Чужой беды не бывает

— Кайя, привет. Она потеряла свою сноровку. Судорожно сглатывает тревожную слюну. С одной стороны, она не хотела чувствовать себя такой уязвимой и одинокой, особенно, после прошлого разговора, когда она атаковала его пошлостями. Но ей так хотелось, чтобы он не хандрил в праздник. Перенести чуточку Лондона сюда. Кого я обманываю - это вторая причина. — Доброе утро, кошка. Её звонок жутко обрадовал. Он чувствовал себя мальчишкой, которому позвонил папа, чтобы забрать с последних уроков в те редкие моменты трезвости и хорошего настроя. Когда он ещё сохранял наивность на его счёт. К добру ли? — Почему кошка? — У тебя же 9 жизней, колом не убить. По-моему, я переборщил с ровной интонацией и вышло грубовато. Сейчас она отвесит мне словесную оплеуху. — Я тебя напрягаю? Она была привыкшей к, подобного рода, колкостям, спасибо Корхану, но что-то предательски подбило остатки её уверенности. — Снова снюхался с Суной? — Тебя это обижает? Какие до боли знакомые нотки в голосе, как в тот день, когда Суна спросила, не надоест ли она мне. — Да или нет? — Хер в обед. Удачный момент, чтобы отзеркалить. — Ух ты, как мы возмужали. Будь дело в ней, он бы сразу выпалил. — Я всегда был мужчиной. Понятие «мужество» довольно сильно искажено в Турции, либо в моей семье, но я всегда поступал честно. — Графа о поле ничего не значит. Надо же подогреть перед предложением. Пусть не думает, что я здесь кукую. — Так! Что за очередные двусмысленные, она хочет знать моё решение насчёт развода..? — Фак. Ты выдохлась, Пелин, остроумие уже не то. — Как на теннисном корте. Ты чего звонишь в такую рань, ломает? — Ты что будешь делать на Новый год? Ломает, очень ломает. Охота выжидать время и лететь к двери как собачонка. — Да спать, наверное, всё равно один. Как же меня кукожило, сколько раз я печатал разные варианты фразы «Мы развелись». Аллегориями, сарказмом, восклицанием, подавленностью и многоточием. Порывался набрать и услышать её подбадривание или новенький подъёб. Пелин выжидает и не кидает мяч в лоб. — Тебя никто не звал? Один! Один! Милостивый, ты снова мне помог. Я хочу знать, как это происходило и какова была её невинная моська. — Прикинь, все уехали к родне. Впервые на моей памяти. Давай же, я сам хотел это предложить, но наоборот. Ты никогда не заводишь простой small talk. Всевышний, спасибо тебе! — Ты не хочешь вместе посидеть? Ты можешь уйти ближе к утру, как захочешь. Резко, никаких сентиментов. Мы коллеги по несчастью, да и его развод - моя заслуга. Это хороший повод отметить. — А ты не едешь к своим? Пырыл, мама и… Я же не ожидал этого предложения, гордое одиночество мне не претит. Неужели от неё снова отказались? Нет, молю! — Вообще не охота в этот раз, но одной тоже скучно. Все продолжают нести траур по дяде, а мне тошно. И в голове мешанина, что надо чувствовать и что чувствую. Его не стало, когда уже пришло начало. — Почему бы и нет. Что принести? Хочется свернуть с пути на работу и пойти искать ей подарок. Обожаю, балдею от этого занятия. — Принеси что-нибудь приятное. Не важно что это будет. Надежду на светлое будущее, порывалась сказать. — Одеться по-домашнему или повыделываться? Он такой уютный, что хочется просто в пижаме. — Окей, будет полёт фантазии. Умоляю, сделай то печенье. Оно снится ему уже несколько ночей подряд. Запах, руки, обожжёный язык, то как он в трансе следил за его выпечкой до полной готовности. Тепло, предвкушающе, безопасно. Мама готовила его каждый раз, когда папа уезжал. Обычно до отъезда он старался успеть меня изувечить. Вернее, маму, а я пытался остановить. Это печенье выступало в качестве её благодарности за попытку спасти. В качестве извинений за то, что я получил за неё. — Поцелуйчики? Пелин тоже очень нравились эти, до безумия простые в приготовлении, творожно-сахарные печеньки. Это одно из немногих блюд, которое хорошо выходило у папы. Он готовил их по дням, когда я приходила к нему в гости, чаще всего на каникулах. Чтобы не просто откупаться, но и тратить какое-то время на меня. Пусть и часик. Всё было не так печально, как звучит. Эх, папа. Почему ты не захотел понять меня. Теперь я чувствую тебя только, когда кусаю Поцелуйчик. — О, да, именно. Пусть хоть где-то у меня будут поцелуи. — Классические или поиграться? Вот и Пелошка-поварёшка вернулась, давно не виделись. — Как душе угодно. Я тебя расцелую за них. Никакого подтекста, никакого. Хватит думать о том, как она плавно убирает языком сахар с губ. — Ты их не готовишь? Его кулинарные успехи неумолимы. Видать ему просто хочется простой женской заботы. Он скучает по маме, понимаю его. — Хочу твои. Мне нравится твоя энергия в них, что ли. Звучит странно, но это так. Не то чтобы он часто ел именно её, скорее это просто лесть, чтобы согласилась. — Засранец и подхалим. Ещё и скатерть постелю глаженную, ага. — И какао. Гулять так гулять. Я заслуживаю заботы. — Даже не на банановом молоке? Ну наглость, позвала на свою голову. — Ну, раз уж я гость, имею право выбрать позицию в меню. Здоровья твоим рукам. Как положительно сказался развод. — Что в какао добавить? Алооо, Пелоооо. — Тёртый молочный шоколад, халву. Главное побольше молока. Да-да. Заедание не лучший вариант, но такую возможность грех упустить. — Задница не слипнется? Я имела ввиду сливки, сахар.. Если я так внезапно поддамся искушению, выдержит ли мой желудок? Не буду же я смотреть, как этот подросток наслаждается в одиночку. — У нас и так жизнь не сладкая была, откуда-то надо черпать гормон счастья. С печеньем или без, сам факт нашего совместного праздника приносит мне неимоверное удовольствие. Такого у меня в жизни ещё не было. Одна женщина бросила, другая приняла. Любопытная закономерность. — Тоже верно. Как закончить диалог? — Ты развёлся с Суной, как давно? Лихо, бодряще. Что ж такое, чувствую себя заядлой сплетницей. Сказала как отрезала, самоуверенности хоть отбавляй. Я так старательно делала вид, что мне насрать. — Ты тоскуешь по Фериту, всё ещё? 1:1 Мне нужно потренироваться ровно смотреть ей в глаза. Нытик остался на том дне, глубоко во мне. — Ладно, славный малый, лёгкой работы. Слышу ты уже подъехал. 2:1 Читать, нужно срочно начать что-нибудь читать. Уткнуться в засмотренную комедию. Где-то лежала шоколадка. Тому, о чём с тобой мечтали мы, дойти осталось мало. — Хорошо, созвонимся, целую. Я поражен тобой. Я не знал, что мы доберёмся сюда. Праздник, подарки, какао, наведаться к маме, исполнить её желания. Нет, не последние. Не думай так, не думай! Пелин тосковала по Фериту, по изведанному, по намеченному, ясному. Кайя развёлся с Суной, но горе по непрожитому одолевает его не так редко, как того хотелось. Сейчас они думают, что загадать. Что-то типо: «Да померкли мысли и воспоминания о Ферите». «Да отпущена моей душой и головой Суна». Пусть всё решит ночь. Что ёкнет, то и будет вымолвлено одними губами. В сахаре и приторном какао.