Вспомнить о любви

Тяжелая дубовая дверь кабинета директора со скрипом встала на место, отсекая Таню от грозного голоса завуча. Девушка обессиленно прижалась спиной к прохладному дереву и тяжело, со свистом вздохнула. Сердце все еще бешено колотилось в груди после тяжелого разговора. В школьном коридоре во время урока было непривычно тихо и почти пусто. Единственным живым силуэтом оказался парень, одиноко стоявший чуть дальше у стены под стендом с расписанием. Услышав хлопок двери, он тут же вскинул голову и сразу заметил ее. Его холодные голубые глаза взволнованно загорелись. Нервно перебирая пальцами обложку толстого учебника, он сделал нерешительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Привет, — негромко поздоровался он, заглядывая ей в лицо. Таня медленно подняла усталый взгляд, и ее лицо тут же исказилось от презрения. — Еще есть наглость ко мне лезть? — она резко вскинула брови и нацепила на лицо фальшивую, подчеркнуто наигранную улыбку. — Я хотел извиниться, — поспешно начал он, переминаясь с ноги на ногу. — То, что произошло позавчера... я правда не знаю, что на меня нашло. Просто ты тогда была такой измотанной, такой беззащитной и расстроенной из-за Ромы... — Да? — перебила она, и ее голос так и сочился ядом. — И поэтому ты решил, что это отличный момент и ты можешь воспользоваться мной и моей слабостью? — Я всё понимаю, — Илья опустил голову, не выдерживая ее прямого взгляда. — Я понимаю, что ты злишься, обижаешься на меня, и у тебя есть на это самая веская причина. Но пожалуйста, выслушай. Прости меня. — Ого, надо же, кого-то на жалость потянуло! — Таня злобно усмехнулась, в ее глазах блеснули слезы злости. — Отстань от меня, Черников. Она решительно шагнула в сторону, пытаясь обойти парня, но Илья сработал на опережение. Он резко вытянул руку и перехватил ее за запястье, притормаживая. — Чего ты еще хочешь от меня?! — Таня рванулась, гневно глядя на его пальцы. — Того, чего я хотел, уже явно не вернуть, это невозможно, — Илья с горькой усмешкой отпустил ее руку и сделал шаг назад. — Ты реально сошлась с Пятифановым? Снова? — А какая тебе разница? — отрезала девушка, потирая запястье. — Сошлась, не сошлась — это только мое дело и ничье больше! Будь добр, просто не приближайся ко мне. Никогда. — Тань, ну где твоя гордость? — Илья раздраженно всплеснул руками, учебник едва не выскочил из его пальцев. — Ты еще недавно его последним козлом и кобелем обзывала на всю школу, а сейчас по первому зову в объятия к нему падаешь? Где логика? Вы же друг друга по щелчку пальца наебали! Только он просто целовался с другой девкой на вписке, а ты... ты переспала со мной. Чувствуешь разницу? Твой поступок намного хуже его художеств. Слова Ильи ударили наотмашь, заставив Таню на секунду побледнеть. — В этом поступке виноват только ты и твоя подлость, — тихо, но отчетливо произнесла она. Дрожащими пальцами девушка убрала мешающую прядь волос за ухо и сделала глубокий вздох, пытаясь вернуть самообладание. — Надеюсь, ты меня наконец услышал. Свободен. — Да вы друг друга стоите, два сапога пара, — зло выплюнул Илья. Он осуждающе, сверху вниз оглядел ее с ног до головы, круто развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Только когда его шаги стихли, Таня смогла свободно вздохнуть. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, как вдруг за ее спиной раздался легкий шорох. Девушка вздрогнула, когда почувствовала, как чьи-то чужие, неожиданные руки мягко и осторожно коснулись ее плеч. После тяжелого разговора с Ильясом нервы у Тани были натянуты как струны. Тело сработало под воздействием чистого адреналина, гораздо быстрее, чем включился разум. На автомате, не на шутку перепугавшись, она резко развернулась на каблуках и с громким, испуганным вскриком наотмашь зарядила кулаком прямо в нос стоявшему сзади человеку. — Ай! — болезненно воскликнул Рома. Он резко отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие, и мгновенно схватился обеими руками за лицо. — Ты что, добить меня решила?! — Рома?! — Таня удивленно распахнула глаза, глядя на то, как парень согнулся в три погибели. Вся ее злость и напряжение после разговора с Ильей улетучились, уступив место панике. Она сделала шаг к нему, отчаянно пытаясь сдержать одновременно и подступающий нервный смех, и искреннюю растерянность. — Боже, ты что, дурак?! Зачем ты подкрадываешься со спины? Кто так делает?! Рома медленно убрал ладонь от лица, сильно морщась от резкой боли. Его нос уже заметно покраснел, и из одной ноздри тонкой струйкой потекла яркая кровь. В глазах парня блестели невольные слезы — естественная реакция организма на сильный удар в переносицу. — Хотел поздороваться по-человечески, — глухо пробормотал он, шмыгая носом и вытирая кровь тыльной стороной ладони. — А ты, оказывается, у нас боец. Насмерть бьешь. Они на секунду замолчали, растерянно глядя друг на друга посреди пустого школьного коридора. Рома осторожно помассировал кончик носа, проверяя, цел ли хрящ и не сломан ли он окончательно, а Таня, чувствуя укол совести, неловко отвела взгляд в сторону. — Ладно, прости... Давай лучше обработаем? — виновато и уже гораздо мягче предложила она. Девушка сделала еще шаг к нему, внимательно вглядываясь в его лицо, и вдруг нахмурилась. — Погоди, а что у тебя с губой? Где ты уже успел подраться? Только сейчас, присмотревшись, она заметила, что его нижняя губа была припухшей и глубоко рассеченной, а на подбородке виднелся грязный след от уже засохшей крови. Этот урон явно был нанесен не ее кулаком. Таня решительно взяла его за подбородок и слегка вздернула его голову кверху, тщательно, словно строгий доктор, разглядывая новые повреждения. — С кем ты опять сцепился, Пятифанов? — Да так... с семиклассником одним, — Рома со стыдом опустил взгляд в пол. Его привычная дворовая спесь куда-то испарилась. Он явно предвкушал, какую лекцию сейчас прочитает ему девушка, и чувствовал себя максимально глупо. — Что?! Семиклассник?! — воскликнула Таня, и в этот раз она чуть не сорвалась на громкий, заливистый смех. Картинка грозы школы Ромы Пятифанова, дерущегося с мелким пацаном, никак не укладывалась в голове. Парень резко выпрямился, его щеки мгновенно залил густой румянец — то ли от злости, то ли от смущения. — Да что за реакция у тебя?! Он первый начал! — запальчиво выпалил он, недовольно нахмурившись и скрестив руки на груди. — Ты сейчас это серьезно говоришь? — Таня изо всех сил сдерживала улыбку. — Рома, ты старше его на целых четыре года! Куда тебя вечно тянет? Как ты умудрился вообще сцепиться с ребенком? — Он... — Рома замялся, шумно вздохнул и полез здоровой рукой в свой потрепанный портфель. — Короче, он в буфете хотел последнюю шоколадную плитку забрать. А я... ну, я не отдал. С этими словами он бережно достал из недр рюкзака слегка помятую плитку шоколада с черничной начинкой и протянул её девушке. Это был ее самый любимый вкус. Таня замерла. Вся ее ирония тут же испарилась. Она тихо усмехнулась и покачала головой, не скрывая своего огромного удивления и внезапно подступившей нежности. — Ну ты даешь, Рома... — тихо, почти шепотом сказала она, глядя то на шоколадку, то на его разбитое лицо. — Подраться с семиклассником ради черничного шоколада. Ты, конечно, мой герой... но больше так никогда не делай, ладно? Она с теплой улыбкой приняла из его рук сладкий трофей и аккуратно положила его в свой портфель. — Даже не поцелуешь? — жалостливо спросил Рома, смешно надув разбитые губы и глядя на нее самыми несчастными глазами, на какие только был способен. — Иди уже, Ромео, — Таня фыркнула, но в ее глазах плясали теплые смешинки. — Пусть сначала школьная медсестра тебе лицо обработает, а потом я, может быть, подумаю. — Я эту медсестру последний раз видел год назад, когда она меня с урока пыталась выгнать, — Рома перехватил ладони девушки, сжимая их в своих теплых и немного шероховатых руках. — Давай лучше ты мне все обработаешь? Все равно ведь урок прогуливаешь, со мной посидишь. — Ладно, уговорил, горе мое, — вздохнула она, не в силах долго злиться на этого упрямца. Они тихо проскользнули в пустой кабинет химии, где на задней парте всегда стояла школьная аптечка. Таня быстро нашла бутылочку с антисептиком и стерильную вату. — Ну вот, сам видишь, как это больно, — тихо подметила она, смачивая ватку раствором и наклоняясь ближе к его лицу. Ее движения были максимально аккуратными, почти ласковыми — она едва ощутимо касалась его кожи, стараясь не причинить лишней боли. — Это просто царапина, — мужественно пробормотал Рома, изо всех сил стараясь удержать ее внимание на чем угодно, кроме выступившей крови. Ему очень не хотелось выглядеть слабым в ее глазах. — Для тебя — просто царапина, — тихо ответила она, бережно вытирая багровую дорожку с его подбородка. — А мне на тебя такого смотреть больно. Рома замер, вслушиваясь в ее мягкий голос. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и он отчетливо чувствовал тонкий аромат ее духов. — Знаешь, — вдруг тихо сказал он с легкой, обезоруживающей улыбкой. — Если ты так сильно переживаешь... может, ты все-таки меня поцелуешь? Прямо сейчас? Таня подняла на него глаза, и ее щеки тут же залились легким, едва заметным румянцем. Она попыталась вернуть себе строгий вид. — Ты еще шутишь в такой момент? — недовольно буркнула она, хотя сердце предательски застучало чаще. — Сначала раз и навсегда перестань ввязываться в драки, а там посмотрим. — Ну не-е-ет, — обиженно и протяжно заныл парень, словно у него отбирали самую любимую игрушку. — Это очень долгий процесс, Тань. Перевоспитание требует времени! Так что давай, целуй прямо сейчас, как аванс. Рома снова упрямо надул губы и потянулся лицом ближе к ней. В ответ на эту наглость Таня с легким вызовом улыбнулась и точечно, чуть сильнее обычного, надавила смоченной ваткой прямо на его разбитую губу. Антисептик мгновенно защипал рану, и парень тут же скривил лицо, смешно зашипев сквозь зубы. — Ай! Ну за что? — И какой же там, интересно, семиклассник тебе попался? — она с издевкой прищурилась, упирая руки в бока. — Два метра ростом? Кандидат в мастера спорта по боксу? Рома резко закашлялся, смущенно отвел глаза в сторону окна и тихо пробормотал: — Ну... не два метра, конечно. Намного меньше... Обычный такой пацан. — Ужас какой. И как ты, бедненький, вообще выжил в этой неравной схватке за черничную плитку? — едва сдерживая смех, продолжала подначивать его Таня. — Ой, ладно тебе, не начинай, — Рома недовольно буркнул, но на его губах все равно промелькнула виноватая улыбка. Он поймал ее взгляд, понимая, что ради этой секунды наедине он бы подрался еще с десятком таких семиклассников. Таня шутливо закатила глаза, глядя на его недовольную мину, и осторожно, едва ощутимо прикоснулась к переносице, которая уже успела слегка припухнуть. — Больно? — спросила она, изо всех сил стараясь удержать на лице серьезное выражение. — Больно, — честно признался он и поднял на нее свои блестящие глаза. В них читалась легкая обида. — Слушай, я вообще не пойму, чего ты все время лыбишься? Чего смешного-то? — Мне просто смешно, ничего не могу с собой поделать, — прыснула она и аккуратным, точным движением наклеила ему бактерицидный пластырь прямо на нос. — До сих пор в голове не укладывается: взрослый, сознательный парень подрался с ребенком. — Никакой я еще не взрослый, а он далеко не ребенок, так что не надо тут нас возвышать, — буркнул Рома, пытаясь защитить свою уязвленную гордость. — Вот и не буду, — послушно согласилась она. Таня мягко обхватила его пальцами за подбородок и снова приподняла его голову вверх, чтобы получше осмотреть повреждения. — Ох, Пятифанов, Пятифанов... Так бы и врезала тебе хорошенько для профилактики. Смотри, у тебя же тут синяк на всю щеку наливается! — Это не синяки, это отметки за храбрость, — гордо заявил он, пижонски приподняв одну бровь. Однако весь его пафос тут же испарился, и он громко зашипел от боли, когда Таня в процессе разговора случайно сильнее надавила на ушибленное место. — Отметки за храбрость, говоришь? — она насмешливо хмыкнула, убирая руки. — Храбрый рыцарь без страха и упрека, который умудрился получить на орехи от семиклассника. Рома тяжело, со свистом вздохнул и картинно закатил глаза к потолку, демонстрируя, как сильно он устал от ее подколов. — Опять ты начинаешь? Я же тебе говорю: он первый полез! Я просто... — ...просто доказал, что даже ученик седьмого класса может тебя побить? — безжалостно перебила она, едва удерживаясь от громкого смеха. — Да это был очень крупный семиклассник! — искренне возмутился Рома, активно жестикулируя руками. — Ну и он, скажем так, воспользовался моментом и неожиданно врезал исподтишка. Я просто не успел среагировать! — Крупный семиклассник... Ром, ты сам-то себя со стороны слышишь? — Таня покачала головой, улыбаясь во весь рот. Он окончательно нахмурился, притворно обижаясь на ее неверие, демонстративно закатил глаза и отвернулся к окну, показывая всем своим видом, что разговор окончен. — Ладно, смейся-смейся, — проворчал он себе под нос. — Ох, кажись, я теперь точно знаю, чем именно буду заниматься всю оставшуюся весну, — ласково цокнула она языком и поднялась со старого школьного дивана, на котором они устроились. — Буду одному непутевому рыцарю раны после его великих подвигов обрабатывать. Она аккуратно закрыла пластиковую крышку, положила аптечку обратно на полку шкафа и медленно подошла обратно к Пятифанову, остановившись в шаге от него. — Обещаешь, что не будешь драться хотя бы неделю? — искренне спросила она, аккуратно расправляя помявшийся воротник его рубашки. Она заглянула ему в глаза, надеясь увидеть там хоть каплю благоразумия. — Нет, — коротко и честно ответил Рома, и на его лице тут же расплылась наглая мальчишеская улыбка. — Но если ты меня поцелуешь хотя бы в щечку, я, так и быть, подумаю над твоим предложением. — Да уж, подумаешь и сразу забудешь, — рассмеялась Таня. Она ласково притронулась пальцами к уголку его неповрежденной губы, словно очерчивая контур. — Пока что это всё, что ты заслужил, Пятифанов. И вообще, давай, иди извинись перед этим двухметровым семиклассником, которого ты обделил сладким. — Ну уж нет, обойдется, — буркнул Рома, скрестив руки. — Что, боишься, что получишь от него еще раз? — насмешливо спросила она, подмигнув. Вместо ответа парень резко, но аккуратно перехватил ее за талию и усадил возле себя обратно на старый диван, лишая возможности сбежать. — Было бы кого бояться, — фыркнул он. Рома собственнически наклонился к ее лицу, намереваясь поцеловать в губы, но Таня в последнее мгновение ловко отвернула голову в сторону. Его поцелуй пришелся куда-то в район уха. — Погоди. Как там поживает твоя возлюбленная? — вкрадчиво спросила она. — Все отлично, сидит прямо передо мной и заговаривает мне зубы. А что? — Рома непонимающе моргнул. — Я о другой возлюбленной, — Таня хитро провела кончиками пальцев по его здоровой щеке, пристально наблюдая за реакцией. Рома от такого жеста удивленно приподнял брови и слегка отстранился, чувствуя подвох. — О той, с которой ты целовался позавчера, — добавила она, и в ее голосе проскользнули ледяные нотки. — Ну так... я с тобой целовался, — улыбнувшись, попытался съехать с темы парень. — Не тупи, Ром. Целовался ты со мной вчера. А вот позавчера... — А-а-а, так ты об этой, об Алине... — Рома тяжело вздохнул, и его энтузиазм заметно поугас. — Ну, я ее вообще не видел еще со дня рождения Смирновой. Честное слово. — Мне вот просто интересно, что она там вообще забыла? — Таня недовольно скрестила руки на груди и демонстративно отодвинулась от парня на другой край дивана. — Да Смирнова туда половину школы позвала, откуда мне-то знать, кто ее приглашал? — Рома развел руками, искренне не понимая, почему он должен отвечать за списки гостей Катьки. — А из какого она хоть класса? — Я что, на допросе в милиции? — Рома страдальчески вздохнул. — Да не знаю я! Знаю только, что Алиной зовут, и всё. Он резко пододвинулся обратно, поймал девушку за щеки своими ладонями, заставляя смотреть только на него. — Главное, что имя ее ты прекрасно помнишь. А там уже неважно, глядишь, и срастется что-то в будущем, — продолжала язвить и издеваться она. Терпение у Ромы лопнуло. Чтобы прекратить этот поток ревности, он просто подался вперед и крепко поцеловал ее в губы, прерывая на полуслове. Таня дернулась для приличия, но спорить не стала. — Молодые люди... а я вам тут не мешаю? — раздался вдруг от двери строгий, пронзительный голос. На входе в кабинет стояла школьная медсестра. Ее взгляд выражал крайнюю степень шока: на ее рабочем диване во время урока вовсю целовалась парочка, а шкаф с медикаментами был бесцеремонно открыт. Таня мгновенно отпрянула от Ромы и повернулась к вошедшей. Густой румянец тут же залил лицо девушки. — Вот и нашлась твоя медсестричка, — тихонько шепнула брюнетка парню, а затем быстро поднялась с дивана, поправляя одежду. — Извините, пожалуйста, мы уже уходим! Девушка неловко, пряча глаза, выскочила из кабинета химии в коридор. Рома, ни капли не смутившись, вальяжно поднялся следом и вышел за ней, на ходу закидывая портфель на одно плечо. — Эпичный момент, конечно, — усмехнулся Рома, догоняя Таню и оглядывая ее взволнованный вид. — Пропажа года явилась. Мы думали, она уволилась давно. — Спасибо, что хоть сейчас явилась, — Таня покачала головой, пытаясь унять пульс. — А то кто бы тебе твои боевые раны обрабатывал? — Ты, например. У тебя отлично получается. — Обойдешься, — Таня достала из кармана телефон и щелкнула заблокированным экраном, проверяя время. — Так, через две минуты перемена. Мне пора, нужно успеть добежать до класса. Она быстро, но крепко обняла его на прощание, уткнувшись носом в его куртку, и стремительным шагом направилась по коридору в сторону своего кабинета. Рома остался стоять посреди пустого коридора, глядя ей вслед. Он почесал затылок, переваривая всё, что произошло за последние полчаса: от ее слез и ревности до внезапных нежных объятий. — Мы точно встречаемся... или она просто меня изводит? — шепотом спросил сам себя Ромка, растерянно улыбаясь и касаясь пальцами своих губ.