Ход королевы

Я стою на крыше, докуривая последнюю сигарету. Она тлеет так же быстро, как и три предыдущие. Впрочем, всё в моей жизни в последнее время стремительно обращалось в пепел. Когда же всё пошло наперекосяк? Мне кажется, я не имею права жаловаться. Последние шесть лет я жила, ни в чём себе не отказывая. Оправдывала в судах последних ублюдков, вытаскивала их из самых глубоких ям за неприлично большие деньги. И эти отбросы до сих пор ходят на свободе, безнаказанные. Они продолжают убивать, грабить, торговать смертью. А когда их накроют, они наберут знакомый номерок — человека, который вытащит их из любой, даже самой вонючей, задницы. Май Хирано. Это твоё наказание. За деяния тех, кто по твоей вине избежал возмездия, теперь отвечать тебе. Всё возвращается бумерангом. Особенно грехи. — Сука, — обречённо выдыхаю я, и дым смешивается с холодным туманом ночи. Я осознаю. Это конец. Потому что помогать мне не станет никто. Тушу окурок о выступ крыши. В последний раз гляжу на ночной Токио. И всё же… как прекрасен этот город. Даже прогнивший насквозь. Даже продавший душу. А ведь когда-то и я пыталась вершить справедливость, слушая голос совести. Но духовный мир не приносит денег. Чистая совесть не греет в пустой квартире. — Простите меня. Правда. Поднимаюсь на самый край. Холодный ветер бьёт в лицо, забираясь под одежду. Вот он — мой последний выбор в этой никчёмной, сломанной жизни.

***

Его рука с сигаретой вновь потянулась к губам. Рассекая ночные улицы на чёрной иномарке, Риндо Хайтани раздражённо размышлял, зачем его выдернули в офис в такой час. Неужели не могло подождать до утра? Он уже тысячи раз видел эти улицы, эти огни. Они оставались неизменными: неоновые вывески, шпана, пытающаяся пролезть в клуб, запах асфальта и далёких соблазнов. Он из раза в раз наблюдал эту картину и усмехался. А ведь когда-то и сам был таким же — дерзким, голодным, ещё не погрязшим по уши в этом изысканном дерьме. Но грех жаловаться, когда ты обеспечен всем, чего можно пожелать. Даже если это кровавые деньги. Особенно если это кровавые деньги. Миновав последний поворот, он резко остановил машину и вышел, швырнув окурок на мокрый асфальт. В здании его почтительно приветствовали охранники, застывшие, как статуи. И миловидная девушка-администратор, которая, завидев его, соблазнительно облизала губы. Он мысленно усмехнулся, вспомнив, как эта «невинная» девчушка опускалась перед ним на колени под массивным столом в его же кабинете. Дойдя до двери, от которой, казалось, веяло холодом и тишиной могилы, он постучал. Услышав безжизненное «Войди», вошёл. Манджиро Сано сидел, повёрнутый к панорамному окну, спиной к двери, не спеша обращать внимание на того, кого сам же вызвал из ночной тишины. Через несколько томительных секунд он плавно развернул кресло. На столе перед Риндо лежала тонкая папка. — Она лучшая среди себе подобных. Шестьдесят три выигранных дела. Пятьдесят из клиентов — криминальные лица с серьёзными обвинениями, — голос Майки был ровным, как лезвие. — С чего ты взял, что она согласится работать на нас? За её исчезновением могут последовать вопросы. — Вот именно, что не последуют. Она потеряла лицензию после последнего провала. Родителей нет. Друзей — тоже. Мы могли бы взять её силой… но в этом нет необходимости. — Майки отпил из хрустального бокала, его лицо на миг исказила лёгкая гримаса от крепкого виски. — Она в отчаянии. Май Хирано потеряла всё, к чему шла годами. Нет семьи, нет карьеры, нет репутации. Всё, что ей осталось, — это доживать свои дни в тихом аду собственного падения. — А предательство? Ты уверен в своём решении, Майки? — Риндо не отводил взгляда от папки. Манджиро поднял на него свои обсидиановые глаза — пустые, всевидящие, лишённые всего человеческого. Взгляд, пронизывающий насквозь. По спине Риндо пробежал холодок — то ли страх, то ли безграничное уважение к силе, что исходила от этого хрупкого с виду человека. — Знаешь, на что готов человек, когда он разбит полностью? Он ухватится за любую соломинку. За любую руку, протянутую из тьмы. Ему нужна надежда. Любая. Такова человеческая натура. Отчаянная, жалкая и предсказуемая. — Его бледная рука потянулась к пачке сигарет на столе. — Поезжай за ней, Риндо. Привези её ко мне. Она уже сделала свой выбор. Нам осталось лишь его ей предложить.