Вспомнить о любви

Прохладная темнота ночи окутывала старый двор, но Костя Сафонов этого почти не замечал. Он топтался на одном месте под окнами Кати, то и дело переминаясь с ноги на ногу, чтобы хоть как-то унять дрожь в коленях. Асфальт под его кроссовками был теплым, нагретым за день, а тусклый янтарный свет одинокого фонаря выхватывал из темноты его силуэт и делал взъерошенные светлые волосы почти золотыми. Сердце колотилось где-то в районе горла. Сделав глубокий, судорожный вдох, Костя задрал голову вверх и, собрав в кулак всю оставшуюся смелость, крикнул в сторону второго этажа: — Смирнова, выходи! Это важно! Голос прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Несколько секунд ничего не происходило, но затем послышался глухой щелчок шпингалета. Створка окна со скрипом распахнулась, и в проеме показалось заспанное, откровенно недовольное лицо Кати. Взглянув вниз на Сафонова, она раздраженно подперла щеку кулаком и медленно, с явным усилием, натянула на лицо приторную, демонстративную улыбку. — Че те надо, Сафонов? — крикнула она вниз, продолжая наигранно улыбаться, отчего ее прищуренные глаза казались опасными щелочками. — Хотел поговорить! — Костя попытался придать своему тону твердости, но вышло скорее умоляюще. — Я так и поняла, что ты снова по ебалу веником получить хочешь, — еще шире и лучезарнее заулыбалась Катя, а в следующий миг с грохотом захлопнула раму, отрезая себя от ночной прохлады. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь отсветом уличной иллюминации. — Любовники опять под окнами шастают? — раздался ленивый, насмешливый голос Игоря с кровати. Он закинул руки за голову и с легким интересом наблюдал, как Катя, резко задернув занавески, решительным шагом направляется к платяному шкафу. Она резко дернула дверцу, выудила оттуда легкую куртку и на ходу вдела руки в рукава, даже не глядя на парня. В ее глазах горел огонек искренней ярости. — Иду пиздить его, — бросила она сквозь зубы, направляясь к выходу из комнаты. — Только штаны не забудь надеть! — крикнул ей вслед Бяша, до этого тихо сидевший в углу, и громко, заливисто завыл от смеха, едва не свалившись со стула. Внизу, на улице, Костя замер. Минуты тянулись как резиновые, и внутри него медленно, но верно разрасталась липкая, холодная тревога. Он уже начал думать, что она просто легла спать, как вдруг тишину двора нарушил оглушительный хлопок входной двери подъезда. Катя вышла на крыльцо. К удивлению Сафонова, в руках она действительно сжимала старый, изрядно потрепанный веник. Спустившись со ступенек, девушка по-хозяйски прислонила его к бедру, словно это было боевое оружие, и смерила блондина долгим, тяжелым, оценивающим взглядом с ног до головы. — Ну? — Катя сделала шаг вперед, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы не зевнуть прямо перед его носом. — Что за дело у тебя такое важное, Сафонов, что ты разбудил меня среди ночи? Излагай побыстрее, пока я добрая. Костя сглотнул, чувствуя, как от ее взгляда пересыхает в рту. Назад дороги не было. Он сжал кулаки в карманах и, глядя ей прямо в глаза, выпалил на одном дыхании: — Слушай... расстанься с Будаевым. На мгновение во дворе повисла мертвая тишина. Катя застыла, ее глаза округлились и буквально вытаращились на парня от подобной наглости. Костя приготовился к удару веником, но вместо этого тишину двора разорвал ее звонкий, искренний хохот. Катя смеялась так сильно, что ей пришлось слегка согнуться. — Ты себя вообще слышишь, Сафонов? — отсмеявшись, спросила она. Катя высоко приподняла брови и усмехнулась, качая головой, будто только что услышала самый глупый и абсурдный анекдот в своей жизни. — Как я могу с ним расстаться, если я его люблю? Ты совсем головой поехал? — Ну так ты это... разлюби его, — с усмешкой добавил Костя, пытаясь скрыть за напускной дерзостью укол ревности. Он сделал решительный шаг вперед и подошел к девушке почти впритык, заглядывая ей в глаза. Но романтический напор провалился: Катя даже не шелохнулась, лишь брезгливо поморщилась, уперлась ладонью ему в грудь и резко оттолкнула от себя. В ту же секунду между ними выросла преграда — девушка выставила вперед свое импровизированное оружие. — Мальчик, дистанцию держи, — ледяным тоном процедила она и демонстративно взмахнула прутьями веника прямо перед его носом, заставив Сафонова испуганно моргнуть. — Катя, ну, пожалуйста, — жалобно протянул Костя, растеряв всю свою наглость. — Мы могли бы быть отличной парой! Ну сама подумай! — Отличной парой? — переспросила она, опасно прищурившись. На ее губах заиграла зловещая улыбка. — Сейчас я тебе покажу, какая мы отличная пара! С этими словами она перехватила веник поудобнее, резко подняла его над головой и сделала широкий, угрожающий шаг к нему. — Убирайся отсюда, пока я тебя этим веником взашей не выгнала! — строго, не терпящим возражений тоном приказала Катя. Костя, явно не ожидавший, что его признание обернется угрозой физической расправы, опешил. Он начал судорожно пятиться, но Катя уже наступала на него, как заправский воин. Она вовсю размахивала веником, заставляя парня отступать к арке, ведущей на выход из двора. — Катя, ты что? Это же шутка была! Я просто хотел поговорить! — испуганно затараторил он, едва успевая переставлять ноги задом наперед и уклоняться от свистящих в воздухе прутьев. — Ага, поговорить, — ехидно отозвалась Катя, не сбавляя темп и уверенно нагоняя его. — Сейчас я тебе поговорю! Раз под окнами посреди ночи шастаешь, значит, ноги крепкие и бегать умеешь! Ну-ка, давай, беги отсюда, пока я тебе спину не начесала! Она уже не на шутку развеселилась. Замахнувшись веником, Катя звонко, заливисто рассмеялась на весь двор. Костя в последний момент успел пригнуть голову, окончательно теряя остатки своей мужской уверенности и гордости. Теперь по ночному двору разносился лишь ее победный смех и громкие, частые шлепки его кроссовок по асфальту — Сафонов перешел на позорное бегство. Когда блондин, наконец-то, вильнув в сторону, скрылся за темным углом дома, Катя остановилась. Она тяжело выдохнула, опустила веник и свободной рукой поправила растрепавшиеся от погони волосы. На ее лице играла удовлетворенная улыбка. — Вот и все «серьезное», — тихо, с усмешкой сказала она в пустоту темного переулка. — Заняться парню больше нечем, кроме как глупости всякие выдумывать. — И что это было? — раздался вдруг громкий, дребезжащий смех прямо у нее за спиной. Катя вздрогнула, резко обернулась и посмотрела вверх. Из открытого окна второго этажа по пояс высунулся Бяша. Он держался за подоконник и улыбался во все свои зубы, явно оставшись в полном восторге от бесплатного ночного зрелища. — Иди спи, романтик, — Катя снова натянула на лицо притворную, «обещающую проблемы» улыбку и погрозила ему веником. — А то сейчас на улицу поднимусь и тебя точно так же выгонять буду! Бяша лишь понимающе хмыкнул, а Катя, круто повернувшись на пятках, быстрым шагом взбежала по ступенькам и скрылась за захлопнувшейся дверью подъезда.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

В уютной гостиной Ромы царил полумрак, нарушаемый лишь мягким, мерцающим синеватым светом от большого экрана телевизора. Таня поудобнее устроилась на мягком сером диване, утопая в его подушках. На коленях она уютно устроила глубокую белую миску с ярким фруктовым салатом. Девушка лениво поднесла ложку к губам, без особого интереса наблюдая за сменяющимися кадрами какой-то ночной передачи. Из ванной комнаты, расположенной в конце коридора, доносился монотонный, слегка раздражающий шум льющейся воды — Ромка уже минут двадцать как решил искупаться. Внезапно этот противный звук прекратился, уступив место тишине. Таня машинально перевела взгляд с экрана на дверь ванной. Спустя минуту оттуда, клубясь легким паром, вышел хозяин квартиры. Из одежды на нем было лишь темно-синее махровое полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер. Мускулистые плечи парня еще блестели от крупных прозрачных капель воды, которые медленно скатывались вниз. Влажные темные волосы были растрепаны в полном беспорядке; Рома на ходу провел по ним пятерней, безуспешно пытаясь хоть как-то пригладить непослушные пряди. Таня невольно задержала на нем взгляд. Ее рука с ложкой, наполненной кусочками киви и клубники, замерла на полпути к губам. Она поймала себя на мысли, что парень выглядит чертовски привлекательно. Рома тут же заметил этот пристальный, завороженный взгляд. Он слегка приподнял одну бровь, и на его губах заиграла едва заметная, понимающая улыбка. — Что-то не так? — с легким смешком в голосе спросил он, уверенно направляясь прямо к ней. Таня спохватилась и резко отвела взгляд в сторону экрана, но предательский румянец уже залил ее щеки. Девушка отчетливо почувствовала, как волна приятного, смущающего тепла мгновенно разлилась по всему телу, заставляя сердце биться чаще. — Нет... — пробормотала она, лихорадочно делая вид, что полностью поглощена ковырянием в салате. — Просто смотрю, как ты воду по всему дому разносишь. Рассеянный какой-то. Натоптал уже, наверное. Рома тихо, бархатисто рассмеялся. Не говоря ни слова, он подошел к дивану вплотную. Его взгляд, обычно дерзкий, сейчас стал удивительно задумчивым, глубоким и очень теплым. Парень плавно опустился на диван рядом с ней, едва ощутимо коснувшись своим плечом ее плеча. От него пахло свежестью, гелем для душа и чистой кожей. Рома наклонился ближе, заставив Таню затаить дыхание, а в следующий миг неожиданно, но невероятно мягко и трепетно коснулся своими губами ее губ. Таня буквально замерла от неожиданности, ее сердце пропустило удар. Но сопротивляться этому чувству было выше ее сил: она почти сразу же прикрыла глаза, полностью отдаваясь моменту. Его поцелуй, поначалу легкий и невесомый, оказался настолько искренним и нежным, что все колкие фразы и мысли вмиг вылетели у нее из головы. Пальцы девушки ослабли, ложка выскользнула и с тихим, глухим стуком упала обратно в миску, но Таня этого даже не заметила. Рома чуть отстранился, неохотно разрывая поцелуй, но остался сидеть в близости. Он заглянул в ее расширившиеся, блестящие глаза и тепло, открыто улыбнулся, наслаждаясь ее смущением — А теперь я рассеянный? — с легкой, обезоруживающей усмешкой спросил Рома, наклонив голову набок и не сводя с нее глаз. Таня тихо засмеялась, чувствуя, как под его пристальным взглядом ее щеки вспыхнули еще сильнее, окрашиваясь в пунцовый цвет. — Знаешь, если ты каждый раз так будешь оправдываться, я, пожалуй, вообще перестану жаловаться, — шутливо ответила она. Девушка слегка толкнула его в плечо, но рука так и осталась лежать на его теплой, влажной коже. — Не знаю-не знаю, надо подумать, — ухмыльнулся он, и в его глазах блеснули озорные искорки. Не давая ей опомниться, Рома подался вперед и поцеловал ее еще раз. На этот раз в его движении было куда больше уверенности. Таня охотно позволила ему углубить поцелуй; ее пальцы скользнули вверх, и руки мягко, доверчиво обвили его шею. Парень привлекал ее к себе все ближе и ближе. Его прикосновения становились смелее, но оставались удивительно бережными, словно он притрагивался к чему-то хрупкому и бесценному. В какой-то момент Рома уверенно перехватил ее за талию и одним легким, слитным движением поднял. Таня лишь тихо и счастливо охнула, когда он усадил ее лицом к себе. Устроившись у него на коленях, она обвила ногами его бедра. Их лица теперь находились так близко, что она отчетливо ощущала на своих губах его горячее, участившееся дыхание. Рома уже с явной страстью продолжил целовать ее, словно пьянея от этой близости. Его сильные ладони скользнули по ее спине, сквозь тонкую ткань домашней футболки, еще сильнее прижимая девушку к своему обнаженному торсу. Таня полностью растворилась в этих ощущениях. Она блаженно закрыла глаза, окончательно забыв обо всем на свете, а ее пальцы легко и нежно перебирали влажные волосы на его затылке. И вдруг эту тягучую, интимную тишину гостиной бесцеремонно прорезал резкий, громкий звук — настойчивый сигнал уведомления. Таня вздрогнула от неожиданности. Магия момента мгновенно рассеялась. Она на секунду отстранилась от губ Ромы и испуганно взглянула в сторону. Там, на широком сером подлокотнике дивана, лежал ее телефон. Отрезая их от полумрака, экран гаджета ярко засветился, выхватив из темноты короткое всплывающее сообщение. Таня присмотрелась, и ее сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. На дисплее четко светилось имя человека из прошлого, которое она уже очень давно не видела на своем экране. «Андрей». Короткий текст всплыл на ярком дисплее, безжалостно разрушая интимную атмосферу вечера: «Привет, Таня. Не знаю, правильно ли это, но я скучаю...» Ее сердце болезненно екнуло, а дыхание на мгновение сбилось, став рваным и тяжелым. Рома, по-прежнему державший ее на коленях, мгновенно уловил эту перемену в теле девушки. — Что случилось? — спросил он, глядя на нее снизу вверх. В его глазах страсть начала медленно уступать место недоумению. — Ничего, просто сообщение, — ответила она слишком быстро. Таня попыталась вернуть привычное спокойствие в голос, но вышло фальшиво. Рома не был дураком. Он четко заметил, как ее взгляд застыл на телефоне чуть дольше, чем нужно, а по лицу пробежала тень растерянности. Его большая ладонь нежно, но очень решительно коснулась ее подбородка. Он плавно поднял ее лицо вверх, заставляя посмотреть прямо на него. — Таня, кто это? — спросил парень. Голос оставался обманчиво спокойным, но в нем отчетливо проскользнула опасная нотка раздражения. Это мгновенно напрягло девушку. Она заколебалась, чувствуя себя пойманной в ловушку. Ее пальцы нервно поправили выбившийся локон волос, но встретиться с ним взглядом она так и не решилась. — Это Андрей, — наконец-то вытолкнула она из себя. Слова словно застряли у нее в горле, сделавшись тяжелыми, как камни. Рома замолчал. Он долго и пристально изучал ее лицо, пытаясь прочесть на нем скрытые мысли. Пауза затягивалась, становясь невыносимой. — Ты все еще думаешь о нем? — спросил он, немного нахмурившись, отчего между его бровей залегла резкая складка. — Нет, — слишком поспешно выпалила Таня, но собственный голос подвел ее, прозвучав испуганно и неуверенно. Пытаясь исправить ситуацию, она потянулась к подлокотнику, чтобы взять злополучный телефон и убрать его с глаз долой. Однако Рома перехватил инициативу. Его сильные пальцы мягко, но настойчиво удержали ее запястье, не давая дотянуться до гаджета. — Таня, ты должна быть со мной честной, — тихо, но твердо произнес он, глядя ей в самую душу. — Это просто глупое сообщение, или для тебя это что-то большее? Она опустила глаза, не выдержав этого давящего взгляда. Тяжесть ситуации буквально навалилась на нее, а мысли окончательно спутались в тугой узел. Ей было безумно страшно. Но здесь, в объятиях Ромы, было так тепло и надежно, что она отчетливо осознала: она ни за что на свете не хочет потерять его. Особенно из-за призрака из прошлого, которое, возможно, уже давно не имеет никакого значения. — Это ничего не значит, — прошептала она наконец. Переборов минутную слабость, Таня крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо, все еще хранившее аромат геля для душа. — Просто... не знаю, как-то не по себе стало, когда увидела имя на экране. Нахлынуло просто. Его руки помедлили секунду, а затем снова сомкнулись вокруг ее талии, прижимая к себе. Рома глубоко вздохнул, утыкаясь подбородком в ее макушку. Внешне все вернулось на свои места, но между ними в воздухе все равно повисла легкая, едва уловимая тень напряжения, которую Таня теперь уже не могла не замечать. — Я понимаю, если тебя это задевает. Извини, — тихо произнесла Таня. Чувствуя, как внутри все сжимается от глупой неловкости, она осторожно слезла с его коленей. Стараясь не смотреть парню в глаза, девушка быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Рома остался сидеть на диване. Он раздраженно прикусил губу, подавляя вспышку гнева, и тут же заметил, что Таня в спешке оставила свой телефон прямо на подлокотнике. Экран все еще тускло светился. Парень тяжело, шумно вздохнул и взял чужой гаджет в руки. Открыв диалог, он увидел, что Андрей все еще был в сети. Рома замер, глядя на аватарку соперника, и трижды подумал над своим решением. В нем боролись здравый смысл и упрямая, собственническая ревность. Наконец, злость перевесила. Быстро стуча пальцами по виртуальной клавиатуре, Рома напечатал резкий ответ: «Иди нахуй. Не пиши сюда больше». Не колеблясь ни секунды, он тут же отправил Голубева в глубокий и безвозвратный черный список. Рома с глухим щелчком выключил телефон, швырнул его обратно на диван и поднялся по лестнице на второй этаж. В его комнате царил мягкий полумрак. Таня отрешенно лежала на кровати поверх покрывала и неподвижно пялилась в темное окно, за которым колыхались ветви деревьев. Рома тихо вздохнул, подошел ближе и присел на самый край матраса. — Танюш, ты чего такая грустная? — мягко спросил он, заглядывая ей в лицо. — Это из-за Голубева? — Нет, — глухо ответила Таня. Не желая продолжать этот разговор, она отвернулась и буквально уткнулась головой в мягкую подушку. Рома понимающе промолчал. Он быстро переоделся из полотенца в привычную домашнюю одежду и аккуратно улегся на кровать возле нее, притягивая девушку ближе к себе. Несколько минут они лежали в тишине, пока Таня вдруг не нарушила ее тихим, сомневающимся голосом: — Может, мы поспешили, Ром? Парень удивленно взглянул на нее и резко выпрямился, оторвав голову от подушки. Внутри у него все напряглось. — В чем именно? — его голос прозвучал неожиданно резко. Таня поджала губы, сдерживая подступившие эмоции, и тяжело вздохнула. Переборов себя, она села на кровати прямо напротив него. Ее ладони поднялись и легли Роме на щеки; она принялась нежно, успокаивающе потирать его кожу большими пальцами, словно пытаясь сгладить грядущий удар. — С отношениями, — едва слышно ответила она и тут же трусливо отвела взгляд в сторону. Этого Рома уже не выдержал. Лицо парня потемнело. Он решительно, но аккуратно убрал ее теплые руки от своего лица, перехватил ее запястья и резко поднялся с кровати, отвернувшись к ней спиной. Обида и злость душили его. — Ты меня вообще любишь? — спросил он, так и не оборачиваясь к ней лицом. Его плечи были напряжены как струны. Таня, глядя на его спину, отчаянно закивала головой, хотя он и не мог этого видеть. — Я люблю тебя, Ром! Правда люблю! — воскликнула она, и в ее голосе послышались слезы. — Просто... давай пока без всего этого. Она резко замолчала, осекшись на полуслове. Наступила странная, давящая тишина. Но самое удивительное было в том, что Таня, даже не видя сейчас лица Ромы, каким-то шестым чувством видела и отчетливо транслировала спиной все его бушующие эмоции — его растерянность, оскорбленное эго и эту нелепую, детскую обиду. Картинка в ее голове оказалась настолько живой и контрастной, что Таня неожиданно для самой себя не выдержала и звонко, искренне засмеялась. От этого звука Рома искренне удивился. Напряжение с его плеч спало, и он резко, с полным непониманием в глазах обернулся к ней. — Тебе смешно? — удивленно вскинул он брови, окончательно сбитый с толку ее внезапной реакцией. Весь его грозный и обиженный вид вмиг испарился. — Даже очень, — весело подтвердила Таня. На ее лице расцвела теплая, искренняя улыбка, а в глазах заплясали чертята. — Ну-ну, неужели Ромочка подумал, что я все еще тоскую по какому-то идиоту из прошлого, когда прямо сейчас возле меня находится такой горячий парень? Таня лукаво прищурилась, наклонилась к нему ближе и, крепко перехватив за запястье, легонько потянула руку на себя, увлекая обратно в постель. — Он так и подумал, — притворно фыркнул брюнет, хотя внутри у него знатно отлегло. Уже не сопротивляясь, он послушно улегся возле нее на кровать. Таня мгновенно придвинулась вплотную, уютно обняла его за широкие плечи и хитро ухмыльнулась, заглядывая парню прямо в лицо. — А ты уже его заблокировал? — вкрадчиво, с явной подначкой спросила она. — Кого? — Рома попытался состроить максимально непонимающую и невинную гримасу, хотя сердце предательски екнуло. — Ну не будь дураком, Андрея, конечно, — хмыкнула Таня, не сводя с него проницательного взгляда. — Нет, не блокировал, — твердо соврал парень, гордо вздернув подбородок. — Да кому ты врешь! — громко захихикала девушка, утыкаясь носом в его шею. Ее искреннее веселье было настолько заразительным, что скрывать очевидное дальше стало просто глупо. Рома обреченно вздохнул и обернулся к ней, окончательно сдаваясь под натиском ее женской интуиции. — Заблокировал, — нехотя признался он, буркнув это куда-то в сторону. На лице Тани тут же появилась победная, торжествующая усмешка. Она приподнялась на локте, глядя на своего собственника сверху вниз с нескрываемым обожанием. — Ах, ты зараза ревнивая, — нежно улыбнулась Таня. Она трепетно коснулась пальцами его щеки и, больше не говоря ни слова, вовлекла Рому в глубокий, полный облегчения и страсти поцелуй, стирая последние остатки ночного напряжения.