Невеста жемчужного змея

      Рассветало и первые лучи солнца уже проникали сквозь сёдзи, освещая внутренне пространство. Бумага, обтягивавшая раздвижные перегородки, была полупрозрачной, а потому свет свободно просачивался внутрь, рассеиваясь по комнате. Слишком тусклый, чтобы прогнать царивший здесь полумрак, он лишь мягко оттеснял его вглубь, сплетая причудливые узоры из света и тени.       Это создавало совершенно особенную атмосферу, характерную лишь для традиционного японского дома, и одновременно делало помещение уютным. Настолько, насколько это вообще было возможно, при отсутствии чёткого барьера между внутренним помещением и улицей. Силуэты ветвей, покачивающихся на ветру, просвечивали сквозь тончайшую васи́, да и воздух циркулировал практически беспрепятственно. Как, впрочем, и звуки постепенного пробуждавшегося к жизни сада. Никакого уединения, одна лишь видимость.       Мысль показалась тревожной, но девушка отогнала её, зажигая ароматическую палочку. Тяжёлый, приторно-сладкий аромат наполнил комнату, знаменуя окончание ритуала. Всё было готово для первой брачной ночи и Яна огляделась, проверяя всё ещё раз. Вроде бы всё было как надо и каждый элемент интерьера находился на своём месте. Футон был разложен прямо на полу, поверх тата́ми, а в специальной нише в стене стояла икэба́на, над созданием которой она порядком потрудилась. Сочетания восковых лилий и алых роз, с добавлением лиловых ирисов и веточки сакуры, наполнили сердце девушки гордостью за свой творческий порыв.       И плевать, что с точки зрения восточно символизма данная композиция выглядела чересчур ярко и вычурно,а подобранные ею цветы не сочетаются друг с другом с точки зрения своего значения. Для неё они символизировали их. И этого было достаточно.       Убедившись, что комната в порядке, Сосновская придирчиво осмотрела и свой новый образ, найдя его удовлетворительным. Длиннополое, доходящее до щиколоток, кимоно́ выгодно обрамляло фигуру, подчёркивая её миниатюрность и изящество. Шёлк цвета пролитой крови обрисовывал приятные глазу изгибы тела, акцентируя внимания на длинной и, как бы сказали писатели XVIII века, лебединой шее и тонких запястьях, выглядывающих из рукавов. Обычно лишние метры ткани, мешающие свободно двигаться и цепляющиеся за что ни попадя, вызывали у девушки лишь раздражение. Но сейчас ей было приятно видеть себя такой. Пожалуй, в этом образе она бы даже могла сойти за японку, если бы не ярко-рыжие волосы, свободно струившиеся по узким плечам и спине.       Да, ей определённо нравилось это кимоно для брачной ночи, хотя расставаться со свадебным нарядом всё равно было немного жаль. Аккуратно сложенное за ширмой-бёбу белоснежное сиромуку являло собой самое настоящее произведение искусства. Чего стоили одна только рукава длинной больше метра. Или жаккардовые рисунки журавлей, вручную выполненные золотыми нитями и украшенные авторской росписью. Дополняла эту красоту округлая шляпа ватабоси, похожая на причудливый «космический» шлем.       Расставаться с такой роскошью действительно не хотелось, но Яну вполне устраивало и нынешнее облачение. Крутанувшись на носочках и разметав в стороны широкие рукава, она бросила последний взгляд в зеркало, поймав там своё отражение. Надо сказать, что и без косметики, она выглядела неплохо. Аккуратный овал лица, четко очерченный подбородок, правильные но всё ещё по-детские мягкие черты. Карие глаза, обрамлённые густым веером чёрных ресниц, сияли, а губы растянулись в счастливой улыбке.       Ведь она только что вышла замуж. И не за абы кого. Покидая родину ради возможности жить и учиться в Японии, Сосновская и помыслить о таком не могла. Однако в первый же день своего пребывания в стране восходящего солнца, она столкнулась с… самым настоящим йокаем. Сверхъестественным существом из с легенд. Прибывший в мир людей, чтобы жениться на дочери хозяина поместья Тогути, он ошибочно принял Яну за свою наречённую, которую по старинным традициям, ни разу в жизни в глаза не видел.       Они сразу засмотрелись друг на друга. Яна, например, впервые видела азиата со светлыми, до неестественной белизны, волосами. Не крашенного,так как его брови и ресницы тоже были светлыми. Плюс ко всему незнакомец был довольно симпатичный и стройный, что подчёркивала тёмно-фиолетовое худи, с надетой поверх него чёрной рубашкой. Увидев её, юноша улыбнулся, обрадованный тем, какую красавицу послала ему Судьба, и не задумываясь раскрыл Яне — первой встречной — свой истинный облик.       Даже сейчас эти воспоминания, вызывали у девушки лёгкую дрожь. Да и могло ли быть иначе? Любая на её месте испугалась бы, увидев как симпатичный молодой человек, которого она толком-то и рассмотреть ещё не успела, превращается в огромную змею! Да сам процесс выглядел отталкивающе — ни вспышек, ни спец-эффектов, как в аниме. Только жуткий треск ломающихся костей.       Яна же стояла на крыльце и смотрела, как его челюсти с хрустом вытягиваются вперёд, а лицо удлиняется, превращаясь в узкую змеиную морду. Кожа покрылась волнами белой чешуи, сверкавшей и переливавшейся как перламутр, а глаза засветились странным оттенком красного, что пульсировал и гудел как неоновая лампа. Руки со скрежетом втянулись внутрь тела, оставив рукава рубашки пустыми. Их исчезновение позволив йокаю выскользнуть из одежды. При этом его ноги слились, образовав длинный гибкий хвост.       Призрачный змей не был таким уж большим, но в тот момент он показался Яне огромным. Оказавшись в его тени она сглотнула от страха, беспомощно наблюдая за тем, как его плоская голова поднимается над землёй в плавном, почти чувственном скольжении. Остановившись на одном уровне с ней, он замер, а затем резко метнулся вперёд, обвивая девичье тело. Прохладные, покрытые узором чешуи, кольца захлестнулись вокруг голеней, бёдер и живота пленницы. Сжались фиксируя в одном положении. Двигать она могла разве что ногами и шеей. Руки же оказались плотно примотаны к телу витками змеиного тела. Шах и мат. Не вырваться.       Когда с человеком происходит нечто действительно необычное, реакция у каждого разная. Кто-то старается убежать, кто-то кричит и бьётся в истерике, а есть и те, кто замирает, не в силах сдвинуться с места. Яна принадлежала к последним. Даже собственный голос подвёл её в тот момент, не дав оповестить окружающих о нападении чудовищного существа. Она застыла в клаустрофобно-уютном плену змеиных колец, дрожа как осиновый лист и ощущая, как сердце отбивает чечётку. Боясь даже моргнуть.       Их головы находились в непосредственной близости друг от друга. Йокай смотрел прямо в лицо Яны и если бы она не была так напугана, то поняла бы, что за щелевидными зрачками его пылающих глаз сокрыт разум. Но шок лишил её способности мыслить.       — Как же мне повезло с тобой, — пропел йокай сладким голосом, доносившемся прямо из змеиной глотки. Его рот не был похож на человеческий, но усеянные рядами острых зубов челюсти открывались и закрывались, исправно воспроизводя артикуляцию.       Яна не ответила. Происходящее казалось сном. Даже скорее бредом. Галлюцинацией. И она, грешным делом, подумала, что съеденные утром суши были не свежими. Однако первая же попытка высвободиться убедила рыжую в реальности происходящего. Она не смогла даже пошевелиться, не то что вырваться. Йокай обвил её тело кольцами, словно удав или анаконда, готовящаяся заглотить жертву. При этом гладкий рельеф прохладной чешуи под пальцами ощущался вполне материальным. А значит она не сошла с ума.       — Давай-ка узнаем друг друга получше, — раздвоенный язык коротко скользнул по щеке девушки, снимая пробу. И вот это мокрое, лижущее прикосновение вернуло Сосновскую к реальности. Заставило преодолеть страх и хотя бы попытаться заговорить.       — Эй… — обычно Сосновская за словом в карман не лезла, и будь на месте змея обычный приставала, коих в Японии, к сожалению, с каждым годом становилось всё больше, она нашла бы, как отбить ему охоту лезть к ней. Но необычность ситуации и стеснённое положение лишили девушку привычной уверенности. Слова буквально застревали в горле, и её приходилось прилагать усилия, выталкивая их из себя. — Эй! Эй! Эй! Ты чего удумал? Я тебя спрашиваю, гад. Съесть меня решил?! А ну прекрати сейчас же!       Получилось не слишком убедительно, но йокая её слова, кажется, повеселили. Отодвинувшись, он изогнул шею, издавая отрывистые, шипящие звуки, сопровождавшиеся сильными выдохами. Яна ощущала его дыхание на своей коже и видела, как сокращаются кольца на змеином пузе, но никак не могла понять — что так развеселило его? Он насмехался над ней? Или она неверно истолковала движение языка, скользящего по щеке и он не присмотрел её на закуску? Не могло же это быть… ухаживанием.       — Зачем мне есть тебя? Ты же моя су-же-нна-я, — последнее слово чешуйчатый почти пропел, сильно растягивая гласные. Эта форма не позволяла йокаю улыбаться по-настоящему, но кожистые перепонки в уголках широкой пасти всё равно чуть растягивались, воспроизводя мимику. Затем он и вовсе положил плоскую голову на плечо девушки, видимо выражая симпатию и расположение.       — Я полагаю «суженная» это не «съеденная за ужином»? — Сосновская издала нервный смешок, ощутив чешую змеиного подбородка на плече. Она была тяжёлой и источала характерный запах чешуи, знакомый всякому, кто хотя бы раз был в террариуме.       — Суженная значит невеста, — терпеливо пояснио змей. — Я здесь, чтобы любить тебя. Поэтому сотри испуганное выражение со своего прелестного личика и улыбнись. Свадьба должна быть радостным днём и счастливейшим событием в наших с тобою жизнях.       — Ты чё, дурак? — показывать характер и грубить сверхъестественному существу, было не самым мудрым поступком, но Яну попросту порвало. Как любую современную девушку её коробила даже мысль о браке по принуждению. Тем более — с гигантской, болтливой змеёй. Поэтому, даже находясь в телесном плену, она всё равно напустилась на собеседника, не сдерживая эмоций.       — Какая ещё свадьба? О чём ты? Если бы я выходила замуж, я бы об этом знала. Тут, явно какая-то ошибка. А ну отпусти меня!       — А, так тебя не предупредили, — вздохнул йокай, понимая голову. — Понимаю, внезапная свадьба как снег на голову, но не бойся. Сейчас я тебе всё объясню. Я — твой жених. Наш союз — часть древнего ритуала, сохраняющего равновесие миров. И пусть это странно: видеть тебя впервые, уверен мы с тобой скоро станем семьёй. Я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно.       Пытаясь проявить расположении, чешуйчатый снова скользнул языком по девичьей коже. На этот раз в области щекотливой шеи.       — Дурак, — ощутив повторное прикосновение змеиного языка, рыжая проглотила комок в горле. Мысль о возможном съедении всё ещё не покинула её, но хотя бы не душила все остальные. — Дурак! Дурак! Дурак! Ты вообще слушаешь меня? Я студентка по обмену. Я только сегодня в Японию приехала. И не для того, чтобы замуж за тебя выходить, а чтобы учиться. Я вообще тебя впервые вижу! Какое свадьба? Или это такой способ подкатывать к незнакомкам? Часто, наверное так делаешь, а, ты змей искуситель?       — Но ты же встретила меня на крыльце дома. Да и выглядишь необычно для японки. Нет, ты точно моя невеста! — её гневная отповедь не сумела убедить змея и тот, словно отрицая все доводы, плотнее сжался вокруг её тела. Теперь рыжая оказалась обёрнута им с ног до плеч. И пусть они, пока что, не стесняли дыхание, объятие всё равно получилось некомфортно-крепким.       Яна замолчала, пытаясь привыкнуть к новому ощущению. Змей так плотно прижался к ней, что стало даже как-то неловко. И несколько волнительно. Ведь он теперь находился очень близко. А вот сам поганец, похоже, вполне комфортно устроился на её теле!       — И ты не должна подозревать меня в неверности. Я никому прежде никогда не говорил таких слов. Только тебе, — йокай выглядел оскорблённым, но Яне было уже плевать. Он хотела как можно скорее избавиться от домогательств навязчивого «жениха».       — Никаких замуж. Я даже имени твоего не знаю. И к слову, не мог бы ты, слезть с меня? Пожалуйста, — всё ещё помня о необходимости быть вежливой, соблюдая нормы поведения чужой страны, однако просьба рыжеволосой больше напоминала приказ.       — Я — Акира, — представился змей, даже не думая подчиняться. — И я никуда тебя не отпущу. Теперь ты моя жена… навечно.       В понимании сверхъестественного существа это, наверное, должно было звучать романтично. Но вышло скорее угрожающе. Особенно когда Акира надвинулся на бедную Яну, сверкая глазами. По характеру девушка была не робкого десятка, но под весом таких аргументов всё же присмирела, не желая быть раздавленной хваткой змеиных телес, или и вовсе — проглоченной за отказ.       — Понимаю, моя форма может казаться пугающей поначалу, поэтому помогаю тебе привыкнуть, — он снова задвигался обползая её так, что свободными остались только ступни и голова. И вот это было уже реально неприятно. Страшно, тесно и трудно дышать. Неизвестно, чем закончилась бы та их встреча, если бы на помощь рыжеволосой не пришли служанки, работавшие в доме Тогути.       — Акира-сама! Отпустите гостью, пожалуйста. Это не ваша невеста! — наперебой кричали они, всё-таки сумев урезонить змея.       — Вот незадача, — сконфуженный он отпустил Яну и отполз от неё. Даже в человека на всякий случай превратился. Чем вызвал очередной конфуз, ведь и прибежавшие на крики служанки и сама гостья, уведели его без одежды. Штаны и рубашка, слетевшие во время перевоплощения, остались валяться на прежнем месте — рядом с её раскрывшейся от падения сумкой и тетрадями, веером рассыпавшимися по дорожке. Одеться, или хотя бы прикрыться чешуйчатый, даже и не подумал. Эксгибиционист доморощенный!       Не смотря на злость, девушка не упустила возможности рассмотреть его. Ну а что, зря парень без одежды стоял, что ли? Взгляд карих глаз с интересом скользнул по чересчур светлой коже, переходя от ключиц к плечам, грудной клетке и прессу. Когда он дошёл до низа живота Сосновская почувствовала прилив смущения. И отведя глаза, отдала должное этому Акире. Что и говорить начинать знакомство со своей суженной в таком виде, было весьма выигрышной стратегией, хотя и вряд ли в консервативной и строгой Японии.       — Прости. Произошло недоразумение. Я обознался и очень сожалею об этом, — когда он поклонился, выражая приличествующее случаю раскаяние и смирение, Яна торопливо отвела глаза и уставилась в стену особняка, делая вид, что не пялилась на его член.       Ситуация выходила всё более странной и она заколебалась, сомневаясь, как именно должна повести себя. С одной стороны она приехала в чужую страну и должна была уважать местные правила поведения и этикет, предписывающий не акцентировать внимание на чужих ошибках. С другой её только что обвил (а фактически облапал) гигантский змей, и как честная девушка она не собиралась спускать ему этого. Посопротивлявшись, вежливость уступила гневу и Сосновская обрушила на обидчика всё своё негодование.       — А, ну если ошибся, то ничего страшного. Всё путём, — мило улыбнувшись она накинулась на йокая, без разбора нанося удары открытыми ладонями. При этом рыжая не выбирала места и колотила по всему, до чего доставала, крича: — Дурак! Придурок! Идиот!       Она так разошлась, что служанкам, находившимся в лёгком шоке от происходящего, пришлось оттаскивать её от парня, стоически принимавшего её удары. В конце они завернули его в простынь, которую несли сушить на воздухе, и спешно увели вглубь особняка.