Снежные записки

      Дорога от Академии до дома занимает восемнадцать минут по сухим дорогам, двадцать четыре в дождливые дни и все тридцать шесть когда выпадает снег. Когда схватывается гололедица Виктор старается не засекать время. Прогулка с его ногой и спиной может растянуться на добрый час неторопливой ходьбы, лишь бы нигде не упасть и не разъехаться в шпагат в попытках удержать равновесие.       Это медитативное занятие, когда дни выдаются лёгкими и не перегруженными, которое в плохие дни превращается в настоящую пытку над его конечностями. На такие случаи в лаборатории стоит диван в отдаленном углу, где можно прилечь на ночь, лишь бы не тащиться по заснеженным улицам домой. В такие дни, как правило, дико ломит суставы и голова настолько ватная, что больше двух слов вслух связать не выходит, не то что сконцентрироваться на ровной ходьбе.       Сегодня, к слову, всё было хорошо.       Спина давно не беспокоит, вживленный корсет прекрасно прижился, курсы реабилитации давно закончены. Трость стоит дома на случай плохих дней, когда тянет болью в ноге. И медленная прогулка по припорошенным снежным дорогам через украшенную светящуюся площадь становится действительно приятным завершением дня. Особенно когда можно убрать замёрзшие ладони в карманы пальто и не потерять при этом равновесие.       Год и восемь месяцев Виктор ходит домой без трости. Это вторая зима, которую он проводит дома каждую ночь, а не остаётся в лаборатории. Каждый день идёт в умеренном темпе сквозь красивые бутики и открытые павильоны, в которых продаётся уличная еда и горячие напитки из сезонного меню, и давно не чувствует себя скованным в собственном теле.       Правда, меньше опасаться гололедицы Виктор не стал. Хватило ему однажды упасть прямо на свою тощую задницу, пока он спешил на лекцию и не заметил в утренней темноте голого куска льда. Джейс долго смеялся над ним, особенно когда мазал синяк заживляющей мазью. Потом усмехался уже Виктор, через два дня протягивая ему руку ровно на том же самом месте. Падающий Джейс — настоящее зрелище, с его-то габаритами.       Заснеженный Пилтовер настоящее произведение искусства, но Виктору больше по душе наблюдать за ним из окна.       — Тебе стоило меня дождаться, — скрип снега за спиной достигает его, когда он зависает около витрины с мандаринами, погруженный в свои мысли.       — Личное время наедине с собой очень разгружающая штука, советую как-нибудь попробовать, — выдыхает облачко пара Виктор. Голос скрипит после нескольких часов тишины. Джейс отрицательно мотает головой и подхватывает Виктора под руку, запуская свою горяченную ладонь в его карман. Становится тепло. — Я надеялся дойти домой быстрее, чем ты закончишь.       — С каждым собранием это всё больше напоминает мне базар, — вздыхает Джейс. Виктор отворачивается от витрины и они вместе продолжают движение.       — Так ты сбежал от долга советника? — Виктор по-лисьи щурится и выгибает бровь с насмешкой.       — Тактически отступил в бесполезном споре.       — И чем ты оправдался в этот раз?       — Сказал, что мы сидим непозволительно долго и что моему беременному мужу врач рекомендовал не ходить одному по льду, а он уже наверняка закончил, — у Виктора рука чешется за что-нибудь его ущипнуть.       — Это грязный ход, мистер Талис.       — Зато действенный, — пожимает плечами Джейс и шумно втягивает носом морозный воздух. Виктор практически физически ощущает, как и у него закололо в носу от такого. — Стоит тебя упомянуть и все быстро затихают. Нужно начать таскать тебя с собой. Будешь оказывать на них отрезвляющий эффект, как нашатырный спирт.       — О, я с превеликим удовольствием, но… — Виктор театрально вздыхает и наигранно подпирает поясницу ладонью, — …мне нельзя нервничать, а ваш базар — крайне нервозное занятие.       Джейс смеётся над разыгранным представлением. Этот звук отдаётся в перепонках родным и тёплым, пробивается в черепную коробку и оседает ощущением правильности и мягкости. Очень умеренным сочетанием нежности и радости.       — Ты прав. Лучше расскажи как прошёл твой день. У тебя он был явно продуктивнее, чем у меня.       До дома они идут медленно, но не потому что, Виктор не может быстрее, не из-за многолетней боли, а просто потому что могут позволить себе растянуть вечернюю прогулку через городские улицы. Мимо проходят люди, кто-то с ними здоровается, пока они не покидают площадь. Жизнь кипит вокруг, пока они размеренными шагами по скрипучему снегу идут в тепло. Речь Виктора такая же размеренная, тягучая, как их прогулка, и Джейс впитывает в себя каждое слово, каждую мимолётную усмешку и отпущенный едкий комментарий.       Потому что они оба просто наслаждаются спокойствием, редко встречающимся в их очень рваной, быстрой жизни.       К моменту, как они доходят до квартиры разговор плавно утекает в сторону очередных сплетен, которые Виктор слышит среди студентов. Такие вещи, конечно, веселее обсуждать с Мэл или слушать что-то новенькое от Кейтлин, но Джейс, пусть и не умеет вовремя прислушиваться, умеет придумывать новые доказательства. Как хорошо, что никто, кроме Виктора, это не слышит. Потому что получается у Джейса крайне убедительно. Спасибо, кому бы там ни было, что у этого человека нет тяги к интригам.       — Ещё немного и я начну вести какой-нибудь дневник, чтобы подсчитывать от скольких людей за день я услышал что-то про твою позорную эру бороды, — приглушенно делится Виктор, прикрывая ладонью рот в зевке. Стоило только перевалиться за порог, как усталость всего дня, медленно накапливаемая в теле, начала пролезать наружу.       — Мне было не до бритья, — Джейс закрывает за ними дверь, пока Виктор просто медленно садится на пуфик и вытягивает гудящие ноги перед собой. Всё, хватит с него. Оставьте его тут, он тут и уснёт, опершись затылком на стену.       — Паудер сказала, что какая-то студентка с её потока попыталась записаться на твои курсы через Экко, — Виктор лениво наблюдает за тем, как Джейс вешает свою куртку и присаживается на корточки перед ним, помогая расшнуровать ботинки. Лёгкая улыбка залегает в уголках губ: — Хороший мальчик.       — И что же сделал Экко? — как же выборочно Джейс умеет игнорировать его издёвки. Виктор хмыкает на это.       — Ну, раз у тебя нет обновленного списка, значит, Экко ей отказал, — Виктор прикрывает глаза, когда горячие пальцы разминают его замершие пальцы. Ботинки с гулким стуком ставятся на обувную полку.       — Я старый, замужний человек, что им надо, — словно в отчаянии вздыхает Джейс и Виктор пожимает плечами, медленно стягивая с себя пальто и отдавая его мужу.       — Человек прогресса, смазливая мордашка, и вообще, говорят, что запретный плод сладок, — Виктор не может сдержать весёлого смешка, когда Джейс одаривает его осуждающим взглядом.       — Мэл на тебя плохо влияет.       — Не думаю, — он поднимается с пуфика. Спина неприятно тянет, но это исправляется постелью и хорошим сном.       — Ты слишком довольный, когда рассказываешь мне какие-то любовные сплетни про своего же мужа, — Джейс приобнимает его за талию. Виктор пользуется этим, чтобы опереться на его плечо и руку.       — Я думал, тебе нравится, когда я делюсь с тобой такой конфиденциальной информацией.       Джейс делает вид, что задумывается. Виктор со смешком пихает его под ребро.       Вот они и дома.