Какой неверный, шаткий Мост
26 февраля 2025 г., 22:58
Какой неверный, шаткий Мост
Пред нашей Верой лег -
Как бесконечен — по нему
Шагающий поток -
Господь нам постелил доску
На вечны времена -
Проверить — Сына посылал -
И тот сказал — прочна.
Эмили Дикинсон
1742 год. Канада. Квебек. — Мама, — истошный детский крик донесся до их ушей. Агата резко изменилась в лице, она обернулась и побежала в ту сторону, откуда доносился крик. На опушке леса показалась шестилетняя девочка. Мари Леруа. Рио не нужно было спрашивать ее имени. Город был достаточно далеко, и скорее всего девочка потерялась, что и подтвердилось, когда Агата расспрашивала ее, усевшись на корточки перед ней. Язык девочки заплетался, английский смешивался с французским языком, пока она пыталась объяснить все. Рио наблюдала со стороны, пока Агата вела девочку за руку в сторону города. Агате удалось с легкостью успокоить и расположить к себе девочку, и вскоре последняя без умолку болтала с ней обо всем вокруг. Та улыбка, с которой ее ведьма смотрела на девочку, обезоруживала Рио не в первый раз, она не в первые видела нежность в ее глазах, но эта была другой. С такой улыбкой Агата смотрит на детей, словно без труда позволила бы им сделать то, что запрещают их родители, если бы это заставило их засмеяться. С такой улыбкой, смешанной с грустью, Агата оставляет в покое младенцев и детей убитых ею ведьм. — Я не хочу об этом говорить, — отрезала Агата, когда Рио хотела открыть рот, пока они стояли перед старым домом и наблюдали, как девочка побежала к своим родителям на крыльце. Это был тот редкий момент, когда Рио не могла точно угадать, о чем думала ее ведьма, губы которой были изогнуты в улыбке, а глаза тоскливо смотрели куда угодно, но не на Рио. 1749 год. Вермонт. Мысли о Квебеке не покидали Рио в тот день, как и мысли о том, что она лишает свою ведьму возможности на материнство. Ее ведьма должна была летать, расправив свои пурпурные крылья и иметь в этом мире все, что та пожелает. Этого Рио желала для Агаты, она этого заслуживала, но не могла дать этого сама. Может быть, если бы Рио позволила ей построить свою жизнь с другой ведьмой, с которой Агата могла завести ребенка… Как только ноги пересекли круг из рун, Рио почувствовала неладное. В коттедже была Агата и еще что-то. В мгновение ока, Рио распахнула дверь и посмотрела на свою ведьму, которая в свою очередь невинно улыбнулась ей. — Ты рано, — Агата сидела на ковре перед камином, скрестив ноги и записывая что то на бумаге. Глаза Рио пробежали по дому и остановились на Агате. Новообразованная душа. — Что ты наделала, Агата? Внутри все сжалось от страха. Смерть никогда не испытывала такого страха, от которого она пошатнулась, глазах помутнело, что ей пришлось схватиться за дверную ручку. — Я ничего не делала, — Агата обеспокоенно вскочила на ноги. — Это не могло произойти без заклинания. Это невозможно. Ноги перестали ее держать, и она упала на колени. Рио злилась, она была в ярости. Этого не могло быть. — Что не могло, Рио? — знакомое лицо появилось в поле е зрения, — Скажи мне! — Это… — Рио не могла выдавить это слово из языка, взгляд опустился на живот Агаты, она прижала к нему руку. Агата отстранилась от ее руки и с недоумением прошептала заклинание, желтые искры спиралью выпускались из ее живота к рукам. Желтые искры. — Я… — глаза ее ведьмы округлились, рот был открыт в немом шоке. — Ты не можешь носить моего ребенка, Агата! — Рио тяжело дышала сжав кулаки, будто у нее действительно были легкие, — Это нарушает священный баланс вселенной! Смерть не может иметь детей. Этот ребенок противоречил естественному порядку вещей. — Заткнись, Рио, — Агата встала, смотря на нее так, словно Рио только что дала ей пощечину, — Просто замолчи. Рио молча наблюдала, как Агата закидывает на плечи плащ и выходит за дверь.***
Ребенок вытягивает большую часть магии у ведьмы во время беременности. Рио чувствовала Агату слишком слабо и ушли месяцы на ее поиски. Мучительные месяцы. Было начало весны, когда она стояла перед старым домом из черного дуба рядом с озером Спринг. Рио слышала незнакомый голос другой ведьмы, с нежностью напевающей песню. Нора Браун, женщина, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, вышла из дома и поставила на крыльцо котел, из которого исходил пар, после чего и заметила Рио. Глаза женщины сузились, руки угрожающе заискрились розовым. — Эгги, не выходи из дома, — крикнула женщина через плечо, не отрывая глаз с Рио. — Агата! — Рио игнорировала враждебность женщины, ожидая появления своей ведьмы. Ей не пришлось долго ждать. Агата вышла на крыльцо, накрыв рукой свой небольшой живот. — Уходи, — ведьма недовольно скрестила руки на груди. — Эгги, не говори мне, что ты продала этой ведьме своего первенца или что-то вроде того, и поэтому скрывалась у меня, — женщина подала голос. Рио возмущенно подалась вперед и остановилась, когда Нора в защитном жесте прикрыла собой Агату. — Это мой ребенок тоже! Я пришла не по вашу душу, просто дайте мне поговорить с женой! — отчаянно воскликнула Рио. — Твой ребенок? — глаза женщины округлились, она вопросительно оглянулась на Агату, — Как интересно. Агата опустила взгляд на свои ноги, словно провинившийся ребенок, которого вот-вот накажут. — Но ведь в последние месяцы не было кровавой луны, — Нора перебегала глазами с Агаты на Рио. — Это произошло в затмение, — тихо сказала ее ведьма. — Невозможно, — женщина побледнела. — Сила намерений и все такое, — Агата пробормотала, пожав плечами. Рио поняла, что не может ничего поделать с тем, что Агата намерена выносить это дитя под сердцем, и не позволит ничему ей помешать, и она хотела быть рядом со своей ведьмой, защитить в ее самые уязвимые месяцы. Рио была ее женой и вторым родителем, в конце концов. Смерть не умоляет, не опускается на колени. Рио опустилась на колени.***
Новый коттедж имел идеальное расположение, на пересечении лей-линий, где ведьмы лучше контролировали и направляли свои силы. В таких местах обычно обосновывались ковены. Сейчас их ковен имел двух ведьм. Пока что. Также коттедж находился краю леса, с посаженными ивами вокруг, корни которых соединялись под землей, образуя магическую связь. Вода в озере рядом была хрустально чистой, а самоцветы в горах неподалеку питали их магию. Многочисленные стабилизирующие и защитные руны красовались вокруг коттеджа, что давало Агате возможность чувствовать себя спокойно и использовать хотя бы легкие заклинания, не рискуя взорвать окна в доме или поджечь крышу. Рио ради этого пришлось учиться на ошибках. Эта ночь была немногочисленным исключением, когда гром и молния бушевали за окнами, и ее ведьма беспокойно прижималась к Рио своим дрожащим телом. — Этот бог грома такой идиот, — небрежно сказала она, гладя по волосам Агату, которая пыталась скрыть свой страх. — Правда? — Да, напыщенный дурак, каких не видать. Я бы прикончила его, если бы могла, ради тебя. Ее ведьма слабо улыбнулась, дыхание слегка выровнялось, а руки, словно защищая гладили выросший живот. — Разве богов можно убить? — Пути, пройденные даже богами, рано или поздно приводят ко мне, милая, — Рио оставила мягкий поцелуй на ее макушке. Агата любила истории, любила знания, и Рио решила рассказать о сестре глупого Бога грома, о Богине Смерти. Ее ведьма заострила уши, слушая о Хеле, ее давней «подруге», призывавшей Смерть, дабы она наблюдала за войнами богов с первых рядов. — Даже боги могут быть ужасными родителями, не так ли? — сказала Агата, когда Рио закончила историю тем, что Богиню заточил в Хель ее отец, Один, куда даже Смерть не смогла бы проскользнуть, чтобы побеседовать с заключенной. — Ты будешь хорошей матерью, любовь моя. Не такой как Эванора.***
Солнце ярко освещало поле из одуванчиков. Агата с благоговением принимала теплые лучи, согревавшие ее лицо, закрыв глаза. Вдвоем они сидели, скрестив ноги, посреди поля, пока Агата заплетала свои волосы в косы и в руках Рио появлялись разные цветы, которые она вплетала в прическу. Рио с улыбкой протянула ей очередной цветок. В последнее время она часто улыбалась. Счастье Агаты было заразительным, и Рио пыталась забыть о возможных последствиях беременности, о которых они говорили множества раз, и ее ведьма всегда злилась, взрывала все вокруг и иногда убегала к Норе. Последняя заботилась о ней, готовя специальные зелья и давая советы, она была первой, от кого Агата могла почувствовать материнскую заботу. Ее ведьма оставалась там до тех пор, пока не чувствовала, что Рио достаточно настрадалась и позволяла забрать себя в их коттедж. Эти мысли прервала попытка Агаты съесть розовый цветок, который Рио ей притянула. Она вовремя выбила цветок из ее рук. — Что ты делаешь?! — Рио испуганно уставилась на свою жену. — Я просто хотела попробовать, — Агата смущенно перевела взгляд на брошенный цветок, — Он такой красивый и выглядит вкусным. — И чертовский ядовитый, любовь моя, — Рио вздохнула, заставляя вырасти в руке тюльпан, — Возьми лучше это. Агата с горящими глазами откусила лепестки цветка. — На вкус как овощ, — промычала она, продолжая жевать. Рио протянула ей орхидей и фиалок. Во время беременности Агата делала довольно странные вещи как эта. Поразительный период неимоверного желание был для Рио почти утомительным. Почти. Если не считать вспышек злости, когда Рио приходилось покидать постель ради работы, это были приятные времена. Также, Рио приносила разную еду со всех уголков земли (она не рисковала выходить за пределы планеты, не желая вызвать несваренье у своей жены). Однажды Агата кинула миску с рагу из крольчатины прямо ей в лицо. — Кролики мои фамильяры, черт возьми! После чего она возмущалась еще неделю, потому что как Рио посмела святое для нее животное принести ей на ужин. Рио признала, что это было ее ошибкой. В другой раз, она принесла конину, из-за которого Агата с блестящими от слез глазами ела мясо, поскольку оно было слишком вкусным, чтобы не есть. — Это где на Земле едят бедных лошадей. — В средней Азии, — ответила Рио, с облегчением наблюдая, как ее жена наконец съела что то, от чего ее не вывернуло наизнанку. — Фиалки на вкус как сладкая мята, — прокомментировала Агата, положив в рот последний лепесток. — Рада, что тебе понравилось. — Ему тоже понравилось, — Агата задумчиво провела по своему животу. Рио как-то сказала ей, что не может определить пол, а лишь может чувствовать душу. Но Агата все равно была уверена, что это мальчик. Рио не спорила. Какого бы пола ни был ребенок, у него была ослепляюще светлая душа, что было удивительно, учитывая Смерть, являющейся одним из родителей, и которая не должна была способствовать появлению Жизни. — Ты подарила мне эту Жизнь, Рио! — воскликнула тогда Агата, указывая на свой живот, когда она озвучила ей эту мысль. После этого Рио не говорила, что Смерть не может даровать Жизнь, но продолжала задаваться этим вопросом. Рио впервые не имела четкие ответы на вопросы. Она не знала, что будет дальше, хоть и желала надеяться на лучшее, как и ее жена. Страх продолжал сковывать ее мысли, и как оказалось, оправданно, когда наступил худший день в ее долгом существовании, и Рио пришлось прийти за своим сыном. — Я буду ненавидеть тебя вечность. Рио тоже будет ненавидеть себя вечность.
