Вспомнить о любви

— Доброе утро, Татьяна, — раздался за спиной до боли знакомый, бархатистый баритон. Девушка резко затормозила у залитой утренним солнцем информационной доски, где толпились ученики, изучая школьное расписание. Она медленно обернулась, мысленно настраиваясь на неизбежный разговор. — И вам доброе, Виктор Анатольевич. Чего желаете? — Таня изо всех сил натянула на лицо вежливую, но явно фальшивую улыбку, удерживая маску прилежной ученицы перед проходящими мимо учителями. — Отнеси это, пожалуйста, Валентине Игнатовне, — мужчина проигнорировал ее колкость и протянул тяжелую, пухлую папку, из которой во все стороны торчали листы А4. Таня скептически покосилась на увесистую стопку документов, а затем перевела взгляд на отца. Ее лицо тут же исказила гримаса искреннего отвращения. — К этой конченой психичке? Ну уж нет! — вскинулась она, мгновенно забыв про субординацию. — Даже не думай. Иди найди другого дурака, я с ней связываться не собираюсь. Мне мои нервы дороже. Брюнетка демонстративно скрестила руки на груди, задрав подбородок, и отвернулась к стене, показывая, что дискуссия окончена. — Таня, пожалуйста. Давай хотя бы сегодня без ссор и твоих сцен, — устало выдохнул Виктор Анатольевич. Он выглядел измотанным. — Просто отнеси ей документы. У меня катастрофически нет времени, меня ждет директор. Не терпящим возражений жестом мужчина буквально всучил ей в руки холодный пластик папки. Таня даже не успела возмутиться — отец развернулся и стремительным шагом направился прочь по коридору. Ей оставалось только молча смотреть ему в след, пока его силуэт не скрылся за резким поворотом. Она тяжело, шумно вздохнула, борясь с желанием бросить бумаги прямо на пол. Нервным движением тонких пальцев брюнетка заправила выбившийся локон темных волос за ухо и поплелась в сторону кабинета школьного психолога. Уже на подходе к нужной двери Таня заметила, что у косяка, подпирая плечом стену, стоит высокий парень. Присмотревшись, она узнала в нем Илью — того самого старшеклассника, с которым они буквально вчера случайно столкнулись в этом же коридоре и едва не сбили друг друга с ног. — Привет. Какими судьбами? Давно не виделись, — приветливо произнесла Таня. На этот раз ее улыбка была абсолютно искренней. Она остановилась в паре шагов от него, прижимая папку к груди как щит. Парень оторвал взгляд от экрана смартфона, пряча гаджет в карман джинсов, и его лицо тут же озарилось теплой улыбкой. — Да вроде совсем недавно виделись, буквально сутки прошли, — тихо усмехнулся он. Илья открыто, с легким прищуром разглядывал ее лицо, подмечая следы недавнего раздражения. — Ты тоже на ковер к этой буйной? — Да, приговорена к смертной казни через заполнение отчетов, — Таня весело рассмеялась, чувствуя, как весь утренний негатив моментально испаряется. Она сделала шаг вперед и решительно потянулась к прохладной ручке двери, готовясь войти внутрь. — Занято там, — Илья мягко перехватил ее запястье, не давая нажать на ручку. — Я уже тут с самого начала перемены стою, караулю. — Реально? — Таня удивленно округлила глаза, опуская руку. — А с кем она там забаррикадировалась? — Да с нашей математичкой кокетничают. Впрочем, как всегда, ничего нового, — Илья хмыкнул, но его взгляд то и дело соскальзывал на закрытую деревянную дверь, словно он подсознательно ожидал, что она вот-вот распахнется. Коридор постепенно заполнялся шумом, школьники пробегали мимо, спеша по своим делам. Время безжалостно таяло. — Сколько еще можно ждать? — раздраженно произнесла Таня, хмуря густые брови. Она разблокировала экран телефона и бросила быстрый взгляд на часы. — Еще несколько минут, и прозвенит звонок на урок. Мне совсем не улыбается опаздывать. — А у тебя что там за секретные материалы? — спросил Илья, кивнув подбородком на увесистую папку, которую девушка все еще крепко прижимала к себе. — Да Виктор Анатольевич просил ей это отдать, — робко, почти шепотом ответила она, внезапно почувствовав неловкость от того, что приходится выполнять поручения отца. Таня нетерпеливо поглядывала на матовое стекло двери. — Слушай, может, все-таки постучаться? — Стучал, и не раз, — парень лениво оторвался от стены, выпрямился во весь рост и сложил руки на груди, снисходительно глядя на нее сверху вниз. — Она только орет оттуда и требует подождать. Бесполезно. Илья на секунду замолчал, внимательно всматриваясь в ее лицо, а затем как бы невзначай перевел тему: — Слушай... Не хочешь обменяться телефонами? И, может, сходим куда-нибудь после уроков? — Телефонами обменяться я не против, — Таня удивленно моргнула, не ожидая такой прыти, и тут же смущенно отвела взгляд в сторону. — Но вот сходить куда-то... — Эй, ты не подумай ничего такого, я ни на что не намекаю, — поспешно перебил ее Илья, заметив ее замешательство. Он примирительно поднял ладони. — Просто погулять, поболтать, развеяться после школы. Он сделал короткую паузу, поймал ее взгляд и уже тише, с легким любопытством добавил: — Или твое сердце занято? — Да, занято, — тихо вздохнула она. Внутри кольнуло странное чувство, и, чтобы пресечь расспросы, Таня снова перевела взгляд на злополучную дверь. — Может, все-таки стукнем еще раз? — решительно предложила она, сделав короткий шаг вперед. — А если они там заняты чем-то очень важным? — лениво протянул парень. В его бархатном голосе отчетливо послышалась легкая, двусмысленная насмешка. — Да что там может быть важного в разгар учебного дня?! — огрызнулась девушка, слегка нахмурившись от его намеков. — Может, там уже вообще никого нет, все давно вышли через другой выход, а мы стоим тут в коридоре как дураки. И вообще, это ты меня надурил, чтобы просто поболтать! Илья тихо хмыкнул, и на его губах заиграла едва заметная, довольная улыбка. Ее напор его явно забавлял. — Ну ладно, давай попробуем, — сдался он. Парень сделал шаг и потянулся было к круглой ручке двери, но закончить движение не успел. В эту же секунду замок щелкнул, и дверь резко распахнулась изнутри. На пороге показалась раскрасневшаяся и слегка растрепанная математичка. — Ой, прошу прощения, — сухо буркнула женщина, поправляя на ходу воротник блузки. Она быстрым шагом обошла застывших подростков и стремительно скрылась в направлении учительской. Таня и Илья молча переглянулись, едва сдерживая смешки. Взгляд парня так и говорил: «Ну, я же сказал». — Дамы вперед, — Илья галантно отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Девушка глубоко вдохнула, настраиваясь на неприятную встречу, и зашла внутрь кабинета. Парень бесшумно скользнул следом за ней, прикрыв за собой дверь. За столом, заваленным методичками, восседала Валентина Игнатовна. Она судорожно поправляла очки и пыталась придать своему лицу максимально строгий и независимый вид. — Здравствуйте, Валентина Игнатовна. Виктор Анатольевич просил вам это срочно передать, — Таня подошла к столу, аккуратно положила тяжелую папку на свободный край и сразу же сделала пару шагов назад, стремясь увеличить дистанцию. — Да, хорошо, спасибо, — закивала головой психолог, даже не глядя на бумаги и явно мечтая, чтобы ученики поскорее ушли. Дважды просить не пришлось. Радушный прием Таню полностью устроил: она круто развернулась и пулей выскочила из душного кабинета обратно в коридор, чувствуя колоссальное облегчение.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Паша стоял в густой тени школьного коридора, чуть отступив назад и слившись со стеной, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Сложив руки на груди, он молча, не отрываясь, наблюдал за ней. Аделина сидела на широком мраморном подоконнике, залитом мягким дневным светом. Она увлеченно, с искренним восторгом о чем-то рассказывала, весело болтая ногами в воздухе. Ее смех — легкий, звонкий, мелодичный — то и дело заполнял пространство вокруг. Казалось, этот звук обладал волшебным свойством: он словно намеренно заглушал весь остальной гул толпы, отодвигая крики носящихся по коридору младшеклассников и звон чужих голосов на задний план. Для Паши в этот момент существовал только этот смех. Рядом с ней, непозволительно близко, сидел её парень. Он чуть наклонился к Аделине, по-хозяйски опираясь сильной рукой о пластиковую поверхность подоконника, практически отрезая её от всего остального мира. Девушка улыбалась ему так открыто и широко, как Паше никогда не улыбалась. Она слегка подавалась вперед всем телом, и при каждом движении пряди её темных волос едва заметно, мимолетно касались плеча её спутника. Аделина выглядела абсолютно беззаботной, счастливой и полностью сосредоточенной на своем собеседнике. В её фигуре, в каждом движении сквозила та удивительная, манящая легкость, которая так гипнотизировала и притягивала взгляд. Паша почувствовал, как у него до боли сжались челюсти. Внутренне он ненавидел себя за эту слабость, презирал за то, что просто не мог заставить себя отвернуться и уйти. Каждый её жест, мимолетный взгляд, даже то, как по-особенному она наклоняла голову ближе к своему парню — всё это болезненным эхом отзывалось в его сознании. Это словно напоминало ему о том, что еще недавно, в его мечтах, она могла бы точно так же смеяться с ним. Но суровая реальность била наотмашь: между ними ничего не было. Они даже никогда не встречались. Аделина бросила какую-то короткую фразу, и её парень громко, раскатисто рассмеялся. Поддавшись порыву, он непринужденно положил ладонь ей на колено. Паша затаил дыхание, ожидая её реакции, но Аделина, казалось, даже не почувствовала этого жеста. Она не отстранилась, не вздрогнула и никак не отреагировала — лишь продолжала увлеченно, с горящими глазами что-то ему доказывать. Но для Паши, наблюдавшего за ними из темноты, это простое прикосновение стало сокрушительным ударом. Он физически почувствовал, как внутри всё скрутилось в тугой, болезненный узел, а в груди поднялась удушливая тяжесть. Глухая, яростная ревность накатывала на него волнами, а гнев, словно чистый яд, медленно растекался по венам, отравляя каждую мысль. Паша прекрасно понимал, что не имеет абсолютно никакого права на эти чувства. Он знал, что сейчас она, скорее всего, даже не замечает его присутствия в коридоре. Но от этого осознания становилось только в сто раз хуже. Только вчера она четко, безжалостно дала ему понять, что его симпатия безответна. Вчера она показала ему истинный ответ на все его скрытые надежды. И всё же он стоял, словно намертво прирос к полу, и продолжал пытать самого себя. Он смотрел, как она смеется. Смотрел, как она, заговорщицки понизив голос, наклоняется еще ближе, чтобы прошептать что-то парню прямо на ухо. Тот покорно подался вперед, навстречу ей. В этот миг их лица оказались всего в каких-то нескольких сантиметрах друг от друга. И этот короткий, интимный момент, свидетелем которого он стал, окончательно добил Илью, ударив ему в самое сердце. Он все-таки заставил себя отвернуться. Кровь оглушительно стучала в висках, перед глазами плыли темные круги, а пальцы сами собой сжались в кулаки до побелевших костяшек. В этот момент Паша остро, до тошноты захотел провалиться сквозь землю, сбежать, раствориться в толпе — только бы больше не видеть чужих объятий, не слышать этого звонкого смеха и не чувствовать, как собственное сердце разрывается на куски. Но ноги словно налились свинцом и намертво приросли к линолеуму. Какой-то глупый, болезненный мазохизм удерживал его на месте, заставляя стоять в тени и до самой последней капли выпивать этот яд. Заставляя наблюдать, как Аделина беззаботно смеется с другим, пока их губы едва не сливаются в поцелуе. Внезапно эту удушающую тишину внутри него разрушил резкий звук. С громким, надрывным скрипом распахнулась тяжелая дверь кабинета химии, и из нее торопливо вышла девушка — на вид его ровесница. В руках она обеими синеющими от напряжения ладонями сжимала огромную, раздутую от документов папку. По её натянутым движениям и закушенной губе было сразу понятно: ноша для нее непосильно тяжела. Сделав всего три быстрых шага в направлении Паши, незнакомка внезапно потеряла равновесие — подошва обуви предательски поехала по свежевымытому, гладкому линолеуму. — Ой! — только и успела коротко вскрикнуть она. В следующий миг девушка с глухим стуком повалилась на пол, а злополучная папка вылетела из рук, с грохотом шлепнулась перед ней и раскрылась. Десятки белых листов А4 веером разлетелись во все стороны, устилая коридор. Эта неловкая, шумная сцена мгновенно вырвала Пашу из плена его мрачных мыслей. Он посмотрел на упавшую. Растерянная, растрепанная, она выглядела в этот момент настолько беззащитной, милой и одновременно забавной, что внутри у парня что-то дрогнуло. Весь его гнев куда-то испарился. Брюнет решительно шагнул из тени, подошел к ней и, аккуратно перехватив за локти, уверенным движением помог подняться на ноги. — Осторожнее, — негромко проговорил он, заглядывая ей в лицо. Девушка подняла на него взгляд. В ее огромных, чистых голубых глазах смущение мгновенно смешалось с искренней, теплой благодарностью. Паша невольно засмотрелся на нее: высокая линия лба, аккуратный изящный носик, идеальные симметричные скулы и пухлые, мягкие губы естественного алого оттенка, тронутые легким блеском. Светлые, шелковистые волосы пушистым облаком обрамляли ее лицо. — Спасибо, — тихо, со смущенной улыбкой пробормотала она, пытаясь свободной рукой укротить растрепавшиеся пряди. Паша молча наклонился и стал помогать ей собирать разбросанные по всему коридору бумаги. Собирая листы один за другим, он то и дело бросал на нее короткие взгляды. Незнакомка выглядела ужасно трогательно: она забавно надувала губы и смешно сдувала со лба непослушную светлую челку, одновременно пытаясь дотянуться до улетевших под плинтус отчетов. Поймав себя на легкой улыбке, Паша вдруг с удивлением осознал, что полностью забыл о том, как еще пару минут назад буквально умирал от удушающей ревности. Аделина, ее парень, подоконник и их кокетство — все это вдруг отодвинулось куда-то далеко, став неважным фоном. — Спасибо тебе огромное, ты меня прям выручил, — прервала его мысли девушка, выпрямляясь и забирая у него аккуратную стопку спасенных документов. Ее голос удивил Пашу. Нежный, бархатистый и невероятно приятный для слуха, он чем-то смутно напомнил ему голос Аделины. Блондинка аккуратным жестом заправила свисающие пряди за уши и открыто, без тени прежней робости посмотрела на него. — Я Ксеня. Ну, то есть Ксения... Ксюша, короче, — она запуталась в именах и, рассмеявшись над собственной неловкостью, протянула ему узкую ладонь. — Ты такая смешная, Ксеня, — искренне улыбнулся парень, чувствуя, как тяжелый камень, давивший на грудь последние полчаса, наконец-то исчезает. Девушка от этих слов густо покраснела и смущенно опустила глаза в пол. Брюнет мягко, но уверенно пожал её теплую, узкую ладонь. — Я Паша. Очень рад знакомству. — И я тоже очень рада! — Ксюша мгновенно оживилась. Она окончательно поднялась на ноги, отряхивая коленки, и весело затараторила, подхватывая многострадальную папку: — Ой, ты извини, если я отобрала у тебя время... Просто наша химичка уже откровенно надоела со своими приказами! То принеси, то унеси, — посмеивалась она, забавно морща носик. — Давай помогу, — Паша решительно перехватил у нее тяжелую вещь, слегка коснувшись её пальцев, и вопросительно взглянул на новую знакомую. — Куда её нужно доставить? — К директору, — устало, с театральным драматизмом вздохнула Ксюша и послушно зашагала рядом с ним по коридору. — Если честно, я так боюсь к нему ходить... Сама не знаю почему, вроде ничего плохого не сделала, а поджилками трясу. — Как я тебя понимаю! У меня точно то же самое, — усмехнулся Паша. Он на секунду отвел от нее взгляд, и его глаза непроизвольно скользнули в сторону того самого подоконника. Но теперь внутри уже не пекло так сильно. Ксюша проследила за его направлением мысли. Посмотрев на воркующую парочку, она весело цокнула языком и беззлобно, но с иронией произнесла: — Ох, эта Аделинка... Уже задолбала со своим парнем вовсю крутиться у всех на виду. Серьезно, не могу уже на это смотреть, приторно до тошноты! Паша внутренне вздрогнул. — Ты с ней знакома? — как можно спокойнее спросил он, стараясь не выдавать своего повышенного интереса. — Ну да, дружили когда-то, в начальной школе, — легко ответила Ксюша и открыто улыбнулась. — Но ключевое слово «когда-то». Теперь не дружим, интересы разошлись. Ты, кстати, сам из какого класса? — Из восьмого «А». А ты? — Вот как! А я, получается, с твоей параллели — из восьмого «Б», — улыбка так и не сходила с её лица. Паша поймал себя на мысли: она вообще бывает грустной? Эта её жизнерадостность была жутко заразительной. Они завернули за угол, и тут Ксюша, увлекшись разговором, снова наступила на скользкий участок. Она взмахнула руками и чуть было опять не полетела на пол, но в последний момент чудом удержала равновесие, судорожно ухватившись за крепкое плечо Паши. — Так, аккуратнее! — покатился со смеху Паша, придерживая её и аккуратно отводя взгляд, чтобы не смущать девушку еще сильнее. — А то с твоими пируэтами мы до кабинета директора вообще никогда не дойдем. Ксюша неловко убрала светлые волосы за уши и смешно поджала губы, пряча улыбку. — Да уж, я ходячая катастрофа и жутко неуклюжая. Я даже немного удивлена, что не проломила этот старый линолеум вместе с бетонным полом, когда бабахнулась! — Считай, что это чистое везение, — подмигнул ей Паша. Они как раз вовремя остановились возле массивной дубовой двери с золотистой табличкой «Директор». Паша протянул Ксюше папку, чувствуя странное нежелание прерывать этот разговор. — Дальше я сама, — Ксюша мягко, но решительно перехватила пухлую папку из его рук, прижав её к груди как щит от грядущего разговора с начальством. Она на секунду задержала на Паше свой теплый взгляд и искренне добавила: — Спасибо тебе за всё. Прям спас меня сегодня. Паша лишь понимающе улыбнулся и отступил на шаг. Девушка глубоко вдохнула, настраиваясь на встречу, аккуратно постучала в массивную дверь и скрылась за ней, тихо прикрыв за собой створку. В коридоре сразу стало как-то непривычно пусто без её звонкого голоса и светлой улыбки. Паша остался стоять в коридоре один. Из головы никак не шла эта забавная, неуклюжая блондинка, которая всего за несколько минут смогла полностью выветрить из его мыслей удушливую ядовитую ревность к Аделине. Внутри зашевелилось новое, приятное и волнительное чувство. — Нужно номерок у неё прихватить, — тихо, едва слышно пробормотал он самому себе под нос. На губах парня сама собой появилась легкая улыбка. Он лениво откинулся назад и прислонился спиной к прохладной стене прямо возле двери директорского кабинета. До конца перемены оставались считанные минуты, но уходить Паша никуда не собирался. Он твердо решил дождаться, пока Ксюша выйдет обратно.