Марк-и-Ян

— Если долго вглядываться в тлю, то тля начнёт вглядываться в тебя, — сурово заметил Марк. — Да она уже начала. Я просто не теряю надежды, что это не тля, а зёрнышки, — вздохнул Ян. — По-моему, крапива не размножается зёрнышками. По крайней мере, в неволе. — Да я и не хотел её размножить… То есть хотел, но дело не в этом. — А в чём же? — Если это тля, то либо придётся её уничтожить, либо она уничтожит крапиву. А крапива нам нужна. Ян задумчиво ткнулся лбом в холодное окно. Крапива и так уже доживала последние дни, это видно было по жёстким стеблям и чахлым листикам. — Ну, — мягко сказал Марк и тронул Яна за плечо. — Ничто не вечно, всё тлен, я в курсе, — сказал Ян. — Просто я думал, она многолетняя, а теперь… — Может быть, ей просто пора в спячку. — Я думал, если она будет в тепле… — Природу не обманешь. Ян помолчал, рассматривая отражение Марка в стекле, потом сказал: — Просто для меня это было важно. Вроде как символ… Вечный огонь, что ли. Только не смейся. — Я понимаю. — Глупо, да? — Нет. Оба замолчали, глядя на кустик крапивы, который выкопали ещё летом, даже не ожидая, что он приживётся. Просто сентиментальный Ян хотел сохранить что-то на память о первой сессии, а практичный Марк возил в багажнике лопату, вот всё и совпало. — Знаешь, что такое дидух? — спросил вдруг Марк. — Такая соломенная штуковина, а что? — недоуменно отозвался Ян. — Штуковина! — передразнил Марк и вроде бы шутливо, но ощутимо шлёпнул его по клетчатым пижамным штанам. — Это, между прочим, целый ритуал. Первый сноп урожая хранят до самого Рождества, ставят на стол, а потом… — Выкидывают? — мрачно переспросил Ян и тут же был вознаграждён ещё одним шлепком. — Отдают птичкам, — серьёзно сказал Марк. — И частично оставляют на семена для следующего посева. — И? — И я вижу параллель. — Нет никакой параллели, — буркнул Ян, и Марк шлёпнул его снова: — Не тупи. Верхушки крапивы мы оставим тле, это будут наши птички. Потом корешки вместе с горшком отнесём в подвал, авось да и заколосится новый урожай по весне. — А серединки? — заинтересованно спросил Ян. — А серединки мы прямо сейчас применим в одном очень интересном ритуале. Вот так и стой. Ян стоял. Он чуть прогнулся, уперев локти в подоконник и прижавшись лбом к стремительно запотевающему стеклу. Где-то очень близко зачикали ножницы. Ян закрыл глаза. Потом Марк аккуратно потянул за резинку штанов, и Ян почувствовал прохладный воздух на голой коже. — Я тут подумал… — начал он. Марк легонько погладил его — пока ещё не крапивой, а рукой. Ян почувствовал, как покрывается гусиной кожей. — Слушаю тебя внимательно. — Нам не нужна ёлка. — Предлагаешь бойкотировать традиции? Крапивные стебли скользнули близко-близко, но кожи не коснулись, Ян почувствовал только волну воздуха и томительное ожидание. — Предлагаю краснотал в горшочке. Я видел в одном питомнике, там можно купить сейчас… — А весной высадить? — Да. Мы его нарядим… — И дадим имя? — Не смешно! — А я и не шучу. Будет у нас краснотал Маркиян, — сказал Марк, и Ян расслышал в его голосе довольную улыбку. Крапива наконец огладила кожу, облила густым и медово-тягучим, обволакивающим жаром. Ян прогнулся, потянулся за ускользающими листьями. — Пытаешься удержать? — усмехнулся Марк. — Провожаю. Крапива стегнула снова — неторопливо, задумчиво, грустно.