Hot And Cold

Глава 6: Робб Вот текст с заменой кавычек на тире: Робб моргнул, когда образы — а это, несомненно, были именно они — померкли в его памяти. Он посмотрел на Мирцеллу, затем на то место, где только что была фигура. Теперь там не было ничего, кроме обломков или пыли. Он снова посмотрел на Мирцеллу и сказал: — Я думаю, мы только что увидели что-то, что может произойти. Он не был уверен почему, но он был твердо уверен, что то, что он видел, было правдой. Что образы, которые он видел, которые они видели, поскольку Мирцелла сказала, что видела то же самое, были вещами, которые произойдут. Он получил подтверждение, когда Мирцелла спросила: — Как лютоволк забирается на башню? Я не думала, что лютоволки умеют лазать? — Они не могут, — сказал Робб. — Бран нашел книгу, зарытую где-то в глубине библиотеки, в которой говорилось об этом. Так что это явно изображение кого-то из семьи. — Кто-то, кто любит лазать? — спросила Мирцелла. — Да, — ответил Робб. — Это значит, что это будет Бран. Он тот, кто любит лазать. Он всегда пугает маму тем, куда он лазает и как высоко он лазает. Мирцелла кивнула. — Та башня, на которой он был, это была сломанная башня? Робб задумался и кивнул. — Но зачем он полез на эту башню, я не знаю. Мирцелла нахмурилась. — Ты сказала, что ему нравится лазать, так эта башня наверняка была бы идеальным местом для лазания? — Ну, да, но Бран никогда не поднимался на нее раньше. Он обещал отцу и матери, что никогда не поднимется на нее, — сказал Робб. — Он поклялся в этом своей честью. Он ожидал, что Мирцелла рассмеется. Теон тоже рассмеется, когда услышит, но его невеста удивила его, просто кивнув. — Итак, возникает вопрос, предполагало ли видение, что он собирается подняться на нее, и если да, то почему? Робб подумал об этом. Не было ничего, ничего, что могло бы заставить Брана или кого-либо из их братьев и сестер нарушить свое честное слово. Их отец внушал им это с тех пор, как они были младенцами: их слово было их обязательством, и нарушить его было преступлением более серьезным, чем что-либо еще. Но затем он вспомнил ворону, то, что выделялось на том первом изображении. — Ворона, — сказал он. — Ворона, должно быть, побудила его подняться на башню. — Почему? — спросила Мирцелла. — У Брана развилась страсть к воронам. Это началось примерно в то время, когда мы нашли лютоволков, — объяснил Робб. Он не мог понять почему. Вороны были обычным явлением на Севере, особенно на дальнем Севере. Но это, это было что-то другое. Как будто его тянуло к ним. — Итак, что мы можем сделать? — спросила Мирцелла. — Единственное, что мы можем сделать, это следить за Браном и убедиться, что он не заберется на эту башню, — сказал Робб, взглянул на Грейвинда и подумал. — И мне нужно, чтобы ты убедился, что Лето держит Брана подальше от этого места. Он не был уверен, понял ли его Серый Ветер, но сам факт того, что его лютоволк зарычал, успокоил его. Он повернулся к Мирцелле и спросил: — Ты видела другие видения? Лев, отрывающий голову лютоволку? Колесо? — Да видела, — сказала Мирцелла. — Я не знаю, что означает последнее, но я думаю, что знаю, что означает второе. Вот текст с заменой кавычек на тире: Робб поднял бровь. — Что это значит? По какой-то причине у него возникло ощущение, что он не хотел знать ответ, но в то же время он его хотел. — Я думаю, это как-то связано с Джоффри, — тихо сказала Мирцелла. — Джоффри? — спросил Робб. — Но он же Баратеон. — Я знаю, но он видит себя скорее Ланнистером, — объяснила Мирцелла. — Он долгое время находился под опекой нашей матери и поэтому видит себя скорее потомком Тайвина Ланнистера, чем Роберта Баратеона. И я думаю, он действовал бы соответственно. Робб почувствовал, как его бровь поднялась. — Что ты имеешь в виду? Мирцелла выдохнула. — Я имею в виду, что если предположить, что лорд Эддард останется Десницей короля, когда Джоффри станет королем, то, я думаю, будет короткий период, когда будет борьба за контроль. Джоффри захочет сделать что-то одним способом, а твой отец, возможно, захочет сделать что-то другим. Это вполне может привести к тому, что Джоффри решит убрать твоего отца. Робб нахмурился. — Отец никогда не пойдет против воли короля. — Но если бы его честь была поставлена ​​под сомнение, что бы он сделал? — спросила Мирцелла. Робб думал об этом. Отец восстал против Таргариенов, когда его брата и отца убили, а его жизнь была объявлена ​​потерянной. Он сказал, что честь заключается в борьбе за то, что правильно. Он сказал, что честь требует, чтобы Роберт Баратеон занял трон после Трезубца. Но он также нарушил свои брачные клятвы Матери и произвел на свет бастарда, любимого брата Робба, Джона, но он также сам воспитал мальчика. — Он бы сделал то, что считал правильным, — ответил Робб. — И если это будет противоречить любой ерунде, которую Джоффри считал правильной, то мы окажемся в ситуации, которую увидели в видении, — сказала Мирцелла. — Итак, что нам делать? — спросил Робб. — Ничего, — сказала Мирцелла. — Ничего? — удивленно ответил Робб. — Мы ничего не можем сделать. Никто нам не поверит. Отец думает, что будет жить вечно, и я права, думая, что твой отец никогда не подумает, что он сделает что-то, что может заставить Джоффри захотеть его смерти? — ответила Мирцелла. Робб кивнул, побуждая Мирцеллу продолжить. — Ну вот. Мы ничего не можем сделать, по крайней мере напрямую. Но мы можем подготовиться. — Как? — спросил Робб. — Ну, нам нужно узнать больше о семьях друг друга, друг о друге. Нам нужно работать вместе, как одна команда, — сказала Мирцелла. — Я все равно хочу это сделать, — сказал Робб, ненавидя то, как по-детски он себя вел. Мирцелла улыбнулась и взяла его за руку. — Тогда это хорошо, потому что я тоже так считаю. Робб почувствовал, как на его губах расцвела улыбка, и собирался что-то сказать, когда заговорил сир Арис. — Ваше Высочество, милорд, я только что видел Его Высочество принца Джоффри, идущего сюда с леди Сансой. Робб обернулся и спросил рыцаря: — С ними лютоволк леди Сансы? Сир Арис покачал головой. — Насколько я могу судить, нет, милорд. Робб нахмурился. Это было нехорошо, это было совсем нехорошо.