Гроза в тумане

Утро началось с тихого стука. Одна из служанок тенью проскользнула в двери и, поклонившись, сказала: - Вестник от Чжао Кэ, господин. Князь поднялся одним гибким текучим движением, не потревожив женщину. Накинул ханьфу и, нахмурившись, спросил: - Когда прибыл? - Только что. Он вышел, две служанки заняли свое место у дверей. Утренний воздух был чист и свеж, тонко благоухали цветы, и князь позволил себе на минуту отвлечься, залюбовавшись распустившимся бутоном пиона. Управляющий Чэн Бо встретил его у кабинета вместе со служанкой, несшей в кувшине воду. Вестник, весь пропыленный, грязный, с разводами на лице, черными руками, с поклоном передал запечатанное письмо и, увидев кувшин, жадно облизал потрескавшиеся губы. Князь позволил ему напиться, сам разворачивая небольшой свиток. Пробежав глазами по ряду иероглифов, он изменился в лице. - Чэн Бо! Немедленно вели Ли Сяню удвоить охрану поместья! На третий двор пусть поставит втрое больше людей! Быстро! И в этом момент все четверо, стоявшие в просторном холле павильона у кабинета князя, услышали оборвавшийся женский вскрик. Это могла быть служанка, нечаянно запнувшаяся и упавшая, или посудомойка, разбившая фарфоровую чашку. Но Су гогун отшвырнул письмо и, стремительно развернувшись, побежал на третий двор. Чэн Бо с круглыми глазами и затрясшимися руками поспешил исполнить приказ хозяина. Князь буквально влетел в тот павильон, где была спальня. И первое, что он увидел - тело служанки с перерезанным горлом. Двери были раскрыты и он, не раздумывая, бросился в них. - А’Ли! Вторая служанка лежала неподалеку, на опрокинутом столике, с раскроенным мечом черепом, а третья – у окна, с ножом в груди. Рядом с ними трупы трех мужчин в черных одеждах. Четвертая, вся окровавленная, прихрамывая, с небольшим мечом в руке кружила вокруг мужчины, который держал женщину, прижимая к ее шее странный клинок, изогнутый и безупречно-острый, судя по тонкой кровавой полосе, выступившей на белой коже даже от небольшого нажатия. Мужчина был обрит как буддийский монах, хотя одет как мирянин.      - Су гогун, давно не виделись! – с нескрываемой издевкой произнес он, еще крепче прижимая к себе женщину и стараясь не поворачиваться спиной к четвертой служанке, - убери эту дикую тварь. Давай поговорим, как старые знакомцы. - Ли Лянь, сын предателя и мятежника Ли Чжуннаня, - ответил князь, и его вкрадчивый мягкий голос ничем не выдавал тот страх, который прозвучал, когда он выкрикнул имя жены. Повинуясь его жесту, четвертая служанка застыла на месте, но меч ее был направлен в сторону мужчины. - Старые знакомцы? Разве старые знакомцы врываются в дом, убивая слуг и угрожая хозяйке дома? – на губах князя появилась кривая усмешка. Ли Лянь оскалился. - Как я тебя вокруг пальца обвел, а? Твой прихвостень с самого начала по неверному следу шел, а я к тебе подбирался. Думаешь, обманул, когда жену в императорский дворец вместо Юйчжоу отправил, а по городу слухи пустил, что наложницу привел, а с женой развестись хочешь? Я за каждым твоим шагом следил. Видел, как повозки в одни ворота выехали, а в другие въехали и прямиком в императорский дворец. А потом через семь лун оттуда в твое поместье. Неужто под вуалью твою жену я не признал бы, ту самую госпожу Цзян Ли, из-за которой меня в монастырь отправили? Мужчина скрипнул зубами и сильнее нажал на клинок, отчего кровь засочилась сильнее, тоненький ручеек скользнул по коже и добрался до ворота белоснежного нижнего ханьфу, просто накинутого на плечи. На лице князя не дрогнул ни один мускул, но глаза сузились, превратившись в темные щели. Сама же жена князя выглядела почти такой же спокойной, как и он сам, только морщилась от клинка, рвавшего ее кожу. Но в следующее мгновение выдержка изменила ей. Мужчина сзади буквально вжался в нее. Левая рука Ли Ляня, до этого больно, до синяков обхватывавшая ее за плечи слева, вдруг сдвинулась и стиснула ее грудь, прикрытую лишь тонким шелковым баофу, потом грубо прошла по животу, талии, изгибу бедра. - Я никогда не хотел в монастырь! Там не было ни вина, ни нормальной еды, ни женщин, одни молитвы Будде и бодхисатвам, да бесконечное переписывание сутр! Ты знаешь, Сяо Хэн, сколько тоскливых и холодных ночей я провел там? И кого вспоминал, когда совсем невмоготу становилось? – Ли Лян прикусил мочку уха А’Ли. Молодая женщина сжалась и невольно дернула головой, отчего второй ручеек крови заструился по белой коже. - Я бы тебе, Ли Лянь, на правах старого знакомца посоветовал мою жену отпустить, а самому сдаться, - негромко и медленно протянул князь, и любой, кто сейчас смотрел в его глаза, понял бы, что человеку, доведшему его до такого гнева, осталось жить под небесами этого мира считанные минуты.     Но Ли Лянь лишь расхохотался безумным смехом. - А потом я узнал, что вы казнили отца и брата, лишили семью Ли всего имущества, мать ослепла от слез и живет в нищете. Ты думаешь, я просто так отпущу ту, из-за которой все началось? Ту, из-за которой сам Су гогун голову потерял и, как на базарных площадях говорили, жизнь был готов отдать? - Неужто так говорили? – подала голос А’Ли, - врут люди. Су гогун за государство был готов жизнь отдать, а вот вы, семья Ли, Даянь за богатство и власть продали.      - Заткнись! – клинок Ли Ляня снова нажал на шею, и руки князя непроизвольно сжались в кулаки, но лицо сохраняло холодное, почти равнодушное выражение. - Если убьешь меня, тут же вместе со мной и умрешь, неужто не понимаешь? – воскликнула женщина. Ли Лянь снова захохотал как безумец. - Неужто госпожа Цзян Ли, такая умная и догадливая, не понимает, что за этим-то я и пришел? Я все равно умру, рано или поздно, никого из рода мятежников император не оставит. Так зато я тебя с собой возьму. А, Сяо Хэн, как думаешь? Твоя жена вместе со мной умрет и в посмертии моей спутницей станет. И не встретитесь вы в следующей жизни! Я ее у тебя и в жизни отниму, и в смерти!   Никогда больше в жизни госпожа Цзян Ли, когда-то носившая имя Сюэ Фанфэй, которую муж, ласково поддразнивая, называл «дикой лесной кошечкой», не видела такой смертоносной смеси гнева, ненависти и безумного страха в глазах своего Сяо Хэна. То, что произошло дальше, она не смогла увидеть. Стремительно взметнулись белые широкие рукава, и тут же давление прижатого к ее шее оружия, исчезло, захват руки, жестко державшей ее, ослаб, а мужчина за ее спиной повалился на пол. В его лбу торчал метательный нож, ушедший по рукоятку в череп, такой силы был бросок. Князь тут же бросился к жене, подхватывая ее. А’Ли прижала ладонь к ране на шее, перепачкав ее кровью, и обмякла в его объятьях. Далее начались столпотворение и хаос. Ворвались запоздавшие охранники, прибежали слуги, приковылял за ними Чэн Бо, тоже едва не потерявший сознание от вида трупов и крови. Окровавленную служанку увели. Князь унес жену на руках в их главный двор. Ничего не понимавшие, перепуганные слуги тут же привезли целителя и еще больше переполошились от Чжао Кэ, измотанного, с полубезумным видом ворвавшегося в поместье на взмыленном коне. Слетев с коня, он кинулся к князю и упал на колени. - Ваша светлость, накажите меня! Из-за меня госпожа едва не погибла! Князь, выглядевший так, словно сейчас начнет убивать всех вокруг, не отрывал взгляда от целителя, аккуратно обработавшего и перевязавшего рану на шее его жены и теперь слушавшего ее пульс. Даже не глянув на подчиненного, он процедил сквозь зубы: - Как случилось, что Ли Лянь сумел нас обмануть? - Ли часть своего состояния успели спрятать. Ли Лянь всех в монастыре подкупил и в первую очередь настоятеля, чтобы тот ложные отчеты о его смирении слал. Он через своих бывших слуг целую сеть шпионов сумел организовать, а потом тайком покинул монастырь, при этом ложный след пустил. Настоятель знал и его покрывал. Ли Лянь действительно госпожу на ваших глазах хотел убить. Если бы не подозрения ваши и меры принятые, так и было бы.        Целитель, сухощавый старичок с плавными движениями, методично сложил шелковый платок, через который прослушивал пульс.      - Ваша светлость, здоровью госпожи ничего не угрожает. Рана, хоть и выглядит плохо, на самом деле неглубокая, быстро заживет. Я оставлю лучшие мази для того, чтобы даже шрама не осталось. Су гогун прикрыл глаза, глубоко вдохнув и выдохнув. - Почему она не приходит в себя? – отрывисто спросил он, взяв ладонь жены и ласково поглаживая ее. Целитель отвел глаза от этого интимного жеста и неожиданно улыбнулся. - На ранних сроках беременности такое случается, Ваша светлость. Энергия ци в ее теле потоки перераспределяет, чтобы ребенок здоров был, но при этом временно ее ослабляет. Князь словно не понял до конца смысл слов целителя и уставился на него с требовательным видом. Однако Чэн Бо тут же принялся многословно поздравлять и кланяться. Сдержанный Чжао Кэ про себя выдохнул, но не собирался расслабляться. Князь никогда не забывал и не прощал промахи и ошибки. - На ранних сроках беременности? – переспросил Су гогун все с тем же непонимающим видом, - моя жена ребенка ждет? - Да, Ваша светлость, - склонил голову целитель, выставляя в ряд на столике баночки с мазями и травы в мешочках. - Ей… ей и ребенку не навредили? – голос князя непривычно сбился, и он непроизвольно стиснул руку жены. - Нет, Ваша светлость. Пульс госпожи ровный и глубокий, кровотечения нет. Но пусть она побережется. Веки супруги князя дрогнули, она открыла глаза, вздохнула и тихо спросила: - Все закончилось? - Да, - князь бережно помог ей приподняться и сесть, - забудь и не тревожься. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - она коснулась повязки на шее, - мне даже не больно. Мы все-таки недооценили Ли Ляня? Он ворвался так неожиданно. Ян Минь, Шу Лин и Хуа Цюй как тигрицы сражались. Как Шу Лин? Она сильно пострадала? Князь прижал ее к себе, невзирая на присутствие целителя, управляющего и своего подчиненного. - Шу Лин обработали раны, у нее все хорошо. В Тайном сыске она одна из лучших, и не из таких переделок выбиралась. Я на нее надеялся. Я позабочусь о семьях тех, кто погиб.   Он обратился к Чжао Кэ, и от ледяного металла, загремевшего в его голосе, управляющий втянул голову в плечи, а целитель, и без того худой и невысокий, стал еще меньше.         - Арестовать всех бывших слуг семьи Ли, замешанных в этом деле, и доставить в Тайный сыск. Сослать их семьи к северным варварам. Настоятелю монастыря – пожизненное заключение. Я подготовлю доклад императору. Чэн Бо, прикажи Ли Сяню – пусть ждет меня в кабинете. Чжао Кэ молча поклонился и вышел. Чэн Бо поспешил убраться вслед за ним. Целитель, собравший свои инструменты, тихонько последовал за ними.    - Господин Бао Ву, подождите, - окликнула старика жена князя, держась за повязку на шее, - раз уж вы здесь, не могли бы еще раз осмотреть меня? Я уже неделю себя дурно чувствую. По утрам тошнит, голова иногда кружится. Целитель и князь переглянулись. - Вам не требуется ничего, госпожа. Вы молоды и здоровы, а тошнота, головокружение и слабость при беременности обычное дело, - целитель поклонился и исчез за дверью.     А’Ли перевела взгляд на мужа, на лице которого расцветала улыбка. Глаза ее расширились. - Что? Он сказал, что я… Но я ничего… - тут она призадумалась, а потом прижалась лбом к плечу мужа, - со всеми этими прятками я совсем о подсчетах забыла! Ох, а если бы…      - Наша дочь будет крепкой и сильной! - князь не переставал улыбаться, - я ее научу всему, что умею сам! А’Ли не успела ответить, в двери, постучав, с поклоном вновь вошел Чэн Бо. - Господин, Ли Сянь вас в кабинете ждет. А я спросить хотел, - он замялся, но все же продолжил, - когда наша госпожа успела приехать? Я с часа Тигра на ногах, но повозки никакой не заметил. И куда госпожа Сяо Лимао делась? Ответом ему был веселый смех князя и его супруги. - Можешь о ней не тревожиться больше, - сказала супруга князя, - я… ее выгнала. По взмаху руки недоумевающий Чэн Бо, пятясь, вышел. Пожав плечами, он решил не вмешиваться в дела хозяина. Сам разберется в своих женах и наложницах. А сейчас у Чэн Бо дел было невпроворот. Надо было быстрей выпроводить стражей Тайного сыска, заполнивших третий двор и не спешивших уносить трупы, велеть прибраться там, проследить, чтобы и следа не осталось.    Оставшиеся вдвоем Сяо Хэн и А’Ли снова рассмеялись. - Куда ты выгнала мою маленькую дикую кошечку, которая умела так мило выпускать коготки? – нарочито обиженным тоном сказал князь, усаживая жену на колени. - Слишком много времени с ней проводите, Су гогун, я ревную, - парировала А’Ли, легким поцелуем касаясь его губ. - Значит, с этих пор у меня будет послушная, покорная супруга, которая не будет мечтать преподавать в Школе Ясного ума, не будет меня пустоголовым обзывать и десять сыновей и дочерей мне нарожает? А еще перестанет некоего Е Шицзе принимать и при мне его умом и начитанностью восхищаться? - Полагаю, вам с такой супругой, Су гогун, скучно станет. А Е Шицзе братом мне доводится, осмелюсь напомнить. - Твой брат сейчас в Дачжао, пауков и змей ловит для их ядовитой принцессы, - проворчал князь, - а Е Шицзе только и знает, что мой драгоценный чай пить и на тебя голодными глазами смотреть. А’Ли не сдержала смешка и снова поцеловала мужа, на этот раз глубже и дольше. - Пусть Су гогун не беспокоится. Я знаю, как он любит мягкие баоцзы с сочной и нежной начинкой, и никогда не позволю, чтобы кто-то другой их вкусом насладился.    После недолгого молчания в объятьях друг друга, князь серьезно посмотрел на жену. - Прости. Ты опять подвергла свою жизнь опасности, а я едва не опоздал. - Сяо Хэн, - А’Ли прижалась к нему, - ты спас меня. Как и всегда.