Ход королевы

Май

Мир замер. Воздух выбило из лёгких, и на мгновение стало нечем дышать. В голове — абсолютная пустота, лишь навязчивое эхо: ты проиграла. Всё вокруг — шёпот, лица, высокие своды зала — потеряло значение. Я чувствовала, как лестница, которую годами возводила на костях и деньгах, рушится с оглушительным треском. Хотелось заплакать, закрыть уши, сжаться в комок и исчезнуть. Закутаться в одеяло и никогда больше не выходить из квартиры. Я всё ещё стояла в зале суда. Губы приоткрылись в странной, нервной усмешке. Вдруг все присутствующие замерли, и раздался крик. Но я его не слышала. Я смотрела на своего клиента. На его лбу пульсировала толстая вена, лицо побагровело от бешенства. И в следующее мгновение меня с силой прижали к столу. Руки Мегуми обвили мою шею, сжимая так, что в висках застучало. — Сука! Как ты могла проиграть?! — он брызгал слюной, его дыхание, пахнущее дешёвым кофе и яростью, било в лицо. — Где твоя гарантия? А ведь ты хвасталась, что лучшая! Что точно вытащишь меня из этого дерьма! К этому моменту лицо, наверное, уже начало синеть. Из горла вырывались лишь хрипящие звуки, слова застревали где-то в сдавленной глотке. Судья поднялся, вызывая охрану. Надзиратели бросились к нам, пытаясь оторвать взбешённого Тоши. Но он вцепился в меня мёртвой хваткой. Один из мужчин ударил его дубинкой по коленям — хватка ослабла, Мегуми скрутили. Я судорожно глотнула воздух, потом ещё, откашлялась. Глаза застилали слёзы от боли и нехватки кислорода. Холодно, почти отстранённо, я посмотрела на своего бывшего клиента. Его уже уводили. На пороге он обернулся. Его взгляд был тёмным, обещающим. — Твоя жизнь больше не будет спокойной. Ты потеряешь абсолютно всё и останешься без защиты. Тогда-то мои парни и достанут тебя, гнида. Живи в страхе. А я обязательно выберусь и придушу тебя собственными руками. Змея. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Меня окутал страх, липкий и холодный. Я знала, что пока под защитой суда, мне ничего не грозит. Но это знание не прогоняло тревогу, которая поселилась внутри ещё с утра и теперь разрослась до размеров чудовища. Мегуми никогда не выберется. Его шавки не посмеют тронуть меня под прицелом закона. Верно? С огромным усилием я поднялась с пола, отряхнула дорогой костюм. Пальцы нащупали шею — кожа была горячей, под ней уже пульсировала будущая гематома. Не такого исхода я ждала от этого дня. Я шла сюда, уверенная в победе. А теперь… Что будет с репутацией? Я не смогла защитить клиента из преступного мира. Криминальные авторитеты отвернутся. Крупные шишки, платившие мне бешеные деньги, забудут мой номер. Всё, к чему я шла годами, рассыпалось в прах за один час. — Заседание окончено. Прошу покинуть зал. Я уходила под шёпот, под приглушённые, но радостные пересмешки. Чего я ожидала? Я прекрасно знала, как ко мне относятся «порядочные» граждане. Ведь я защищала только отбросов. Впервые в жизни мне стало по-настоящему мерзко. Гадкое, липкое чувство обволокло кожу, заставляя содрогаться. Хотелось поскорее добраться домой и смыть этот день под ледяными струями душа, стереть его с памяти. В машине я всё ещё обдумывала произошедшее. Даже если я потеряла часть авторитета, рано или поздно смогу вернуть его. Жизнь циклична. Неудачи неизбежны. Я достала сигарету, прикурила прямо в салоне, резко завела двигатель и тронулась с места. Поскорее бы забыть. Всё наладится.

***

Я думала, что всё наладилось, что я вернулась в колею, пока сегодняшним утром мой покой не разорвал телефонный звонок. Танако-сан. Представитель министерства юстиции. Тот, кто дергал ниточки в адвокатской палате. Он звонил редко — раз в полгода, чтобы пригласить на формальный, скучнейший ужин. Со вздохом я посмотрела на экран, уже придумывая очередную вежливую отговорку. — Танако-сан, доброе утро! Чем обязана? — в голосе прозвучала привычная, сладковатая учтивость. — Здравствуй, Май. — Старый хрыщ. За все годы я так и не заслужила от него уважения, поэтому он позволял себе фамильярность. Я стиснула зубы, ожидая продолжения. — У меня к тебе разговор. Нужно решить с глазу на глаз. Подъезжай к министерству к обеду. — Это насчёт последнего суда? — осторожно предположила я. — Скорее нет, чем да. Но и о нём поговорим. Всё узнаешь при встрече, Май. — Он положил трубку, не дав договорить. Я швырнула телефон на кровать, вцепилась пальцами в волосы, сжимая их у корней. До сих пор помнила газетные заголовки: «Кровавый адвокат Хирано впервые проиграла дело», «Падение „несущей смерть“». Два дня я читала форумы, где злорадствовали над моим «феерическим» крахом. Собравшись, я наспех надела деловой костюм и выехала в сторону министерства. И снова — эта тревога. Она обволакивала с головы до пят, не давая дышать полной грудью. Я крепче вцепилась в руль, боясь потерять самообладание на дороге. Что со мной? Уже лет пять я не чувствовала ничего подобного. Было ли это предзнаменованием настоящей катастрофы? Припарковавшись у ненавистного здания, я вошла внутрь под цокот каблуков. В старом корпусе министерства ничего не менялось — лишь иногда обновляли побелку на стенах. В последний раз я была здесь, получая лицензию. С тех пор всё осталось тем же, даже тошнотворный запах затхлости, старости и власти. Дойдя до нужной двери, я постучала трижды и, не дожидаясь ответа, вошла. На кожаном диване, с дымящейся чашкой кофе, развалился старик. Танако был отвратителен: жирный, лысый, в дорогом, но безвкусном костюме. От него всегда несло тяжёлыми, удушающими духами. Проглотив горькую слюну, я изобразила учтивую улыбку и закрыла за собой массивную дверь. — Ещё раз здравствуй, Май. Рад тебя видеть. Как самочувствие? — лицемер. Ему плевать на моё здоровье. — Всё прекрасно, Танако-сан. Давайте ближе к делу. Зачем я вам понадобилась? — я откинулась на спинку кожаного кресла, пристально глядя ему в глаза. — Где твоё воспитание? — весело отчеканил он. — Такая молодая, амбициозная, но бессердечная. Могла бы для приличия поинтересоваться здоровьем старика. — Он демонстративно опустил глаза, изображая обиду. Мерзость. — Ну ладно, раз хочешь поскорее… Что скажешь насчёт последнего дела? Я смотрел запись. Ты явно не была готова к «сюрпризу» в лице свидетеля. — Отнюдь. Я не думаю, что Мегуми стал бы что-то утаивать. Ему это невыгодно. Уверена, он и сам не знал о Киоко Фудзимото. Тачибана меня удивил, хотя я ожидала подвоха. Слишком тихо он вёл себя. — Что ж, мы оба понимаем: твоя репутация после этого инцидента опустилась ниже плинтуса. Не думала, что на этой ноте стоит завершить карьеру? — он отпил кофе с громким, небрежным хлюпом. — На что вы намекаете, господин Танако? — внутри всё сжалось в ледяной ком. — Я даю тебе шанс уйти добровольно. Без лишнего шума и плачевных последствий. — Сердце ударило раз, потом второй, тяжёлый и глухой. — Ты мешаешь одному очень серьёзному человеку, Май. На кону большие деньги. Понимаешь? — Его глаза потемнели, губы растянулись в кривом оскале. — Ты лишишься места в любом случае. Но от тебя зависит, уйдёшь тихо или тебя вышвырнут со скандалом. Не советую выбирать второе. Насколько я знаю, шавки Мегуми точат на тебя зубы? После скандала новость о том, что ты осталась без защиты министерства и верховного суда, разойдётся по всей стране. На тебя откроют охоту. Я оцепенела. Слова застряли в горле. Кому я перешла дорогу? Оправдала того, чья свобода кому-то мешала? Или родственники жертв наконец дотянулись до меня? Я не могу потерять всё. Адвокатура была моим единственным способом выжить. Без неё я сгину. Паника накрыла с головой. Мир поплыл перед глазами, звуки стали громкими и искажёнными. Если я не откажусь добровольно… меня убьют? — Вы даёте гарантию, что я буду в безопасности, если уйду? — голос предательски дрожал, выдавая животный страх. — Не беспокойся, Май. — Он придвинул ко мне документ — отказ от адвокатской лицензии по добровольному согласию. — Это твой единственный шанс остаться в живых. Надеюсь, поступишь благоразумно. Руки тряслись так, что я едва могла удержать ручку. Подписать это — подписать себе смертный приговор. Кем я стану? Официанткой в грязном баре, где по мне будут вожделенно скользить взгляды? Я не смогу. Но рациональность сильнее страха. Сжав ручку до побеления костяшек, я вывела своё имя. И бросила себя в объятия неизвестности.

***

Несколько месяцев я не решалась выйти из дома, запивая горе дешёвым вином. Под глазами залегли тёмные круги, волосы спутались, кожа стала прозрачной, почти восковой. Я не могла смотреть на себя в зеркало. Отвратительно было видеть, как низко и стремительно я качусь ко дну. Я больше ничего не чувствовала. Первый месяц просто проплакала, вставая лишь в туалет. Понимала: если пойду на публику, меня узнают. Сбережения таяли. Скоро не на что будет купить еду. Придётся продавать украшения, потом машину, потом роскошную квартиру. Как низко я пала. Моя жизнь — одно сплошное разочарование. Родители, которые никогда не любили. Бывший муж, не выдержавший жены-«психички», отмазывающей ублюдков. — Хах, Хэчиро… — имя сорвалось с губ само собой.

Десять лет назад.

Осень. Пора учёбы. Тысячи школьников вновь наденут форму и сядут за парты. Май никогда не любила школу — скучные уроки, зубрёжка, духота. Она перешла в старшую школу, а значит, домашних заданий станет ещё больше. Казалось, все годы пройдут так же одноцветно, пока в её жизни не появился он. Парень из параллельного класса стал её преследовать. Провожал до дома, носил онигири на обед, предлагал помощь в учёбе. Май не понимала, почему Хэчиро носился за ней уже месяца два, хотя она не давала ему ни намёка на надежду. Он лишь добродушно улыбался, и всё повторялось снова. Однажды, когда он в очередной раз принёс сэндвич, она не выдержала. — Почему ты так заинтересован мной? Какие цели преследуешь? — она подозрительно сощурилась. Парень встал в ступор, затем громко рассмеялся и потрепал её по голове. — Я не преследую целей. Просто ты мне нравишься. Этот момент отпечатался в памяти навсегда. В тот день она почувствовала, как толстая ледяная корка на сердце дала трещину. В груди пролилось тепло, а на лице проскользнула едва заметная, нежная улыбка. Она смотрела в его зелёные глаза, пока ветер ласкал её волосы, а подол юбки норовил приподняться. Но ей было не до того.

Настоящее время.

Вспоминая юность, я горько усмехнулась. Наша с Хэчиро подростковая любовь умерла три года назад. Мы поняли, что не можем дополнять друг друга. И моё сердце вновь покрылось льдом — толще прежнего. Я устала. Просто запредельно, до тошноты. Не могла гарантировать стабильность, но была готова ко всему, кроме этого. Я медленно умирала изнутри, понимая: падать уже некуда. Я была так уверена в своём успехе, что не осознавала, как больно будет рухнуть с такой высоты. Решившись выйти за сигаретами, я накинула чёрный кардиган и покинула квартиру. Ночной Токио пленил своей красотой, хотя этот город не спал никогда. В магазине я остановилась у стойки с табаком. Рядом стояли парни, и я невольно подслушала разговор. — Май Хирано лишилась лицензии, слышал? — Ага. Говорят, за её голову сейчас отвалят несколько миллионов иен. Мы ведь тоже в деле? — Конечно! Только бы найти эту суку. Внутри всё замерло. Раз. Два. Три. Я рванула с места так быстро, как только могла. Парни сразу поняли, кто от них бежит, и бросились в погоню. Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! Танако, гребанный ублюдок, не сдержал слово! Я достану из-под земли этого старика и оторву ему голову! Я петляла по людным улицам, пытаясь затеряться в толпе. Пару раз падала, обдирая колени, но вскакивала и бежала дальше. Зачем я вышла? Из-за гребанных сигарет! Сделав три круга по району, я была уверена, что оторвалась. Достала ключ, зашла в подъезд. Но не пошла в квартиру. Ноги сами понесли на крышу. Теперь я точно не смогу жить спокойно. Моя жизнь разрушена окончательно. То, чего я так боялась, раскрывало мне свои объятия. Я подошла к краю, облокотилась, достала сигарету. Колени горели, футболка липла к телу от пота. Сделала затяжку, вдыхая ядовитый дым. Чем я заслужила такую жизнь? Что плохого в желании жить без нужды? Мораль не накормит и не согреет. — Простите меня. Правда. Слёз так и не было. Хотя, казалось, момент самый подходящий. Я не буду раскаиваться. Я просто хотела выжить. Поднялась на самый край, стараясь не смотреть вниз. Моя жизнь больше ничего не стоила. Осталось лишь ждать, когда меня убьют, или закончить всё самой. Я прикрыла глаза, сжала губы в тонкую ниточку. Холодный ветер развевал чёрные, смоляные волосы. Я уже была готова прыгнуть… …когда за спиной раздались шаги. Я обернулась. И взглянула на человека, нарушившего мою идиллию. Фиолетовые волосы. Дорогой костюм-тройка. Начищенные до зеркального блеска туфли. Татуировка на шее, выглядывающая из-под воротника. — Бонтен, — сорвалось с губ шёпотом. Я наслышана о самой опасной группировке страны. Убийства, проституция, наркоторговля, подпольные казино — и это лишь малая часть. Я взглянула на его лицо. Красивый. Судя по виду, явно не шестёрка. Скорее, руководитель. Изящные черты: завораживающие аметистовые глаза, ровный нос, идеальной формы губы. Он смотрел на меня, не моргая, изучающе. — Не стоит этого делать, — сказал он, поднося сигарету к губам. — Мы можем тебе помочь. — Мы? — недоверчиво переспросила я. — Да. Мы — Бонтен, — безразлично выдохнул он вместе с дымом. — Представишься? Я слезла с ограждения, подошла ближе, но сохранила дистанцию. — Руководитель Бонтена. Риндо Хайтани. Пиздец. Одна проблема хуже другой.