Пять часов — это много или мало

      — Антош, ты уже дома?       Арсений пришёл домой с новой работы, на которую устроился всего месяц назад, но уже успел расположить к себе коллег и обрести в коллективе хорошую репутацию. После суда с бывшим начальником Арсений начал искать себя, пробоваться в различных направлениях и в итоге нашёл отраду на сцене небольшого театра. Там его тепло приняли и оценили его удивительные актёрские способности по достоинству. Помимо этого, у Арсения в целом изменилась жизнь в лучшую сторону. Он продолжил жить с любимым, и их сожительство было невероятно комфортным и приятным. Гриша продолжал их навещать и частенько приезжал с рюкзаком, набитым огромными контейнерами с едой, словно мужчина был заботливой мамой для Шастуна и Попова. В гости приезжали и Дима с Серёжей, с последним Арсений даже успел хорошо сдружиться. Возможно, на это повлияло то, что оба провели много лет в Петербурге, который, можно сказать, воспитал их и изменил в лучшую сторону. Арсений мог бы назвать себя самым счастливым человеком на свете, если бы не одно но…       Уже два месяца Антон был его партнёром, но они до сих пор не дошли дальше поцелуев и недолгих ласк поверх одежды, а ведь Арсению так хотелось дойти до конца, слиться с любимым в единое целое и впервые испытать великое наслаждение с своим партнёром. Но каждый раз, когда воздух вокруг них накалялся, а атмосфера предрасполагала к продолжению, Антон тут же отстранялся от Попова и переводил действие на что-то более лёгкое, как распитие чая или просмотр фильмов. Поначалу это умиляло Арсения. Ему казалось, что Антон просто стеснялся и не был готов к такому быстрому течению событий, но позже мужчину стали посещать иные мысли — не такие невинные и более неприятные. Арсений подумал о том, а хочет ли вообще Антон заниматься с ним любовью? Но если нет, то чему была причина? Может, Антона вовсе не привлекают мужчины в сексуальном плане. Или же Антона не привлекал конкретно Арсений. В итоге мужчина пришёл к не самому утешительному умозаключению — наверное, Антона смущает прошлое Попова. Бесконечные половые связи прошлого, должно быть, пугали его. Иного ответа у Арсения не было. Он так много думал об этом, что сам поверил в свои же домыслы и очень сильно зарылся в свою тревожность.       — Да, мы с Максом быстро закончили запись текста, так что я пораньше приехал. Как дела на работе?       — Устал? — спросил Арсений, доставая из шкафа домашнюю одежду.       — Да, немного, — немного рассеянно ответил Антон.       Прямо перед ним Арсений начал переодеваться, полностью завладев вниманием изголодавшегося до прикосновений парня. Он снял с себя узкие брюки, которые весь рабочий день плотно облегали его бёдра, так что избавиться от них было таким наслаждением, что Арсений облегчённо простонал. Антон не сводил глаз со стройного тела, которое так и манило его, а его голос ласкал слух, но всё же он держался, чтобы не натворить делов. Арсений так и не закончил переодеваться, заметив пристальный взгляд зелёных глаз, и подошёл к Шастуну, обняв его плечи.       — Тогда, может, я смогу помочь тебе расслабиться?       Арсений игриво улыбнулся и прошёлся пальцами по чужой шее, повёл губами по розовому носу, немного прикусил щетинистый подбородок и коснулся бархатных губ. Антон хотел уже завлечь любимого в поцелуй, но Арсений внезапно отстранился и довольно улыбнулся. Он игрался, распаляя, заставляя желать этот поцелуй ещё сильнее. Шастун схватил мужчину за подбородок и притянул его к себе. Они целовались жадно, долго, быстро перебирая языки друг друга, обнимаясь и прижимаясь горячими телами всё теснее. В голове не было ни одной приличной мысли. Больше всего на свете Арсений мечтал о том, чтобы время остановилось, а они с Антоном каменными статуями остались стоять в позе сливающихся воедино возлюбленных.       Они простояли бы так ещё с вечность, но Антон медленно отстранился и смущённо отвернулся. Арсений вновь испытал чувство опустошённости и одиночества. Не могло же быть такого, что Антону было приятно целовать партнёра, но о чём-то большем ему и думать было неприятно, правда ведь? Арсений очень надеялся, что просто накручивает себя, но он не мог читать мысли и не понимал, о чём думает Антон, когда оставляет его одного после такого страстного начала.       — Антон, ты ведь… любишь меня?       Неуверенный вопрос будто ударил Антона по голове своей неожиданностью. На его лице застыло недоумение и волнение.       — К чему такие вопросы, душа моя? Ну конечно люблю, — Антон взял за руку Попова, — Что заставило тебя сомневаться в моих чувствах?       — Да так, ерунда, — Арсений хотел перевести тему, но, увидев прожигающий взгляд Антона, перестал юлить, — Просто, знаешь… Мы с тобой никогда не занимались любовью. И мне показалось, что ты этого просто не хочешь. А раз не хочешь, я не посмею тебя заставлять. Но всё же мне немного тревожно, почему ты меня не хочешь?       После своего вопроса Арсений пожалел, что задал его. Он чувствовал себя таким глупым и никчёмным, что готов был прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю. Но, к его удивлению, Антон не разозлился, не скривил лицо в недовольстве или досаде. Странно, но Антон… улыбнулся.       — А ты? Ты хочешь этого?       — Ну конечно, очень сильно хочу. Я ведь никогда не спал с кем-то, кого бы искренне любил. И я очень хочу впервые испытать это чувство с тобой.       Антон облегчённо рассмеялся и упал на кровать, сев на её угол. Вслед за ним рядом сел и Арсений, недоумённо смотря на возлюбленного.       — Арс, знаешь, я такой идиот. Прости меня, я совершенно не подумал о том, что ты можешь почувствовать, если я буду тебя избегать. Нужно было просто с тобой поговорить. Я очень сильно люблю тебя, родной. И очень сильно боюсь потерять. Я боялся, что после твоего опыта секс станет для тебя мукой, поэтому старался держать себя в руках и не переступать черту. Знаю, насколько больно и неприятно тебе было, когда тебе приходилось снова и снова отдавать своё тело незнакомым людям. Понимаю, конечно, что я не незнакомец, не враг и даже не секс-друг. Я твой партнёр, и ты воспринимаешь меня совсем иначе, нежели всех тех людей. Но я всё равно боялся навредить тебе. Мне стыдно, что я заставил тебя испытывать такие неприятные и тревожные чувства. Я не хотел причинять тебя боль, поэтому не трогал тебя, хоть мне и хотелось. Очень сильно хотелось, Арс. Я готов взорваться от чувств, настолько сильно я хочу тебя.       — Так не терпи. Я доверяю тебе. Ты — моя опора, так что я не боюсь. Прошлое уже не вернуть, но давай насладимся друг другом в настоящем.       Оба почувствовали невероятное облегчение. Антон наконец-то выговорился, а Арсений избавился от тревоги, преследующей его уже месяц. Шастун крепко обнял мужчину, не в силах стереть улыбку с лица. Ему было так хорошо, что он готов был кричать от счастья.       — И всё же ты заставил меня так много переживать, — с наигранной обидой сказал Арсений, перемещая свои руки с чужой спины на широкую грудь, — Думаю, ты должен взять ответственность и хорошенько извиниться.       Антону всегда нравился откровенный и игривый флирт Арсения. Его заводили такие разговоры, и сейчас он мог даже не сдерживать себя. Он аккуратно взял изящную руку и поцеловал её. Учтиво и покорно, вкладывая в каждое движение уважение и любовь.       — Тогда мне стоит постараться, чтобы ты меня простил.       Антон сполз с кровати и сел на колени между раздвинутых ног Арсения. Он поднял большие глаза на возлюбленного, и его брови взмылись вверх в очаровании. Ну как его жизнь смогла сложиться так хорошо? Как он сумел наткнуться на столь привлекательного и невероятного мужчину, который украл его сердце, но взамен отдал своё? Не может простой сметный быть таким счастливчиком, должно быть, Антон избран небесами в качестве хранителя великого счастья. Арсений всё ещё был в одной рубашке, нижнем белье и чёрных носках с подтяжками. Невероятно сексуально и привлекательно. Парень приблизился к чужому паху и прошёлся по нему языком тонкой дорожкой. Медленно, почти невесомо дразняще.       — Антон, подожди… — произнёс Арсений, после чего издал тихий стон. Антон сжал его возбуждение сквозь ткань тонкого нижнего белья — уж очень он любил, когда кожа дышала.       — Что такое? Не нравится, когда тебя ублажают ртом?       — Дело не в этом, — Арсений смущённо отвернул голову, — Просто мне никто… этого не делал.       Антон удивлённо уставился на дрожащее тело, на покрасневшие кончики ушей и тяжело вздымающуюся грудь. Эта информация ещё больше его вдохновила.       — Вот как, — довольно усмехнулся Антон, — Так значит здесь я буду у тебя первым? О-очень хорошо.       Антон не на шутку возбудился и теперь нетерпеливо срывал с Арсения оставшуюся одежду, оставив на нём лишь блядские носки на блядских подтяжках. Сначала Антон удивился своим предпочтениям. У него никогда не было особенных извращений и необычных фантазий, но эти носки просто сводили его с ума. Лишь через пару секунд Антон понял — дело не в них, а в самом Арсении. Только на его ногах любая ткань становилась шёлковыми лентами, а аксессуары сусальным золотом, которые украшали бледную кожу, покрытую родинками. Всё, чего касался Арсений, становилось драгоценностью в глазах Антона. И сейчас он смотрел на самого прекрасного в мире мужчину, которого больше не скрывала ненужная одежда, лишь украшали чёрные подтяжки, перетекающие в тёмную ткань. Арсений выглядел так красиво, сливаясь с белыми простынями. И как прекрасно и ярко на фоне этой белизны выделялась красная сочащаяся любовным соком головка.       — И всё же я был прав, — прошептал Антон, глазея на самые откровенные части возлюбленного, — Ты везде прекрасен, — он подул на горячую плоть, чуть остужая её и вызывая у мужчины судороги удовольствия.       Ему нравилось медленно сводить партнёра с ума, но больше всего голову терял именно сам Антон. Раньше во время секса он следил лишь за тем, чтобы хорошо было ему. Он эгоистично наполнялся чужой любовью и просто уходил. Ему даже не хотелось позаботиться о том, с кем он спал, но с Арсением было совершенно иначе. Антон желал каждую секунду дарить любимому своё тепло и заботу. На самое главное — ему было абсолютно плевать, получит ли он сам удовольствие, ведь ублажать Арсения уже было для него пределом эйфории. Видеть, как его милый извивается под ним было самым лучшим зрелищем, а сладкие стоны мёдом заливали слух. Счастье этого человека — всё, что нужно было Антону.       Шастун, никогда не имевший опыта с мужчинами, понятия не имел, с чего ему следует начать, так что он решил выбрать самую просторную тактику — делать то, что было бы приятно ему самому. Он нервно сглотнул и аккуратно обхватил губами самый кончик. Во рту появился приятный солоноватый привкус, который завлекал Антона в процесс ещё сильнее. Парень бегал глазами то по прекрасному лицу мужчины, то по его члену, проникающему в рот всё глубже и глубже. Иногда он отстранялся, чтобы смочить кожу слюной для лучшего скольжения, и возвращался к делу. Скулы неприятно сводило, а челюсть начала ныть, но Антон продолжал двигать головой, помогая себе руками. Он всем своим телом чувствовал отдачу со стороны Арсения. Как он горячо дышал, как хватал его за волосы, как выкрикивал его имя.       — Антон, если тебе нужно… — выговорил мужчина, стараясь не срываться на жалобные стоны, — В моём рюкзаке есть… Презервативы и смазка.       — Ты так сильно хотел меня, любовь моя, что заранее подготовил всё нужное для этой ночи?       — Антон! Хватит меня так сильно смущать!       Арсений был очень растерян, но всё же смеялся. Возможно, из-за лёгкой истерики. Это всё было слишком ново и неожиданно для него, так что не удивительно, что у мужчины была такая бурная реакция.       — Я не только это подготовил. Я и сам…       Арсений не успел договорить — Антон и так всё понял и от перевозбуждения резко заглотил плоть любимого до самого конца. У обоих на глазах выступили слёзы, у Арсения от невероятного удовольствия, а у Антона от внезапного давления в горле, но он не спешил отступать. Он был голов терпеть, лишь бы принести партнёру самое сильно наслаждение. Не отстраняясь от Попова, он дотянулся до рюкзака и, немного покопавшись в нём, достал смазку. Антон выдавил немного на пальцы и, немного растерев её, чуть разогрел, чтобы не доставить Арсению неприятные ощущения холодка. Продолжая двигать языком вокруг подрагивающего члена, он аккуратно вставил сразу два пальца. Удивительно, но Арсений действительно где-то нашёл время на подготовку, так как сзади был мягким и податливым. В голове тут же возникла картина, как Арсений, спрятавшись в кабинке туалета на работе, сдерживает голос, растягивает себя и думает о своём любимом. Такие мысли заставили Антона содрогнуться, и он случайно двинул пальцами под новым углом внутри Арсения, который тут же среагировал на движение и громко вздохнул. Видимо, Антон нащупал его слабое место. Он ещё раз повторил своё движение и стал активнее массировать заветную точку. Арсений пуще прежнего задёргался и застонал. Его переполняло восхищение, которое готово было вот-вот вылиться. Он стал легонько толкать бёдрами навстречу горячему рту, не в силах держаться на одном месте.       — Милый, я скоро не смогу терпеть, — проныл он, сжимая влажные от пота волосы.       — Как ты там говорил? «Так не терпи»? Давай, душа моя, не сдерживайся. Я так тебя люблю.       Слова откровения засели глубоко в сознании Арсения, опьяняя и дурманя разум. Ему было слишком хорошо, отчего даже дышать было тяжело. Резкие движения приносили ему ощущение полного экстаза, но вдруг они прекратились, а лицо Антона стало невероятно довольным и чертовски сексуальным.       — Почему ты остановился? — не с досадой — с волнением произнёс Арсений, чувствуя, как тёплые пальцы покидают его тело.       — Прости, но у меня тоже осталось очень мало терпения.       Антон поцеловал своего ненаглядного в макушку и потянулся за презервативом. Он старался не оставлять Арсения в одиночестве, поэтому продолжал целовать его и поглаживать по ногам. Мужчина трепетно отвечал на ласки и почти мурчал от каждого прикосновения.       — Готов? — нежно спросил Антон, массируя чуть напряжённые мышцы чужих бёдер.       — Ага — протянул Попов и прикусил губу.       С дрожью во всём теле Антон начал медленно двигаться, стараясь быть максимально аккуратным, чтобы ни в коем случае не навредить любимому. Внутри быть мягко и хорошо растянуто, так что Арсений не чувствовал никакой боли — только жгучее нетерпение. Он ждал, когда Антон сможет расслабиться, чтобы они оба могли получить уйму удовольствия. Антон очень переживал. Он не хотел быть грубым, потому что боялся, что оживит в голове партнёра неприятные воспоминания, оставленные его клиентами в прошлом. Именно поэтому он медлил и никак не мог успокоиться.       — Ох, дорогой, ты ведь знаешь, что я не стеклянный?       Арсений перехватил инициативу. Он толкнул Антона в грудь, опрокидывая его на кровать, и сел на него сверху.       — Если ты переживаешь за меня, то давай я сделаю всё сам. А в следующий раз, когда тебе станет легче, возьмёшь меня как следует.       Он чмокнул парня в лоб и стал двигаться — резко и размашисто, начиная сразу со скорого темпа, который сводил Антона с ума. Шастун смотрел на своего любовника, и душа его ликовала. Весь этот прекрасный мужчина полностью его. Его потрясающее усыпанное родинками тело, хитрая улыбка и большие голубые глаза заставляли его пылать жаром страсти и любви. Он не хотел, чтобы Арсений думал, будто он плох в постели, поэтому решил тоже начать действовать. Положив руки на мягкие ягодицы, Антон стал двигать тазом навстречу нежному телу. Такая инициатива понравилась Арсению и завела его ещё больше. Он негромко постанывал и то и дело завлекал Антона в очередной жадный поцелуй. Они наконец-то смогли отдаться друг другу полностью безвозмездно, стать единым целым и прочувствовать каждую клеточку тела любимого человека. Не было пределу их счастья и любви. Антон кусался и тут же облизывал свежий укус, а Арсений царапался: руки, плечи, грудь — всё было в маленьких царапинах, которые ещё несколько дней будут напоминать им обоим об этой ночи.       — Моё ты сокровище, — прохрипел Антон, чувствуя, что близится к финалу.       Арсений тоже это ощущал, а потому ускорился и стал насаживаться глубже. Их оглушали громкие шлепки двух мокрых и покрасневших тел, а перед глазами плыла пелена, которая затмевала всё, кроме прекрасного лика партнёра.       — Мне так хорошо с тобой.       Антон крепче схватил Арсения, тесно прижал его с себе, изливаясь глубоко внутри него. Вместе с ним кончил и сам Попов, сжимая Антона так крепко, что всё тело свело.       — И это взаимно.