Ящерка

      Утро было мрачным, серым и холодным. МакТавиш, поëжившись, тихо выругался себе под нос. Им выпало на редкость геморройное, хоть и спокойное задание – сопровождение родственников Очень Важной Шишки. И ладно бы, если там были только взрослые люди, так нет — двое взрослых и ребёнок. Девочка лет восьми. С какой-то ящерицей в руках - не то геккон, не то хамелеон, Соуп в них не шарил, но покосился с интересом, разглядывая краем глаза чешуйчатую тварюшку.       Вдруг чёртова ящерица вырвалась из рук напуганной девчонки и, упав на землю, шустро побежала в сторону Гоуста. У МакТавиша внутри всё замерло. Одно движение лейтенанта, и... детская психика точно будет сломана. Но Гоуст, оглядывающий окрестности через прицел винтовки, не пошевелился даже тогда, когда ящерка залезла к нему на ботинок и юркнула в штанину... Тут МакТавиша окликнул Прайс, и началась посадка. Про ящерку тут же забыли. Наконец-то все загрузились в вертолёт и расселись по местам, пристегнув ремни безопасности и дожидаясь разрешения на взлёт в черте города. Гоуст остался стоять, держась за поручень у входа. МакТавиш, проходя мимо окликнул: – Элти, пойдём сядем. Я там нам местечко у окна забил. Гоуст слегка повернул голову и еле слышно произнёс: – Я не могу. – Что? – Не понял Джонни, подходя ближе к странно напряжённому лейтенанту. – Не могу сесть... Эта чертова ящерица залезла ко мне в штаны! – сквозь зубы процедил Гоуст, не повышая голоса. Джонни вспомнил тот момент, когда ящерица сидела на ботинке лейтенанта, но в дальнейшем он потерял её из виду. Так вот оно что... – А... Может я помогу тебе её как-то вытащить? – неуверенно предложил Соуп, глядя на мрачного лейтенанта. Гоуст медленно повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза. – Джонни. Если бы ты знал, где она... Ты бы такого не предложил. Взгляд Соупа против его воли сполз вниз и уткнулся в ширинку Гоуста. У сержанта расширились глаза и он слегка покраснел: – Ты же не хочешь сказать, что... Она прямо там?! Над головой Соупа раздалось фырканье: – Нет, не угадал. Она сзади.       Джонни тут же посмотрел на зад элти, стоявшего к нему боком. Где-то в районе левого полупопия, ближе к меридиану, угадывался бугорок. Шотландец поднял глаза обратно на мрачно сверлящего его взглядом Гоуста: – Твою ж мать…       Соуп растерянно почесал затылок. Ситуация вырисовывалась престраннейшая. И ящерку было жалко, да и элти тоже. Мало приятного, когда у тебя почти рядом с самым ценным сидит непонятная живность. Он усиленно зашевелил мозгами, пытаясь найти выход из ситуации. Вроде что-то придумалось, но всё зависело от решения лейтенанта. Он помялся и тихо предложил Гоусту: – Элти, слушай… давай я помогу её тебе вытащить? Сделаем вид, что, ну типа – помогаю тебе снарягу поправить? Или типа там с рацией что-то не то?       Гоуст замер, почти не дыша, на висках выступил холодный пот. Судя по ощущениям, чёртово пресмыкающееся уже заползло под боксеры и цеплялось острыми коготками прямо за левую ягодицу. Позволить МакТавишу лезть голыми руками прямо туда… Он и перчатки-то лишний раз не снимал, чтобы не соприкасаться кожей с другими людьми, а тут был уже совершенно другой уровень интимности… Но с другой стороны, лейтенант усиленно давил в себе зародыш панической атаки, ведь проклятущая ящерица была чертовски похожа на змею. На ощупь – так вообще не отличить, и ему ужасно захотелось поскорее от неё избавиться. Лейтенант вздохнул и медленно кивнул ждущему его ответа МакТавишу. Гоуст встал так, чтобы сидящим в салоне не было видно, чем они собрались заниматься, и незаметно расстегнул пряжку, расслабляя ремень на брюках, и снова взялся за поручень, сделав вид, что всё в порядке. Джон тоже встал так, чтобы по максимуму закрыть собой лейтенанта.       Сержант снял тактические перчатки и запихнул их в карман штанов. Операция планировалась тонкая и деликатная, толстая и грубая ткань перчаток тут совсем не пригодилась бы. Он аккуратно запустил руку под бронежилет и куртку Гоуста, прикоснувшись пальцами к горячему телу над поясом брюк. Вздрогнули оба: Райли от того, что касание Джонни обожгло его, посылая по всему телу колкие мурашки, а сержант - от осознания того, куда он сейчас собирается запустить руку. Ящерка, словно почуяв, что её собираются ловить, завозилась, царапая лейтенанта за зад. Гоуст застыл статуей. - Джонни, скорее… - тихо просипел он, с ужасом ощущая как пресмыкающееся начинает потихоньку сползать вниз…       Соуп сглотнул, но руку не убрал, оттянув пояс штанов Гоуста и поддевая пальцами резинку трусов лейтенанта. Джонни начинало потряхивать. Уровень доверия абсолютно не тактильного элти бил рекорды за все годы их знакомства, и поэтому надо было сделать всё быстро и чётко. Сержант ощутил, как по лбу и вискам потёк пот, даже разминирование чёртовых бомб террористов не вызывало у него такого напряжения, как сейчас. Он опустил руку вниз, под пояс штанов, едва касаясь покрытой мурашками кожи Гоуста, как их окликнул капитан: - Гоуст, Соуп, вы чего там обнялись? Скоро взлёт, займите свои места. Гоуст от неожиданности потерял дар речи, но его выручил не растерявшийся МакТавиш, показав капитану пучок каких-то проводов: - Всё в порядке, кэп, у Гоуста рация барахлит, он попросил посмотреть, пять минут и готово!       Гоуст отмер и с усилием кивнул головой, глядя на недоверчиво смотрящего на них Прайса, мол да - так и есть. Даже зачем-то стукнул пальцем по наушнику. Тот покосился на стоящих впритирку бойцов, но согласно кивнул им и отвернулся к пилотам. Гоуст медленно выдохнул. Вроде прокатило. Только чего там замер МакТавиш? Лейтенант повернул голову к сержанта и тихо произнёс ему почти на ухо: - Джонни, я не сахарный и от прикосновения к жопе в обморок не упаду. Вытащи эту дрянь поскорее.       Соуп судорожно кивнул, засовывая в боксеры Гоуста всю кисть целиком, пытаясь ухватить юркое ящеричье тельце. Его потряхивало после того, как Прайс чуть не спалил их. Он даже не помнил, как отбрехался, показав капитану пучок левых проводов и наплетя ему редкостную чушь. Благо, элти подтвердил его бред и не дал капитану углубляться в эту тему.       Ящерица, почувствовав некоторую свободу - её уже не прижимало тканью к телу, зашебуршалась, медленно сползая по заднице лейтенанта куда-то в район яиц. Гоуст уже всей спиной ощущал, как по ней течёт ледяной пот, и не дёрнуться и не стащить штаны вместе с бельём, чтобы вытащить эту дрянь, ему не давало только осознание того, что от его наработанной годами пугающей репутации останется только пшик. - Джонни… - с губ лейтенанта неожиданно сорвался тихий звук, подозрительно похожий на скулёж.       Соуп закусил губу и, не стесняясь, запустил руку в лейтенантские штаны уже конкретно, оттягивая их от тела. Он почти ухватил ящерку за хвост, но та рванулась и выскользнула из его пальцев…       Лейтенант впервые в жизни почувствовал, как у него остановилось сердце. Проклятая ящерица переползла вперёд… И сейчас царапала Гоусту самое дорогое в его штанах. Райли со страхом ощутил прикосновение холодного тельца к его мошонке… Джонни чертыхнулся и поднял глаза на Гоуста, оторопев от взгляда абсолютно чёрных глаз, с таким неприкрытым ужасом смотревших на него, что у Соупа внутри всё перевернулось. Он одними губами спросил у элти: – Что? Тот, не мигая, прохрипел: – Она… там.       Вот теперь Джонни полностью выпал в осадок. Одно дело - пощупать напарника за зад во имя спасения его от противной тварюшки, но взять начальство прямо за яйца… Это вовсю попахивало неприятностями, но дикий беспомощный взгляд Гоуста намертво приковал его к месту, заставляя судорожно прикидывать варианты действий. Джонни сглотнул и шепнул Гоусту: - Элти, повернись. Я постараюсь сделать это быстро.       Тот, словно сомнамбула, повернулся так, чтобы Джонни было легче забраться ему в штаны. Райли казалось, что он попал в кошмар, и никак не может проснуться. Сейчас при всём честном народе его сержант засунет руку ему в трусы… Это же пиздец какой-то! Горячая мозолистая рука покрасневшего, как помидор МакТавиша, скользнула вдоль дорожки волос, уходящих вниз за пояс штанов, вызвав у Райли крупную дрожь. Соуп притëрся к нему вплотную, неудобно выгнув руку и стараясь достать до ящерки, сидевшей прямо под яйцами лейтенанта. Гоуст зажмурился. Масштабы случившегося пиздеца просто ошеломляли. Проблему вызывало ещё и то, что Гоуст неровно дышал в сторону Джонни, внешне никак себя не проявляя, но по ночам засыпая с его именем на устах и со стояком в руках. И сейчас всё сложилось в одну копилку: симпатия Гоуста, момент, что их могут в любую секунду спалить, рука Джонни на самом дорогом - и Гоуст с паникой ощутил, как у него встаёт…       Соуп, до скрипа стиснув зубы, оттянул чужие штаны вместе с бельём, стараясь по минимуму соприкасаться с телом лейтенанта, но это у него получилось плохо - проклятые карго Гоуста не тянулись от слова совсем, рука МакТавиша сама по себе была нехилой лапищей, да и боженька совсем не обделил лейтенанта мужской статью, скорее наоборот. Джонни теперь знал это точно, ощущая трясущимися пальцами все горячие сантиметры своего напарника, проскользив вниз по шелковистой длине. За все свои годы службы в САС МакТавиш никак не ожидал, что жизнь заведёт его в такую ситуацию. Мозг сержанта прочно заклинило на одной мысли: он при всех держится за член своего лейтенанта и ему это чертовски, мать его, нравится!!! Гоуст тоже нравился сержанту, но авансов никаких не давал и был бессердечно холоден к хищно вьющемуся вокруг него МакТавишу. Но теперь призрачная рыбка со всеми потрохами сама приплыла к нему в руки, и Джонни твёрдо вознамерился не упустить своё счастье. Его вдруг отпустило нервное напряжение, и в кровь рванула мощная волна адреналина, щедро приправленная возбуждением. Элти целиком и полностью был в его руках во всех смыслах…       Гоуст застыл, всей шкурой чувствуя, как МакТавиш внезапно расслабился и перестал нервно ёрзать, цепляясь за пояс его штанов. Почему-то лейтенанту стало не по себе, так как он успел увидеть хищный взгляд сержанта, брошенный на его маску. Даже подспудный страх чёртовой ящерицы отошёл куда-то на второй план. Сейчас всё внимание Гоуста занимали горячие шершавые пальцы Джонни, скользнувшие вдоль его (огосподибожеблядь!) начавшего наливаться кровью члена к сидящей под ним божьей твари. Бесстыжие пальцы не менее бесстыжего сержанта медленно проскользили под поджавшуюся мошонку Гоуста, спугнув пригревшееся было пресмыкающееся. Лейтенант, словно во сне, ощутил как горячая ладонь прижимается к его возбужденному члену, обхватывая ствол кольцом пальцев. Саймона словно парализовало, весь мир отошёл на задний план, его уже не волновало даже то, что их влёгкую могут увидеть все находящиеся в вертолёте, всё его внимание сузилось до волшебного ощущения руки Джонни на его члене. Он так давно этого хотел, но не мог себе позволить, и поэтому сейчас он просто не смог оттолкнуть вконец распоясавшегося МакТавиша. Гоуст видел перед собой малиновое ухо сержанта и его покрасневшую шею. Тот уже внаглую обхватил полностью вставший член Гоуста и размазал по чувствительной головке выделившуюся смазку, чуть не выбив из груди лейтенанта стон. Райли до боли закусил щёку, стараясь не уехать крышей в моменте, но получалось плохо. Чёртов МакТавиш словно всю жизнь знал, где надо погладить и где царапнуть, чтобы свести его с ума. ...Ящерка, цепляясь лапками за ткань, медленно сползла к щиколотке лейтенанта, выбираясь из штанины наружу, на пол кабины вертолёта. Ей не понравилось тесное соседство с беспокойными человеческими пальцами. Но никто из этих двоих этого уже не заметил…       Джонни до крови закусил губу и, уже абсолютно не стесняясь, дрочил своему лейтенанту, собрав капли тягучей смазки и размазав её по крупной головке. Во рту пересохло, если бы они сейчас были одни, Джон, не задумываясь, упал бы на колени и отсосал элти. Но… Они были не одни. Соуп снова поменял положение, притворяясь что ковыряется в блоке рации на боку элти, на самом деле скрывая ритмичные движения своей руки. Ощущение вседозволенности пьянило покруче самого элитного бухла, и то, что Гоуст позволял ему вытворять с собой подобное, заставляло сердце биться с такой силой, что его грохот отдавался в ушах. Джонни исступленно ласкал лейтенанта, проезжаясь пальцами по всей немалой скользкой длине, и сконцентрировав всё внимание на уздечке и чувствительной набухшей головке. Он чувствовал, как рядом напряглось мощное тело лейтенанта и понял, что тому до грани осталось совсем чуть-чуть. Джонни повернул голову, посмотрел в почерневшие от переполняемых его эмоций глаза элти, и неосознанно облизнул губы, пересохшие от волнения.       Гоуст чувствовал, как его с головой захлестывает невиданной мощи волна возбуждения. Даже на базе, в гордом одиночестве, дроча перед сном, он никогда не чувствовал такой интенсивности накатывающего на него оргазма. Слух отключился, зрение сузилось до лица МакТавиша, повернувшегося к нему, и своей наглой синевой смотревшего прямо в глаза. Яйца Гоуста поджались, член окаменел, замерев в секундном ожидании и… вдруг Джонни облизнулся, проведя розовым языком по чертовски манящим губам. Пальцы МакТавиша обхватили скользкий от смазки член, с силой провели по нему вверх-вниз, и… Гоуст почувствовал, как он бешено запульсировал в руке сержанта, заливая её горячей спермой. Оргазм небывалой силы вышиб душу Райли из тела, лишив способности связно мыслить. Ноги Саймона подкосились, и Джонни, почувствовав это, подпёр выпавшего из пространства и времени элти плечом, давая ему время прийти в себя. Гоуст навалился на него почти всем весом, вздрагивая и тяжело дыша.       …Зрение и слух постепенно вернулись к лейтенанту и он обалдело уставился на довольно пялящегося на него сержанта, медленно вытащившего руку из лейтенантских трусов и с таким смаком облизавшего испачканную его, Гоуста, спермой ладонь, что Саймон почувствовал, как у него снова встаёт. Дар речи полностью пропал и совершенно не планировал возвращаться к лейтенанту сегодня. Поэтому он просто смотрел в синие глаза Джонни и понимал, что уже ничего не будет как прежде. Его взгляд примагнитился к пухлым губам сержанта, растянувшимся в широкой улыбке. Джонни подмигнул ему и громко произнёс: - С твоей рацией теперь всё в порядке, элти, я починил.       Он встал прямо перед лейтенантом, делая вид, что проверяет провод, ведущий от блока рации к головным наушникам Гоуста, а на самом деле давая тому привести себя в порядок и застегнуть ремень. Саймон быстро поправил одежду, всё ещё пытаясь собраться с мыслями и прийти в себя. Получалось на редкость хреново. Перед глазами прочно застрял образ развратно облизывающего ладонь Соупа. Твою ж мааать…       Соуп привычно хлопнул Гоуста по плечу и пошёл к их местам, усевшись рядом с иллюминатором. Лейтенант, словно в прострации, плюхнулся рядом, запоздало вспомнив про ящерицу, но прислушавшись к ощущениям, никакого дискомфорта не обнаружил, это означало, что противное пресмыкающееся покинуло его несчастные штаны. Гоуст с облегчением выдохнул, где-то в глубине души почти благодаря ящерицу за случившееся.       Ящерка тем временем, учуяв родной запах хозяйки, взобралась ей по ноге на колени и замерла, пригревшись и слушая довольный писк обрадовавшейся нашедшейся питомице девчушки.       Мужчины молча устроились рядом, пристегнувшись ремнями. Соуп покосился на лейтенанта и замер в ожидании разборок, но их не последовало. Возможно, Гоуст отложил расправу до возвращения на базу? Честно сказать, Джон сегодня вприпрыжку пробежался по тонкому канату, подвешенному над озером кипящей лавы. И даже не пострадал, что было в общем-то чудом, так как лейтенант спуску не давал никому. Соуп вздохнул, гадая, что же будет дальше. Он поëрзал на сиденье, в итоге прижавшись коленом к ноге элти.       Гоуст молча посмотрел на беспокойно возившегося рядом с ним сержанта и прижал его ногу тяжёлой рукой. – Джонни.       Соуп замер, как мышь под веником, задницей чувствуя неприятности, но Гоуст смотрел на него без всякой злобы. - Вечером зайди ко мне, поможешь… Вдруг эта пакость царапины там оставила, надо бы обработать… Больше лейтенант не сказал ни слова. Но МакТавишу больше было уже и не нужно. “Надо бы ящерке спасибо сказать!” - мелькнула единственная приличная мысль в голове сержанта.       Вертушка плавно поднялась в воздух и медленно растаяла в ярком и синем, как глаза Джонни, небе, увозя в себе большую обоюдную надежду на совместное будущее.