Вспомнить о любви

На парту с тихим шелестом упал тетрадный лист. Поверх сложной схемы химических соединений красовалась жирная, выведенная багровой пастой двойка. — Опять химия. Опять контрольная и опять параша, — обреченно пробормотала Таня, утыкаясь лбом в сложенные руки. — М-да... — сочувственно цокнула языком сидевшая рядом Катя. — Жестко она тебя. А у тебя что, Смирнова? Катя неохотно приоткрыла свой листок, демонстрируя блеклую, вымученную оценку. — Тройка. — Ну, подруга, это уже куда лучше, — вздохнула Таня, повернув голову. — С этим хотя бы выжить можно. — Да ладно тебе, не расстраивайся ты так, — Катя попыталась подтолкнуть подругу локтем в бок, стараясь вернуть ей боевой настрой. — Наша химичка, как обычно, с утра догналась чем-то покрепче чая, а теперь решила на детях отыграться. У нее же вечно все виноваты. Договорить Катя не успела. Воздух вокруг них словно похолодел, и до боли знакомый, тяжелый шлейф дешевых духов заставил девочек мгновенно замолчать. К их парте неторопливо подошла учительница. На ее лице играла снисходительная, почти торжествующая ухмылка. — А нужно было стараться, девочки, а не дурака на уроках валять, — ядовито процедила Валентина Игнатовна, глядя на них сверху вниз. — А вы, Князева, хотя бы постыдились. Ваш отец — уважаемый человек, директор этой школы. А вы его так позорите своими результатами. Смирнова, а уж твоя успеваемость... Думаю, Лилии Павловне очень «понравятся» эти новости. Химичка стервозно улыбнулась, явно наслаждаясь произведенным эффектом, и сделала шаг назад, собираясь отойти к учительскому столу. Но Катю этот тон задел за живое. Внутри нее вспыхнула глухая ярость. — Ну конечно, — вдруг громко произнесла Катя, резко привставая со стула. В классе мгновенно воцарилась гробовая тишина. — А может, дело вовсе не в наших знаниях? Может, просто у вашего мужа на вас уже три года не стоит, вот вы на детях злость и отыгрываете? Валентина Игнатовна замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Ее лицо пошло багровыми пятнами, а губы затряслись от возмущения. — Что... Что ты сказала?! — задохнулась от праведного гнева женщина. — То, что слышали, — фыркнула русая одиннадцатиклассница, вызывающе вздернув подбородок. Это стало последней каплей. Учительница коршуном бросилась к парте и с силой схватила Катю за предплечье. Вторую руку она запустила в рукав Тани, дергая ее следом за собой. — Мерзавка! К директору, живо! Обе! — взвизгнула учительница, срывая голос на сиплый крик. — Князева, ты тоже шагай! Я вам покажу, малолетки! Молоко на губах еще не обсохло, чтобы так со старшими разговаривать! Вы у меня вылетите отсюда! Женщина, тяжело дыша, буквально потащила упирающихся девочек по школьному коридору в сторону административного крыла. — Валентина Игнатовна, отпустите, я же вообще ничего не говорила! Я не виновата! — пыталась оправдаться испуганная Таня, семеня вслед за разъяренным педагогом, но ее слова пролетали мимо ушей взбешенной женщины. С грохотом распахнув тяжелую дубовую дверь приемной, химичка ввалилась в кабинет директора, втаскивая за собой учениц. За просторным столом в этот момент сидели завуч Лилия Павловна и сам директор — Виктор Анатольевич. Судя по разложенным бумагам, они мирно обсуждали какой-то важный рабочий вопрос. — Что здесь происходит? — обеспокоенно спросила Лилия Павловна, оторвав взгляд от мужчины и хмуро оглядев вошедших. — Что случилось, Валентина Игнатовна? — строго добавил директор, выпрямляясь в кресле. — А случилось то, Виктор Анатольевич, что эти две юные леди оскорбили меня последними словами при всем классе! — театрально всплеснула руками учительница. — Хамят, срывают учебный процесс, да еще и двойки за контрольную получили! Полная деградация! — Что? Это неправда, я вас пальцем не задела и слова не сказала! — выкрикнула Таня, чувствуя, как от несправедливости к горлу подступают слезы. — Да-да! И вообще, у меня тройка, а не двойка! Имейте совесть! — вставила свои пять копеек Катя, дернув плечом. — Молчать! — громом раскатился по кабинету голос Виктора Анатольевича. Он медленно поднялся со своего рабочего кресла, и этот жест заставил девочек сжаться. — Валентина Игнатовна, оставьте их. Я сейчас же лично с ними разберусь. Обещаю. — Надеюсь на ваше благоразумие. Всего доброго, — белокурая учительница наконец разжала пальцы, брезгливо отряхнула ладони и, бросив на учениц победный взгляд, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. В кабинете повисла тяжелая, гнетущая пауза. Директор скрестил руки на груди, буравя школьниц тяжелым взглядом. — Ну? И как вы умудрились докатиться до оскорбления учителя? Что за базар вы там устроили? — Да она сама виновата, кошелка старая... — едва слышно прошептала Смирнова, мгновенно растеряв весь свой пыл и опустив глаза в пол. Лилия Павловна тяжело вздохнула, поднимаясь со своего места. Она подошла к Кате и аккуратно взяла ее за локоть. — Виктор Анатольевич, я, пожалуй, заберу Катеньку, хорошо? — мягко, но настойчиво произнесла завуч. — У нас сейчас с ней дома будет очень долгий и серьезный воспитательный процесс. — Да, конечно, Лилия Павловна, забирайте, — устало кивнул директор. Женщина увела притихшую Катю в коридор. Дверь закрылась, и Таня осталась стоять совершенно одна посреди огромного кабинета, под прицелом сурового отцовского взгляда. — Ну? Что стоишь, глазами хлопаешь? — тихим, но от этого еще более пугающим голосом спросил Виктор Анатольевич. — Рассказывай. — Что именно? — Таня подняла глаза и сделала несколько неуверенных шагов ближе к столу отца. — Пап, я правда ни в чем не виновата. Я никого не оскорбляла. Она все врет, честно! Я в ее сторону даже плохого слова не шепнула, я просто сидела рядом! — По-твоему, Валентина Игнатовна пришла сюда и просто так оклеветала мою дочь? Врет, значит? — мужчина медленно опустился обратно в кожаное кресло, не сводя с нее глаз. Девушка почувствовала, как в ней закипает фамильное упрямство. Она гордо скрестила руки на груди и в упор посмотрела на отца. — Да! Врет! Да она дурная немного, ты сам, что ли, не видишь? Ей просто муж по утрам не дает, вот она на детях в школе и срывается. Взгляд Виктора Анатольевича мгновенно помутнел. Воздух в кабинете, казалось, стал настолько густым, что его можно было резать ножом. — И вообще... Мне хочется просто... — брюнетка запнулась, чувствуя, как ком обиды перекрывает дыхание. Она решительно перехватила ладони отца и убрала его руки от себя. — Просто отстаньте от меня. Все. Я смертельно устала от вас всех. Развернувшись на каблуках, Таня рванула к выходу. Дверь директорского кабинета с глухим стуком захлопнулась за ее спиной. Девушка выбежала в полупустой коридор, едва разбирая дорогу из-за подступающих к глазам слез, и со всего маху врезалась в кого-то грудью. — Ой, аккуратнее... Таня? — парень придержал ее за плечи, не дав упасть. Это был Антон. Он удивленно всматривался в ее бледное лицо. — Что случилось? На тебе лица нет. Почему ты такая грустная? Брюнетка не нашла в себе сил на объяснения. Вместо ответа она просто сделала шаг вперед и молча уткнулась носом в его куртку, крепко обхватив парня руками. Антон на секунду растерялся, но тут же прижал ее к себе в ответ, создавая вокруг нее подобие защитного кокона. — Я так устала, Тош... Задолбали меня уже все, — глухо проговорила девушка ему в плечо, зажмурившись, чтобы не разреветься. Блондин молча слушал ее сбивчивое дыхание и медленно, успокаивающе гладил ее по темным волосам. — Тихо, всё хорошо. Все будет хорошо, слышишь? — негромко шептал он, пока Таня прикрывала глаза, стараясь раствориться в этом моменте и хоть на минуту забыть про отца, химичку и дурацкую контрольную. Немного успокоившись, она отстранилась и вытерла ладонью щеку. Нужно было перевести тему. — А у тебя самого как дела? Что там с Полиной твоей? Я слышала, у нее дедушка в больницу попал. Тяжело, наверное? — Да нормально в общем-то... — Антон отпустил девчонку и устало прислонился спиной к прохладной стене коридора, сунув руки в карманы. — Только у нее на этом фоне теперь истерики жесткие начались. Прямо накрывает девчонку. Вчера был у нее дома, так она от бессилия себе чуть волосы на голове не вырвала. Страшно смотреть. Он тяжело вздохнул, уставившись куда-то в пол. — Сейчас вот после школы сразу к ней иду, побуду рядом. А потом мы вместе к ее дедушке в палату наведаемся. Очень надеюсь, что старик выкарабкается и с ним все будет нормально. Полина просто не выдержит, если случится что-то непоправимое. Она сломается. — Бедняжка... — искренне посочувствовала Таня, представив, через какой ад сейчас проходит ее знакомая. — Я тоже надеюсь, что с Харитоном все будет хорошо. Передавай ему привет и пусть держится. Антон тепло улыбнулся в ответ на ее слова, тронутый такой поддержкой, но его взгляд случайно скользнул мимо Тани и зацепился за дальний конец коридора. Там, у самого окна, спиной к ним стояла Морозова. Полина тревожно вглядывалась в стекло, то и дело поправляя лямку рюкзака. — Тань, прости, пожалуйста... Но мне нужно идти, — быстро скороговоркой произнес блондин. На его лице снова проступило волнение, и он, сорвавшись с места, побежал в сторону Полины. Таня осталась стоять посреди коридора. Она проводила его взглядом, глядя, как Антон подбегает к Морозовой и осторожно берет ее за руку. — М-да, любовь-морковь... — тихо фыркнула брюнетка, чувствуя укол внезапного одиночества. Поправив сумку, она развернулась и пошла в противоположную сторону, подальше от чужого счастья и школьных проблем.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Девушки медленно шагали по узкой дорожке, плотно укутанной свежим, искристым слоем снега. Он звонко хрустел под их сапогами — точно так же, как хрустела сладкая вафля во рту у Тани. Катя вовсю жестикулировала, на ходу пересказывая очередную безумную школьную сплетню, а брюнетка лишь молча слушала ее, лениво пережевывая сладость. Мысли Тани были совсем не здесь. Больше всего на свете её сейчас волновал один-единственный вопрос: а что насчет Андрея? Как он там? Все ли у него хорошо? Прошло всего каких-то две недели с их последней встречи, а по ощущениям — будто пролетели долгие, мучительные месяцы. Тем временем Катя, увлекшись рассказом, перешла на личное. Слушая подругу, Таня узнала, что сегодня ночью у Кати с Бяшей намечается самая настоящая романтика. Им крупно повезло: мать Игоря как раз уехала в другой город к больной тетке, освободив квартиру. Не случись этого, никакой романтики им бы, конечно, не видать. И хотя Таня искренне радовалась за близкую подругу, где-то глубоко в душе её нагло и методично разъедала глухая зависть. Ну почему у Смирновой всегда всё так гладко? Никто за ней не бегает с угрозами, никто ей не изменяет, да и учится она, в отличие от Тани, вполне сносно, умудряясь балансировать на грани. Что же сама Таня делает не так в этой жизни? — Ну и вот такие дела, короче, — подытожила Катя, с хрустом откусывая кусок своей вафли. Брюнетка сделала глоток из бутылки, запивая сладкое приторной ледяной колой, и наконец перевела сфокусированный взгляд на подругу. — Я, если честно, вообще не ожидала, что в девятом классе можно залететь от трудовика, — покачала головой Таня. — Куда этот мир катится? — Да я сама в шоке, Тань! И где только таких дур набирают? Ноги перед каждым встречным раздвигают, — возмущенно всплеснула руками русая. — Да еще и с кем! С трудовиком! С Михаилом Федоровичем... У меня это до сих пор в голове не укладывается. Он же старый! — Да пиздец вообще, слов нет, — согласилась Таня, поежившись от морозного ветра. — Вот-вот. Ее родители дома, наверное, живьем прибьют, когда узнают. Если бы я такое выкинула, меня бы мама точно убила, честно. А этому кобелю старому хоть стыдно, как думаешь? — Конечно, — хмыкнула брюнетка. — Такое с малолетней ученицей сотворить. Как тут не стыдиться? С работы же вылетит со свистом. — А вот нихуя подобного! Я сегодня в раздевалке слышала, как он физруку доказывал, что его это вообще не ебет и он тут вообще ни при чем. Типа, хата не его. — Она от святого духа, что ль, забеременела? — наигранно округлила глаза Таня, приподнимая бровь. — Ну конечно! От кого же еще! Чисто непорочное зачатие на уроке технологии! — покатилась со смеху русая. В этот момент в кармане ее теплого пальто настойчиво зажужжал телефон. Катя тут же сбавила оборот веселья, выудила мобильник и поднесла его к уху. Пока Смирнова громко обсуждала что-то по телефону, Таня вытащила свой смартфон. Экран весело мигал уведомлениями: она вовсю переписывалась со своим двоюродным братом Сашей. Вот уж кому реально повезло в жизни. Прямо сейчас Санек тусовался в далекой, сытой Канаде, сидел в каком-то запредельно дорогом и престижном ресторане со своей новой девушкой и в ус не дул. Полная противоположность его кузине, которая замерзала посреди заснеженной улицы с двойкой по химии в кармане. — О, а с кем это ты там так увлеченно переписываешься? — неожиданно раздался над ухом голос Кати. Она уже успела убрать телефон обратно в карман и теперь с любопытством заглядывала подруге через плечо. — Да так, неважно. Семейные дела, — быстро заблокировала экран Таня и спрятала телефон в куртку. Они как раз дошли до развилки. — Ладно, Кать, мне в ту сторону пора сворачивать. Удачи вам там сегодня с Бяшей. Смотрите, квартиру не разнесите. — Хах, спасибо! Мы постараемся, — Катя понимающе улыбнулась и крепко, по-медвежьи обняла подругу на прощание. — До завтра! Разомкнув объятия, русая весело пошагала по своей тропинке, а Таня развернулась и побрела в противоположную сторону, снова оставаясь наедине со своими мыслями.