Вспомнить о любви

Девочки уютно устроились на деревянной скамейке у самого края школьного двора, слегка пошатывая ногами и пряча ладони в карманы курток от легкого морозца. Буквально в нескольких метрах от них, посреди покрытой свежим ковром площадки, стояли Полина и Антон. Они шумно дурачились, вовсю бросаясь друг в друга рыхлыми снежками, словно малые дети. Подростки казались абсолютно счастливыми и увлеченными игрой, совершенно не замечая никого и ничего вокруг себя. — Как думаешь, они действительно пара? Или это просто пустые школьные слухи? — задумчиво спросила Катя, не отрывая пристального взгляда от резвящихся одноклассников, и повернулась к подруге. — Наверное... В нашей школе всё может быть, — брюнетка равнодушно пожала плечами, посильнее кутаясь в теплый шарф. — Но сплетни об их романе ходят уже неприлично давно. Да и по их поведению, если честно, сразу всё понятно. Скорее всего, чистая правда, что они встречаются. Посмотри на них: они оба светятся от радости, когда вместе. Таня внимательно, с легким прищуром посмотрела на Антона. Парень стоял посреди сугроба, слегка сутулясь по своей давней привычке, а на его лице блуждала знакомая всем неуверенная, но очень искренняя улыбка. В следующую секунду он ловко сгреб целую кучу пушистого снега и метко запустил ею прямо в Морозову. Полина с громким, заливистым смехом отскочила назад, забавно отряхивая розовый пуховик. — Помнишь, как она весь прошлый год высокомерно ходила по коридорам и твердила на каждом углу, что ей нравятся исключительно «особенные, идеальные парни»? — с легкой иронией подметила Катя, качнув головой. — А теперь вот... Антон. Обычный, простой Антон. Таня понимающе поджала губы, изо всех сил подавляя рвущуюся наружу улыбку. — Ну, кто знает... Может, Антон для неё и есть тот самый «особенный». Просто мы со стороны этого не понимаем. У каждого своя магия. Катя на секунду замолчала, погрузившись в собственные мысли и продолжая наблюдать за парой. Полина в этот момент подбежала к Антону почти вплотную, приподнялась на носочки и что-то тихо, заговорщицки шепнула ему прямо на ухо. Парень мгновенно смутился, густо покраснел и, глуповато рассмеявшись, неловко почесал затылок крупной ладонью в шерстяной варежке. — Знаешь, — наконец нарушила тишину Катя, тепло улыбнувшись. — А я ведь даже искренне рада за него. — За Антона? — искренне удивилась Таня, переводя взгляд на подругу. — Да, именно за него, — Катя тихо хмыкнула, качнув головой от нахлынувших воспоминаний. — Он ведь столько времени за ней преданно бегал, буквально тенью ходил. А как ревновал ко всем подряд, помнишь? Из кожи вон лез. Кстати, о былых временах... Помнишь, как ты Полине в порыве ярости нос разбила прямо в раздевалке? — О Боже! — Таня вспыхнула, мгновенно растеряв всю свою напускную серьезность, и смущенно закрыла лицо руками. — Пожалуйста, не напоминай мне тот кошмар! Я до сих пор спать спокойно не могу, как вспомню ту драку. — Это вообще мое самое любимое воспоминание за весь восьмой класс! — задорно рассмеялась Катя, толкнув подругу плечом. — Ревность тебя тогда, Танька, знатно помотала. Ты же буквально искры глазами метала! — Ну хватит, это было так давно... Мне сейчас даже стыдно это вспоминать, — Таня упрямо спрятала подбородок в воротник куртки, чувствуя, как к щекам приливает румянец. — Рома потом еще полгода то и дело что смеялся надо мной и подкалывал при каждом удобном случае. — Ой, как же я его прекрасно понимаю, грех было не посмеяться, — Смирнова широко заулыбалась. Она поправила съехавший шерстяной шарф на шее и обмотала его поплотнее, защищаясь от колючего зимнего ветра. Таня молча перевела взгляд обратно на Антошку и Полину. Парочка в паре метров от них казалась неугомонной — они то и дело взрывались заливистым смехом. Морозова, хитро прищурившись, быстро слепила плотный снежок и, прицелившись, запустила им прямо в лицо парню. Тот даже не успел увернуться. Белая крошка залепила ему нос и щеки, но Антон лишь беззлобно стряхнул снег и широко улыбнулся. Он вообще не выглядел обиженным. Вместо этого он молниеносно наклонился, сделал вид, что тщательно прицеливается в Полину, но в последнюю секунду резко развернулся и запустил снежный снаряд прямо в Таню. Брюнетка, к его удивлению, ловко увернулась, а затем, азартно смеясь, загребла в ладони целую кучу пушистого снега, готовя месть. — Ну, Морозова там прямо завелась, — сквозь смех заметила Таня, подтягивая свой шарф повыше до самых глаз. — Ага, чтоб не втыкал мальчик, — заговорщицки подмигнула Катька и решительно поднялась со скамейки. Она захлопала рукавицами, сбивая налипший снег. — Ладно, давай закругляться. Скоро звонок, урок начнется. — А что у нас сейчас по расписанию? — лениво поинтересовалась Таня, не спеша вставать. — Физра. — Ой, ну нет, я точно пас! — Таня мгновенно вскинула руки на уровне плеч и отрицательно, даже испуганно зашатала головой. — На физкультуру в такой мороз я не пойду ни за какие коврижки. — Ну, как хочешь, дело твое, а я побежала греться, — Катя встала прямо перед подругой, окинув её строгим взглядом. — Ты точно прогуливаешь? Наш физрук скоро вообще забудет, что ты числишься в нашем классе. — Не-а, не пойду, — упрямо буркнула брюнетка. — Я лучше тут, на улице, пока просто так похожу, свежим воздухом подышу. Пока меня не спер отсюда кто-нибудь. — Ну ладно, хозяйка-барыня. На следующей перемене увидимся тогда в коридоре. До встречи! — Пока-пока! — Таня лениво помахала ей рукой вслед. Катя быстро развернулась и легким бегом устремилась к главному входу в школьное здание. Девушка осталась одна. Она посидела на скамейке еще несколько минут, безучастно наблюдая за тем, как редкие стайки ребят, тоже дышавших воздухом во дворе, потихоньку начали расходиться по классам. Вслед за остальными в тепло потянулись и раскрасневшиеся Антон с Полиной. Чтобы лишний раз не попадаться на глаза учителям из окон и остаться незамеченной, Таня решила уйти с открытой площадки. Она поднялась, засунула руки глубоко в карманы и медленно побрела за угол школы, на тихий задний двор. Но стоило ей завернуть за массивный кирпичный выступ здания, как она мгновенно побледнела. Земля будто ушла у неё из-под ног. Её расширившиеся от шока глаза оказались намертво прикованы к паре, сидевшей прямо на холодном бетонном парапете у пожарного выхода. Сердце Тани пропустило удар: это был Рома. Его широкая ладонь бережно лежала на чужой щеке, а большой палец нежно, до безумия знакомым жестом поглаживал кожу. Рядом с ним, почти вплотную, сидела незнакомая девушка. У неё были яркие, огненно-рыжие волосы, которые резко выделялись на фоне белого снега. Рыжая широко, победоносно улыбалась, и её звонкий, раскатистый смех эхом разносился по заднему двору, буквально разрезая уши Тане и вонзаясь в сознание сотней иголок. Незнакомка то и дело кокетливо наклонялась к Роме еще ближе, продолжая смеяться, и в какой-то момент расслабленным, собственническим жестом коснулась тонкими пальцами его шеи. Внутри у Тани всё с грохотом перевернулось. Она физически почувствовала, как грудную клетку до краев наполняет острая, невыносимая боль, от которой стало тяжело дышать. Воздух в легких мгновенно перекрыло, а ноги предательски покосились и ослабли, когда рыжеволосая бестия потянулась вперед и невесомо коснулась губами щеки Ромы. Таня с силой сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони через ткань карманов. В горле мгновенно образовался тугой, удушливый ком, от которого одновременно хотелось и закричать во весь голос, и разрыдаться. Оглушительное, бешеное биение собственного сердца гулким набатом отдавалось в ушах. Девушка судорожно зажмурила глаза, до боли вдавливая веки, в безумной надежде, что всё это — лишь страшный сон, жестокий мираж, который сейчас растает. Но когда она снова открыла их, картинка не изменилась. Реальность ударила наотмашь. Рыжеволосая медленно провела пальцами по его скуле и опустила лицо к самому его уху. Ее губы что-то интимно прошептали, но долетевшие звуки Таня разобрать уже не смогла — в голове стоял сплошной белый шум. Господи, как бы ей хотелось сейчас развернуться, убежать отсюда сломя голову и никогда больше не возвращаться! Но ноги словно намертво вросли в обледенелую землю, парализовав всю её волю. Она сделала колоссальное усилие над собой и сумела сделать один тяжелый шаг вперед, по направлению к ним, но тут же замерла как вкопанная. Тысячи мыслей вихрем пронеслись в голове. Что она им скажет? Чего она вообще может сейчас потребовать? Объяснений? Оправданий? Все заготовленные, яростные слова намертво застряли у неё в горле, превратившись в безмолвный крик. В эту секунду перед глазами Тани вихрем пронеслась вся их общая история. Она вспомнила всё, до мельчайших деталей: как они часами гуляли теплыми вечерами, пряча улыбки, как беззлобно и мило подшучивали друг над другом, понятными только им двоим фразами. Вспомнила, как они всю ночь напролет проводили на набережной, слушая шум воды и встречая рассвет, как оставались ночевать друг у друга, шепотом разговаривая в темноте до самого утра. Вспомнила их первый, робкий поцелуй и то, как они впервые в жизни по-настоящему полюбили. А сейчас... сейчас он сидел там, на холодном бетоне, с другой. Память кричала, что всё это не сотрешь, ведь он всё еще любит её, да? Не мог же он забыть всё так быстро? Обида и дикая, удушающая ревность за секунду прожгли её изнутри, словно раскаленный свинец. Сердце буквально разрывалось на куски от увиденного. Рома безжалостно, цинично растоптал её саму и всё, что она к нему чувствовала. Казалось, будто это был совсем не он. Не тот Рома, который еще недавно клялся ей в вечной верности, который шептал, что будет любить её до конца жизни и всегда-всегда будет рядом. Но в глубине израненной души эхом отзывалась страшная, трезвая мысль: он ведь тоже человек. Он тоже хочет быть счастливым. И если не с ней, то... с другой. Таня отчетливо, словно в замедленной съемке, заметила, как рыжеволосая незнакомка медленно прикрыла глаза. Она собственническим жестом мягко приподняла Рому за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и потянулась к его губам. Парень сидел спиной к Тане, неподвижно, поэтому брюнетка могла видеть только хищные, уверенные действия этой девушки. Ее губы уже почти коснулись его. Оставалось несколько чертовых, жалких сантиметров... И Таня не смогла. Она просто физически не смогла на это смотреть. Девушка резко развернулась на каблуках и бросилась бежать прочь по заснеженному двору, судорожно прикрывая лицо рукой. Горькие, обжигающие слезы мгновенно хлынули из глаз, замывая обзор, отчего всё вокруг превратилось в сплошное расплывчатое пятно. Дыхание сбивалось, легкие горели, сердце бешено выскакивало из груди, а в ушах стоял противный, оглушающий звон. Тяжелый, железный ком в горле мешал сделать даже вдох. Это было слишком, невыносимо больно. Не разбирая дороги, Таня на полной скорости в кого-то врезалась, едва не потеряв равновесие на скользкой тропинке. Она уже приготовилась упасть в сугроб, но чьи-то сильные руки резко и надежно перехватили её. — Таня? Господи, что случилось?! — раздался над ухом встревоженный и до боли знакомый голос. Её крепко держали за плечи, не давая упасть. Она с трудом подняла заплывшие от соленых слез глаза и судорожно всхлипнула. Это был Илья. Парень, не раздумывая ни секунды, рванул её к себе, крепко прижал к груди и стал успокаивающе поглаживать по голове, защищая от всего мира. — Тебя кто-то обидел? Скажи мне, кто это сделал? — тихо, сдерживая внутреннее беспокойство, спросил он. Илья аккуратно отступил назад и прижался спиной к кирпичной стене школьного здания, по-прежнему не выпуская из объятий девушку. А Таня уже ничего не соображала — она просто беззащитно и безутешно ревела, уткнувшись ему в плечо, пачкая слезами его куртку. — Н-нет... — едва удерживая остатки воздуха в легких, на выдохе выдавила она сквозь рыдания. — Почему... почему он так со мной поступил? За что? Я ведь думала, искренне думала, что он меня любит... а он... Силы окончательно покинули её. Ноги подогнулись, и Таня безвольно опустилась на колени прямо в холодный, пушистый снег возле его ног. Она изо всех сил сжимала губы, стараясь плакать молча, чтобы не привлекать внимания, но сорвавшийся, дрожащий голос предательски выдавал её колоссальную боль. Илья тут же опустился на корточки рядом с ней в снег. Он бережно, но настойчиво взял её за подбородок и заставил поднять лицо. Таня буквально задыхалась в собственных слезах, ей катастрофически не хватало воздуха, а в груди так сильно пекло, что казалось — еще один удар, и её сердце действительно разорвется на миллионы мелких, несклеиваемых осколков. — Дыши глубже. Давай вместе, Тань, вдох... выдох, — его спокойный, уверенный голос пробивался сквозь панику в её голове, действуя как спасительный якорь. Таня, судорожно хватая ртом холодный воздух, послушно попыталась последовать его совету. Она начала дышать медленнее, с трудом выравнивая рваный ритм в груди. Дрожь постепенно унималась. Когда она немного успокоилась, Илья крепко перехватил её за руки и аккуратно помог подняться с ледяного снега. — Что случилось? Расскажи мне, — тихо попросил он. Парень сел на невысокий бетонный выступ у стены школы, очистив его ладонью от наледи. Девушка бессильно опустилась рядом. Она поджала колени к самой груди, обхватила их руками и тяжело опустила на них голову, пряча лицо от всего мира. А затем её прорвало. Таня начала рассказывать абсолютно всё. Слова путались, сменяли друг друга, но всё, что так долго копилось, наболело и рвалось израненной душой наружу, теперь беспрепятственно выплескивалось на Илью. Парень слушал её с предельным вниманием. Он не перебил её ни единым словом, не задал ни одного лишнего вопроса. Илья дотошно вдумывался в каждое сказанное слово, в каждую надломленную фразу, которая срывалась с её подрагивающих губ. Голос Тани то и дело срывался на глухой шепот, от избытка эмоций она до белых костяшек впивалась собственными ногтями в ладони и упорно отводила взгляд в сторону, не в силах смотреть ему в глаза. — Вот так вот в жизни бывает... — со слабой, горькой усмешкой под конец добавила она, когда силы говорить окончательно иссякли. Илья молча выслушал этот финал. Секунду помедлив, он осторожно приобнял её за подкосившееся плечо и надежно прижал к своему боку, делясь собственным теплом. — Тань, ты пойми... Ты ведь такая умная, такая безумно красивая девочка, — негромко, но очень твердо заговорил он, заглядывая в её заплаканное лицо. — Зачем ты так убиваешься из-за какого-то мудака, который явно тебя не достоин и не смог сберечь то, что имел? — Он не мудак! Он самый лучший... — мгновенно вскинулась Таня, бросаясь на защиту Ромы вопреки всей очевидности. — Он совсем не такой, как эти обычные школьные бабники. Рома только мне всегда верен был, только меня замечал, а сейчас... Она не договорила. Снова закрыла лицо обеими руками и низко опустила голову, борясь с новой волной подступающих слез. — Так, всё, давай договоримся: больше никакой грусти, — решительно прервал её Илья, мягко, но настойчиво убирая её ладони от лица. Он ободряюще улыбнулся. — Пойдем-ка лучше, пока перемена еще не закончилась, в кафешку. Тут за углом, буквально в двух шагах от школы. Перекусим чем-нибудь вкусным, выпьем горячего чая и обязательно поднимем тебе настроение. Идет? Таня замерла, шмыгнула носом и внимательно посмотрела на него. В его глазах было столько искренней поддержки, что отказываться было просто глупо. — Хорошо, — послушно закивала она головой и впервые за этот бесконечный день слабо, но очень тепло улыбнулась. — Спасибо тебе большое, Илья. Правда. — Пойдем, пойдем, — заулыбался он в ответ. Парень снова помог ей подняться на ноги, подхватил под руку и уверенно повел за собой, прочь с территории школы. В его душе теплилась лишь одна заветная надежда — сделать всё возможное, чтобы хоть немного заглушить её боль и вернуть на это лицо прежнюю беззаботную улыбку.