Профессор Темных Искусств

      Грейс проснулась от того, что солнечный луч ударил прямо в глаза через щель в пологе кровати. Секунду она лежала неподвижно, прислушиваясь к родным звукам — тиканью часов на каминной полке, сонному копошению соседок по спальне, далекому гомону из гостиной. Хогвартс. Дом.              Впервые за все лето что-то похожее на покой коснулось ее груди. Острая боль по Сириусу еще сидела под ребрами, как заноза, она не исчезла совсем, но притупилась. Здесь, в объятиях каменных стен, пропитанных столетиями магии, дышалось легче.              Лаванда похрапывала, свернувшись калачиком под одеялом. Парвати копошилась у зеркала, заплетая волосы в сложную косу. Заметив, что Грейс проснулась, она обернулась с улыбкой:              — Доброе утро, соня. Гермиона полчаса назад умчалась в библиотеку. Сказала, что если ты не спустишься к завтраку, она придет обратно и вытащит тебя за ноги.              Грейс фыркнула, натягивая мантию поверх школьной формы. Типичная Гермиона — встречать первый день занятий во всеоружии, с кипой конспектов наперевес.              В Большом зале царил привычный утренний хаос. Грейс протиснулась к гриффиндорскому столу и опустилась рядом с Роном, который успел нагрузить тарелку яичницей до краев. Гермиона уже сидела напротив, склонившись над раскрытой книгой — «Продвинутые теории трансфигурации», — и рассеянно жевала тост.              — Слушай, — она подняла голову от страницы, глаза блестели от предвкушения, — я проверила расписание. У нас сегодня Защита от Темных искусств первым уроком, потом Травология, после обеда — Трансфигурация, а вечером — Зелья.              — У тебя зелья, — поправил Рон, отправляя в рот кусок бекона размером с мышь. — Мы с Грейс не дотянули по баллам.              Та кивнула, но слова подруги доносились будто издалека. Мысли ворочались вокруг одного — предстоящего урока ЗОТИ. Вчера вечером, когда Дамблдор представлял Томаса Гонта, Грейс почувствовала себя странно. Тот пронзительный взгляд, которым профессор окинул гриффиндорский стол, задержался на ней слишком долго. Или показалось?              — Грейс? — Рон пощелкал пальцами в воздухе. — Ты вообще слушаешь?              — Что? Да, конечно.              — Я спросил, что ты думаешь о новом преподавателе.              Грейс пожала плечами, сосредоточенно намазывая джем на тост:              — Пока рано судить.              — Надеюсь, он не окажется очередным психом, — буркнул Рон, запивая завтрак тыквенным соком. — После Квиррелла, Локхарта, Люпина, фальшивого Грюма и этой жабы Амбридж у меня аллергия на преподавателей ЗОТИ.              — Люпин не был психом, — возразила Гермиона.              — Оборотень, — парировал Рон. — Близко к психу.              — Рон!              — Что? Я не говорю, что это плохо. Просто… новый преподаватель не может быть хуже Амбридж. Это противоречит законам природы.              Грейс попыталась улыбнуться его шутке, но улыбка вышла кривоватой, словно слепленная из воска.              — Ладно, пора идти, — Гермиона захлопнула книгу и сунула ее в переполненную сумку. — Не хочу опаздывать на первый урок.              Они поднялись из-за стола. Коридоры Хогвартса гудели от голосов студентов, спешащих на занятия — смех, возгласы, шарканье ног по каменному полу сливались в привычную какофонию учебного года. Грейс шла между Роном и Гермионой, слушая их споры о новом преподавателе, но мысли были заняты совсем другим.              — А ты читала про род Гонтов? — вдруг спросила Гермиона, поправляя сумку на плече.              — Нет, а что?              — Очень древняя чистокровная семья. Прослеживается до времен Салазара Слизерина. — Гермиона понизила голос. — Говорят, они были связаны с ним родственными узами.              Рон поморщился:       — Великолепно. Еще один фанат Слизерина.              — Не обязательно, — возразила Гермиона. — Многие чистокровные семьи имеют древние корни, но это не значит, что они разделяют взгляды предков.              Грейс задумалась. Связь со Слизерином означала и связь с Волдемортом — ведь Том Реддл был последним потомком основателя факультета. Вот что имел в виду Дамблдор, говоря о важных семейных отношениях. Он планирует использовать Гонта и его родословную против Темного Лорда.              Мысль казалась логичной, но облегчения не приносила. Наоборот — в груди будто сжался кулак от смутной тревоги.              Они поднялись на третий этаж и свернули в знакомый коридор. У дверей кабинета Защиты от Темных искусств уже собралась небольшая толпа — шестикурсники Гриффиндора и Слизерина, набравшие проходные баллы на СОВах. Грейс заметила Драко Малфоя, стоящего особняком от остальных слизеринцев. Выглядел он так себе — под глазами залегли фиолетовые тени, пальцы нервно теребили край мантии.              — Блин, на него страшно смотреть, — пробормотал Рон, наблюдая за Драко. — Что с ним такое?              — Может, проблемы дома? — предположила Гермиона. — После ареста его отца…              Дверь кабинета открылась, и оттуда донесся знакомый голос:              — Заходите.              Сердце екнуло. Пора. Она переступила порог и застыла.              Кабинет Защиты от Темных искусств преобразился до неузнаваемости. Исчезли безликие парты, расставленные скучными рядами. Тяжелые гобелены спускались с каменных стен, на них в приглушенных красках были вытканы сцены магических поединков — волшебники в развевающихся мантиях замерли в момент атаки, языки пламени и всполохи заклинаний застыли в вышивке. Фигуры шевелились, периодически оживая.              Вдоль стен тянулись высокие дубовые полки, уставленные странными предметами под стеклянными колпаками. Грейс различила древний кинжал с рунами на потемневшем лезвии, кристалл размером с куриное яйцо, переливающийся внутренним светом. Воздух был густым от магии — настолько плотной, что она ощущалась кожей легким покалыванием.              — Охренеть, — выдохнул Рон, останавливаясь рядом с ней. — Это вообще что?              В центральной части кабинета пространство осталось свободным от мебели. По периметру стояли низкие скамьи — видимо, для студентов.              Они заходили группками, и каждый замирал на пороге, как она только что. Невилл Лонгботтом несколько секунд стоял с открытым ртом, глядя на гобелен, где волшебник в маске сражался с тварью, напоминающей гигантского паука. Лаванда и Парвати переглядывались с плохо скрываемым восторгом. Даже слизеринцы выглядели впечатленными, хотя старались этого не показывать.              Внимание Грейс привлекла фигура у окна — высокая, неподвижная, спиной к классу. Руки Томаса Гонта были сцеплены позади, пока он смотрел сквозь стекло на территорию замка. Даже в такой позе его силуэт источал скрытую энергию.              Студенты расселись на скамьях, стараясь не шуметь. Атмосфера в кабинете была торжественной, почти сакральной. Грейс опустилась между Роном и Гермионой, но глаз от профессора оторвать не могла. Что-то в его неподвижности завораживало и тревожило одновременно.              Наконец Гонт медленно повернулся.              В дневном свете, проникающем через готические окна, он выглядел еще более привлекательно, чем вчера за ужином. Черные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб и точеные скулы. Кожа — бледная, без единого изъяна. Возраст определить было сложно — лицо могло принадлежать сорокалетнему мужчине, но морозные голубые глаза казались старше.              Мантия из темно-синей ткани сидела на нем безупречно. Никаких украшений, никаких лишних деталей — только совершенство кроя, подчеркивающее каждую линию стройной фигуры.              — Добро пожаловать, — произнес он, и голос заполнил кабинет без малейшего усилия. Низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, от которой руки покрылись мурашками.              Его внимание остановилось на каждом студенте, изучая. Невилл съежился, пытаясь спрятаться за соседа. На Драко он смотрел дольше. А когда пронзительные глаза встретились с ее зелеными, время остановилось. В его взгляде мелькнуло что-то — удовлетворение? — но так быстро, что она могла ошибиться. Однако холодок, пробежавший по позвоночнику, был вполне реальным.              — Меня зовут Томас Гонт, — продолжал профессор, наконец оторвав взгляд от Грейс. — И я буду обучать вас Защите от Темных искусств.              Шаг вперед.              — Многие из вас полагают, будто знают, что такое темная магия. — В голосе послышались насмешливые нотки. — Думаете о Непростительных проклятиях, некромантии, призыве демонов. Но темная магия — нечто гораздо более сложное. И опасное.              Он остановился в центре свободного пространства. Грейс физически ощущала исходящую от него энергию — как тепло от очага в зимний вечер.              — Темная магия подобна живому существу, — голос Гонта стал почти гипнотическим. — Она дышит. Чувствует. Адаптируется и эволюционирует, находя трещины в вашей защите, как вода просачивается сквозь камень.              Сравнение было неожиданным и пугающе точным. Грейс вспомнила, как Волдеморт проникал в ее сны, как его присутствие расползалось по разуму холодными щупальцами.              — Чтобы противостоять ей, недостаточно вызубрить пару заклинаний и надеяться на удачу. — Гонт неспешно прошелся перед скамьями. — Вы должны понимать ее сущность. Чувствовать ее дыхание на коже. Только тогда сможете предугадать следующий ход.              Грейс заметила, как Гермиона торопливо достает перо, приготовившись конспектировать, как Рон смотрит с приоткрытым ртом, как даже самые равнодушные слизеринцы внимательно слушают. Слова Гонта завораживали, но в них было что-то тревожное. Он говорил о темной магии так, точно знал ее изнутри.              — В этом году мы будем изучать не только теорию, — продолжал профессор. — Вы научитесь чувствовать магию противника, предугадывать атаку, адаптировать защиту под конкретную угрозу. Некоторые из вас, — он мимоходом обратил свое внимание к Грейс, — уже сталкивались с темными силами. Этот опыт бесценен, но может стать ловушкой, если полагаться только на интуицию.              Кабинет погрузился в абсолютную тишину. Даже Рон забыл закрыть рот. А Грейс чувствовала, как горло пересохло от волнения. Да, она сталкивалась с темной магией. Слишком часто. И каждый раз просто везло выжить.              — Но прежде чем перейдем к практике, — Гонт остановился, губы тронула едва заметная улыбка, — позвольте показать, к чему нам стоит стремиться.              Гонт достал палочку — длинную, темную, с замысловатой резьбой на рукоятке. Даже на расстоянии Грейс почувствовала исходящую от нее силу, словно воздух вокруг магического инструмента дрожал от едва сдерживаемой энергии.              — Мистер Лонгботтом, — обратился профессор к Невиллу, и тот подпрыгнул на скамье. — Будьте так любезны, направьте в меня оглушающее заклятие.              — Ч-что? — заикаясь, переспросил Невилл.              — Оглушающее заклятие, — терпеливо повторил Гонт. — «Ступефай».              Невилл неуверенно поднялся, вытащил палочку. Рука дрожала так сильно, что кончик палочки выписывал в воздухе мелкие восьмерки.              — Я… я не хочу навредить вам, профессор.              — Поверьте, мистер Лонгботтом, вы не сможете. — В голосе Гонта прозвучали стальные нотки. — Попытайтесь.              Невилл глубоко вздохнул, направил палочку на профессора:              — Ступефай!              Вырвался красный луч — слабый, мерцающий, больше похожий на тлеющий уголек, чем на заклинание. Но Гонт даже не попытался уклониться. Он лишь небрежно взмахнул палочкой, и перед ним возник щит из чистого серебристого света. Заклинание Невилла ударилось о защиту и рассыпалось искрами, не причинив никакого вреда.              — Хорошо, — кивнул профессор. — Теперь попробуйте еще раз. И вложите больше силы.              Невилл снова попытался, на этот раз красный луч был ярче и увереннее. Гонт опять отразил его без видимых усилий.              — Мисс Грейнджер, присоединяйтесь к мистеру Лонгботтому.              Гермиона встала с палочкой наготове. Двое студентов направили заклинания одновременно. Заклятие Гермионы было гораздо мощнее — яркий алый луч со свистом понесся к профессору. Но Гонт по-прежнему выглядел невозмутимым. Его палочка описала плавную дугу, и щит не только отразил оба заклинания, но и отправил их обратно. Невилл и Гермиона едва успели увернуться.              — Превосходно, — произнес Гонт, и в его голосе слышалось искреннее удовольствие. — А теперь все вместе. Любые заклинания, какие знаете. Не стесняйтесь.              Студенты переглянулись. Затем Дин Томас поднялся со скамьи, за ним Симус, потом другие гриффиндорцы. Слизеринцы колебались, но когда Блейз Забини достал палочку, остальные последовали его примеру. Только Драко продолжал сидеть, уставившись в пол.              — Мистер Малфой, — окликнул его Гонт, и Драко вздрогнул. — Вы с нами?              Тот медленно встал.              — На счет три, — скомандовал профессор. — Раз… два… три!              Кабинет взорвался светом и звуком. Десятки заклинаний — красные, синие, желтые — понеслись к Гонту со всех сторон. Грейс послала свое оглушающее заклятие и почувствовала, как древко нагрелось в руке.              Движения Гонта были плавными, почти ленивыми, но каждый взмах палочки отражал несколько заклинаний одновременно. Вокруг него сплетались щиты разных форм и цветов — сферические, плоские, спиральные. Большинство проклятий он отражал обычным способом, и они ударялись о стены или потолок, оставляя на камне едва заметные подпалины.              Но несколько раз произошло что-то странное. Когда красный луч оглушающего заклинания Дина почти достиг профессора, тот сделал какой-то особый жест палочкой. И заклинание просто… исчезло. Не отразилось, не рассыпалось на искры — исчезло, словно его поглотили.              — Что это было? — прошептала Парвати, не переставая посылать свои заклятия.              Грейс почувствовала непонятное беспокойство. Поглощение магии было настолько редкой техникой, что она никогда не видела ничего подобного.              Еще одно заклинание — на этот раз синий луч чар помех от Симуса — постигла та же участь. Исчезло без следа в нескольких дюймах от Гонта.              — Концентрируйтесь! — крикнул он, не показывая ни малейших признаков усталости. — В реальном бою противник не будет ждать, пока вы восхититесь его мастерством!              Но Грейс не могла отделаться от странного беспокойства. Воздух искрился от магической энергии, а Гонт стоял в центре хаоса невредимым. Даже дыхание не сбилось.              — Достаточно, — произнес он, и все атаки прекратились.              Студенты опустили палочки, тяжело дыша. Некоторые вытирали пот со лба. Грейс почувствовала, как у нее слегка кружится голова от потраченной энергии.              — Невероятно, — прошептал Невилл, глядя на профессора с неприкрытым восхищением.              Грейс была вынуждена согласиться. Демонстрация впечатляла. Но легкость, с которой Гонт справился с атакой двух десятков студентов, настораживала.              — Конечно, вряд ли вы научитесь такому за пару месяцев. Защита — это не просто знание заклинаний, — продолжал Гонт. — Это понимание потоков магии, способность чувствовать намерения противника еще до того, как он начнет действовать. Некоторые из вас, — его глаза снова нашли Грейс, — обладают для этого природными способностями. Других этому можно научить. А теперь попробуем что-то более подходящее вашему уровню.              Он взмахнул палочкой, и воздух наполнился тихим жужжанием. Между потолочными балками замелькали крошечные золотистые шарики, не больше грецкого ореха каждый.              — Снитчи тренировочные, — пояснил профессор. — Они будут атаковать вас слабыми оглушающими заклинаниями. Ваша задача — защититься щитовыми чарами. Тот, кто продержится дольше всего, получит дополнительные баллы к оценке.              Золотистые шарики спикировали вниз, и кабинет снова наполнился вспышками света. Но теперь студенты были мишенями.              Первыми пали слизеринцы — их щиты оказались слишком слабыми против координированной атаки снитчей. Теодор Нотт попытался просто убежать, но полдюжины шариков настигли его у стены. Панси Паркинсон продержалась чуть дольше, но и ее щит рассыпался под градом мини-заклинаний. Драко даже не попытался защищаться, прикрыл лицо локтем.              Гриффиндорцы сражались храбрее, но результат был тот же. Невилл продержался удивительно долго — щит неуклюжий, но устойчивый. Дин и Симус пытались работать в паре, но снитчи быстро адаптировались.              Рон ругался сквозь зубы, пытаясь создать щит и одновременно уклоняться. Ничего не получалось — заклинания требовали концентрации, уклонения — скорости. В итоге он споткнулся и рухнул под смех слизеринцев.              Гермиона держалась лучше всех. Щит был почти идеальным — ровным, устойчивым, правильной формы. Но даже она начала уставать. Тяжело дышала, а рука дрожала от напряжения.              А Грейс… закрыла глаза и позволила воспоминаниям захлестнуть себя. Дементоры на Тисовой улице — холод, отчаяние, ощущение утекающей жизни. Василиск в Тайной комнате — желтые смертоносные глаза, клыки размером с кинжалы. Волдеморт на кладбище — лысый белый череп, жестокий смех, боль от Круциатуса.              Моменты, когда ей отчаянно нужна была защита. Когда единственное, что стояло между ней и смертью — хрупкий барьер из света и магии.              Щит вспыхнул ослепительно серебристым, настолько ярким, что несколько студентов зажмурились. Снитчи атаковали снова и снова, но он держался, переливаясь от каждого удара. Даже слизеринцы смотрели с плохо скрываемым изумлением.              Грейс открыла глаза и увидела Гонта. Он стоял совсем рядом, так близко, и изучал ее щит с каким-то странным выражением.              — Превосходно, мисс Поттер, — произнес он, и в его голосе прозвучала особая интонация, от которой по коже словно пробежал ледяной ветерок. Не восхищение учителя способностями ученицы. Что-то другое. Более личное.              Он взмахнул палочкой, и снитчи исчезли. Остальные студенты опустили руки, тяжело дыша. Гермиона вытерла пот со лба, наблюдая за щитом Грейс с профессиональным интересом.              — Как ты это сделала? — спросила она шепотом. — Он же в три раза плотнее моего.              Но Грейс не отвечала. Все ее внимание было сосредоточено на профессоре, который продолжал стоять рядом.              — Усильте щит, мисс Поттер, — попросил Гонт. — Добавьте отражающий элемент.              Грейс кивнула, сконцентрировалась. Щит заискрился ярче, его поверхность стала переливаться, как мыльный пузырь, отбрасывая на стены кабинета причудливые отблески света.              — Великолепно, — прошептал профессор, и Грейс почувствовала, как он наклонился ближе.              Она ощущала исходящее от него тепло, улавливала запах его одеколона — дорогого, с нотками сандала и чего-то травяного, неуловимого и темного. От этой близости кожу покрыли мурашки, и Грейс не была уверена, приятны ли они или тревожны.              — У вас есть талант к защитной магии, — продолжал Гонт.              Его пальцы слегка коснулись ее запястья, направляя движение палочки, и от этого прикосновения щит вспыхнул еще ярче. Оно было мимолетным, едва ощутимым, но почему-то запомнилось кожей.              — Профессор? — неуверенно окликнула его Гермиона. — Звонок.              Гонт выпрямился, отступил на шаг. Магическое напряжение в воздухе сразу ослабло, и Грейс почти физически ощутила потерю этого странного тепла.              — Конечно, — кивнул он, снова становясь обычным преподавателем. — Урок окончен. Домашнее задание — прочитать первую главу учебника Квентина Тримбла «Темная магия и защита от нее». На следующем уроке мы обсудим основные принципы магической защиты.              Студенты начали собирать вещи, оживленно переговариваясь. Настроение в кабинете стало обычным, школьным, но Грейс все еще чувствовала в воздухе отголоски той плотной магии, которая наполняла воздух во время урока.              — Блин, это было невероятно, — выдохнул Рон, натягивая на плечо сумку. — Ты видела, как он отразил все наши заклинания? Словно играл с нами.              — Он очень силен, — согласилась Гермиона, но в ее голосе слышались задумчивые нотки. — Интересно, где он учился такой магии…              Грейс молча упаковывала учебники. Вопрос Гермионы не давал ей покоя. Гонт владел магией на уровне, который она видела разве что у Дамблдора. Но откуда у относительно молодого мужчины такой опыт? И почему его присутствие вызывало у нее такую реакцию — смесь восхищения и тревоги?              Драко собирал свои вещи медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом. Остальные слизеринцы уже покинули кабинет, оставив его одного. Что-то в его унынии резануло по сердцу — острое, неожиданное сочувствие к тому, кто когда-то был ее врагом. Грейс укорила себя за глупость. У нее и без того хватает проблем, чтобы еще переживать за Малфоя.              — Грейс? — Рон помахал рукой перед ее лицом. — Земля вызывает Грейс. Пора идти на Травологию.              — Да, конечно, — она встрепенулась. — Идемте.              Троица направилась к выходу, но у двери их остановил голос профессора:              — Мисс Поттер, не могли бы вы задержаться на минуту?              Грейс замерла. Рон и Гермиона обернулись, вопросительно глядя на нее.              — Идите без меня, — сказала она. — Я догоню.              — Ты уверена? — Гермиона выглядела обеспокоенной.              — Все в порядке. Увидимся на Травологии.              Друзья неохотно вышли из кабинета, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Грейс осталась наедине с профессором.              Атмосфера в аудитории сразу изменилась. Гонт подошел к своему столу — массивному, из темного дерева, украшенному резьбой — и сел на край. Поза казалась расслабленной, почти небрежной, но Грейс чувствовала исходящее от него напряжение, словно энергия, готовая в любой момент вырваться наружу.              — Расскажите мне о своем опыте, мисс Поттер, — попросил он, скрестив руки на груди. В голосе звучал искренний интерес, но что-то в интонации настораживало.              — О каком опыте? — осторожно спросила она.              Он должен был знать о ее истории с Волдемортом — из газет, из сплетен, она не была столь наивной, чтобы считать, будто разбирающийся в темных искусствах профессор пропустил столь значительный пласт современной истории. Что он хочет от нее услышать, подробности из первых уст?              — О вашем опыте столкновения с темной магией. — Его льдистые глаза не отрывались от ее лица. — Такой щит, как у вас, не появляется из ниоткуда. Он рождается из необходимости. Из встречи с тем, что могло убить. Я не имею в виду очевидную часть вашей истории, конечно же. Вам угрожало что-то и до возвращения Темного Лорда?              Пульс участился. Вывод профессора был слишком точным, слишком проницательным.              — Я… — она помолчала, подбирая слова. — Сталкивалась с дементорами. На третьем курсе их было много в замке. А еще раньше, когда я училась на втором курсе, в школе завелся Василиск…              — Василиск, — повторил Гонт, и в его голосе Грейс померещилась странная нота. Удивление? Или что-то еще? — Вы сражались с Василиском?              — Не совсем сражалась. Скорее… выживала. — Грейс опустила взгляд. Воспоминания о Тайной комнате до сих пор были болезненными.              — И тем не менее. — Гонт встал со стола, медленно приблизился к ней. — Расскажите мне, как вы это сделали.              Грейс подняла голову, посмотрела на него. В его глазах она увидела что-то странное — жадное любопытство.              — Мне помог феникс профессора Дамблдора, — ответила она неохотно. — И… Сортировочная шляпа дала мне меч Гриффиндора.              — Меч Гриффиндора, — эхом отозвался Гонт. Он остановился совсем рядом, его присутствие ощущалось физически. — Древний артефакт.              Гонт улыбнулся — первый раз за весь урок. Улыбка была очаровательной, но что-то в ней заставило Грейс поежиться. Он отвернулся, подошел к одному из артефактов на полке — древнему зеркалу в черной раме.              — Скажите, сталкивались ли вы с другими проявлениями темной магии? Более… личными?              Грейс замерла. Он не мог знать о связи с Волдемортом. Не мог знать о видениях, о том, как разум Темного Лорда иногда касался ее сознания.              — Не понимаю, о чем вы, — соврала она.              Гонт смотрел в зеркало на ее отражение — маленькое, хрупкое на фоне высоких стен кабинета.              — Я думаю, вы понимаете лучше, чем хотите признать, — тихо сказал он. — Но это неважно. Важно то, что у вас есть потенциал. Огромный потенциал. Я организую специальный клуб для особо одаренных студентов, — произнес он, его голос стал мягче. — Дополнительные занятия по защитной магии. Изучение редких заклинаний. Работа с артефактами, которые большинство волшебников никогда не увидят.              Гонт развернулся. В его глазах плясали отблески факелов, делая их почти гипнотическими.              — Вы именно тот человек, который нужен этому клубу, мисс Поттер. — Его голос звучал убедительно. — Что скажете?              Грейс почувствовала, как в груди поднимается волна противоречивых эмоций. Предложение было заманчивым — после всего, что произошло в прошлом году, она отчаянно хотела стать сильнее. Но что-то заставляло ее медлить.              — Я… не знаю, — честно призналась она. — У меня и так много дел. Квиддич, обычные уроки…              — Конечно, — кивнул Гонт, его губы тронула понимающая улыбка. — Но скажите мне, мисс Поттер, разве вам не хочется больше никого не терять?              Слова ударили прямо в сердце. Образ Сириуса, падающего за завесу, вновь возник перед глазами.              — Это… это нечестно, — прошептала она, сжав кулаки.              — Нечестно? — Гонт наклонил голову, изучая ее лицо. — Нечестно то, что темные волшебники не играют по правилам? Они не дают вам времени подготовиться, не предупреждают о нападении. Они приходят за теми, кто вам дорог, когда вы меньше всего этого ожидаете.              Он сделал шаг ближе, его присутствие стало ощущаться еще сильнее.              — В прошлом году в Министерстве вы действовали храбро, но что было бы, если бы рядом не оказалось взрослых волшебников? Если бы вашим друзьям пришлось полагаться только на школьные знания?              Грейс поморщилась. Как хорошо же он осведомлен о недавних событиях. И он попал в болевую точку: в подземелье Министерства они с трудом продержались даже против горстки Пожирателей смерти. А что будет, когда Волдеморт вернется в полную силу?              — Вы не понимаете, — возразила она. — Я не хочу снова подвергать друзей опасности. Каждый раз, когда я…              — Каждый раз, когда вы пытаетесь их защитить, не имея достаточных знаний, вы подвергаете их еще большей опасности, — закончил за нее Гонт. — Разве не так?              Тишина затянулась. Грейс смотрела в пол, борясь с собой. Слова профессора были жестокими, но справедливыми.              — Что входит в программу этого клуба? — наконец спросила она.              — Продвинутая защитная магия. Невербальные заклинания. Техника дуэлей. — Гонт начал медленно ходить вокруг нее, его шаги беззвучно скользили по каменному полу. — Но главное — понимание того, как думает ваш противник. Как предугадать его действия. Как использовать его слабости против него самого.              — А другие студенты? Кто еще будет участвовать?              — Я уже пригласил нескольких особо талантливых учеников, — он остановился перед ней. — Не буду называть имена — это их личное дело, согласятся они или нет. Но могу сказать, что вы — одна из первых, кого я рассматривал для клуба. Далеко не каждый готов к подобному уровню.              Грейс вскинула на него взгляд. В его глазах она не увидела жалости или снисхождения — только серьезность.              — Вы считаете, что я готова?              — Я считаю, что у вас нет выбора, — ответил он просто. — Вы можете продолжать надеяться, что кто-то другой защитит тех, кто вам дорог. Или можете взять ответственность в свои руки.              Слова повисли в воздухе между ними. Грейс чувствовала тяжесть принимаемого решения. С одной стороны, все инстинкты подсказывали ей быть осторожной. Она слишком мало знала о новом преподавателе. С другой стороны…              Если бы она была сильнее, быстрее, лучше подготовлена…              — Когда первое занятие? — спросила она, и в ее голосе прозвучала решимость.              В глазах Гонта вспыхнуло удовлетворение.              — В пятницу вечером, после ужина. Я пришлю вам точное время и место. Добро пожаловать в клуб, мисс Поттер.              Он проводил ее к двери, его рука легко коснулась ее плеча — мимолетное прикосновение, которое почему-то запомнилось.              — До свидания, мисс Поттер, — сказал он, распахивая дверь. — Думаю, нас ждут… интересные открытия.              Грейс вышла в коридор, и дверь за ней захлопнулась. Она стояла несколько секунд, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Что-то в последних словах профессора прозвучало почти как угроза. Или как обещание.              Она покачала головой, прогоняя странные мысли, и поспешила на урок Травологии. Но даже когда она сидела в теплице номер три, слушая профессора Спраут, часть ее разума все еще оставалась в том полутемном кабинете, где проницательные глаза изучали ее с таким непонятным интересом.