Не отпускай мою руку

POV Анна Вечером в воскресенье отца снова не было дома, я сидела в полном одиночестве в своей комнате, удобно расположившись в кресле и читала. В кои то веки у меня организовался свободный вечер и, отложив в сторону учебники, я решила немного расслабиться. За всю жизнь у меня насчитывалось крайне мало подобных спокойных часов, и я от души ими наслаждалась теперь, когда многие из моих дополнительных и кружков выпали из поля моего внимания. Как же хорошо… Я улыбаюсь сама себе и плотнее кутаюсь в плед. Спокойствие нарушает рингтон моего телефона, и сначала я даже всерьез думаю не поднимать трубку, но, увидев, кто звонит, тут же нажимаю на зеленый кружочек. — Да? — Пупсик, приве-ет, — из динамиков раздается громкий, неестественно елейный голос Стаси, на фоне играет музыка, и я не могу разобрать, что она говорит дальше. — Не слышу! — я повышаю голос. — Где ты? — Да я тут… это… — девушка запинается, и я слышу, как она покрывает кого-то трехэтажным матом. — Глаз, блять, нет что ли… — бубнит она уже в трубку и продолжает. — В общем, я тут в клубе отдых…аю. Об этом, как ни странно, я и сама догадалась, но теперь мне становится ясно еще кое что: Стася очень пьяна, судя по тому, как заплетается ее язык. — И что мне сделать? — скептически интересуюсь я, изгибая бровь, будто она может меня видеть. Черт бы побрал всех, кто продает алкоголь несовершеннолетним. — Можешь приехать? — почти жалобно просит она, икая. — Я что-то… не пойму, куда идти… — Диктуй адрес, — с тяжелым вздохом произношу я, откладывая книгу в сторону. Плакал мой спокойный вечер чтения и отдых, того и гляди придется ехать черт знает куда, на другой конец города. — Да я, бля, не помню! — орет Стася, перекрикивая музыку. — Погодь… — закатив глаза, слушаю, как она, перемежая нормальную речь с матами, просит кого-то сказать адрес клуба, затем записываю на листок диктуемый незнакомым мужским голосом адрес и поднимаюсь с кресла. — Едешь? — спрашивает девушка уже меня. — Еду, — снова вздохнув, киваю я. — Ну все, адьес, жду, — и перед тем, как сбросить вызов, она снова шлет кого-то «нахуй». И что ей потребовалось от меня в столь поздний час? Неужели нельзя было попросить бармена вызвать ей такси до дома, зачем заставлять меня тащиться к черту на кулички? Кстати, не так уж и далеко, отмечаю я, взглянув на адрес. Минут тридцать на такси. Не дай бог я приеду, а она уже свалит куда-то, забыв о том, что ждет меня. Недовольная и раздосадованная, я натягиваю широкие темно-серые джинсы и серый кашемировый свитер, хватаю сумку и спешу в прихожую, по пути вызывая такси. Черт бы побрал эту малолетнюю пьянчугу, завтра я все ей выскажу! Будет откупаться всеми моими любимыми сладостями, иначе — не видать ей прощения. Настроенная серьезно и непоколебимо, и ехала до клуба, проклиная Стасю и того, кто придумал алкоголь. Конечно, я могла бы не ехать, могла бы просто сказать, что я на занятии у репетитора или придумать еще что, но ведь у нас с ней не такие отношения. Мы не подруги, но она всегда приходит мне на помощь, заступается, бросает злобные предостерегающие взгляды на Машу со Светой и Егора, когда те решают подойти ко мне слишком близко или отпустить оскорбительные язвительные шутки. Она всегда оказывается рядом, когда мне особенно нужна помощь. Вот и теперь я не могу ее оставить, потому что я перед ней в долгу. Таксист останавливается на проспекте, не сворачивая на нужную мне улицу, сославшись на то, что потом оттуда не выедет, но я-то знаю, что он просто трусит туда ехать, и не могу его в этом винить. Я и сама, не будь в этом острой необходимости, ни за что не пошла бы туда, тем более в такое время. Думская. Днем — самая обычная улица Петербурга, ночью превращается в пристанище пьянчуг и наркоманов, куда приличным людям, а тем более леди, лучше не соваться. Протискиваясь через компании невменяемых людей, толпящихся с дымящимися сигаретами в пальцах возле дверей клубов, откуда доносится оглушительно громкая музыка и вопли толпы, я жалею, что не взяла с собой перцовый баллончик, а еще лучше — электрошокер. В воздухе витает характерный запах марихуаны, кто-то, перегнувшись через перила, опустошает свой желудок прямо в канал, и я с отвращением морщусь, отворачиваясь. Какой кошмар, и зачем я только сюда поехала? К счастью, мне удается без происшествий, не привлекая к себе лишнего внимания, найти нужный клуб. На входе толпятся люди, и я, укрывшись среди них, протискиваюсь мимо охраны, попадая в клуб. Внутри царит полумрак, лазерные лучи пронзают задымленный воздух, диско-шар бешено вращается, освещая все вокруг яркими вспышками. В глазах мигает и мельтешит, гремит музыка, толпа пьяных и не только пьяных танцующих людей буквально сшибает меня с ног, и я совершенно теряюсь, не привыкшая к такой обстановке. Взглядом стараюсь отыскать Стасю, но куда там в такой-то толпе. Тщетно вытягиваю шею, поворачиваясь на триста шестьдесят градусов, но в конце концов мои руки понуро опускаются. Со всех сторон меня толкают люди, и теперь я уже ищу место, где можно было бы спрятаться от давки. Мой взгляд падает на барную стойку, и в тот же момент сердце уходит в пятки. За барной стойкой, боком, опершись на нее одним локтем, сидит никто иной, как мой историк, и прожигает меня укоризненным, несколько удивленным взглядом искристых зеленых глаз. Этого мне еще не хватало. С другой стороны, иметь кого-то знакомого в таком месте — очень неплохой козырь, и я, пару секунд поколебавшись, все же начинаю проталкиваться к барной стойке. — Илья Андреевич, — облегченно выдыхаю я, наконец приблизившись к парню и сразу, заметив, как его бровь вопросительно ползет вверх, спешу исправиться. — Илья, — я прочищаю горло. — Добрый вечер. — И тебе привет, — все еще вопрошающе на меня взирая, здоровается он. — Почему ты здесь? — Стася, — многозначительно произношу я, поджимая губы. — Она попросила приехать, но я… никак не могу ее найти, — и снова оборачиваюсь в сторону зала, пробегаясь взглядом по танцующим. — Зато нашла меня, — на ухо бормочет он, и я чувствую, как его пальцы обвиваются вокруг моей руки, притягивая ближе. Зеленые глаза бегают по моему лицу, находящемуся в уже ставшей привычной и даже желанной близости от его, задерживаются на моих губах, но, в итоге, немного помедлив, он аккуратно чмокает меня в щеку, отчего я моментально заливаюсь краской. Стараясь не выдать, какое влияние на меня оказал этот жест, я сдержанно улыбаюсь. Раздается нервный смешок откуда-то сбоку, и мое внимание привлекает парень, сидящий на соседнем стуле. По его затуманенному взгляду и неприличной развязной улыбке, расползающейся по губам, я понимаю, что он пьян. Неосознанно теснее прижимаюсь к Илье, и он покровительственно обнимает меня за плечи, но почему-то тоже начинает посмеиваться. — Это мой друг, Гера, — наконец говорит он, кивая на пьяного парня по соседству. Тот снова улыбается, уже дружелюбно, и протягивает руку. — А вы, должно быть, Анна, — нарочито торжественно произносит он. — Рад наконец познакомиться с той, из-за кого мой друг взял обет непорочности… О боже… Я краснею пуще прежнего, но все же протягиваю свою руку в ответ. К моему великому удивлению, Гера не пожимает мою руку, а аккуратно берет ее и подносит к губам, невесомо целуя тыльную сторону ладони. Вспыхнув, отдергиваю руку, прижимая ее к груди и скашиваю взгляд на историка, в глазах которого задорно плясали искры веселья. — Больше так не делай, — предупреждает он друга веселым тоном и мило улыбается. — Зубы выбью. Этот вечер точно решил меня добить. Мало того, что я притащилась искать Стасю в такое место, так еще и историк разыгрывает сцены ревности, выставляя меня полной дурой перед своим другом. Знал бы папа, что происходит в моей жизни в последнее время, одним обмороком бы не отделался. — Ладно, — произношу я, выкидывая из головы лишние мысли. — Мне еще нужно найти Стасю, так что я… — Да не надо ее искать, — перебивает меня Илья, и заметив мой озадаченный взгляд, кивает в противоположную сторону зала. — Вон она, веселится. Я прослеживаю его взгляд и тут же замечаю черноволосую фигуру Станиславы, стоявшую, прислонившись к стене и обнимающую какую-то девушку… Девушку? С ужасом замечаю, что они не просто обнимаются, а буквально пожирают друг друга, слившись ртами в жарком поцелуе. Если бы это было возможно, мои глаза сейчас точно выпали бы из орбит и покатились по полу между ног отплясывающей под жуткие биты толпы. — Только не говори, что ты не догадывалась, — смеется историк, наблюдавший за моей реакцией. Я же, потерявшая дар речи от новоприобретенных знаний об этой жизни, не нахожусь, что ответить, и лишь качаю головой, все еще глядя на эту парочку. Нет, конечно, я знала о том, что такие люди существуют, просто в моих кругах ничего подобного никогда не происходило. Я никогда не наблюдала это вот так, открыто и откровенно. — У тебя такая реакция… — продолжает потешаться Илья, и Гера подхватывает веселье друга. Я бросаю на них злобный взгляд и с уязвленным видом спешу к Стасе, пока она снова не потерялась. Внутри бушует настоящее пламя. Я думала, она на ногах держаться не может, сидит где-то в углу, не в состоянии уйти, а она тем временем прекрасно проводит время, напрочь позабыв о том, что сама просила меня приехать! — Эй! — окликаю я ее, оказавшись достаточно близко, чтобы быть замеченной. Но она не слышит, слишком увлеченная своим процессом. — Станислава! — я хватаю ее за рукав толстовки и дергаю, привлекая к себе внимание. Она отрывается от губ девушки и переводит на меня совсем затуманенный взгляд. Ее глаза разбегаются в разные стороны, так что требуется время, чтобы она смогла сфокусироваться на моем лице. И как только это происходит, на ее лице появляется привычная дерзкая улыбка. — Пупси-ик, — пьяно тянет она, отрываясь от стены, которая по всей видимости служила ей скорее точкой опоры, и падает на меня, ухватившись руками за мои плечи и повиснув, не в силах держать себя на ногах. — Ты тут к-как? — Могу задать тебе тот же вопрос, — строгим тоном парирую я, руками подхватывая девушку подмышки. Тяжелая, блин. — А? — она снова улыбается, утеряв нить разговора. — Познкомься с мъей… — она проводит рукой туда, где полминуты назад стояла девушка, и которой там уже не было. — А? Ушла… Она сконфуженно выпячивает нижнюю губу, а затем ее глаза загораются, когда она видит что-то позади меня. — О, Илюха, — выдает она, и к моему облегчению, к нам подходит историк и сразу подхватывает Стасю под руку, освобождая меня от тяжести ее тела. — Ну что, малолетняя пьяница, — задорно, словно это обычное дело, говорит он, встряхивая повисшую на нем девушку. — Домой поедем? — Ты чо, — Стася смотрит на него, как на полоумного, и ее взгляд на мгновение проясняется. — Мне так нельзя… дмой. Илья ловит мой взгляд, вопросительно поднимая брови, и я качаю головой. Ко мне ее тоже нельзя везти. — Ну ладно, — вздыхает он, хмурясь и над чем-то раздумывая. — Для начала выберемся на улицу. И он легко закидывает ее на плечо, как мешок с мукой, и жестом показывает мне следовать за ним. Стася смешно размахивает руками в воздухе и хохочет, что-то неразборчиво бормоча себе под нос, и я, несмотря на пожирающую меня злость на девушку, не могу сдержать улыбку. На улице заметно похолодало, и Станислава, моментально начинает дрожать, нетвердо стоя на земле. Ее лицо приобретает нездорово зеленоватый оттенок и вместе с тем напряженно-задумчивое выражение. Затем она неожиданно прижимает ладонь ко рту, корчась в рвотном позыве. Видимо, таскать ее на плече вниз головой — не самая лучшая затея. Словно прочитав мои мысли, Илья, уже закуривший сигарету, пожимает плечами, мол, я не знал, что так будет. Стася снова сгибается пополам, и я, понимая, что на этот раз она точно не сможет удержать все в себе, толкаю ее к мусорному бачку. Пока ее тошнит, я держу ее волосы, отвернувшись в сторону и отодвинув лицо как можно дальше, чтобы до меня не долетел запах рвоты. Еще чуть-чуть, и меня тоже стошнит. Закончив, Стася выпрямляется и с видом исполненного долга утирает рот рукавом толстовки. — Спасибо, — почти трезвым голосом благодарит она и хлопает меня по плечу. Ее состояние улучшается ненадолго, и скоро она снова насупливается и начинает шататься, постоянно хватаясь за меня, чтобы не упасть. — И что делать? — умоляющим тоном спрашиваю я Илью, всеми силами старающегося принять на себя роль трости для пьяной девушки. Но она настойчиво продолжала виснуть именно на мне, будто только во мне находила необходимую опору. — Домой она не поедет, — начинает рассуждать Илья, выпуская изо рта клубок дыма, рассеивающегося в прохладном осеннем воздухе. — К тебе нельзя? — Папа не заметит мое отсутствие, решит, что я уже сплю, а утром уйдет раньше, чем я проснусь, — быстро объясняю я, в голове перебирая возможные варианты исхода событий. — А вот безжизненное тело, блюющее в ванной, от его внимания не укроется. Илья понимающе кивает, снова задумываясь, а затем, также быстро его лицо просветляется. — Тогда поедем ко мне, — просто предлагает он, пожимая плечами. — Там найдется место для всех троих. — Я не останусь, — возражаю я с чувством, намеренная сразу, как сдам Стасю в хорошие руки, поехать домой. — Отец не заметит твое отсутствие, — с важным видом цитирует историк мои слова и добавляет. — А вот твое позднее возвращение без внимания не останется. — Но… — в его словах и правда есть смысл. Конечно, возможно сегодня папа сам не вернется домой, но риск имеется. И если он окажется дома, мне точно несдобровать. — К тому же, твоя одежда пропахла… клубом, — замечает он, тем самым ставя точку в дискуссии. В такси Стася совсем раскисает и, положив голову мне на плечо, засыпает, периодически постанывая и выдавая бессвязные фразы. Я злюсь на нее, очень злюсь, но я не могу игнорировать то, как она прижимается ко мне, с нежностью трется щекой о мой свитер, и вскоре я смягчаюсь, злость сменяется странным чувством, ранее мной не испытываемым. Сегодня она впервые казалась такой беззащитной и слабой, ища опоры именно в моем плече, и я впервые ощущала свою значимость. Я чувствовала себя сильной, хоть и злой. За это время мне так и не удалось узнать ничего о ее жизни, о ее семье, доме… Все, что я знала — отрывки, которые она периодически, как бы случайно, роняла в разговоре. И теперь мне хотелось узнать о ней больше. Даже то, что я сегодня увидела в клубе, то, что так шокировало меня, было ценной информацией, которую я бережно уложила на полку важных вещей в своей памяти. На этот раз по дороге от такси до квартиры, видимо, побоявшись нового приступа рвотоиспускания, Илья нес Станиславу на руках, как полагается носить девушек. — Ключи в кармане, — бросает он, останавливаясь возле двери и поворачиваясь ко мне правым боком. — Что? — широко раскрыв глаза, я смотрю то на лицо Ильи, то на карман, не понимая, что от меня требуется. Точнее не желая верить в то, что от меня требуется залезть в передний карман его узких джинсов и достать оттуда ключи. — Ань, — выдыхает он и по его лицу пробегает мученическое выражение. — Мне немного… тяжело. — Ах, да, — спохватившись, я, стараясь не задеть ничего лишнего, засовываю в его карман два пальца, нащупывая ключи. С его губ срывается вздох. От напряжения и тяжести — успокаиваю я себя. Есть! Я вытягиваю маленькую связку из трех ключей и, чуть подрагивающими руками, отмыкаю дверь, пропуская вперед хозяина квартиры с его ношей. Не разуваясь, он проходит в зал и, насколько возможно аккуратно, укладывает начинающую шевелиться Стасю на диван. Я же скидываю ботинки и следую за ним. Скоро девушке снова становится дурно, и мне приходится вести ее в ванную, где, усадив ее на пол возле унитаза и завязав ей волосы своей резинкой, я ее и оставляю, не в силах наблюдать очередное представление. Вернувшись в зал, обнаруживаю Илью, раскладывающего диван. Он уже достал из шкафа чистый комплект постельного белья, одеяло и подушку. Молча мы расправляем простыню, заправляем ею диван и приступаем к пододеяльнику. Мы на удивление быстро и слаженно справляемся со своей задачей, и я, понуро опустив плечи, усаживаюсь на край дивана, предварительно отодвинув уголок постели. — Устала? — Илья присаживается передо мной на корточки, заглядывая мне в лицо. Его взгляд такой мягкий, такой заботливый… Я утвердительно киваю и морщусь, когда из ванной доносятся не самые услаждающие слух звуки. Уголки губ парня приподнимаются в легкой улыбке, отчего на щеке проступает ямочка. — Выше нос, солдат, — тихим насмешливым голосом говорит он и пальцем приподнимает мой подбородок. — Почему солдат? — усмехаюсь я. — Потому что, — отрезает он, медленно приближая свое лицо к моему. — Ох, бля, ну и дела! — раздается подобный грому на данный момент голос Станиславы, заставляющий меня отпрянуть от учителя. В дверях появляется растрепанная девушка, с черными подтеками подводки под глазами, стягивающая с себя толстовку. — Пардон, помешала? — она замирает в проеме, заговорщически улыбаясь и сверкая все еще слезящимися глазами. — Я бы так не сказал, — Илья многозначительно хмыкает и поднимается. — Раздевайся, располагайся, чувствуй себя как дома и не заблюй мой диван, — скороговоркой произносит он и, проходя мимо ожившей Стаси хлопает ее по плечу. Она быстро засыпает, раскинувшись на диване в позе морской звезды. Илья заботливо ставит на кофейный столик полный стакан воды, пристраивает возле дивана тазик «на всякий случай», а затем, взяв меня за руку, тянет из комнаты. У меня не осталось сил, чтобы сопротивляться, вырывать руку, строить неприступный вид и так далее, поэтому я покорно и молча следую за ним в его спальню, не зная, что ждет меня там, за вечно закрытой дверью.