Ход королевы

Май

Риндо Хайтани. Бонтен. Что, мать твою, тут происходит? Вопрос ядовитым комом застрял в горле. Я взглянула на мужчину, застывшего передо мной в немой, давящей позе ожидания. Слов не находилось — только леденящий хаос под рёбрами. Теоретически я могла поверить, что Бонтен мной заинтересован. Но фактически, после моего оглушительно позорного провала, они должны были стереть меня с лица земли, а не протягивать руку. Так что же я упускаю? Логика подсказывала: возможно, мстят за Тоджи. Но… нет. Не может быть, чтобы гигант Бонтена мстил за такую ничтожную букашку, за этого жалкого осла. Я спрыгнула с края крыши, и холод бетонного ограждения впился в ладони. Хайтани стоял неподвижно, не сокращая дистанцию. Издалека он не казался таким уж исполином, но я знала — стоит ему сделать шаг, и он нависнет надо мной грозной, удушающей тенью. Подняв взгляд, я утонула в его аметистовых глазах. Чёрт возьми, они были не просто красивы — они были проклято-совершенны, высечены из самого мрака. И от осознания, кому принадлежит этот взгляд, по коже поползли ледяные мурашки. — Чего вы хотите, господин Хайтани? — голос прозвучал хрипло, а взгляд, предательски, сам потянулся к его губам. К этой безупречной, насмешливой дуге. — Мы хотим, чтобы ты работала на нас. Манджиро давно присматривался к твоей кандидатуре, — он лениво оттянул лацкан пиджака, доставая портсигар. Движение было обманчиво небрежным, как у большого хищника, уверенного в своей добыче. — Вы ведь в курсе, чем закончилось моё последнее дело? На меня открыта охота в ваших же кругах. — Несомненно, мы осведомлены, — он сделал глубокую, томную затяжку, и кончик сигареты вспыхнул алым угольком во тьме. — Бонтен предлагает тебе защиту. И шанс снова взобраться на свой разбитый пьедестал. — Обязательно есть «но». Что вы просите взамен? — я подняла бровь, в голосе прозвучал скепсис, вымученный из последних сил. — Теперь твои дела станут в разы опаснее. Рискованнее. Общественное презрение, которое ты уже хлебнула, увеличится вдесятеро. Ты будешь работать на самую верхушку. Без посредников. — Я не пойду на это. Вы хотите, чтобы вместо кустарной охоты началось тотальное уголовное преследование? — я вжалась в ограждение, и холодный металл проступил сквозь тонкую ткань куртки. — У тебя ведь нет выбора, верно? — его голос снизошёл до опасного, интимного шёпота. — Я даю тебе верёвку, чтобы выкарабкаться из этой ямы. Откажешься — охота продолжится. Но на этот раз Майки не станет сдерживать своих голодных шавок. Они сорвутся с цепи и разорвут тебя на куски. Или… ты можешь закончить то, что начала здесь и сейчас. — Он широко обвёл рукой пустынную крышу. — Целых три варианта. Щедро, не находишь? Он приблизился. Теперь я могла разглядеть каждый ресничный луч, обрамляющий его гипнотические глаза. Уловить терпкий, древесный шлейф дорогих духов, горьковатый дух табака. Этот коктейль запахов опьянял и пугал. Я смотрела в эти глаза, пытаясь найти в них хоть намёк на ложь, на милосердие. Самый привлекательный выход — согласие. Но останусь ли я жива, продав душу этой империи? Выйти из Бонтена можно только ногами вперёд. Чёрт бы побрал эту адскую развилку. Я оглянулась на город, раскинувшийся внизу ковром из бриллиантовой пыли и чёрной смолы. Я была разбита, опустошена, лишена будущего. Но и умирать не собиралась. Память яростно выплеснула образ того подлого твари, что обманул меня, обворовал, растоптал всё, чего я добивалась годами. Нет. Я не умру, не успев отомстить. Даже если Риндо прикончит меня, то не сегодня. Мой финал ещё не написан. — Вы гарантируете мне безопасность? — бросила я в ночную пустоту, не оборачиваясь. — Да. — Его ответ был подобен удару лезвия по льду: короткий, чистый, бесповоротный. — Я согласна. Отвезите меня к господину Сано. — Я развернулась и встретила его взгляд. Война была объявлена. И я не намерена была проигрывать.

***

— Сколько мне придётся отрабатывать эту «милость»? — я оторвалась от мелькания огней за стеклом и впилась взглядом в Риндо. В тесном пространстве салона его красота обретала опасную, почти галлюцинаторную чёткость. Стоп. Очнись, Май. Это не мужчина. Это ходячая катастрофа в костюме от кутюр. — Это ведомо лишь Майки. Но я полагаю — до тех пор, пока не станешь бесполезным грузом, — он ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла, только холод далёкой звезды. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику, но я не дрогнула. — И после таких условий вы вообще ожидали моего согласия? — сорвалось с губ, и тут же внутри зашипел стыд. Истеричка. Держи себя в руках. — Назад дороги нет. И ты задаёшь непозволительно много вопросов… Снежная Королева. Я надула губы, чувствуя, как жгучее раздражение подступает к горлу, и откинулась на кожаную спинку, скрестив руки в бронеоборонительном жесте. Снежная Королева. Какое претенциозно-идиотское прозвище. Мы не были ни друзьями, ни союзниками. Мы были тюремщиком и пленником, палачом и жертвой. «Бугатти» Риндо, чёрный и бесшумный, как ночной хищник, уверенно сворачивал с ярких артерий города в тёмные, узкие капилляры задворок, где тьма поглощала свет с ненасытной жадностью. В тёмном стекле отражалось моё лицо — измождённое, с запавшими глазами, лицо загнанной твари. Снежная Королева? Быть может. Все чувства, все порывы в моей груди давно сковал толстый, непроницаемый лёд. Только он и не давал мне развалиться на части. Сколько я себя помнила — мной правил безжалостный, отточенный расчёт. Другого пути я не знала. Или не хотела знать. Справа раздалось ленивое шуршание. Риндо вновь достал сигарету. Вспыхнула зажигалка, и на мгновение его профиль осветился багровым светом — резкий, прекрасный, беспощадный. Терпкий аромат сандала и пачули смешался с едким дымом, создавая невидимую, но ощутимую баррикаду между нами. Я смотрела на него. Его аметистовые глаза в полумраке стали цветом запёкшейся крови, тёмными безднами. Он излучал такую концентрированную, смертоносную притягательность, что отвести взгляд было физически больно. Скольким женщинам он калечил судьбы, топтал достоинство, разбивал сердца на тысячи осколков? Я не знала. Но была уверена — счёт шёл на десятки. Машина сделала последний, решительный поворот и замерла у подножья стеклянного монолита — современной, стерильной новостройки, мимикрирующей под респектабельный бизнес-центр. Жаль, никто не догадывался, какие чудовища притаились за его безупречным фасадом. — Приехали, ваше величество, — голос Риндо рассек тишину, холодный и острый, как скальпель. Он заглушил двигатель. Под его тяжёлым, всеведущим взглядом я вышла на улицу. Сердце колотилось с бешеной, животной силой, громко и нелепо. Это был не просто страх. Это был древний, первобытный ужас, сковывающий мышцы. Я не была готова встретиться с живой легендой, с богом подпольного мира. Инстинкт кричал: «Беги!». Я отступила на шаг — и тут же ощутила за спиной его присутствие, плотное и неумолимое, как стена. — Отступать некуда, — прошелестел он у меня над ухом. В его голосе скользнула знакомая, садистская нотка удовольствия. Он наслаждался моей паникой. — Иди за мной. Попробуешь сбежать — я догоню и раздроблю коленную чашечку. Для начала. Отборный ублюдок. Я стиснула зубы до хруста и поплелась за его широкой спиной, чувствуя себя псом на поводке. В холле нас встретила миловидная секретарша. Её слащавая, интимная улыбка, адресованная Риндо, вызвала в моей душе внезапный, ядовитый приступ отвращения. Он её трахал? Какая разница? Замолчи, — приказала я себе, тряхнув головой, будто отгоняя наваждение. Сейчас мне предстояло встретиться с Непобедимым Майки. С тем, чьё слово — закон. Лифт, стерильная капсула из полированного металла, уносила нас вверх в гробовой тишине. Я чувствовала, как ледяные капли пора стекают по позвоночнику, и сжала влажные ладони в кулаки. Цифры на табло сменялись с невыносимой медлительностью. Судорожный выдох вырвался из груди — и я поймала на себе его взгляд. Глубокий, аналитический, выворачивающий наизнанку. — Запомни: нас интересуют твои таланты, а не твоя трогательная личность. Так что не мучь себя высокими материями, — он сделал театральную паузу. — И не трусь слишком явно. Майки терпеть не может слюнтяев и слабаков. — Благодарю за проявленную доброту, — я закатила глаза с преувеличенным презрением, уперев руку в бок. — Не фантазируй. Просто я верю в твою полезность. Но станешь балластом — пуля между глаз не заставит себя ждать. Двери лифта бесшумно разъехались. Риндо зашагал вперёд, и чёткий стук его каблуков по мрамору отдавался в пустом коридоре зловещим эхом, словно отсчитывая последние секунды до приговора. Мы остановились перед массивными дубовыми дверями. Он постучал — сухо, три раза. Из-за двери донёсся приглушённый, безжизненный голос: «Войдите». Хайтани вошёл первым и с привычной небрежностью рухнул в кресло, будто в своём кабинете. Моё же внимание было приковано к высокому кожаному креслу у окна. Оно медленно развернулось. И я увидела его. Все мои ожидания рухнули с оглушительным треском. Передо мной сидел не седой громила с лицом палача, а юноша. Белоснежные, беспорядочные волосы. Хрупкое телосложение. Лицо, отмеченное усталой, почти болезненной молодостью. Ему не могло быть больше двадцати с небольшим. Но потом я встретилась с его взглядом — и воздух вырвало из лёгких. Его глаза. Пустые, бездонные, чёрные, как космос между звёзд. В них не было ни злобы, ни амбиций — только вселенская, квантовая усталость. Казалось, он держит на своих тонких плечах тяжесть всех грехов этого города. Эта хрупкая оболочка таила в себе энергию абсолютной погибели, от которой кровь стыла в жилах и хотелось свернуться калачиком в самом тёмном углу. — Господин Сано, для меня честь, — я выдавила из себя, с трудом сглотнув горький комок в горле. — Господин Хайтани проинформировал меня о вашем… предложении. — Май Хирано. Я следил за твоей карьерой, — его голос был тихим, ровным, лишённым всяких интонаций, будто голос судьбы из динамика. — Я в курсе твоего незавидного положения. Раз ты здесь — значит, согласна. — Да. Но при одном условии. Мне нужна абсолютная, тотальная защита. Майки даже не моргнул. Его пустой взгляд просто поглотил моё условие, растворил его, как каплю чернил в океане. — У тебя нет условий, Хирано, — прошелестел он. — Есть только обмен. Я даю тебе жизнь и возвращаю тебе статус. Ты отдаёшь мне свой ум, свои навыки, свою преданность. Всё, что осталось от тебя после падения. Риндо, сидя в кресле, тихо покачивал ногой. На его губах играла та самая, дьявольская ухмылка. Он наблюдал за битвой титана с букашкой и получал от этого неприкрытое удовольствие. Почва уходила из-под ног. Весь мой ледяной расчёт, вся броня из сарказма и надменности трещали и крошились под давлением этого нечеловеческого спокойствия. Но сдаться — означало стать винтиком. А винтики выбрасывают, когда они стачиваются. — Господин Сано, — я заставила свой голос звучать твёрдо, глядя в эти бездонные чёрные колодцы. — Вы правы. Жизнь — это ваша валюта. Но мои навыки — инструмент. Его можно настроить на максимальную отдачу. А можно — на работу вполсилы, ровно настолько, чтобы не быть списанной в утиль. Я предлагаю первый вариант. Но для этого мне нужны гарантии, что моя спина прикрыта не только от врагов, но и от… «друзей». Мне не нужны бумаги. Мне нужно ваше слово. Тишина в кабинете стала густой, вязкой, словно сироп. Риндо перестал качать ногой. Его взгляд, утративший насмешку, стал острым и пристальным. Майки откинулся в кресле, сложив длинные, бледные пальцы домиком перед собой. Он смотрел на меня, и под этим взглядом я чувствовала себя полностью обнажённой. Он видел всё: страх, ярость, отчаяние, и — самое главное — тлеющий в пепле холодный огонь мести. — Слово, — повторил он, и в мёртвой глади его голоса появилась едва заметная рябь — искра любопытства. — Довольно абстрактная валюта в нашем ремесле. Но… допустим. Риндо. Он повернул голову, и его взгляд упал на правую руку. — Ты — её безопасность, её дисциплина, её… мотивация — на тебе. Если она станет обузой — устранишь проблему. Если её убьют по твоей халатности — разберёшься с последствиями. Лично. Риндо медленно кивнул. В его аметистовых глазах вспыхнула сложная гремучая смесь: раздражение от обузы, азарт охотника и леденящий расчёт. — Что до тебя, Хирано, — чёрные глаза вернулись ко мне, — ты получишь то, что просила. Пока ты полезна, твоя спина под охраной. Но помни: моё слово — не щит. Предательство или фатальная ошибка — и ты отправишься в небытие, не успев понять, что оступилась. Твоя первая задача. Он открыл ящик стола и выдвинул на полированную поверхность увесистую папку. Звук её падения отдался в тишине глухим ударом. — Внутри — все легальные активы, фонды и контракты верхушки. Обеспечь им кристальную чистоту. До блеска. Я молча взяла папку. Она весила как гиря. Как якорь, приковывающий меня к этому кораблю, плывущему в ад. — Помни: право на ошибку у тебя одно. И оно уже позади, — его губы искривились в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты. — Риндо, устрой её. — Личная совесть в юбке. Забавно, — проворчал Хайтани, поднимаясь. Я кивнула Майки — коротко, почтительно — и последовала за своим новым тюремщиком. Лифт снова поглотил нас. Он молча нажал кнопку. — Твой кабинет на двадцать восьмом. Рядом с моим, — бросил он без эмоций. — Восхитительно. Если я буду слишком громко печатать, вы сразу услышите и придёте одёрнуть, — я потянулась к замку пальто, но его рука, быстрая и цепкая схватила меня за локоть. Прикосновение обожгло кожу. — Ты будешь стучать по клавишам только тогда и только так, как я скажу, Снежная Королева, — он произнёс это медленно, вдалбливая каждое слово. Его взгляд, тяжёлый и медленный, прополз от моих каблуков до макушки, заставляя каждый нерв трепетать от унизительного осмотра. — Запомни раз и навсегда: ты не игрок. Ты — пешка. Пока что — на моей половине доски. Двери открылись, открывая взору не офис, а просторные, ультрасовременные апартаменты в стиле хай-тек, где всё дышало холодным, бездушным богатством. Здесь не было намёка на криминал. И это было самой жуткой декорацией из всех. Он подвёл меня к дубовой двери с лаконичной блестящей табличкой «Хирано». Подготовились. Они были уверены в моём согласии с самого начала. Отказ означал бы, что эту табличку прибьют к моей надгробной плите. — Твоя позолоченная клетка. С видом, как и обещано, — он распахнул дверь. Внутри царила стерильная, дорогая роскошь. Гигантское панорамное окно, за которым Токио лежал, словно брошенная кем-то гирлянда из драгоценностей. Массивный чёрный стол, мерцающий экран компьютера, кожаное кресло. Всё идеально. Безличность этого места кричала громче любой угрозы. — Осваивайся, — бросил Риндо, развалившись на диване для посетителей с видом полного хозяина положения. Я повесила пальто в бесшумный шкаф и подошла к столу. Компьютер ожил от одного прикосновения. На экране развернулась система с уровнем доступа, от которого у любого прокурора случился бы инфаркт восторга. Финансовые потоки, теневые контракты, сканы документов — целое цифровое кладбище компромата на половину города. Чёрт возьми, как глубоко они копали? Я открыла тяжёлую папку Сано. Передо мной поплыли строки отчётности, цифры, схемы. Хах, какие же все тут ублюдки. Такого количества грязных денег, так искусно сплетённых с легальными бизнесами, я не видела даже в самых смелых кошмарах. Среди этой паутины я выцепила несколько знакомых названий. Легальный фасад. Моя новая игровая площадка. — Господин Хайтани, у вас, кажется, сеть ресторанов «Комореби»? — я подняла бровь, не отрываясь от экрана. — Да. Совместное предприятие с братом. Приносит стабильный доход, — он прикурил новую сигарету, выпустив струйку дыма к потолку. — С него и начнём. Идеальный образец для «отбеливания». — Мои пальцы затанцевали по клавиатуре, вызывая финансовые отчёты. — Первый вопрос: ваш поставщик трюфелей из Альбы. Контракт заключён через офшорный рай в Люксембурге. С какой стати? Риндо замер. Дым застыл в воздухе. Его лицо осталось непроницаемой маской, но я уловила микроскопическую задержку — сбой в безупречной системе. — Это вопрос? Или уже приговор? — его голос приобрёл лёгкую, опасную металлическую нотку. — Пока лишь вопрос, — мой тон был мягок, как шёлковая петля. — Объяснение может быть вполне невинным: налоговые нюансы, логистика. Но если это схема для увода прибыли или отмывания — это брешь. И её найдут. Мне нужно ваше объяснение, чтобы либо легализовать её в отчёте, либо… предложить более элегантное решение. Он глубоко вздохнул, потирая переносицу. Впервые за вечер с него спал образ всемогущего хищника, обнажив человека, уставшего от бесконечной, грязной игры. — Брат, — выдохнул он одно слово, полное раздражения. — Его «гениальная» идея. Сэкономить. Я закрывал на это глаза, пока деньги текли рекой. — Именно такие слепые зоны и становятся братской могилой для империй, подобных вашей, — констатировала я, делая пометку. — Ладно. Первая точка для санации. Перезаключаем контракт через японское юрлицо. Налоговая нагрузка подрастёт, но зато исчезнет хвост для проверяющих. А чтобы компенсировать потери, раскрутим историю про эксклюзивные, этичные трюфели. Поднимем на них цены. Вас устроит? Риндо смотрел на меня с безмолвным, нарастающим изумлением, которое постепенно сменилось мрачным, невольным уважением. — Ты не просто ищешь бреши. Ты сразу латаешь их и придумываешь, как на этом заработать. Беспокойная эффективность. Договорились. Я поговорю с ним. — Отлично. Пункт первый. Переходим к пункту второму, — я прокрутила страницу. — У вас есть приватный VIP-зал. Бронирование и оплата идут в обход общей системы. Наличными. Кто эти призрачные клиенты и почему они так любят бумажки? Его лицо вмиг превратилось в каменную глыбу. Воздух в комнате стал густым и колючим. — Это не входит в сферу твоей деятельности. Не касается чистоты бизнеса. — Напротив, касается напрямую, — я не отступила, чувствуя, как нарастает азарт от этой словесной дуэли. — Крупные, регулярные наличные платежи — это алый флаг для любой ревизии. Они кричат об уклонении и отмывании так громко, что заглушают всё остальное. Мне не нужны имена. Мне нужно легальное прикрытие: например, клуб закрытых мероприятий с предоплатой по эксклюзивным контрактам. И эти контракты, и эти платежи должны красоваться в бухгалтерии. Либо… зал нужно закрыть. Риндо стиснул челюсти. По его скулам пробежала тень. Он осознал упущение и эта мысль разъедала его изнутри, как кислота. Наблюдать за этим было… сладко. — Хорошо. Будет сделано, — сквозь зубы процедил он, признавая поражение в этом раунде. Тишина снова воцарилась в кабинете, нарушаемая лишь монотонным стуком клавиш. Я чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, пристальный, изучающий. Я выдержала паузу, закончив вносить правки, и обернулась. — У вас есть ещё вопросы, господин Хайтани? Он не ответил сразу, продолжая смотреть. Потом его губы тронула странная, задумчивая усмешка. — Да. Один. Ты играешь в шахматы, Хирано? Вопрос застал врасплох. Шахматы? Он что, читал моё досье до мелочей? — На любительском уровне, — ответила я, откидываясь в кресле и закидывая ногу на ногу, принимая более непринуждённую, но всё так же защитную позу. — А вы откуда знаете? — Стратеги твоего калибра редко обходятся без этой игры. Она выдаёт образ мыслей, — его взгляд скользнул по мне, оценивая, взвешивая. — Сыграем как-нибудь. Мне интересно посмотреть на твой ум в действии, Снежная Королева. Он поднялся с дивана, его движения были плавными и полными скрытой силы. Подойдя к двери, он обернулся на пороге. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне холодного света коридора. — И думай всегда на два хода вперёд, Май Хирано, — его голос прозвучал как предупреждение и приглашение одновременно. — Ведь ты никогда не знаешь наверняка, кто в этой игре — твой противник. Игра уже началась.