Снежные записки

      Зима в Пилтовере мягкая, яркая и едва снежная. Улицы отапливаются и заливают в вечерние часы всё вокруг нежным тёплым светом фонарей и работающих бутиков. Ближе к ежегодному зимнему празднику украшаются главные улицы и площади, фонтаны искусственно замораживают в причудливые ледяные изваяния всплесков волн, люди чаще выбираются прогуляться и выпить чай на зимних верандах.       Зима в Пилтовере весёлая, немного загруженная подготовкой к итоговым годовым отчётам, но определенно волшебная.       Это первая зима, которую Виктор проводит не в кабинете, закопавшись с головой в бумажки, или лаборатории, снова и снова изучая давно изученные формулы. Ему больше не холодно в трущобах Зауна, продуваемых ледяным ветром и обжигающих своим камнем незащищенную бедную детскую кожу.       — Нам повезло, — облачко пара вырывается изо рта Джейса и тут же растворяется в воздухе. Виктор косит взгляд на него, отвлекаясь от разглядывания висящих гирлянд над их головами.       — Почему? — его голос приглушен и вряд ли различимо что он вообще сейчас сказал из-за шарфа, намотанного едва ли не по самый нос и он уже достает ладонь из кармана пальто, чтобы снять теплую ткань с лица, но Джейс его опережает:       — Сегодня нет снегопада. В снегопад так не погуляешь, — горячая ладонь хватается за его, уже напрасно вытащенную, и Виктор чувствует, как его озябшую конечность тут же прошивает теплом. Он хмыкает на это в шарф и никак не комментирует этот маленький жест, лишь чуть сильнее сжимает покрытые мозолями пальцы в ответ.       — Разве не романтично — гулять в насквозь мокрой одежде? Многие парочки занимаются таким невероятно рассудительным занятием, — Виктор поднимает голову, всё-таки выбираясь из шерстяной клетки. Они молчали почти всю дорогу от Академии до главной площади. Точнее, Виктор молчал, а Джейса безостановочно несло рассказывать про беспорядочные встречи насчет их открытий.       Виктор не против и просто послушать.       Но теперь оседающий конденсат на шарфе только бесил и увлажнял собой и губы, и кожу вокруг, и даже немного нос. Начинало раздражать.       — Романтик внутри тебя так и не ожил, — Джейс смеётся, из его рта снова вырывается облачко пара. Виктор вытирает второй рукой нос и рот, шмыгает и снова вытирает нос. Теперь кожу пощипывает и покалывает лёгкий мороз.       — Боюсь тебя разочаровать, но его там никогда и не водилось, — он убирает ладонь обратно в карман и поворачивается на Джейса: — Пошли за какао. Мне холодно.       — Ты самый романтичный человек которого я когда-либо встречал, не придумывай, — Джейс подносит его замерзшие костяшки к губам, замедляясь ещё сильнее. Они и без того еле плетутся, по мнению Виктора, но спина и плечо устают от постоянной трости. Врач сказал пробовать расхаживаться своими силами время от времени.       Так они тут и оказались — раз в два дня совершают черепаший круг почёта с новым хекстековым корсетом, который постепенно ставит Виктора на ноги, до площади и обратно, в Академию. Джейс называет это свиданиями, Виктор — вынужденной мерой. Но сегодня вполне хватает причин согласиться, что это свидание.       — Вы противоречите себе, мистер Талис, — Виктор фырчит и неловко задушено крякает в сторону, пытаясь замаскировать это под короткий кашель. Джейса обмануть нереально, когда дело доходит до демонстрации чувств и эмоций. К сожалению или к счастью тревожно-избегающий тип привязанности Виктора не определился до сих пор.       — Не понимаю о чём ты, — Джейс опускает его руку обратно и они продолжают медленное движение в сторону любимого кафе Виктора.       — Деменция прогрессирует. А ведь Вы так молоды, — Виктор качает головой и с притворной досадой вздыхает. Он расцепляет их замок из рук и хватается за локоть Джейса, находя в этом жесте новую опору. Силы почти закончились, но нужно держаться ещё немного, пока они не сядут.       — У меня есть чудесный партнёр, который закончит за меня все наши исследования. Мой ум не пропадёт просто так, — Джейс убирает ладонь в карман своей подозрительно лёгкой курточки, но Виктор знает, что тому просто всегда слишком жарко.       — Я заберу твои миллиарды и уеду куда-нибудь на юга, отдыхать и окучивать молодых мальчиков без деменции и повышенного чувства ответственности за всё вокруг, — хмыкает Виктор и судорожно вздыхает.       — Мечтать не вредно, — Джейс наклоняется, чтобы поцеловать его в вихрастую, совсем не уложенную макушку. Виктор цокает языком и закатывает глаза в притворном возмущении.       — Когда это я не реализовывал свои планы? Хоть один, — Виктор щурится и, всё-таки, останавливается. Поясница дальше не пускает. А жаль, до какао осталось совсем чуть-чуть, всего-то следующая аллея. Он тяжело вздыхает, выпуская слабое облачко. Джейс послушно останавливается рядом. Они специально идут по краю дороги, чтобы никому не мешать такими остановками.       — Перерыв? — он даёт Виктору опереться на себя и никуда его не торопит. Виктор не чувствует в этом вопросе или жесте жалости. Он чувствует поддержку. Где-то в области груди болезненно сжимается. Ну конечно, как же может быть иначе, когда на него смотрят такими большими обожающими глазами?       — Перерыв, — он жмурится на один глаз и переводит дух. Никто не говорил, что восстанавливаться легко, но о таком его тоже не предупреждали. Его держит только сила воли и упрямство. И Джейс, но он уже физически. — Наклонись.       Тот послушно наклоняется. Виктор в очередной раз восхищается такому безоговорочному доверию. Он ловит свободной рукой чужую щёку и осторожно, потому что одно неверное движение — и он рухнет назад, тянет его на себя, касаясь тёплых губ своим дыханием. Джейс тут же ориентируется и ловит его за талию, обеспечивая полную безопасность. Они в приличном обществе, но наверняка для жёлтых газетёнок кто-то уже сделал пару-другую снимков.       Как хорошо что им всё равно.