть и нас тоже, потому я предлагаю собрать старейшин и все обсудить. Лань Сичэнь сдержал тяжелый вздох. Ему давно была известна опасность волков, но он не мог считать их обычной нечистью. Война продолжалась долгие годы, умирало множество заклинателей, попавших на их земли. Почти никто не возвращался и оставался трупом на тех землях. Лань Сичэнь уже слишком отчаялся и не хотел предпринимать больше попыток. Все близлежащие Ордены и Кланы отправляли недостаточное количество людей для уничтожения волчьей стаи, будто надеялись, что помогающая сторона вложится больше. А желания отправлять слишком большое количество учеников у Лань Сичэнь совсем не было. Сколько бы ни отправляли, никто не возвращался, так что подобных потерь нести совсем не хотелось. Объединить заклинателей не получалось, своими силами разобраться тоже. Значит стоило действовать иначе. Услышав, что Цзян Чэн — бета-самец и будущий вожак, Лань Сичэнь увидел в этом шанс прекращения бесконечной войны. — Я попрошу вас пока не делать этого, дядя, — Лань Цижэнь не спешил перебивать, внимательно слушал племянника, — Я не смогу пока объяснить сути целиком, но скажу лишь, что я заполучил возможность общаться с будущим вожаком. Возможно, у нас есть шанс, что волки на деле не желают этой войны и мы сможем договориться. — Действительно поверишь на слово врагу? — Лань Цижэнь с сомнением посмотрел на Лань Сичэня. — Мы не можем быть уверены, что они перестанут убивать, если ты договоришься. Может быть, они просто воспользуются возможностью заполучить доверие, притаятся и нападут. Я не верю, что с нечистью можно завести дружбу. В голове невольно возникли воспоминания тяжелой напряженной ночи, когда ни один не смог полноценно отдохнуть от недоверия. — И все же, это шанс. Вы знаете, что я не стану заключать договоры перемирия, пока не буду уверен, что он будет выполнен. Прошу, позвольте мне... — Тот человек, которого ты привел в Орден, — заговорил Лань Цижэнь, — это и был тот самый волк? Лань Сичэнь замер на пару секунд, потерянно глядя на дядю. — Да, он сейчас у меня в доме и ничего не сможет сделать. Лань Цижэнь поморщился, заложил руки за спину. В нем словно происходила внутренняя борьба. С одной стороны, так хотелось поверить в простейший исход, а с другой, он и не надеялся почти на возможность его осуществления. — Я поверю, но дам не больше месяца. За твоим домом начнется ежедневный надзор. Если по истечении этого времени ты не сможешь договориться, волк будет убит, — говорил четко Лань Цижэнь, без доли сочувствия. Лань Сичэнь не мог быть уверен, что справится за такой короткий промежуток времени, но пока не мог позволить себе такой роскоши, чтобы предполагать, потому лишь ответил: — Хорошо.

***

— Я хочу найти ту сволочь, которая продала тебе меня, и выпытать у него, кому он продал моего брата, — сказал Цзян Чэн ни с того, ни с сего, пожевывая очередной кусок жаренного мяса. — Для это мне нужно будет уйти от тебя. Солнце уже медленно закатывалось за горизонт, а волк только проснулся и был бодр. Восстанавливался он с пугающей скоростью. Уже пропали болезненные пятная с лица, проснулся звериный аппетит — он ел один кусок мяса за другим — взгляд стал острее. — Я тебя не отпущу и пойду с тобой. Торговца нечистью на территории Гусу надо найти и мне тоже. Такое может быть слишком опасно, так что, если ты знаешь, как его отыскать, то я в любом случае пойду с тобой. Цзян Чэн раздраженно прыснул, будто и правда был уверен, что его отпустят без проблем. Присутствие человека под боком его явно не радовало. — Как ты собираешься его искать? Волк постучал пальцем по кончику носа, сверкнув клыками в улыбке. — По запаху. Запах этого гада я узнаю из тысячи. Уверен, он запутывал след, кое-кто, очевидно, научил этому. Но не стоит недооценивать меня. Даже если он путал след, я распутаю его медленно, дотошно, со всем вниманием и выслежу в любом случае. — А если пойдет дождь? — Вот поэтому я тороплюсь и собираюсь выходить сегодня же. Ты тоже заинтересован в его поимке? Значит прибьешь его, как найдем, а я не дам потерять. Сам отставать не буду, всех их там уничтожу и буду пытать до тех пор, пока не выдадут, кому брата продали. — А по запаху брата найти не сможешь? — Возможно и смог бы, но не успеем. Его увезли вниз по реке, меня вверх. Он очень и очень далеко, а этот гад далеко сбежать не мог. Если пойду сначала за братом, могу упустить обоих, поэтому самое оптимальное пойти за гадом и у него выведать. Двух фазанов одним укусом. Лань Сичэнь покачал головой. Невозможно было отказаться от возможности отыскать такого человека без особых затрат сил. Конечно, все еще существовал риск обмана, но Лань Сичэнь не мог поступить иначе. Отпустить его одного было чревато постоянными мыслями, не строил ли он козни, а не отпускать значило либо всегда оставаться рядом, либо рисковать здоровьем охранявших дом и отправляться по делам. И все же, если существовал шанс избежать кровавой войны, Лань Сичэнь искренне желал за него уцепиться. Лань Сичэнь сжал губы, прикрыл глаза и медленно вздохнул, собирая мысли в кучу. — Значит выдвигаемся. Цзян Чэн не ждал, быстро проглотил последний кусок мяса, поднялся и направился к выходу. Лань Сичэнь схватил шустро прошагавшего к двери за шиворот. — Оттуда нельзя. Вокруг дома слежка. — Ну, значит ты выходишь и отвлекаешь, а я в облике волка через окно выскочу, как отвлекутся, — без сомнений выдал Цзян Чэн и прошел к одному из окон. Лань Сичэнь лишь на мгновение замешкался, но все-таки вышел. Конечно, командная работа для него была знакома, но делать такое с нечистью казалось чем-то странным, а Цзян Чэн выдавал слова уж слишком спокойно, словно это совершенно естественно. Лань Сичэня ученики пропускали без проблем. Один из талисманов зазвенел, но лишь в ушах Лань Сичэня. Теперь он точно знал, что Цзян Чэн снаружи и не пойман. Буйный рост ярких синих цветов легко скрывал одного черного волка. Листы ловили бледневшие солнечные лучи, поглощали, демонстрируя большее величие собственной красоты, не пропускали свет дальше, оставляя такую удачную тень. Лань Сичэнь прошел к выходу из Ордена. Он не знал, он чувствовал, что Цзян Чэн следовал за ним. Опытные заклинатели нередки в Ордене Лань, но таких ловко отвлекал Лань Сичэнь коротким вежливым диалогом. Те не могли уловить от волка энергии нечисти, ведь она была полностью заблокирована ошейником, но почувствовать неладное интуитивно и, возможно, заметить мелькнувший хвост вполне. И так они добрались до выхода. Уже стемнело. Ученики давно отправились спать, все стихло, замерло, и лишь шелестела под ногами трава. Цзян Чэн уже принял облик человека, шел рядом с Лань Сичэнем к тому же домику. Прошло всего лишь два дня, а волк уже восстановился, похорошел благодаря чуткой заботе. Даже будучи грязным и побитым он излучал силу и стойкость, боролся до конца, не имея всей боевой мощи, а теперь и вовсе превратился в благородного господина, который совсем не напоминал дикое животное. Некоторые заклинатели не так были похожи на заклинателей, чем этот волк. — Знаешь, а ведь я иду в этот лес совершенно беспомощным, — выдал Цзян Чэн и глянул на Лань Сичэня, не повернув головы. — Думаю, будет справедливее, если я сделаю так. Он легко и быстро заблокировал течение Ци в теле Лань Сичэня и хитро улыбнулся. Тот не выдал и доли раздражения, только легко усмехнулся. Земли вокруг Ордена регулярно зачищались от нечисти и оставались безопасны. Территории их путешествия тоже защищались Орденом, и Лань Сичэнь лично отправлял учеников на Охоту и получал отчеты, что нечисти либо не осталось, либо мизерное количество. — Совершенно беспомощным? Какая скромность, — усмехнулся Лань Сичэнь и пошел дальше. Цзян Чэн посмотрел на мужчину с некоторым интересом. А затем неожиданно ударил. Лань Сичэнь легко увернулся, отпрыгнул подальше и нахмурился. Неужели и правда планировал просто вывести за пределы Ордена, заблокировать течение Ци и напасть? — Так значит ты все-таки и правда не такой безнадежный, — посмеялся Цзян Чэн и пошел дальше, — легко дал заблокировать течение Ци, не шевельнулся даже, будто не успел среагировать. А тут я начал бить, и ты исчез из-под кулака. Сказав это, Цзян Чэн продолжил шагать дальше, будто ничего и не было. — Я обещал позволять тебе блокировать Ци, так с чего мне на это реагировать? — облегченно вздохнул Лань Сичэнь, осознав, что битвы не будет. Цзян Чэн только еще раз посмотрел на Лань Сичэня и отвернулся, больше ни о чем не заговорив. Они добрались до домика. Цзян Чэн поморщился и прошел дальше. Глубоко вдохнул и довольно улыбнулся, словно уже нашел беглеца. Он взял след. Лань Сичэнь только следовал за Цзян Чэном, не теряя бдительности. Они дошли до места, где юноша оставил ключ. Цзян Чэн прошел мимо дерева, уверенно прошагал во тьму леса. Они шли по лесу долго. Часто меняли направление, ходили кругами, заворачивали. У Лань Сичэня уже начинала кружиться голова, а Цзян Чэн, как настоящий охотник, проверял каждую развилку невидимого пути, в поисках того самого, нужного. Раздался грохот. Мужчины отпрыгнули в разные стороны, ловко приземлились, глядя на причину вздыбившейся пыли и потрескавшейся земли. Нечто бросилось на Цзян Чэна черной тенью. Тот собирался отбиться, но рядом оказался Лань Сичэнь, схвативший тень. Да, он не мог использовать Ци, но все еще обладал недюжинной физической силой. Конечно, с нечистью высших рангов не тягаться, но такого мертвеца победить должно было быть вполне возможно. Секунда. Беспорядочные звуки ударов. Мертвец уступал. В лихорадочном бою сложно отвлечься на лишние мысли. Мертвец двигался легко, быстро. Словно был при жизни умелым бойцом. Мысль пронзила неожиданно. Лань Сичэнь будто на пару мгновений перенесся на тренировочное поле Ордена Лань. Технику борьбы своего Ордена он не мог не узнать. Взгляд упал на почерневшие от грязи одежды. На них проглядывались легкие узоры облаков на вороте. Лань Сичэнь поджал губы, все же задумался. Сегодня молодые одаренные ученики отправлялись на первую охоту вместе с опытными заклинателями. Всех ли убили или так получилось, что отбился только он и тут же попал в лапы твари, которая извела его так, что после смерти он не сумел упокоиться? Лань Сичэнь ощутил резкую боль в ребрах. Мертвец воспользовался временным замешательством, когтями прошелся вдоль тела, раздирая плоть. Лань Сичэнь выплюнул кровь. Тварь оказалась сильнее, чем ожидалось. Хитрая, изворотливая, она будто становилась только сильнее. Битва распаляла в ней злобу, заставляла тьму отрицательных эмоций расти. Лань Сичэнь успел отпрыгнуть от очередного удара. Если бы появилась возможность воспользоваться Ци, он бы легко остановил кровь, подлечился и продолжил бы бой, но сейчас он был лишь человеком, погибавшим от боли и пытавшимся безуспешно остановить кровь, зажимая руками рану. Цзян Чэн появился за спиной. — Глупо бросился вперед, нужно было вместе атаковать, хитрее, — сказал он, уложив руку на плечо сидевшего на корточках Лань Сичэня. — Теперь мне одному с ним не справиться. Мертвец посмотрел на Цзян Чэна. В глубине черных глазниц блеснул пугающий свирепый огонек. Он затрясся, под кожей что-то зашевелилось. Словно тысячи рук пытались прорваться сквозь тонкую кожу, рвали изнутри. Через образовавшиеся дыры сочилась черная тягучая жидкость, расползалась, поглощая все тело еще напоминавшего человека существа. Оно разрасталось, становясь чудовищем, состоявшим только из неясной субстанции. Внутри нее лишь некоторое время оставалось тело человека, но оно медленно растворилось. Не осталось даже костей. Лань Сичэнь с ужасом смотрел на омерзительное преображение, тяжело сглотнул. — Он умер в жутких мучениях. Сколько несбывшихся мечт, сколько ненависти и обиды... Как такое могло произойти вблизи Ордена? Где остальные заклинатели? Неужели тоже мертвы? Лань Сичэнь попытался встать, но его резко усадили обратно, грубо надавив на плечо. — Уже не сбежишь, течение Ци не разблокируешь. У меня к тебе предложение... Цзян Чэн не успел договорить. Тентакль ударил по ним двоим с невероятной силой. Цзян Чэн схватил Лань Сичэня и отпрыгнул подальше. На месте, где они стояли до этого, зияла глубокая дыра. Тварь громко завопила, возмущенная тем, что не попала. Этот ребенок умер слишком рано, слишком мучительно было ему осознать, что с ним так обошлись, что ни одна из целей никогда не будет достигнута. Лань Сичэнь смотрел на мерзкого монстра, но видел рыдавшего по своей жизни обиженного ребенка. — Поверни чертов ключ и дай мне использовать тьму! — прокричал Цзян Чэн над ухом и потряс Лань Сичэня за плечи. Тот медленно моргнул, помотал головой. — Мы сейчас оба сдохнем, — Цзян Чэн вновь отпрыгнул подальше от удара, едва успев спасти ноги, — я от этой твари не сбегу, ты помрешь в любом случае, если не доверишься мне, а так будет хоть шанс! Давай! Просыпайся и думай, — он вновь увернулся вместе с Лань Сичэнем, каждый раз это давалось все тяжелее и тяжелее. А тварь чувствовала власть, понимала, что сильнее, била все яростнее, желая настигнуть цели. Лань Сичэнь осознал. Он дотянулся до ключа, спрятанного у груди, и легко покрутил кольцо. Его ослепила яркая вспышка. Глаза привыкли к темноте, от такой яркости защипало. Лань Сичэнь с трудом мог смотреть на Цзян Чэна. По его коже бегали маленькие искры. Такие свирепые, они рвались наружу сквозь, стремились разорвать противника на куски. Когти на его руках удлинились, засветились ярким пурпурным оттенком. Мертвец, завидев, что противник теперь не беспомощен, попятился. Ребенок, которого шел ругать за плохое поведение взрослый, сжался, попытался скрыться. Но Цзян Чэн лишь легко взмахнул рукой. От когтей в воздухе осталась мощная волна. Она рассекла воздух и легко настигла монстра, сразу рассеивая. Повисла тишина. От твари не осталось ничего. Цзян Чэн лишь пару секунд стоял, глядя на растворившегося монстра, а затем обернулся к Лань Сичэню. Яркие глаза светились во тьме, пронзали остротой взгляда. Цзян Чэн улыбнулся. Клыки теперь выглядели особенно устрашающе. Лань Сичэнь быстро потянулся к ключу, будто в этом действительно был смысл. Раненного Цзян Чэн мог добить и без использования тьмы. Но все же руки потянулись к ключу. Цзян Чэн оказался рядом, нависал угрожающе сверху, а затем потянул руку. Лань Сичэнь попытался подскочить, спастись, но не смог. Ни руки, ни ноги не слушались, кровь продолжала течь. — Что ж, я проиграл, — усмехнулся грустно Лань Сичэнь, опустив голову. Цзян Чэн постучал когтем по голове, будто просил поднять взгляд обратно. Так нравилось видеть страдания Лань Сичэня? Мужчина сжал губы. Принимать смерть надо с достоинством. Как бы хотелось подняться на ноги и встретить конец не на коленях, но он мог только поднять голову. Цзян Чэн протягивал руку. Он предлагал помочь подняться. Глаза Лань Сичэня округлились от удивления. — Что ты... — Не можешь встать, так бы и сказал, — перебил Цзян Чэн, закатив глаза. Он шагнул ближе, подхватил Лань Сичэня под ноги и талию и понес по лесу. От удивления Лань Сичэню сдавило горло, он не сумел выдавить и звука. — Спасем тебя, не боись. Лечить я не умею, не самка-мать все-таки, но до помощи донесу. Лань Сичэнь попытался похрипеть что-то, но только выплюнул еще крови. Цзян Чэн громко цокнул и толкнул плечом Лань Сичэня. — Не помирай мне тут. Лань Сичэнь только медленно кивнул и потерял сознание, услышав лишь громкий и протяжный вой. Проснулся он уже у себя в кровати. С трудом осознавая, что происходило, он разлепил глаза и поморщился от яркого дневного света. С трудом он смог повернуть голову. Рядом сидел ученик, перебирал пузырьки и лечебные травы. Увидев, что Лань Сичэнь открыл глаза, он подпрыгнул на ноги, низко поклонился и суетливо заоборачивался, будто пытался понять, что же сейчас должен был сделать. Лань Сичэнь ощутил, как больно кольнуло в груди от вида живого и здорового молодого ученика. Он и до этого знал, что молодые могли умирать, таких было даже слишком много, доводилось даже встречаться с мертвецами учениками. Но чтобы погибшего в таких страданиях впервые. На душе потяжелело, он схватил ученика за рукав и неожиданно для всех в комнате произнес слабым голосом: — Станешь моим учеником? От такого предложения любой бы умер от счастья, ведь Первый Нефрит до этого не брал учеников. А тот, что не отличался особыми талантами и являлся лишь помощником, который относил вещи туда-сюда, и вовсе не мог справиться с таким. Он несколько раз моргнул, потер глаза, ударил себя по щеке и уже, видимо, решил, что ему показалось. Но Лань Сичэнь повторил: — Станешь моим учеником? Юноша потерял способность шевелиться и дышать. И такой вот статуей завалился назад мертвым грузом. В ногах послышалось фырканье. Лань Сичэнь перевел взгляд и увидел черного волка, лежавшего преспокойно вдоль ноги Лань Сичэня. Пышная черная шерсть спасла бы от любого мороза, широкая мордочка не выдавала и намека, что это кровожадное животное, а не дружелюбный домашний пес. Цзян Чэн, убедившись, что Лань Сичэнь очнулся, преобразился обратно в человека. Уселся у стены, перекинув ноги через колени Лань Сичэня. — Очнулся? Отлично, а теперь принеси мне еды, — сказал он спокойно, будто совсем не переживал за состояние человека. Лань Сичэнь понял, что Цзян Чэн за время отключки не ел ничего, раз не покидал Орден, не охотился и не принимал еды от других людей. Следующей мыслью было: ключ. Он стал шарить по груди в попытке нащупать его. — Это ищешь? — Цзян Чэн беззаботно покручивал на кончике пальца ключ. Лань Сичэнь сам не заметил, как облегченно выдохнул. Если бы ключ попал в руки старейшин, кто знает, что могло бы произойти. Хотя ключ в руках Цзян Чэна должен казаться не менее опасным происшествием. Цзян Чэн, проследив за реакцией, довольно улыбнулся и бросил ключ на грудь Лань Сичэню. — Чтобы не истерил в лишний раз. Невероятно. Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Чэна недоуменно, убрал ключ обратно. — Я хочу з... Цзян Чэн умолк, нахмурился и снова обратился в волка. В комнату вошел Лань Цижэнь. Он удивленно поднял брови, увидев лежавшего на полу ученика, а затем злобно посмотрел на Цзян Чэна. Лань Сичэнь помотал головой и прикрыл его мордочку ладонью. — Дядя, это моя вина. Я слишком удивил его своим пробуждением, он от радости не сдержался и потерял сознание, — улыбнулся Лань Сичэнь. Волк ткнулся носом в ладонь. Цзян Чэн самодовольно поднял мордочку, а от этого случайно задел подрагивавшую руку. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — заговорил строго Лань Цижэнь, посматривая на волка с нескрываемым презрением. — Вряд ли я или Цзян Чэн сможем выйти. Волк снова фыркнул, будто посмеялся. Лань Цижэнь внутренне закипал от злости, но старался не демонстрировать этого слишком явно. — Тогда ответь при нем. Как ты его привел сюда? Как подружился? Что его здесь так держит, что он все два дня лежал только в твоей постели и следил за качеством ухода за ранами? Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Чэна. Тот только отвернулся. Лань Сичэнь ярко улыбнулся и погладил волка по голове. — Он мой друг. Заявление прозвучало в воздухе громче смертного приговора. Лань Цижэнь отшатнулся испуганно, сжал зубы. — Тогда скажи своему другу пусть прикажет волкам прекратить убивать заклинателей. Цзян Чэн зарычал, показывая клыки Лань Цижэню. — Мне нужно отдыхать, дядя. Поговорим об этом позже. И можете, пожалуйста, забрать ученика. С ним я встречусь позже. Лань Цижэнь не нашел, что мог ответить на такое наглое выпроваживание. Закипая от злости, он прошел на выход. Лань Сичэнь вновь посмотрел на Цзян Чэна. Тот уже принял облик человека. — Дядя у тебя тот еще кусок пожеванного мяса, — прорычал недовольно оборотень. — Он хороший, но сейчас не об этом. Почему волки нападают на всех на своем пути? Цзян Чэн закатил глаза. — Тебя я ни разу не видел ни в одной из групп, нападавших на наши территории, так откуда тебе знать, что там вообще происходит? — волк был раздражен, сложил руки под грудью и отвел взгляд. — Волки не нападают первыми, волки защищаются, как можно этого не понять? Мы занимаем новые территории, но все, что нам нужно: свежее мясо. — Вы едите мясо людей? Цзян Чэн посмотрел на Лань Сичэня обиженно и возмущенно. — Конечно, каждый день съедаю по человеку, сегодня мой ужин это ты. Лань Сичэнь тяжело вздохнул. — Попробуй как-нибудь для интереса всем Орденам сказать, чтобы на волков не нападали. Может быть, заметит хоть один идиот связь. — Но сейчас волки стали выходить дальше территорий... Цзян Чэн цокнул. — У них пропал воин и бета-самец, с чего бы им просто на месте сидеть? Стая своих не бросает. — Так они ищут... Вас... — Да, но лучшей ищейкой был я. Остальные посредственности, вот и бродят, где попало. — Так и почему ты не пойдешь к ним теперь? Ведь ключ... Был у тебя. — Я, конечно, в своих силах не сомневаюсь, но теперь за мной здесь наблюдает каждый, кому не лень. Попробую уйти от тебя — прилетит толпа сильнейших заклинателей, а я жить хочу. — Тогда я предлагаю тебе отправиться со мной на поиски того торговца, а потом... — Не получится. — Почему? — Вчера прошел дождь. Лань Сичэнь обреченно вздохнул. Самый простой способ поиска был потерян. — Тогда нам нужно будет придумать что-нибудь еще. Цзян Чэн нахмурился, вперив недовольный взгляд в ворох одеял. Его, очевидно, жутко злило, что он не смог довести начатое до конца и отыскать человека, так мастерски путавшего след. — Я, на самом деле, и сам думал, как найти его. Цзян Чэн перевел острый взгляд на Лань Сичэня, изогнул бровь и спросил: — Сомневался во мне? — Во-первых, запасной план всегда должен быть, во-вторых, я думал об этом еще до того, как ты рассказал свой план. Лань Сичэнь медленно и осторожно приподнялся. Тело при хорошем уходе восстанавливалось быстро, но каждое движение все еще отдавалось болью. — Заклинатели — слабаки, — только и отозвался между делом Цзян Чэн, наблюдая за осторожными движениями Лань Сичэня. Лань Сичэнь вытащил небольшую бумагу. Тот самый контракт, подписанный кровью. Юноша явно многое знал, но был никчемен в вопросах заклинательства, раз так спокойно оставил кровь. — Я собираюсь играть расспрос, используя кровь этого человека, чтобы попробовать поговорить с мертвыми, которые были ему близки, были родственниками или которые просто в тот день могли его увидеть, — объяснял Лань Сичэнь. — И какого ты сразу не сделал так? — спросил Цзян Чэн, сложив руки под грудью. Лань Сичэнь тяжело вздохнул и потер глаза. — Никто может не отозваться, может отозваться, но через долгое время, за это время он уйдет еще дальше. Цзян Чэн покачал головой, складка на лбу едва заметно разгладилась, а в глазах читалось одобрение. Быть может, ему и правда понравилось искусство Ордена Лань. — Так и чего ты ждешь? Давай играй. Что для этого нужно? Кости? Камни? Лань Сичэнь только усмехнулся, потрепал Цзян Чэна по голове, ловко увернулся от клацнувших совсем близко к резко отдернутой руке зубов и прошел к гуциню. Уложил на колени бумагу и стал медленно перебирать струны. Легкая мелодия осторожно потекла по комнате. Ее равномерный поток медленно заполнял пространство теплотой и уютом, пленял невесомостью нот, даривших ощущение воздушности. Музыка звала к себе нежными объятиями матери, свежим глотком воздуха после пустынной духоты, так нежно гладила, гипнотизирующе пела голосом прекрасной красавицы. Цзян Чэн изумленно наблюдал за движениями пальцев Лань Сичэня. Смотрел, как едва заметно дрожали струны, как ловко и легко обращался мастер с инструментом. Для зверя не чужда музыка, искусство, но изящество гуциня видеть явно не приходилось. И зря. Мелодичное пение пробиралось сквозь кожу, тянулось ловко к сердцу, к самой сути жизни. Цзян Чэн никогда не позволял никому подобраться к этому заветному месту, но завороженный впустил к себе новое, поднялся с кровати и подошел ближе. Уселся рядом с инструментом, подняв выше ушки в заинтересованности. Лань Сичэнь только легко улыбнулся, не открывая глаз. Он слышал, как волк подошел ближе, чувствовал любопытство. Среди неустанного течения мелодии послышалась одна лишняя нота. Лань Сичэнь сразу убрал руки с гуциня. Прозвучало лишь одно слово: — Волк. Лань Сичэнь быстро сыграл ответ: — Прошу простить за беспокойство, могу ли я просить вас о помощи в поиске человека?.. — Убить. Лань Сичэнь нахмурился, сжал зубы. Цзян Чэн рядом поджал уши и посмотрел на струны с подозрением. — О чем вы хотите сказать, господин? — Меня. Лань Сичэнь сглотнул напряженно слюну. Могло ли быть так, что за Цзян Чэном следовал слабый дух мертвеца? Настолько хрупкий, будто душа совсем скоро могла развалиться, потому касания к струнам стали такими слабыми, что с трудом получалось расслышать ноты. — С кем ты говоришь? — спросил Цзян Чэн. — Тебя убил Цзян Чэн? Волк рядом со мной? Долго струны оставались нетронутыми. Лань Сичэнь уже думал, что дух совсем растворился. — Нет. — Что он говорит? — начал злиться волк. Лань Сичэнь вздохнул с облегчением. Правильно, тот ученик вряд ли смог бы сохранить хоть крохи души после подобного преображения и уничтожения. Жестокая реальность. — А кто же? Тут дух начал отвечать почти сразу: — Его... Цзян Чэн резко положил руку на струны, не позволяя последним ноткам сорваться со струны. Лань Сичэнь резко распахнул глаза. — Ты не отвечал. Расспрос точно безопасен? Я начал думать, что ты можешь перестать отвечать мне, если продолжишь с ним говорить. Лань Сичэнь только тяжело вздохнул, закрыл глаза и снова задал вопрос, отвечая: — С чего ты взял, что я перестану тебе отвечать? Я просто старался не упускать слабого духа. — Не знаю, у меня появилось чувство, что будет плохо, если он ответит тебе. Так что он говорил? — Как умер, на этом все, я ничего не успел узнать, но, думаю, надо искать другого. В глубине души Лань Сичэнь надеялся, что тот дух еще не растворился и даст ответ, но больше ни слова от него не получилось получить. Лань Сичэнь хотел продолжить играть, но звуки урчания живота Цзян Чэна перебили бы музыку. Поэтому он с трудом, но отправился за мясом, принес себе и ему еды и сел за гуцинь снова. Играть предстояло долго. Шли часы. Лань Сичэнь за это время встретил только одного духа, который мог дать хоть что-то. Дух оказался общительным и сразу выдал историю о тяжелой жизни в нищете, о голоде и невозможности смириться с тяготами жизни. И только затем ответил, что знает об этом юноше только одно: имя. Ли Бай. Лань Сичэнь был бы рад вспомнить хоть кого-нибудь, но, к несчастью, таких он не знал. Пришлось играть дальше. Под самую ночь, когда пальцы уже немели от длительной игры, прозвучал еще один неожиданный ответ: — Ли-гэ, это ты? Дух так осторожно и испуганно дергал струны, что Лань Сичэнь невольно задумался, как бы получше ответить, чтобы не напугать. — Я его друг. — Ты врешь, у Ли-гэ нет друзей кроме меня! — казалось, дух злился на такой ответ и дергал струны резче. Лань Сичэнь поджал губы, тяжело вздохнул. — Прости, я не хотел врать. Я очень хочу найти твоего гэгэ. Это очень важно для меня и моего друга. — Ли-гэ часто куда-то ездит. Он путешественник, — отвечал дух беззаботно. — Его окружают злые люди, если ты обещаешь, что спасешь Ли-гэ от них, я тебе подскажу, куда идти. Лань Сичэнь тяжело вздохнул. Лжец из него был отвратительный и снова делать этого совсем не хотелось. Такому невинному духу и не хотелось врать. Лань Сичэнь поджал в напряжении пальцы. — А если твой гэгэ тоже злой? Дух молчал долго. — Мой Ли-гэ не может. — А если вдруг? Вновь длительное молчание. Лань Сичэнь начал бояться, что упустил его. — Тогда убей его. Я всегда говорила Ли-гэ не делать плохих вещей. Его вечно тянуло к плохим играм, но он не мог ослушаться меня. — Хорошо, тогда я могу дать тебе обещание. Прошу, скажи мне, как найти твоего гэгэ? Где он сейчас? И если он уйдет оттуда, сможешь ли ты помочь его найти? — Ли-гэ дома и не уйдет. Вблизи Ордена Цзинь лежит деревня Пинкун. Он в подвале сгоревшего дома. Лань Сичэнь не смог сдержать улыбки. — Ты всегда следуешь за ним? — Да, но ощутила его присутствие в двух местах сразу и выбрала не то. — Надеюсь, твоя душа поскорее достигнет перерождения и обретет новую жизнь. Я очень благодарен тебе за помощь. — Рада была помочь. Передай Ли-гэ, что Мэй в нем разочарована, если он действительно стал плохим. Я доверяю тебе, незнакомец. Лань Сичэнь облегченно выдохнул и убрал руки с гуциня. Теперь они могли найти Ли Бая. Улыбка невольно растянулась на губах. Цзян Чэн заерзал на кровати, проснулся и посмотрел на Лань Сичэня. Видимо, стихшая музыка его сильно потревожила. — Нашел? — спросил с сомнением волк. — Нашел. Цзян Чэн с недоверием посмотрел на Лань Сичэня, но затем все-таки кивнул и признал: — Молодец, повезло. А теперь вставай и пошли. Лань Сичэнь только сегодня утром очнулся после ранения и весь день играл расспрос и совсем вымотался, а Цзян Чэн весь день спал и был бодр. Такое было вполне жестоко. — Мне бы... — Слышать ничего не хочу. Вставай, пошли. — Я правда устал. Мэй сказала, что он не уйдет, мне нужен отдых. Цзян Чэн задумчиво посмотрел на Лань Сичэня. — Скажи мне, где это. Лань Сичэнь недоверчиво прищурился. — Для чего тебе? Пойдешь сам? Цзян Чэн отвел взгляд, а затем схватил край одеяла и резко лег, накрывшись сверху. — Отдыхай, раз устал. — И с чего ты такой добренький и послушный? — посмеялся Лань Сичэнь и сел у стены для медитации. — Я говорил, что у тебя будут большие проблемы из-за меня. Может быть, мне стыдно? — Тебе знакомо это чувство? — Я ведь сказал "может быть". Лань Сичэнь тихо усмехнулся и ушел в медитацию с улыбкой на лице.

***

Сбежать из Ордена снова оказалось сложно, но не невозможно. Сложным стало не мучиться угрызениями совести. Лань Сичэнь уже намного больше верил в успех последующего примирения с волчьей стаей, продумывал, как они будут обговаривать деление земель, правила поведения и охоты. От этих мыслей на душе становилось теплее. Разве жизнь без бесконечных конфликтов не казалась привлекательной? Они шли по лесной тропе достаточно спокойно. Идти через город не хотелось, да и Цзян Чэн не любил людей абсолютно, предпочитал тишину природы. — Что ты будешь делать, когда найдешь того волка-воина? — спросил вдруг Лань Сичэнь. Ему уже хотелось заложить фундамент для будущих переговоров, чтобы гарантировать, что Цзян Чэн не сбежит сразу после завершения небольшого путешествия. — Вспорю этому придурку брюхо, — прорычал Цзян Чэн недовольно и сложил руки под грудью. Лань Сичэнь удивленно приподнял брови, но не спешил говорить дальше. Прозвучало достаточно серьезно. — Хочешь найти, чтобы убить? — Конечно, еще бы отдал такое кому-то другому. — За что ты так с ним? Цзян Чэн метнул в Лань Сичэня острый взгляд недовольных глаз, сжал недовольно кулаки. — Он заслужил. — В этом я не сомневался. Стал бы ты убивать члена своей стаи просто так? Волк немного подобрел, но не захотел продолжать тему и спросил лишь: — Раз ты так уверен в моей праведности, может быть, и ключик мне отдашь? Лань Сичэнь хотел бы отложить на потом такую демонстрацию доверия. Например, вернуть ключ после того, как брат будет освобожден, но раз разговор зашел уже сейчас, стоило попытаться. Цзян Чэн, безусловно, силен и умен, но и Лань Сичэнь не слаб. Нельзя было дать гарантию, что он победил бы в сражении, но сбежать бы смог однозначно. Потому, взвесив все, вытащил из внутреннего кармана ключ и протянул Цзян Чэну. Волк от неожиданности остановился, глядя на ключ. — Я обещал вернуть его тебе, если пойму, что ты не опасен для людей. Я не считаю, что ты свят и непогрешим, но теперь могу быть достаточно уверенным, что твои действия обоснованы интересами благополучия стаи. Волков я теперь считаю таким же Орденом, как Цзинь или Не, так что не считаю правильным держать наследника главы одного из Орденов в заложниках. Цзян Чэн долго смотрел на ключ, слушал, покусывая губы. Он, очевидно, совсем не ожидал, что такое произойдет и впервые за столько времени потерялся. Протянул руку к ключу. — Не боишься меня? — с сомнением спросил Цзян Чэн, еще не коснувшись металла. Лань Сичэнь только тихо посмеялся. — Нет. Цзян Чэн заметно потемнел. — И почему ты в мире заклинателей вообще? — нервно проговорил он и резко выхватил ключ. — В этом есть какая-то проблема? — удивился Лань Сичэнь. — Разве заклинатели и волки?.. — Конечно, есть. Давай я лучше заберу тебя к себе в стаю? Хочешь? — перебил Цзян Чэн, серьезно заглянув в глаза Лань Сичэня. В глубине серых глаз он увидел твердое намерение. Лань Сичэнь лишь вновь тихо усмехнулся и потрепал макушку волка, задевая мягкие ушки. — Не стоит, я должен оставаться. — Зачем? Мужчина на пару мгновений замер в непонимании. Разве ж на такое действительно должен быть ответ? — Затем, что я Глава Ордена. У меня множество обязанностей, я не хочу оставлять родных мне людей на произвол судьбы. Разве могу я все бросить и сбежать? Цзян Чэн отвел взгляд и закусил губу, погружаясь в раздумья. И все же тяжело вздохнул, спрятал ключ в карман, и пошел дальше. — Не задерживайся, идем дальше, нам еще долго идти. — Ты прав, я хотел предложить тебе, — ответил спокойно Лань Сичэнь и положил ладонь на рукоять меча. Цзян Чэн немного напрягся, — лететь на мече вместе со мной. — Я могу обратиться в волка и добраться так намного быстрее, чем на этом заклинательском мече, — последние слова он выплевывал с невероятным недовольством. Лань Сичэнь только посмеялся. — Хорошо, так будет даже проще. — Кто быстрее? — с озорством спросил Цзян Чэн, хищно улыбнувшись. Шоюэ с мелодичным металлическим звоном выскользнул из ножн. — Отлично, движемся на запад до реки. Там найдем друг друга. Только прозвучали слова, как Цзян Чэн сорвался с места. Лань Сичэнь не отстал и тут же встал на меч. Проделывали они подобное состязание по точкам несколько раз. Лишь единожды победил Цзян Чэн, что не могло не задевать волка до самой глубины души. — Просто по воздуху передвигаться проще, не нужно учитывать местность и петлять: только прямо. — Ты меня еще и успокаивать собрался? Давно ноги не ломал? — прорычал Цзян Чэн, раздраженно кусая поджаристую ножку пойманного фазана. Лань Сичэнь с теплом посмотрел на недовольное лицо Цзян Чэна. Эта злость стала казаться по-детски милой. В Цзян Чэне всегда пылало яркое пламя, отдававшее всему вокруг неповторимую энергию. Прошло не так уж и много времени, а Лань Сичэнь уже привык к нему. К вечному бурчанию и ворчанию по мелочам, к пронизывавшим до глубины души злым взглядам, к насмешливым ухмылкам. Каким бы противным и неприветливым он иногда ни казался, внутри всегда теплился тот самый теплый огонек добра. Лань Сичэнь с запозданием понял, что задумался и забылся, и потому смотрел на волка уж слишком долго. — Не стоит ломать мои ноги, — отозвался спокойно Лань Сичэнь и поднялся с земли. Мужчина не терял легкой улыбки, подошел ближе и протянул ладонь. — Можно просто попробовать полетать. Цзян Чэн нахмурился, гордо задрал голову и отвел взгляд. Всем видом он показывал: "Да чтобы я и с заклинательскими штучками?". Он оттолкнул протянутую ладонь и встал сам. — Ну хорошо, я попробую. Только груз лишний скину и волосы соберу, а то ты на ветру ими подавишься. Цзян Чэн вытащил ключ и открыл замок на ошейнике. Тот сразу растворился в воздухе, не оставляя после себя ничего, кроме огромного неприятного синяка на шее. Лань Сичэнь с сожалением смотрел на страшное увечье, пока Цзян Чэн лентой собирал волосы в высокий пучок. — Ой, оставь эти взгляды для униженных и оскорбленных, со мной все нормально, — выдал Цзян Чэн, нахмурившись. — Меч свой доставай уже и полетели. Он быстро затоптал костер и повернулся к Лань Сичэню. Шоюэ уже висел в воздухе. — Удержишься? — спросил Лань Сичэнь, проследив, как Цзян Чэн подошел к Шоюэ ближе и недоверчиво попробовал наступить. — Скорее ты упадешь, чем я, — ответил без сомнений Цзян Чэн и встал обеими ногами. Держать равновесие ему нетяжело, Лань Сичэнь только шире улыбнулся и встал сзади. На мече не слишком много места на двоих человек, но все-таки Лань Сичэнь старался не касаться Цзян Чэна и соблюдать дистанцию. Хотя его тепло казалось слишком близким. Лань Сичэнь заставил Шоюэ двигаться и, возможно, сделал первое движение слишком резким. Цзян Чэн пошатнулся, немного завалился назад, упираясь спиной в грудь Лань Сичэня. Близость его ничуть не смутила, он продолжил стоять именно так. Лань Сичэнь предположил, что волк все-таки не чувствовал себя уверенным на мече, но не сознавался в этом, а тело мужчины являлось лишь дополнительной опорой, дарившей чувство надежности. — Ты не боишься высоты? — спросил беззаботно Лань Сичэнь, когда Шоюэ потихоньку набрал высоту. — Может быть, мне стоит придерживать тебя? — Катись к черту, — прорычал только Цзян Чэн, глядя только вперед. — Виды внизу так прекрасны, не хочешь взглянуть? — Тебя кто покусал? — от возмущения Цзян Чэн резко обернулся на Лань Сичэня и немного от этого отклонился. Действие не способствовало удержанию равновесия, когда еще не научился твердо стоять. Лань Сичэнь легко придержал Цзян Чэна за талию, не позволяя упасть. Лишь на мгновение в глазах волка мелькнул испуг, а затем снова вернулось знакомое недовольство. — Никто, я просто рад. — Чему? Лань Сичэнь только улыбнулся. Цзян Чэн все еще смотрел на него, удерживаемый на мече только рукой мужчины, а Лань Сичэнь медленно опустил взгляд на рану на шее. Все ранения на волке заживали в считанные мгновения, бешеная регенерация поражала и впечатляла, и только эти синяки никак не хотели сходить с кожи. Воздействие мощного проклятого артефакта оставило слишком яркий след, что не могло не пугать. Лань Сичэнь невольно протянул руку и коснулся шеи кончиком пальца, спросив: — Больно? Цзян Чэн замер и, кажется, перестал дышать. Лань Сичэнь посчитал, что звериный инстинкт самосохранения всегда срабатывал, когда нечто чужое приближалось к уязвимой шее. — Какое тебе дело? — только и буркнул тихо Цзян Чэн и отвернулся. Лань Сичэнь снова не ответил, ведь и сам не знал, что мог сказать. Он и правда переживал за волка? Принял за друга и теперь хотел защищать и оберегать? — Ты взял дурную привычку не отвечать на мои вопросы и загадочно молчать, я против такого. — Постараюсь от нее избавиться.

***

В тумане одинокой деревушки не разглядеть ничего дальше носа. Шелест листьев отдавался в ушах пугающим шепотом умерших, гул ветра казался истеричным воем разъяренных зверей. Гнетущая атмосфера боли и забвения придавливала к земле неподъемным грузом, сжимала грудь, не позволяя дышать. Лань Сичэнь невольно схватил Цзян Чэна за рукав, чтобы тот не потерялся в плотном тумане. В голове вдруг мелькнула мысль. Ведь прямо рядом с ним находился не просто человек: нечисть. Конечно, вряд ли он являлся самой обычной нечистью, но все еще должен был наслаждаться подобной атмосферой, будто попал домой. — Неприятно здесь, — заговорил неожиданно Цзян Чэн. — Разве тебе не нравится здесь? Лань Сичэнь не мог увидеть лица волка, но почувствовал, что его одарили осуждающим взглядом. — Волки научились техникам использования негативной энергии, приручили ее и создали собственные темные ядра. Это можно сравнить с вашими медитациями и прочим, отличается только природа силы и у нас имеются риски. Убийство, например, даст за раз очень много энергии, но она будет неуправляемой и, скорее всего, поглотит тебя целиком, поэтому даже если волк кого-то убил, он не подпитывается от этого и не наслаждается тем более, — объяснял Цзян Чэн. — Достаточно о волках, мне надо взять след гада. Лань Сичэнь только кивнул и прошел вперед. Они бродили в беспросветном тумане в поисках. Солнце спряталось за тучами, от чего в тумане не получалось разглядеть даже очертаний зданий. Через некоторое время Цзян Чэн резко замер и сказал: — Учуял. И не только его. По спине пробежала дрожь. Лань Сичэнь резко выхватил меч и наотмашь ударил ровно за собой, утянув Цзян Чэна подальше. Послышался визг. Скулеж. — Цзян Усянь! — выкрикнул Цзян Чэн обеспокоенно. — Не причиняй ему вреда! — Какое благородство, — послышался знакомый шепот из тумана. — Не хочешь вредить самому страшному предателю? Тому, кто продал тебя за сущие гроши в рабство? — Не твое дело, я сам разберусь, что с ним сделаю за это! Покажись! Лань Сичэнь напряженно сжимал меч, но не двигался. Вновь скулеж. Названный Цзян Усянем затрясся на земле от боли, заворочался, заерзал, будто пытался спастись от разрывавшей изнутри боли. — Поднимайся и дерись с ними, — вновь заговорил Ли Бай едва слышно. Цзян Усянь послушно встал. Лань Сичэнь слышал, как он поднимался, как сплевывал кровь. В нем не было сил для сражения, его тьма заблокирована, это лишь издевательство и демонстрация власти. — Знаете, господин, — Лань Сичэнь увернулся от удара, не смея нападать в ответ, — я могу продать вам еще один товар, только за удвоенную цену, ведь вы хотите забрать у меня уже второе сокровище. Лань Сичэнь никак не мог определить, откуда же шел звук. Будто с ним говорил сам туман. Все-таки Лань Сичэнь ошибся, когда посчитал, что Ли Бай совсем ничего не смыслил в заклинательстве. — Соглашайтесь же на сделку или же вы так хотите, чтобы я сейчас просто ушел искать другого покупателя? — Не уйдешь, сволочь! — выкрикнул Цзян Чэн, вырвал ткань рукава из кулака Лань Сичэня и умчался в туман. Ярко сверкнула пурпурным ударная волна, но цели она не достигла. Цзян Чэн ориентировался по запаху и преследовал Ли Бая, отходил от Лань Сичэня все дальше, преследуя слишком скользкого мальчишку. — Цзян Чэн! Прошу, стой! Лань Сичэнь не мог оставить Цзян Усяня. Старался обезвредить его без увечий, но сделать это было сложно. Цзян Усянь продолжал сражаться, пока Цзян Чэн не отошел от них подальше, а затем тихо прохрипел: — Не... Дай... Уйти... Лань Сичэнь невольно задумался. Ведь до этого Ли Баю удалось как-то поймать Цзян Чэна в ловушку и заковать. Мог ли он и теперь применить тот же способ? — Как он поймал Цзян Чэна в прошлый раз? — Я... Заковал... Мужчина не мог поверить, что у Ли Бая не припасено никаких козырей, раз он не сбежал просто с Цзян Усянем, как только увидел приближение Лань Сичэня и Цзян Чэна. Скорее всего, он знал, что Цзян Чэн тогда сможет отследить его по запаху и бегство будет бессмысленным. Теперь волк был свободен, но разве мог такой изворотливый человек не придумать что-то еще? В этот момент Лань Сичэнь понял, что совсем не слышал Цзян Чэна. Он растворился в бесконечном тумане. — Хотите найти его? — посмеялся туман голосом Ли Бая. — За отдельную плату я позволю вам отыскать свою первую покупку. Разве не выгодное предложение? — Где он? Скажи мне, где он! — крикнул Лань Сичэнь в пустоту, сжав меч покрепче. — Боитесь, что я продам его снова? А ведь ключик от такого редкого артефакта уже у него. Ах, как хочется забрать этот ключик прямо сейчас и снова продать. Товар сам вернулся ко мне в руки, ну разве не удачно? Лань Сичэнь все больше злился, и в это время Цзян Усянь продолжил нападать. Понять, что за ловушка тумана, было сложно. Очевидно, он перенес Цзян Чэна в другое место. Цзян Чэн взял след, значит Ли Бай должен быть рядом. Хотя нельзя отрицать, что это тоже возможная уловка. Туман не ощущался слишком опасным, значило ли это, что Ли Бай использовал комбинацию различных артефактов, а сам туман являлся лишь достаточно простой завесой? Нужно было найти источник, иначе видимость останется все такой же и Цзян Чэна не получится отыскать. Сердце гулко забилось в голове, но Лань Сичэнь сохранял холодность ума, сжал меч, прислушался. Раз ориентироваться на зрение не представлялось возможным, оставалось только слушать. Все резко притихло. Цзян Усянь тоже пропал. Лань Сичэнь старался услышать дыхание, отыскать. Ведь Цзян Усянь был одной из целей Цзян Чэна, бросать его тоже было нельзя. А теперь и он пропал. Ли Бай словно управлял всем, что находилось в тумане. Такие мощные артефакты переноса, завесы, что еще было припасено? Ли Бай хитер. Понимал, что защита нужна в любом случае, даже если был уверен, что Цзян Чэн не выберется, придумал план, как остановить любого напавшего. Сообразительность юноши удивляла и впечатляла. Сзади послышался тихий шорох. Лань Сичэнь в секунду оказался там. Шорохи стремительно переместились. Мужчина не отставал. Погоня в тумане в полной тишине. Послышался едва слышный хрип: — Не дыши. Лань Сичэнь сразу задержал дыхание. В горле запершило, глаза закололо. Цзян Усянь упал перед ним, содрогаясь от боли. Ли Бай все слышал и видел, даже самые тихие звуки и подсказки. Плохие новости. Лань Сичэню оставалось только верить, что он вовремя успел задержать дыхание и странный порошок не проявит действия. Хрипы Цзян Усяня стихли. Снова пропал. Лань Сичэнь заоборачивался в попытке отыскать хотя бы фигуру волка, но встретила взгляд только белоснежная пустота густого тумана. — Лань Сичэнь! — позвал голос сзади. Мужчина обернулся на звук слишком резко. Цзян Чэн боролся с кем-то. Судя по звукам, их было много. Его образ размывался в тумане, но каждое действие Лань Сичэнь видел отчетливо. Волк мастерски использовал преображения в человека и обратно. Ускользал от каждого удара. — Придурок, хватит просто смотреть! Давай помогай! — выкрикнул раздраженно Цзян Чэн, разрывая когтистой рукой плоть одного из заклинателей. Лань Сичэнь сразу бросился к нему. Вихрь боя стал еще яростнее и мощнее. Туман испуганно отползал от пугающих силой ударов, земля трескалась под ногами. Лань Сичэнь не сразу обратил внимание, как легко Цзян Чэн работал в паре с ним. Ни разу не залез под удар, всегда оказывался там, где нужно, будто чувствовал, что именно теперь нужно ударить, именно сейчас отступить. Совсем скоро заклинатели были повержены. Цзян Чэн гордо осмотрел проигравших и улыбнулся, сверкнув ярко клыком. — Разобрались. Лань Сичэнь тепло улыбнулся, глядя на волка. И правда, он все больше удивлял мастерством, поведением. Каждая мелочь казалась такой занимательной, что хотелось рассмотреть, даже если за это получишь тысячу укусов. Мужчина ощутил, как потеплело в груди от понимания, что с ним все хорошо, что Ли Бай не нашел слабого места и не воспользовался им. Рука сама протянулась к мягким ушкам. Их тепло было таким чарующе прекрасным. Шерсть легко щекотала ладонь, нежно обнимала. — Ты что делаешь? — недовольно пробурчал Цзян Чэн. Лань Сичэнь не ответил, только улыбка растянулась на губах шире. Так приятно и мягко, что захотелось прислониться щекой, носом, осторожно поцеловать. Цзян Чэн не шевелился. — Прекращай. Лань Сичэнь послушно убрал ладонь и спрятал за спину. Цзян Чэн глянул на него возмущенно, проследил за рукой и поджал губы. — Запомни на будущее, если я говорю чего-то не делать, не всегда значит, что надо прекращать это делать, — проговорил Цзян Чэн, сложив руки под грудью, и отвернулся. — А вдруг я хочу услышать твою просьбу? — произнес довольно Лань Сичэнь, шагнул чуть ближе и немного склонился к лицу Цзян Чэна. — Попроси, и я сделаю. Цзян Чэн замер, ошарашенно глядя на спокойное выражение лица Лань Сичэня. Взгляд его полнился сомнением и испугом. Он раскрыл рот, чтобы заговорить, но по краю губ потекла тонкая струйка крови. Лань Сичэнь не успел даже заговорить, как Цзян Чэн закашлял кровью и согнулся пополам, задыхаясь. Тогда перед распылением яда Лань Сичэню подсказал Цзян Усянь, а кто же мог подсказать Цзян Чэну? Более того, очевидно, он ориентировался на запах, а значит вдыхал глубже и не мог увидеть распыления в тумане. Лань Сичэнь кинулся вперед, вытянул руки, чтобы поймать волка и, когда уже почти коснулся, он упал и в мгновение растворился в тумане. Странное чувство паники накатило с невероятной силой. Воздуха стало не хватать, он отшагнул, споткнулся о тело одного из заклинателей и чуть не упал. Это был не сон. Они и правда дрались здесь вместе, ведь заклинатели никуда не делись. Что случилось? Куда он делся? Он умер? Слишком неожиданно и пугающе стремительно. Лань Сичэня будто парализовало. Тело потяжелело, отказывалось двигаться. Он лишь пытался продолжать дышать. — Цзян Чэн?.. — прошептал он едва слышно. — Цзян Чэн! Где ты?! Ответь! Отзовись! Лань Сичэнь бросился к трупам заклинателей. Раны от меча и когтей расползались на их телах, кровь текла алыми реками, образуя небольшие лужи. Тревога захлестнула с новой силой. Он сжал волосы на голове, но попытался собраться. Перед глазами плыло, голова кружилась. Он бросился бежать в туманную даль. Перепрыгивая через каждую неровность, он мчался наугад. Он должен был найти артефакт, образовавший туман. Должен был найти Цзян Чэна. Или его труп. Плечо пронзила резкая боль. Он отшатнулся и посмотрел в туман. Протянул руку. Пальцы коснулись чего-то твердого и гладкого. Он склонился ближе и понял, что это была прозрачная завеса. Что-то вроде невидимого куба. Он осторожно ощупал поверхность. Твердый, мощный, но должен был сломаться, если посильнее ударить. Он яростно ударил по куполу мечом. А затем еще. И еще. От мощи ударов по земле расходилась вибрация, купол дрожал, скрипел под натиском. Все-таки Ли Бай купил множество артефактов, но эти не превосходили среднего уровня. Туман лишь прикрывал, купол без очень хитрой системы снятия. Разве что на талисманы перемещения претендовали на более высокий уровень. Купол захрустел, будто стекло, потрескался. Через щели Лань Сичэнь услышал жалостливый вой. Нанес еще несколько быстрых ударов. Вой тут же стих. Звуки стремительно приближающегося человека. Лань Сичэнь убрал меч. Он узнал вой. Расслабленная улыбка растянулась на губах. Быть может, это была лишь ловушка, но сейчас Лань Сичэнь не мог об этом подумать. Фигура замерла на пару секунд не так далеко. Виднелась лишь тень. А затем бросилась вперед. Лань Сичэнь не сразу понял, что произошло, поднял удивленно руки. Чужое тепло было слишком близко, от чего все тело покрылось мурашками. Лань Сичэнь потерялся, не успел даже уложить руки на его спину, обнять в ответ, ведь Цзян Чэн почти сразу отдалился. — Не смей больше помирать, придурок. Я ведь уже поверил, — прорычал он и вытер нос. Лань Сичэнь приоткрыл рот в желании заговорить, но не смог. — Еще и брата моего потерял, бестолковый, — добавил он и сделал шаг в сторону, но замер, развернулся, взял Лань Сичэня за руку и посильнее сжал ладонь. — Сам не теряйся только, а то слишком много у гада артефактов. Я его не чую. Сволочь, распылил что-то, надо найти. — Он хотел, чтобы мы верили, что второй умер и не пытались найти. — Идиот, ему нужно было заставить нас верить, что умер он. — Рискованно это для него. Ты ведь был рядом со мной, а затем переместился? В момент перемещения появилась твоя иллюзия, которая сымитировала твою смерть. Если бы это была обычная иллюзия и ты, и я бы в это не поверили, а значит и он сам должен был бы показаться перед нами лично и успеть использовать талисман перемещения. А если бы не успел? Он перед наследником волчьей стаи и Главой Ордена, разве мог он быть таким самонадеянным, чтобы появиться перед нами? — Не растолковывай с умным видом то, что я уже и сам понял, — прошипел недовольно Цзян Чэн. Лань Сичэнь только улыбнулся. На душе стало легче. — И ты трогал мои уши не в иллюзии, а в реальности, бесстыдник, — проворчал Цзян Чэн и потянул Лань Сичэня за собой в пустоту. — И ты сейчас мою ладонь сжимаешь тоже не в иллюзии. — Это для безопасности! Лань Сичэнь легко посмеялся. Вроде они в ловушке врага, кругом туман и им грозит встреча с еще множеством страшных артефактов, а на душе стало так приятно. Хотелось заставить его говорить такое чаще, все больше смущаться и теряться. Этого сурового и агрессивного волка. — Ты тащишь меня в предполагаемый тобой центр территории тумана? — Да, чуять я перестал, но зато одного придур... Лань Сичэнь зажал рукой рот Цзян Чэну. — Тсс, он подслушивает. Волк с силой укусил чужую ладонь. — Да знаю я. Что он уже сделать успеет? — Успеет. Цзян Чэн ускорился, побежал. Лань Сичэнь не отставал. Цзян Усянь лежал на земле, свернувшись от боли на земле, и едва слышно выл. Как долго ему причиняли боль? Казалось, он совсем выбился из сил, но продолжал выть. Лань Сичэнь сразу увидел рядом с ним маленький явно выделявшийся камешек. Он резко раздавил его пяткой. Туман рассеялся. Взгляду открылась пустошь. Они находились в полях совсем близко к деревне, давно ушли дальше от домиков. Цзян Усянь закашлял кровью. Пытка не прекращалась, хотя он уже не мог даже кричать и только сипел в бреду страданий. Цзян Чэн сразу отпустил руку и стал когтями резать проклятый ошейник. Но металл не удалось даже порезать. Отчаянные рывки не приводили совсем ни к чему. Лань Сичэнь оттащил Цзян Чэна от волка, но тот вырвался с ругательствами кинулся обратно, пытаясь его спасти. Бил без остановки, не мог справиться с чувствами. Лань Сичэнь обхватил его одной рукой за талию и закинул на плечо. Цзян Чэн спрятал когти, попытался вырваться, продолжая выкрикивать ругательства, но Лань Сичэнь не слушал и только тихо произнес: — Так ты ему не поможешь. — Отпусти меня, придурок, отпусти! — Надо найти Ли Бая. Он, скорее всего, сейчас попытается сбежать и тогда ты его не найдешь никогда. — А если он сейчас попытается забрать Цзян Усяня? — Сомневаюсь, что у него хватит сил утащить Цзян Усяня за собой, когда мы будем вести преследование. Цзян Чэн сдался, повис на плече без сил, тяжело вздохнул, будто и не собирался спускаться. Лань Сичэнь ускорился и побежал. Ветром он несся по улицам. Сгнившие домики потихоньку разваливались, покрывались мхом из-за влажности, зарастали травой, деревьями. Лань Сичэнь промчался мимо них и замер, когда увидел очередной дом. Черное обуглившееся дерево едва держалось, покрывалось молодой зеленью сорняков. Лань Сичэнь спустил Цзян Чэна с плеча. — Чуешь? Волк только помотал отрицательно головой, прошел чуть дальше. Лань Сичэнь сделал шаг за ним, но тот показал жестом остановиться. А затем ударил в пол с чудовищной силой. Земля затрещала, развалилась под ногами. — Черт подери! — послышался вскрик Ли Бая снизу. Впервые юноша заговорил не шепотом. От ужаса он вскрикнул. Очевидно, он мог наблюдать за всем через туман, а как только потерял эту возможность, стал срочно собираться, чтобы сбежать. — А ты наглый. Собирался подчинить и сильного заклинателя, даже не понимая, на кого позарился, и бета-самца, и воина стаи. Жадный до тошноты, — заговорил Цзян Чэн откуда-то снизу. Лань Сичэнь спустился за ним в образовавшуюся дыру. Небольшой подвальчик полнился самыми разными магическими атрибутами, книгами, оружием. Цзян Чэн с такой легкостью пробил защитное поле этого места, что даже впечатляло. Мальчишка посмотрел сквозь ткань испуганными глазами. В руках он держал открытую сумку, куда он собирал самое ценное и планировал сбежать вместе с этим. Он пытался собрать с собой артефактов, чтобы суметь отбиться от преследования, но не успел. Только он потянулся к сумке, чтобы что-то достать, как Лань Сичэнь в секунду оказался рядом и резанул мечом по запястью. Ли Бай взвизгнул, упал на колени. Он был лишь человеком, но так умело пользовался всеми артефактами. Без магических предметов он был никем, потому прежняя атмосфера опасности развеялась. — Госпожа Мэй любезно рассказала нам, где же тебя искать, — заговорил грозно Лань Сичэнь, приставив к горлу Ли Бая остырье меча, — и взамен она попросила лишь убить тебя, если ты окажешься плохим человеком. Ли Бай тщетно зажимал рану, кровь лилась без остановок, окрашивая яркие артефакты в яркий алый цвет. Его лицо исказилось от боли, но он лишь тихо хохотнул, опустил голову, упираясь без страха подбородком в меч. — Сестренка не меняется, — прошептал он и резко запрокинул голову, посмотрев безумно на Лань Сичэня. — Сестренка — лишь наивная девчонка. Лишь я знал, как можно выжить. Ни она, ни эта старая кошелка не слушали, поэтому и сдохли в голоде и холоде. Где они, а где я? Разве не это показатель того, что я был прав? — Уж не знаю, где они, но ты сейчас на коленях ожидаешь смерти, — прорычал Цзян Чэн и шагнул ближе. Ли Бай засмеялся. — И правда, столько всего сделал, достиг желаемого, но не успел воспользоваться. План был идеален, — Ли Бай провел пальцем по Шоюэ, пачкая зеркало металла кровавыми отпечатками, — но я никак не мог учесть, что сестренка будет мешать мне даже с того света. Я подготовился к непредвиденным обстоятельствам, но как мог знать, что вас будет даже двое. Он на время затих, задумчиво посмотрел на меч, а затем улыбнулся еще шире. — Даете мне выговориться перед смертью? Как благородно. Цзян Чэн недовольно покосился на Лань Сичэня. — Это вы зря, я ведь подлый. Щелчок. Оба мужчины не успели даже заметить что произошло, напряглись, готовые к бою. Но ничего не изменилось. — Мог и умолчать о чем-то таком важном. Из его рукава выпали две части ключа. — Что ты сделал?! — Цзян Чэн в мгновение оказался рядом, поднял сломанный ключ. — Убил его, — посмеялся Ли Бай. Это было последнее, что он успел сказать. Цзян Чэн когтями вспорол ему живот. Ли Бай захлебнулся кровью, закашлял. Глаза его остекленели. Но Цзян Чэн не успокоился, рвал юношу на куски. Кровь брызгала во все стороны, окрашивала в оттенки смерти все вокруг. Тело человека превратилось в кровавое месиво из обломков костей, разорванных органов и плоти. Лань Сичэнь попытался оттащить Цзян Чэна, остановить, но не смог. В звериных порывах ощущалось нечто дикое и первобытное. Волк забыл о человеческом и хотел лишь выплеснуть все свои злость и ненависть, погрузиться в них с головой и уничтожать, уничтожать и уничтожать. Лань Сичэнь все-таки смог перехватить запястья Цзян Чэна, задержать. Руки его уже по локоть покрылись кровью, лицо окропляли красные пятна. Волк резко перевел дикий взгляд на Лань Сичэня. — Прошу тебя, хватит. Цзян Чэн тяжело дышал, смотрел на человека все также злобно, будто хотел порвать и его тоже. — Прошу тебя... Лань Сичэнь осторожно провел рукой по его щеке, будто попытавшись стереть капли, но и его ладони уже были запачканы. — Уйди, — прорычал Цзян Чэн и увернулся от прикосновения. Он зажмурил глаза, встряхнул головой, приложил трясущуюся ладонь к глазам. — Цзян Чэн... Волк резко распахнул глаза, посмотрел на Лань Сичэня, бросился вперед, нападая. Мужчина легко увернулся, перехватил его руку, но волк извернулся и вырвался из захвата, только чтобы наброситься снова. — Надо было убить его сразу! Сразу! При первом же взгляде! Почему ты не убил его? Почему? Почему? Почему? — Цзян Чэн атаковал снова и снова, Лань Сичэнь блокировал все удары. Ветхая комнатка задрожала от яростного сражения. Лань Сичэнь отпрыгнул подальше, чувствуя, как в комнате становилось все жарче. Цзян Чэн распалялся все больше. Злость поглощала волка, заставляла сходить с ума от поглощающей ярости. — Прошу, послушай... — Просишь меня? Да кто ты такой? Ничтожный человек, поверивший в мир во всем мире. Открой глаза и посмотри, кто перед тобой. Я волк, я тот, кто убьет тебя и всех, кого ты знаешь. Я уничтожу каждого, я погребу этот мир в трупах. Хочешь остановить меня? Или все еще хочешь думать, что я для тебя друг? Это смешно! Это просто смешно! — Цзян Чэн опустил голову, не смотрел в глаза Лань Сичэня. Запустил руки в волосы, сжал посильнее. — Ты просто идиот, Лань Сичэнь. Просто наивный придурок. Я ненавижу тебя, как и остальных людей! Всех, кто пытается позариться на меня и мою семью. Лань Сичэнь ощутил, как свело в груди. Дышать уже не получалось. Он не мог понять, находился сейчас в реальности или в страшном сне. Тело свело, не удавалось шевельнуть даже пальцем, не то чтобы продолжать бой. Цзян Чэн медленно зашагал к Лань Сичэню, сжал его горло, впившись когтями глубже в кожу. — Я и правда хочу считать тебя своим другом, — произнес тихо Лань Сичэнь, не сопротивляясь. Одно движение, и жизнь Лань Сичэня оборвалась бы. Но он не шевелился, смотрел Цзян Чэну в глаза. Это словно был не тот самый волк, с кем Лань Сичэнь провел последние дни. Поглощенный злобой он не ведал, что говорил, продолжал резать словами, будто желал сделать как можно больнее. Лань Сичэнь осторожно сжал запястье Цзян Чэна. Он не требовал, он просил. — Идиот, ты просто идиот, — прошипел Цзян Чэн, опустив снова голову. — Слишком хороший... Цзян Чэн отпустил горло Лань Сичэня, отошел. — Не иди за мной, — он развернулся, чтобы уйти, но замер и обернулся и добавил: — Не возвращайся в Орден. А затем выпрыгнул в дыру в потолке и умчался. Что все это значило? Ноги онемели, ослабели, по коже пробежала неприятная дрожь. Лань Сичэнь медленно опустился на землю, глядя пустым взглядом в разбросанные кругом обломки. Все произошло слишком быстро. Дни пролетали перед глазами яркими вспышками, ослепляя, затуманивая разум. Лань Сичэнь никак не мог сложить картинку, найти причины, найти скрытый смысл во всем, что делал Цзян Чэн. Сотни предположений заполонили голову. Цзян Чэн лишь так расстроился из-за смерти члена стаи или действительно в его голове было много мыслей о предательстве, о войне. Он ненавидел людей? Лань Сичэнь попался в ловушку собственного желания поверить в возможность иного выхода? Мужчина встряхнул головой, сжал зубы и поднялся на ноги. Нужно было разобраться со всем. Первом делом догнать Цзян Чэна всеми способами. Сейчас он однозначно должен был направиться в Юньмэн на территорию стаи вместе с телом Цзян Усяня. Лишний груз его затормозит и потому более быстрому Лань Сичэню не составит труда догнать. Сложнее будет найти волка среди лесов. Тем более, двигающегося так стремительно и бесшумно. Плохое предчувствие сдавило грудь. В ушах прозвучал громкий волчий вой. Лань Сичэнь быстро выпрыгнул из подвала, прислушался, с какой стороны он шел, но эхо будто звучало в голове, а не вокруг. Раздраженный Лань Сичэнь вновь тряхнул головой и встал на меч. Если Цзян Чэн и правда планировал нападение на людей, имело смысл встретиться с ним еще до воплощения войны в жизнь. Он долго летел над лесом, но так и не смог высмотреть Цзян Чэна. Значит следовало добираться самостоятельно и встретить волка уже там. Время в дороге летело быстро. Лань Сичэнь лишь раз позволил себе остановиться за два дня дороги, чтобы поесть и немного отдохнуть. "Ты просто идиот, Лань Сичэнь. Просто наивный придурок", — звучало эхом в голове. Тяжесть легла на плечи мертвым грузом. Лань Сичэнь не понимал, что делал. Он нарушил правила и сбежал на долгое время, так старался добиться самого желанного мира. А, может быть, нашлись бы еще причины для подобного поведения. В любом случае, проблема не терпела отлагательств. Цзян Чэн не желал ему смерти, это очевидно. Иначе бы убил Лань Сичэня сразу и без раздумий. Вопросы "почему" повторялись в голове безостановочно. Изредка он слышал волчий вой, от него закладывало уши, давило в груди, словно звук проходился по всему телу. Знакомый вой будто говорил, что Цзян Чэн совсем близко, Лань Сичэнь скоро его догонит и найдет. Юньмэн встречал ненастной погодой. Грозные тучи норовили коснуться макушки летевшего Лань Сичэня, затянуть казавшегося хрупким и маленьким человека в бесконечную тьму грозы, мелкий дождь больше напоминал едва заметный противный туман. Кожа мерзла на ветру от высокой влажности, холод пробирал до самых костей. Лань Сичэнь спустился с меча, когда увидел перед собой безграничный лес. Деревья скорбно покачивали листьями, словно грустили по потере одного из защитников, закрывали землю пышными кронами, не желая делиться тайнами волчьей жизни. Здесь обнаружилось много тьмы. Но она была другой. Не та буйная и агрессивная мощь, поглощавшая безостановочно озлобленно мертвецов. В беспросветной тьме Лань Сичэнь смог уловить спокойствие и умиротворение. Будто буря далеко позади и осталась лишь благословенная пустота. Спасение от неудержимой ненависти находилось именно в ней. Позволить ей пройти через тело и позволить стать способом спасения, неудержимой мощью, уничтожающей все на своем пути, лишь направить в нужную цель. Лань Сичэнь нервно сглотнул. Игры с тьмой никогда не приводили ни к чему хорошему, но здесь все казалось возможным. Эти существа, научившиеся подчинять энергию тьмы и использовать ее в собственных целях без вреда себе, и правда впечатляли. Лань Сичэнь стоял у входа в лес. Узкая тропинка шла вглубь, медленно сужаясь. Лань Сичэнь не ощущал опасности смерти, лишь некоторое неприятное чувство заполняло тело. Он обернулся, думая, мог ли Цзян Чэн уже войти внутрь. В лесу его однозначно встретят волки. И стая не станет слушать очередного заклинателя, утверждавшего, что лишь хочет поговорить. Лань Сичэнь долго стоял у входа в лес, пока мимо не промчалось нечто. Фигура в пурпурных одеяниях с человеком на плече пронеслась мимо. Лань Сичэнь не думал больше, бросился следом в лес. Они не пробежали и двух ли, как Лань Сичэнь нагнал фигуру. Неужели Цзян Чэн так выдохся? Мужчина схватил волка за запястье, дернул, заставив остановиться. Послышался визг. Волк свалился, но не выронил ноши. Лань Сичэнь посмотрел внимательно на нее. Тело Цзян Усяня, обклеенное темными талисманами, выглядело все также, только на шее теперь не видно ошейника. На месте оков осталась ужасающая синяя рана, расползавшаяся до самых губ мерзкими синими нитями. Сожаление сжало сердце крепче двух валунов скал. Нес Цзян Усяня вовсе не Цзян Чэн. Парнишка покорчился от боли. Видимо, Лань Сичэнь вывихнул ему плечо, когда слишком резко остановил. Осознав, кто с ним, волчонок испуганно попятился и тут же завыл. Это другой вой. Он не звучал изнутри, был простым звуком. Лань Сичэнь нахмурился, присел рядом накладывая на волка заклинание безмолвия. — Не нужно никого звать, я пришел не с войной, — он осторожно сжал руку волчонка и мягко произнес: — Сейчас будет немного больно. И вправил сустав обратно. Волчонок замычал от боли, в уголках его глаз собрались слезы. — Давай я сейчас позволю тебе говорить, а ты скажешь мне, где Цзян Чэн, хорошо? Я его друг, правда, тебе не стоит меня бояться, я не хочу навредить. Волчонок с сомнением посмотрел на Лань Сичэня. Если до этого он выглядел напуганным, то теперь почти наглым и самоуверенным. Как только заклятие было снято, он тут же затараторил: — Да как ты никчемный заклинатель посмел прийти на территорию волков? Весь в запахе дяди, потому и не заметил тебя, только и всего! Так бы я сразу понял, что ты рядом и напал первым! Я не слабак какой-нибудь! И ты! Ты как смеешь искать дядю? Я, конечно, знал, что он тот еще наивный придурок, поверил этому Цзян Усяню, а потом в ловушку попал. Но чтобы дружбу завести с заклинателем, это какой-то новый уровень глупости! Лань Сичэнь удивленно приподнял брови таким грязным речам о собственном дяде и бета-самце стаи, открыл рот, чтобы заговорить, но его определил приятный, но строгий женский голос: — Цзинь Лин, что за неуважение? Как ты можешь говорить такое о собственном дяде? Из тени вышла изящная девушка. Мягкие черты лица делали ее милой и привлекательной, тонкие брови и губы придавали утонченности, большие глаза смотрели со строгостью, но материнской заботой. "Цзинь?.." — только и мог подумать Лань Сичэнь, услышав слова девушки. Волчица замерла, увидев Лань Сичэня. Глаза ее распахнулись в изумлении, она невольно сделала маленький шаг назад, но вернулась на место. Вот что имел в виду Цзян Чэн, когда говорил, что другие в стае — бестолковые ищейки. Оба встреченных волка не ощутили никакого запаха, кроме волчьего. — Кто ты такой? — проговорила девушка, показывая клыки. Она явно не желала драться, раз не бросилась сразу. Поняла, что не сможет победить? — Я рад представиться вам. Меня зовут Лань Сичэнь. Не так давно я стал близким знакомым вашего бета-самца Цзян Чэна. Недавно у нас случилось недопонимание, и я хотел бы попробовать увидеться с ним, чтобы обсудить. Волчица не выглядела убежденной, но и не спешила хвататься за оружие. В ее глазах можно было прочитать сомнения. — Я Цзян Яньли — волчица-мать. Могу ли я спросить, как именно произошло ваше знакомство? — Дядя вечно думает, что самый умный, а потом вот знакомится с мерзкими заклинателями. Разве на него я должен равняться? Цзян Яньли зарычала на Цзинь Лина, тот сразу стыдливо замолчал, испуганно глянув на волчицу. Может быть, она обычно спокойнее, раз Цзинь Лин выглядел таким растерянным? — Конечно, на Цзян Чэна стоит равняться, — посмеялся Лань Сичэнь. — Он смел, умен, силен, пусть и бывает вспыльчивым, но в глубине души он носит только чистые помыслы, а душа его стремится к семье. Он достойный пример для молодого поколения, — он перевел взгляд обратно к волчице. — Простите, что отвлекся. Так получилось, что я спас его из заточения, мы вместе отправились спасать Цзян Усяня, но Цзян Чэн ушел после смерти волка. Я хотел узнать, могу ли я с ним встретиться, чтобы обсудить личные важные вопросы. Цзян Яньли выглядела напряженно задумчивой. — Прошу меня простить... — начала она, вздохнув, но резко замолчала. Послышался вой. Цзян Яньли и Лань Сичэнь одновременно повернули головы. Звук шел будто со стороны входа в лес, но звучал прямо в голове. Цзян Яньли увидела, что они вместе повернули головы и проговорила: — Ты слышишь его вой... Лань Сичэнь кивнул. — Да. Могу я спросить, что это значит? Он где-то рядом? Прошу вас, скажите мне, где он. Цзян Яньли в раздумьях стала жевать губы, опустила глаза в землю. — Так мой дядя еще и!.. — Сейчас он находится в Ордене Гусу Лань вместе с сильнейшими отрядами волков. Лань Сичэнь шокировано замер не в силах выговорить и слова. — Что? Вы истребляли нас веками и думали, что не наступит день возмездия? Волки захватят и уничтожат все Ордены, начиная с Лань! — Почему?.. — прошептал едва слышно Лань Сичэнь, медленно шагая назад. — Почему именно Лань? Дядя сказал, что теперь знает, как туда попасть, как убить больше заклинателей, по каким путям пройти... Лань Сичэнь не дослушал, встал на меч и быстро улетел, не оглядываясь. Сердце гулко забилось в ушах, горечь предательства отдавалась тошнотой. Он не мог перестать думать, что сейчас уже могло произойти с учениками в Ордене. Убиты? Каковы цели у Цзян Чэна? Уничтожить всех талантливых учеников, позариться и на старшее поколение? Может быть, уничтожить все книги с техниками? Лань Сичэнь перестал думать о предательстве, жалел, что не был еще осторожнее, что не уберег и не защитил. Внутри теплилась надежда, что волки не настолько хороши, чтобы уничтожить Орден. Тревога не отпускала ни на секунду, погребая под собой все другие чувства, перерастая медленно в неконтролируемую панику. Лань Сичэнь перестал дышать, лишь мчался вперед, чтобы достичь Ордена как можно скорее. Добрался он только на следующий день. Внутри все сжалось. Запах крови ударил в нос еще у подножья горы, становился все гуще, тяжелее. Первыми Лань Сичэнь увидел двух учеников, охранявших привычно вход. Под трупами растеклась ниже по ступеньке ужасающим кровавым узором лужа. Лань Сичэнь вытащил меч, прошагал дальше, ощущая, как внутри все горело. Он стремительно шел дальше, ветром проносился между трупов учеников и волков. Пока не увидел знакомое лицо. Тот самый юноша, которого он хотел назвать своим учеником по возвращении в Орден. Лань Сичэнь долго смотрел на его труп, не моргая и не двигаясь, дышал так глубоко, грудь медленно вздымалась и опускалась. Сзади послышался шорох. С рыком на Лань Сичэня набросились со спины. Мужчина одним стремительным движением вытащил меч и резанул назад. Движение столь изящное несло убийственную силу. Со звонким "цзинь" столкнулись меч и когти. Волк отлетел, не выдержав напора. Лань Сичэнь посмотрел на меч. От когтей на белоснежном металле остались пятна крови учеников. Он медленно стал шагать к волку, угрожающе нависал над ним, будто над беспомощным щенком. Волны ненависти, исходившие от человека, захлестывали мощными волнами, заставляли захлебываться в обилии соленой пены страха. Волк снова зарычал, взмахнул когтистой рукой. Пурпурная ударная волна устремилась в Лань Сичэня. Тот взмахнул мечом и спокойно спросил: — Где Цзян Чэн? Голос звучал ровно, так твердо с угрожающе сильным напором, словно огромный валун, придавливавший к земле с каждой секундой все сильнее. Волк не ответил, набрал воздуха и собрался завыть. Лань Сичэнь оказался рядом в эту же секунду. Меч вошел в горло волка. Он задвигал челюстью, словно попытался таки завыть, не осознав смерти. Лань Сичэнь не изменился в лице. Пошел дальше. На него набрасывались волки вновь и вновь. Группами или по одному. Лань Сичэню все это уже было безразлично, он лишь хотел прямо сейчас найти Цзян Чэна. И он нашел. Цзян Чэн стоял ровно и смотрел на дом. Дом, в котором он жил последние дни, обклеенный талисманами, тоскливо стоял без хозяина. Цзян Чэн услышал, что кто-то пришел, ощутил собственный запах и, конечно же, обернулся. — Я вроде говорил не приходить, — с укором сказал Цзян Чэн, не желая разворачиваться целиком. Лань Сичэнь молчал. Гнетущая тишина звенела в ушах тревожными колоколами, внушала ужасающее чувство безнадежности и страха. — Волки веками жили под гнетом заклинателей, пришло время положить этому конец, пойми. Я давно планировал нападение на Гусу Лань, потом на проклятый Орден Цзинь, а затем и на Не, — он таки повернулся к нему всем корпусом, но не посмотрел в глаза. — Мира не достичь. Люди всегда будут убивать волков. Сколько раз за историю было совершено попыток и сколькие проваливались? Все. Ты ведь верил, что мир возможен, правда? Потому и выкупил меня, начал заботиться. А я не верю в мирное сосуществование волков и заклинателей. Я действую наверняка, Лань Сичэнь. Будущие поколения волков не будут страдать от гнета. Лань Сичэнь слушал, не двигаясь. — Ну какого черта ты молчишь? Скажи мне, что я ошибся и ты не считал меня другом! Скажи мне, что ненавидишь меня, скажи, какая я сволочь, насколько я недостоин жить! Я ведь сказал тебе, что готов уничтожить весь этот мир, чтобы моя стая жила без вечной угрозы! Все они не знают времени, когда бы не нужно было переживать о следующем дне. Все мы не знаем, что значит "мир", благодаря заклинателям, считающим нас гребанной нечистью! Скажи мне, никчемный заклинатель, что тоже ненавидишь меня! Лань Сичэнь сделал шаг, а затем еще и еще. Опасно медленно, но с ощутимым намерением. Он шел за чужой жизнью, и Цзян Чэн чувствовал жажду крови кожей. Мужчина подошел вплотную. Его лицо ничуть не изменилось, оставаясь все таким же пустым и безэмоциональным. В руке он сжимал меч. Одно движение, и голова Цзян Чэна упадет к ногам. Но он протянул руки и осторожно обнял. Так мягко и тепло, окутывающе приятно. Его рука легла на затылок оборотня, осторожно огладила уже зажившую кожу. Лань Сичэнь медленно склонился к уху Цзян Чэна и едва слышно прошептал: — Думаешь, имеешь право сейчас злиться на меня? Цзян Чэн замер в чужих объятиях. Тепло чужого тела казалось ему жарким огнем, обжигавшим больно кожу, пожиравшим медленно сердце и душу едким чувством вины. — Я понимаю тебя, — проговорил через некоторое время Лань Сичэнь и, глубоко вдохнув запах крови, окутывавший тело Цзян Чэна, отдалился. Мужчина смотрел в глаза волка непроницаемым взглядом. Цзян Чэн задержал дыхание, поджал губы и стыдливо отвел глаза. — Я звал тебя с собой, я не хотел... — Ты уничтожил мой дом, убил моих учеников, мою семью. С каждым словом взгляд Цзян Чэна становился все более виноватым. — Ты сделал свой выбор, Цзян Чэн, — Лань Сичэнь рукой приподнял лицо волка кончиками пальцев, вынуждая посмотреть в глаза. — И я никогда не прощу тебя за это. Цзян Чэн вновь замер. Глаза его наполнились испугом и болью. По краю губ потекла маленькая струйка крови. Он закашлял. А затем лишь улыбнулся. — Ты все-таки ненавидишь меня. С этими словами он стал медленно оседать на землю, но Лань Сичэнь не позволил, осторожно и так заботливо подхватил на руки, словно вовсе не он сейчас проткнул волка насквозь и оставил меч в теле, не позволяя восстановиться. — Я не ненавижу тебя. Цзян Чэн закашлялся, повис на плече Лань Сичэня. — Я лишь хочу остановить тебя от очередных ошибок. Цзян Чэн усмехнулся, словно и правда был рад, что его сейчас смертельно ранили и не позволяли залечь рану. Будто он сейчас не истекал кровью, неумолимо приближаясь к смерти. — Придурок ты Лань Сичэнь. Самый лучший придурок, которого я встречал... — прохрипел слабо Цзян Чэн. Рука его медленно скользнула во внутренний карман, после нащупала ладонь Лань Сичэня. Знакомый холод металла маленького ключа мягко облизнул руку. — Прощай.