Смертный грешник

В просторном кабинете начальника тюрьмы гулким эхом раздаётся звук захлопнувшейся двери. За ней следует тишина. Ризли делает глоток крепкого чая, ожидая, что его в очередной раз окликнет дрожащий голос жандарма, которого Нёвиллетт прислал сюда, чтобы передать или забрать очередные бумажки. – Можешь не подниматься, оставь все бумаги у двери. Кричит он сверху, даже не соизволил повернуться к выходу и встретить гостя. – Уверен? За его спиной раздаётся до боли знакомый женский голос. Ризли в ту же секунду поворачивается, даже не успев поставить чашку. И как он не услышал стук её каблуков? Его не спутаешь ни с чем... – Неужели, сама госпожа дуэлянт оказала мне честь и прибыла в это захолустье? Глазам своим не верю. Ризли тут же меняется в лице. Он никогда не был рад посторонним в своём кабинете. Разве что Сиджвин и путешественника с его спутницей, однако и те бывали здесь достаточно редко. Но вот прислужники Нёвиллетта, которых он гонял сюда по поводу и без, чтобы передать очередную груду бумаг или информацию, о которой Ризли забудет в ту же секунду. Они ежедневно вылетали из его кабинета как шары для боулинга, сопровождающиеся словами, которое стоило бы передать Нёвиллетту, прежде чем он снова пришлёт сюда своих слуг. Видимо, господин Верховный судья не особо дорожил своими подданными, раз каждый раз игнорировал просьбы Ризли не присылать никого. Ему будет достаточно письма. – Дело серьёзное, раз наш многоуважаемый судья послал тебя. Что случилось? Ризли сделал очередной глоток чая, осматривая Клоринду с головы до ног и заострив внимание на заинтересовавшей его пуговице. Пока Клоринда что то старательно рассказывала, он всё любовался ею. Если бы Нёвиллетт каждый день посылал к нему Клоринду, то он бы больше ни слова не сказал в его сторону. Видеть её для него было как награда. – Ризли, ты меня слушаешь? Начальник всё же перевёл взгляд выше, к её губам. – Я весь во внимании. Клоринда вздыхает, отводя взгляд в сторону. – Повтори, что я сказала. В ответ слышит лишь молчание. Понятно, что ему неинтересны дела суда и все эти мелкие поручения. Нёвиллетт ждёт, что Ризли как собачка будет по ним бегать и выполнять все его прихоти. Даже если крепость Меропид и зависит от Верховного суда – здесь лишь её начальник устанавливает правила. – Сосредоточься. Это нужно было сделать ещё неделю назад, Нёвиллетт задумывается о личном визите сюда. Ризли даже это не удосужился запомнить. Ему всё равно. Он просто рад, что Клоринда снова пришла сюда, к нему. Снова говорит с ним, и, похоже, даже без особого раздражения. – Может, присядешь? Наверняка устала добираться сюда. Ризли отодвигает своё личное кресло, приглашая Клоринду присесть. – Не утруждайся. Мне осталось пару пунктов. Она снова начинает говорить что-то по делу, а начальник снова пропускает всё мимо ушей. Все её слова будто сливаются в одну прекрасную мелодию, ласкающую его уши. Он только наслаждается чаем и её голосом, таким твёрдым и чётким, говорящим строго по делу без лишней возни. Однако последний пункт мог считаться и минусом, она слишком мало уделяла времени на объяснение ему очевидных вещей, была здесь лишь мгновение и уходила на целую вечность. Это его раздражало. – Я погляжу, тебя это совсем не волнует. Ризли ответил не сразу, уйдя глубоко в свои мысли и изучая глазами каждый сантиметр её тела. Ему было мало общения с ней, очень мало. В этих железных стенах он слишком по ней скучал, а она будто избегала его. – Ни капли. Ему и правда было плевать, и признаться в этом в открытую судебному дуэлянту было довольно смелым решением, однако он её не боялся. Ризли понимал, что при всём желании она не поднимет на него оружия, то ли из служебного долга, то ли из личных убеждений. Наблюдая за ней на ринге, как она, не дрогнув, поражала молнией всех проигравших он всё больше ей восхищался, и всё больше в его душу закрадывалось желание выйти с ней один на один. Она давно поклялась, что какая бы не была ситуация, она не сможет его даже ранить, и раз за разом отказывалась выйти с ним на ринг. – Слово дуэлянта нерушимо.– такие ходили о ней слухи по всему городу, стране и даже в преступном мире. И Ризли верил им, потому что знал Клоринду как никто другой. – В таком случае, я доложу Нёвиллетту о твоём ответе, уверена, он будет очень рад. Она даже не попрощалась и стремительно ушла вниз по ступенькам, не давая ему сказать и слова. – Зачем же на крайности переходить... Ризли никогда ещё так быстро не отвлекался от занятости чаем и не бежал вниз по лестнице. На самом деле, его волновало не то, что она доложит Нёвиллетту, а то, что снова уходит, даже не задерживается ни на минуту. Ему очень мало общения с ней, даже такого холодного, безразличного и сухого он всё равно дорожил каждой секундой, когда она снова являлась в крепость. Клоринду останавливает крепкая хватка на её запястье, как раз перед тем, как она собирается открыть дверь, чтобы уйти. – Не торопись. Может, хотя бы на чай останешься? Клоринда вздыхает, хочет освободить руку, но он держит крепче, чем обычно. – Ты же знаешь, у меня всё по минутам. Да и я давно тебе говорила, что между нами ничего не может быть. Она отказала ему. Отвергала его множество раз, что бы он не делал, как не пытался обратить на себя внимание, тратил время, деньги и нервы. Ей было плевать. Она была холодна по отношению к нему даже больше, чем к кому-либо другому. И если судебная дуэлянтка всё-таки мягкая и нежная в душе, она откроется кому угодно, но не ему. Его это крайне раздражало. Она всегда находила время, чтобы поболтать и выпить чаю с Навией, обсудить не рабочие вопросы с Нёвиллеттом, написать письмо Сиджвин и прогуляться по улицам Фонтейна. Чем он хуже? Почему не достоин даже секунды её времени? Он не просит многого, лишь иногда замечать на себе её взгляд раз в неделю, слышать её голос и хотя бы раз узнать её улыбку, которой она награждает близких ей людей. Раз он этого не достоин – стоит ли отступить? Ризли множество раз думал об этом, но его любовь к ней слишком сильна, она мучает его тем, что совсем не обращает внимания, и это стимулирует его ещё усерднее добиваться её. – Клоринда, пожалуйста, я не прошу много. Неужели, в твоём графике не найдётся свободных десяти минут? Клоринда, вздыхая, задумывается. Она и правда не заметила, как в открытую начала его избегать, и если бы они не были связаны работой – она бы вообще перестала здесь появляться. Ризли множество раз говорил ей о своих чувствах, однако взаимности так и не получил, и не получит. Клоринда старалась объяснить ему, что не способна любить, вообще. И его излишняя настойчивость только больше утомляла её. Стимулировала меньше появляться тут. Однако человечности и сострадания она не была лишена, и потому, хоть и с огромным нежеланием, но согласилась подарить ему эти несчастные десять минут её присутствия в крепости. Каблуки застучали по металлической поверхности лестницы и она уходила всё дальше, пока он несколько раз провернул ключ в замочной скважине, чтобы их точно никто не побеспокоил. Ризли поднимается вслед за ней. Ему придётся заварить новый чай. Для гостьи всё самое лучшее. Заварка в большом количестве падает на дно фарфорового чайника, а кипяток вслед за ней. Чаинки расплываются, кружась и окрашивая воду в тёмный пурпурный цвет. Минуты ожидания, кажется, длятся вечность, однако Клоринду это совсем не волнует. Она молча смотрит в одну точку, терпеливо ожидая, когда он закончит. По её же словам, времени у неё на такие глупости нет, однако она сидит здесь и сейчас и даже не шевелится, не смотрит на часы, и, судя по всему, Ризли может заваривать этот чай целую вечность – она будет ждать. К счастью, на его заварку понадобилось всего-то десять минут и Ризли подал прекрасную фарфоровую чашку с элементами золотистой росписи, даже чересчур официально для неё. Сам он сел в своё кресло напротив с такой же чашкой в руках. – Так... с чего вдруг Нёвиллетт решил тебя дёрнуть и отправить курьером в Меропид? Жандармы уже кончились? Его остроумную шутку Клоринда явно не оценила, поскольку осталась такой же серьёзной. На её лице не дрогнула ни одна мышца. Она сделала глоток чая, облизывая губы, за чем всё это время очень пристально наблюдал начальник тюрьмы. – Он решил, что меня ты послушаешь и перестанешь игнорировать его поручения. Я пыталась донести, что он ошибается, но приказ есть приказ. Ризли лишь многозначительно кивнул, делая ещё один глоток. Между ними воцарилась тишина, изредка нарушаемая разговорами людей снаружи, звуками работы станков и гула металла от давления воды. Эта тишина казалась ему пыткой, а Клоринду вовсе не беспокоила. Разговоры для неё не являлись важной составляющей жизни, тем более, разговоры с ним. – Клоринда. Ризли нарушает тишину своим тихим, басистым голосом, хоть и говорит почти шёпотом. Она лишь переводит на него взгляд, давая понять, что вся во внимании. – Ты... подумала над моими словами? Дуэлянт сразу поняла, о чём речь. И отвечать на его вопрос ей хотелось меньше всего. Она ставит кружку на стол, томно вздыхая. – Я ведь сразу сказала тебе причину моего отказа. Ризли, пойми, что я не способна любить, как остальные. Мне это незнакомо. Тебе придётся это принять. Его пальцы медленно поглаживают края чашки. Желание пить чай отпало напрочь. Он не горит желанием вспоминать тот день, когда был ей отвергнут. Кажется, тогда все звёзды сошлись, удача была на его стороне, но его главное желание осталось лишь мечтой. Она никогда раньше не рассказывала о своём пороке. Никому. Он стал первым, кто узнал об этом. Хоть в чём-то он обошёл других. – Я помню, я не прошу твоей любви. Ты будто избегать меня стала. Я буду смеяться, если это действительно так. Она молчит, боится взглянуть правде в глаза, боится сказать ему, что у неё нет интереса к нему, даже мизерного. Может, раньше он и интересовал её как человек, у которого можно перенять опыт в общении с преступниками, однако после всего, что он натворил из любви к ней она отвернулась от него окончательно. – В молчанку решила поиграть? Я подожду. Времени у меня более чем достаточно, в отличие от тебя. Его голос приобретает черты раздражительности. Он всё крепче сжимает в руках чашку с кипятком, убирая с её краёв чаинки, а Клоринда всё так же молчит. Она не может больше придумывать оправдания. Ей ничего не остаётся, кроме как повторить зазубренную фразу. – У меня нет времени наведываться сюда без повода. Я могу понадобиться в суде в любой момент. Он отводит взгляд, ухмыляясь, в какой-то мере даже раздраженно. – Уж в неделю-то час выделишь? Хоть бы письмо написала. Сиджвин часто бывает в палате Жардинаж, ходит к Нёвиллетту, передать ей отнимет так много твоего драгоценного времени? Клоринда снова молчит, избегая зрительного контакта. Он слишком сильно давит на неё. Раньше такого никогда не случалось. – Признай уже, что не хочешь видеть меня. Я больше буду рад такой правде, чем натянутой на твоё лицо лжи. Она в очередной раз вздыхает, стараясь переварить этот поток информации от него. Никогда раньше он не казался Клоринде таким раздражённым. Или, может, это она дотянула до этого? В любом случае, предчувствие на этот вечер у неё было не из лучших. Будто что то... Станет вдруг не так, как было прежде. Чаинки вальсируют в её чашке после очередного глотка. Этот чай вдруг стал для неё таким ужасно горьким. Хотелось поскорее уйти отсюда. – Ты не в лучшем расположении духа. Поговорим, когда успокоишься. Она поднимается из за стола, даже не допив чай она готова бежать отсюда так быстро, как будут позволять силы и глаз бога. Она не успевает сделать и пары шагов, как её вновь хватают за запястье. – Отпусти. Он пристально смотрит на неё, всё крепче сжимая запястье. – Скажи ты мне правду с самого начала – ничего этого бы не случилось. Клоринда не успела и слова ему ответить, как он грубо схватил её вторую руку и завёл их обе ей за спину. Сняв с пояса наручники они щёлкнули на её запястьях, и как бы не старалась, она не могла ничего сделать. Достать оружие теперь нет возможности, ей не остаётся ничего, кроме как использовать глаз бога, однако и этого ей сделать не дают. Ризли грубо толкнул её к столу, она едва устояла на ногах, больно ударившись животом о край столешницы. Ризли не верил, что применил к ней грубую силу, что ведёт себя с ней так неподобающе, что позволил себе так обращаться с ней. Он будто потерял рассудок, отдал контроль над собственным телом лишь гневу и обиде, которые вызвала в нём Клоринда своим отношением. Она не чувствовала себя виноватой, чувствовала лишь то, что совершила огромную ошибку, не отойдя от правила о беспрекословном выполнении приказа, может, сейчас была бы целее. Клоринда морщится от боли в животе, чувствует на своей талии прикосновения его рук, как он сзади упирается в неё, лишая возможности двигаться. Однако, у неё на груди висел последний козырь в виде электро глаза бога. По её телу заискрились мелкие молнии, но она не успела сделать и половины задуманного, как её голова оказалась грубо поднята за волосы. Герцог сорвал с неё дар электро архонта, отбрасывая его подальше. – Он тебе не понадобится. Клоринда скалится, пока он всё сильнее придавливает её голову к деревянной поверхности. – Если ты мне навредишь – тебе это с рук не сойдёт. Вернёшься туда же, откуда начал. Ризли лишь усмехается, задирая её юбку и любуясь её обнажёнными бёдрами, которые он так давно желал ощутить. – И что ты сделаешь? Пожалуешься Нёвиллетту? Мне не составит труда игнорировать его также, как я делал это всегда. Ремешок её юбки щёлкает и она с лёгким шумом падает на пол. Ризли давно задавался вопросом, какая на ощупь её кожа. Его ладонь поглаживает её ляжку, пока он покрывает поцелуями её шею и плечи. – Ты же знаешь, что в стенах этой крепости всё будет так, как пожелает герцог. Он шепчет ей на ухо, обжигая горячим дыханием, пока Клоринда не чувствует ничего, кроме отвращения, всё ещё ищет подходящий момент, чтобы выбраться, хотя бы лазейку, но не пошевелиться. Под его весом у неё не хватит сил сопротивляться без оружия, ещё и с наручниками на запястьях. Ризли чувствует ощутимую тесноту в брюках, которую горит желанием освободить здесь и сейчас, упираясь в кожу её бёдер. Капрон с треском рвётся, освобождая её бледную кожу. Теперь он может вступить с ней в прямой контакт, а она, хоть и возражает, прижатая к столешнице – всё равно ничего ему не сделает. Клоринда слышит звук расстёгнутой молнии сзади неё и лязг пряжки ремня. Она паникует, начинает ерзать на столе, старается получить хоть немного свободы движений, однако это оборачивается лишь тем, что Ризли только сильнее прижимает её, уже причиняя физическую боль. Она не говорит ни слова, не просит его остановиться, не кричит. Она понимает, что это бесполезно, её никто не услышит и не поможет. Герцог тянется к её нижнему белью, спуская его вниз. Его пальцы касаются половых губ и клитора. Клоринда хочет подняться, выпрямиться, однако её голову снова прижимают к столу и она больно ударяется о деревянную поверхность. – Поменьше дёргайся. Себе же хуже делаешь. Клоринда не собирается его слушать, однако теперь особо дёргаться и не получается. Он начинает двигать пальцами внутри неё набирая темп, она чувствует дикий дискомфорт, пытается сдвинуть ноги, однако он встал между и не даёт ей этого сделать. Она в западне, у неё нет путей отхода. Ризли вынимает из неё пальцы, всё ещё не отпуская голову, но хватку значительно ослабил. Головка его члена упирается в неё. Она чувствует его твёрдость и жар, и меньше всего ей хочется осознавать что это всё реальность. Лучше бы это был очередной кошмар. Он входит резко и без предупреждения, заставляя Клоринду вскрикнуть от боли, она старается сдвинуть ноги, подвинуться вперёд, Ризли возвращает её в то же положение и входит до конца, наслаждаясь очередным рваным стоном, созданным её устами. На её глазах наворачиваются слёзы. Рин не верит и не хочет верить, что он оказался таким. Ей было мерзко и больно осознавать, что она не зря всё это время избегала его, что стоило бы сделать это и сегодня. Отмахнувшись от своих предчувствий она сама себя загнала в ловушку и теперь никогда не отмоется от этой грязи. Клоринда была слишком узкой для него, ему надо было привыкнуть. Герцог остановился, тяжело дыша и запрокинув голову. В какой-то момент он переводит взгляд на неё. Поглаживая по спине он наматывает её длинные шелковистые волосы на свой кулак, поднимая её голову. Он любуется блестящими каплями, стекающими по её щекам, пока она молчит, уже не в силах ровно держать шею. Ризли вытирает её слёзы, не говоря при этом ни слова. Ему в самом деле нравилось смотреть на это, так бы и провёл свою вечность, если бы прямо сейчас не находился в ней. Он целует её щёку, плавно опуская её голову обратно на столешницу, теперь поглаживая её по обнажённым плечам. Клоринда слышала, что он что то говорит, но совсем неразборчиво. Впервые она видела в нём такую жестокость, и Ризли сам в себе. Он будто мстил ей за все те страдания, которые пришлось испытать ему от её холода, избегания, игнорирования и всего прочего. Когда она уделяла внимание всем, находила свободную минутку для каждого жителя Фонтейна, однако он не был достоин ни секунды. Эта злость копилась в нём, и он не думал, что в один момент сойдёт с ума от этого и прибегнет к насилию. Он начал медленно двигаться внутри неё, с каждым движением выбивая из неё очередной стон, очередную попытку ускользнуть, которую он тут же пресекал. Ризли всё ускорял темп, а Клоринда не теряла надежды выбраться. По её щекам текли слёзы, падая на стол. Ей было больно. Несмотря на высокий болевой порог – сейчас она ощущала самую сильную боль в своей жизни. Физическую вместе с душевной. Она отчаялась, надеялась на милость Архонтов, пусть её спасёт хоть стихийное бедствие, пусть это закончится. Её рыдания слились с едва слышным шепотом и мольбами остановиться. – Прошу... прекрати... пожалуйста... Она не верила, что в один момент оказалась настолько уязвимой. Не верила, что не может дать отпор. В конце концов, ей ничего не оставалось, кроме как смириться. Ризли не переставал двигаться внутри неё, сжимал её бёдра и волосы, но ей уже было плевать на боль, которую она чувствовала. Рин лишь считала секунды, когда это закончится. Будто все нервные окончания в один момент перестали функционировать. Она почувствовала, как он ускорил темп, а после остановился, наконец, выходя. Послышался лишь звук его тяжёлого дыхания и щелчок наручников. Клоринда наконец почувствовала свободу. Разминая кисти она смогла принять удобную позу. – Вот и всё. Ты дольше ломалась. Ризли звенит пряжкой ремня, застёгивая молнию. Она не слышит его слов. В ушах лишь звон. Надевая юбку обратно, Клоринда замечает, что по тёмному капрону стекают ещё темнее капли крови. Благо, юбка прикрывает все повреждения внизу. Она хватает со стола свою шляпку, убегая так быстро, как позволяют оставшиеся силы и боль после него. Захлопнув за спиной дверь, Клоринда съезжает по ней вниз. Силы покидают её, но она обязательно выберется из этой западни и никогда, никогда больше не переступит её порог. На сегодняшней дуэли судебный дуэлянт проиграет в смертельном бою, подставив голову под дуло мушкета. Ей будет легче умереть, чем знать, что с ней на одной земле живёт такой смертный грешник, как он. Ей остаётся надеется, что рано или поздно он снова предстанет перед Нёвиллеттом в зале суда и тогда его никто не помилует. Он понесёт наказание, как и должен. «Если в этом мире всё ещё существуют грешники, то пусть он окажется первым, кто поплатится за все совершённые грехи» Было красиво вырезано на её могильной плите.