Религия Двоих

Утратив все в краю родном,

Я вдаль глядел уныло.

Но в край чужой — вослед за мной

Отправилась — Могила.

Приехал я — нашел ночлег —

Вхожу — о, неужели?

Могила — обогнав меня —

Спит на моей постели.

Встаю — она уж на ногах —

Я в дверь — Могила следом —

В любой толпе меня найдет

И отдых ей неведом.

Я гнал ее — лупил — топил

В вине — и вот расплата —

Эмили Дикинсон

— Я стану хорошей, — прошептала она надломленным голосом, — Не надо меня наказывать.       Кто бы это ни был, это было наказанием за все зло, что она совершила. Убивала своих сестер ради силы, любила женщину, любила Смерть. И это было ее наказанием. — Я могу быть хорошей…       Агата судорожно взмахнула руками, вспоминая все заклинания, которые могут исцелить тело, заклинание, способное оживить растения. Все что угодно. Глаза устремились на небо, капли утреннего дождя слепили ее, и она умоляла о силе, которой было бы достаточно.       Не сработало.       Его глаза, которые были отражением глаз Рио, не открылись.       Кости, налитые свинцом, казались такими тяжелыми. Тело обессиленно упало перед сыном. Она была слишком слабой, бесполезной. Она была недостаточно хорошей матерью. Воздух в легких ощущался как ядовитый туман, ком в горле мог бы раздробить ей шею, выпуская кровь через артерии.       Она заслужила.       Капли дождя ударялись о тело как тысячи маленьких порезов. Казалось, в ее сердце произошел раскол, кровь бессильно хлещет и заливает ее тело, топя ее изнутри. Два мертвых тела лежали посреди леса, но только у одной, через силу, слабо билось сердце.       Лишь знакомый голос заставил ее поднять голову. Там стояла та, кого она решила полюбить, та, кто забрал ее сына. Удивительная сила, появившаяся из ниоткуда, заставила Агату подняться на ноги, толкнуть эту женщину и вонзить клинок, который она достала из пояса, прямо в ее сердце. — Это все ты! — отчаянный крик разразился на весь лес, заставив всполошиться всех живых, птицы вылетели из своих гнезд, лесные существа разбежались подальше от всепоглощающего горя матери.       Оба взгляда опустились на клинок между ними, покрытый темно красной, почти черной кровью. Та же жидкость выливалась из тела женщины, у которой не должно было быть хоть капли крови в венах.       Окровавленные руки Агаты поднялись к горлу упавшей на колени женщины напротив, нечеловеческой хваткой сжимая ее и удерживая, как тряпичную куклу. И только сейчас, когда женщина подняла голову, Агата встретилась взглядом с затравленными глазами из которых лились слезы, и замерла.       Глаза ее мальчика уставились на нее, разрывая на куски остатки ее сердца. Прозрачные слезы скатывались по щеке Рио, смешиваясь с черной кровью на руках Агаты. Ведьма ни разу не видела, как Смерть плачет.       — Как ты могла? — силы, порожденные злостью, иссякали, и Агата упала на руки Рио. Она обессиленно била кулаками по ее груди, пока Рио прижимала ее к себе, — Мне больно, Рио.       Рыдание обеих женщин прекратились вместе с дождем, когда уже ничто не могло скрыть их слезы.       Кем теперь была Агата?       Ребенок без родителей был сиротой. Человек, лишившийся любви был вдовой. Слова, которое могло бы описать женщину без ребенка еще не существовало.

***

      В этом лесу, утопающем в утренних лучах солнца, тишина стала почти святой. Сквозь высокие деревья, как сквозь витражи забытого храма, пробивались золотые полосы солнца, обнимая землю мягким, почти небесным светом. Все вокруг — трава, ветви, покосившиеся корни — затаило дыхание, будто само время решило остановиться в этот миг.       Силуэт в черном плаще стоит на краю тени, не решаясь ступить на залитую светом землю, где была видна груда камней. Лес бережно охраняет этот покой, не нарушая его ни шорохом, ни пением птиц. Там лежал ее сын, накрытый одеялом из камней, не позволявшее матери вырастить над его могилой цветы. Агата позаботилась об этом после того, как прогнала Рио в новом приступе ярости после смерти Николаса.       Рио рискнула балансом вселенной, чтобы дать Агате время. Но заставила Агату ненавидеть ее навсегда. Что бы она не делала, для ее ведьмы этого было недостаточно. Рио не могла прыгнуть в бездну от отчаяния, когда она сама была бездной. Она приходила к своему сыну каждый день. Воздух хранил в себе остаток его души, и чтобы его никто не тревожил, она собственным кинжалом вырезала на каждом дереве в радиусе мили руны и запечатала это место кровной магией.       Этот кусочек земли навеки сохранит в себе их сына, где матери будут навещать его. Ей пришлось покинуть его с наступлением темноты.       Это был не зов. Что-то тянуло ее. Это вызвало у нее необъяснимую тревогу. Она давно перестала появляться там, где только грядет смерть. Она появлялась только когда души окончательно покидали тела. Но сейчас все было иначе.       Это была Агата, стоящая на краю скалы. Рио не видела ее с тех пор. Ведьма, прячась за Даркходом, не желала ее видеть, и она не могла с этим ничего поделать. Лишь груды мертвых тел ведьм были всем, за что можно было зацепиться.       Рио смотрела на нее издалека. Она задавалась вопросом, кого же ее ведьма собиралась убить в этот раз? Но почему она не чувствовала ни единой души за мили? Здесь была только ее возлюбленная…       Нет…       Она не могла…       Приблизившись, она увидела, как Агата стояла на коленях, ее плечи дрожали от рыданий.       Ее ведьма сломалась.       Рио никогда не беспокоилась за ее жизнь. Агата была самой могущественной ведьмой, которую она встречала. Никто не смог бы быть угрозой ее жизни. Кроме нее самой.       Сейчас, Рио впервые была обеспокоена за ее жизнь. — Любовь моя.       Агата подняла голову, но не обернулась к ней. — Почему, Рио? — Его душа поблекла бы, она бы раскололась и не смогла бы найти покоя в мире.       Плечи ее ведьмы вновь задрожали от рыданий, и Рио инстинктивно обняла ее плечи сзади. Пальцы, почерневшие на кончиках от использования магии мертвых, вцепились в ее руки. — Я видела мультивселенные, Рио, — хриплый голос прорвался сквозь рыдания, — Кое где, моей матери удалось избавиться от меня. А в других, я научилась контролировать свои способности и была счастлива в ковене. Но ни в одной из вселенной не было его… — Я знаю. — Ни в одной из вселенной я не любила никого так же сильно как тебя, чтобы желать ребенка.        Рио знала это, она влюбилась только в эту версию Агаты и не вмешивалась в ее жизнь в мультивселенной. — Я просто хочу быть рядом с ним, — Агата взмахнула рукой и свечение звезд образовало силуэт их мальчика, его улыбка с щербинкой на передних зубах был похож на улыбку Рио, — Я не могу забыть, как он выглядел, ведь...       Силуэт повернулся прямо к ним и лицо с небольшим усилием преобразился в лицо Рио. — Он был так похож на тебя. Я носила его под сердцем девять месяцев, но Ники был твоей копией...       Звездное свечение вновь показало Николаса. — Он был идеален, — свет угас, и Агата сильнее прижалась к ней, — Я больше не могу позволить себе находиться рядом с тобой, когда я вижу в тебе его. Мне больно. — Мы могли бы усыновить ребенка, — тихо сказала Рио. Она хотела дать ей все, чтобы она была счастлива, — Скажи мне, что мне сделать, чтобы ты перестала меня ненавидеть. — Я знала, что ты не поймешь, если для тебя это так просто … — ведьма оттолкнула ее, — Я и Ники были лишь вспышкой в твоей бесконечной жизни. — Нет! Не говори так, вы обе были всей моей жизнью, Агата! Я просто хочу быть рядом с тобой.       Агата поднялась на ноги, фиолетовый туман спиралью начала окутывать ее. — Я нуждаюсь в тебе… но если ты не знаешь как исправить то, что ты сделала, я не хочу видеть тебя. — Это не то, что можно исправить и ты это знаешь, — Рио беспомощно опустила голову. — Тогда ты и я — это не то что может сущевствовать.       И Агата исчезла в тумане, ни разу не взглянув на нее.

***

      Хоть Агата и пряталась за Даркхолдом, Рио чувствовала ее душу. Она могла размыто ощущать, как связь слабеет, затем снова натягивается как тетива. Рио знала, что это означало. Агата пыталась сблизиться с другими женщинами. Но тот факт, что связь все еще могла быть прочной, как канат, означало, что Агата не могла ее забыть. Рио одновременно хотелось, чтобы связь с Агатой оборвалась, чтобы она забыла ее и обрела свое счастье с другой женщиной. А иногда ее могла обуять бушующая ярость.       Мир так быстро менялся, но ритм существования Смерти не менялся. Она соправаждала души, навещала сына и становилась собакой ищейкой, в поиске своей возлюбленной, когда находила мертвые тела ведьм.       Единственным любопытным событием во всем этом было однажды встретить девушку поэта, которая могла видеть ее по неведанным ей причинам. Смертные никогда не могли видеть Смерть без ее позволения. Беседы с этой эксцентричной и воодушевленной Смертью персоной были интересными. Но и жизнь девушки поэта была не безгранична.       Свежий след пурпурной магии, витавшей над телом ведьмы в месте, которое смертные называли уборной, встрепнуло ее. Рио вышла в основной зал в здании, преобразив свой обычный черный плащ в одежду, которая соответствовала бы времени. Кожаные брюки облегали ее бедра, черная курта легла на ее плечи.       Смертные извивались под громкие звуки, которые они называли музыкой. Затхлый запах алкоголя и пота окутывал весь зал.       Она сидела там, возле стены, где все пили свои напитки, знакомое жестикулирование пальцев привлекло внимание Рио. Рядом с ней сидела женщина, одетая более опрятно, с блестящей оливковой кожей и темными волосами, и внимательно слушала. Женщина была ведьмой, как сразу поняла Рио, но ее магия была чуждой этому миру.

***

      Мгновенное изменение в воздухе вызвало напряжение в теле, но она не прекращала разговор с дамой перед собой.       Джина была чем то похожа на нее саму, и возможно немного на Рио. У нее был типаж, подайте на нее в суд.       Чья-то рука обвила её талию, и она обернулась, чтобы увидеть знакомое лицо. Напряжение в груди ослабло, и она возненавидела себя за то, что эта женщина по-прежнему приносила ей столько утешения. — Прошу прощения, — ревнивый взгляд Джины впился в женщину за ее спиной. — Не находишь сходства? — спросила Рио.       Агата скучала по Рио, несмотря на все. По ее лицу, по ее землянистому запаху леса, по ее голосу. Агата тоскавала по ней дольше, чем была с ней, но никогда бы в этом не призналась даже под страхом Смерти. Как бы забавно это не звучало. К тому же, она была весьма пьяна. — Знакомься, сожаление всей моей жизни, — через, казалось, вечность в которой Агата наслаждалась объятием Рио, представила женщину Джине. — Любовь всей ее жизни, приятно познакомиться, — Рио нахально улыбнулась и протянула руку для рукопожатия.       Джина на мгновение была готова дать отпор, но пройдясь взглядом по Рио, словно почувствовала ее магию и что-то еще, порождавшее холод в костях, и отступила. Не прошло и минуты, как она покинула здание, оскорблённая и пораженная.       В этот момент нечто, окутывавшее туманом голову Агаты, рассеялось, и она оттолкнула Рио от себя. — Злишься, что я лишила тебя очередной жертвы? — Оставь меня в покое, — с этими словами, Агата вылетела за дверь. Ей нужен был воздух. Она ненавидит Рио, напомнила себе Агата. Прямо сейчас она пыталась стать сильнее и найти способ вернуть Николаса. Присутствие Рио делало ее слабой и отвлекало. Она вновь позволит себе впасть в пучину отчаяния, если будет смотреть в лицо своей возлюбленной.       Те же руки прижали Агату к стене в безлюдном переулке, где она оказалась. — Я так скучала по тебе, любовь моя. — Я так тебя ненавижу, — сквозь зубы произнесла Агата, не замечая, как по щеке скатывается слеза, которую тут же вытирает Рио. Ей хочется податься навстречу, дать слабину и просто раствориться в ком то, кто понимает ее. Хочется биться кулаками, пока Рио обнимает ее. Ее объятия такие же теплые и надежные, как она помнила. Ее поцелуи так же полны всепоглощающей любви и страсти.       Агата меняет их местами, жестко прижимает Рио к стене. Агата так зла, но губы Рио опускаются к тому месту на шее, от которой у Агаты слабеют колени. Агата так зла, но их руки скользят между ног. Агата так зла, но испытывает удовольствие даже когда по щеке катятся слезы.       Агата так зла и обижена, что исчезает в пурпурном тумане, не позволив Рио произнести хоть слова, чтобы остаться одной и выплакать все оставшиеся слезы. Ей нужна Рио, как воздух. Но она не может позволить себе дышать, пока их сын лежит под грудой камней в лесу.

***

      После этого Рио больше не видела свою ведьму. Она скрывалась лучше, и для Рио больше не имело смысла бродить вокруг мертвых ведьм в поисках Агаты.       В какой-то момент, Танос, чертов идиот, искавший ее расположения, заставил исчезнуть половину населения. Баланс, который подозревал под собой это событие, озадачил Рио. Смысл исчез, когда души, которые должны были пройти через нее, просто растворились. Это не было естественным порядком вещей.       Единственной вещью, которая ее успокаивало было то, что Агата не исчезла. Рио все еще слабо ощущала связывающую нить. Рио рискнула бы вмешаться и позаботилась бы о мучительной смерти Таноса, если бы душа ее возлюбленной исчезла с половиной населения.       После долгих лет Рио вдруг почувствовала Агату. Это было как глоток воздуха, которого она не чувствовала годами. Это было резко, и ошеломляюще. Казалось, кровь, по невыносимо медленными и маленькими каплями вытекавшей из ее сердца остановился. Может быть, она не хочет больше убегать от нее, может она простила ее.       Нить их связи натянулась и с легким дуновением ветра, Рио последовала по нему.