Напарники поневоле, союзники по ошибке

      За иллюминатором стремительно приближалась поверхность Мандалора. Айден, стоя в кабине у стенки, пока Джарин изучал карту местности, не прекращала распространять флюиды скептицизма и недовольства. Мандалор, некогда гордая планета, вдохновлявшая и внушающая трепет в душу любого мандалорца, представляла собой оплавленную пустошь, покрытую стеклом, словно чёрное зеркало, отражающее весь ужас прошлого.       — Я ещё раз спрошу: ты уверен, что это хорошая затея?       Грогу сидел на кресле, крутил в руках шарик. Перекатывающийся блеск уже не успокаивал, и Айден даже злилась на себя за подрагивающие от нервозности пальцы.       — Я должен сделать это. Это мой путь. Я нарушил клятву и должен искупиться.       — О, искупаться, вернее. Всего лишь. Твоя честь, традиции, клятвы — это всё важно для тебя, да. Но ты готов рискнуть всем, что у тебя есть, чтобы помочить штаны в водах с мёртвой планеты? Ты не мог придумать другого способа для самоубийства?       Мандо встал, направляясь к оружейному столу в каюте. Его пальцы ловко, почти медитативно продолжили проверять оружие. И он был сосредоточён до абсурда, как казалось Айден.              — Если я не выполню свой долг, я не буду достойным. Мандалор — это не просто планета. Это символ. А символ — это то, что держит нас, когда остальное рушится.       Айден вздохнула, но промолчала. Спорить с таким упёртым мандалорцем в вопросах чести и Кодекса было бесполезно. Упрямство — неотъемлемая часть Дина Джарина. И это то, почему она доверяла ему. Даже если его путь — безумный риск. Таков он, путь Дина Джарина. И вариантов у Айден было только два: идти рядом или сбежать. Но она не искала лёгких путей никогда. Потому она первой сошла с корабля, когда они приземлились на равнине.       Воздух был сухим, едким, с резким химическим запахом, и даже сквозь фильтры шлема казался тяжёлым. Но, тем не менее, им можно было дышать.       — Вау. Я думала, что Мандалор весь отравлен и даже воздух на нём токсичный.       Планета застыла во времени, хранила на себе шрамы, следы Великой Чистки — чёрно-зелёные стеклянные равнины с пологими холмами простирались до самого горизонта, где-то вдали виднелись обломки зданий, погребённых под слоями застывшей лавы.       — Здесь что-то подавляет сигналы. Возможно, последствия Имперской атаки, — экран его наручей потух, не успев даже засветиться.       — Значит, связи не будет, — заключила Айден, поправляя шлем. Бескар сидел, как влитой, но ощущения были уже непривычными. — Класс. Супер. Отлично. Если что-то случится, никто нас не услышит. Я читала, что примерно так и заканчиваются карьеры крутых охотников за головами. Не хотелось бы оказаться в их числе.       Джарин кивнул, оглядываясь.       — Мы видели худшее.       — Поверхность мёртвой планеты не входила в список мест, которые я бы хотела с тобой посетить, — буркнула Айден, задев его плечом, когда проходила вперёд.       Мандо вытащил световой маячок, но и его работа оказалась нестабильной. Технологии подводили их на каждом шагу.       — Здесь опасно. Не уходи далеко.       — Опасно? — она усмехнулась, перехватывая бластер в левую руку. — Мне показалось, или ты произнёс это слово слишком спокойно?       На первый взгляд планеты была безжизненной, стеклянные мелкие шпили сверкали под тусклым светом звёзд. Шаги звучали крайне глухо для планеты, где ещё пять лет назад жили мандалорцы.       — Окей, Мандо. Если нас тут сожрёт что-то непонятное, я буду говорить: "Я же говорила!".       Шлем Джарина просто повернулся в её сторону, но Айден могла поклясться — он закатил глаза.       — Ты можешь остаться здесь.       — Ага, размечтался. Оставлять тебя одного с такими безумными идеями — худшее, что я могу сделать.       Грогу в своей люльке пискнул, подтверждая слова.       Они направились к тому месту, где находился разлом в подземный город. От величия построек не осталось и следа — они меркли, замывались на фоне стекла и пепла. Джарин ощутил странный укол сожаления, видя это место таким. Путь к древним шахтам был извилистым и опасным.       — Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду лазить по шахтам, отравленным имперскими бомбардировками, ради чести какого-то упрямого мандалорца…       Мандо не дал закончить ей фразу, перебив:       — Ты бы всё равно пошла.       — Ну конечно. Сам Дин Джарин у меня в напарниках, почему бы и не испытать фортуну.       Они продолжали спускаться, пока не достигли массивного прохода, который вёл в глубины планеты. Коммуникаторы, соединённые в локальную сеть, выдали помехи зашипели и отключились.       — О, ну зашибись просто, — Айден осмотрелась, пытаясь принюхаться. — Никакой связи. Шикарно. Если кто-то нападёт, то придётся надеяться на крики.       — Держись ближе.       Не успели они далеко углубиться, как на них напали странные существа. Это были монстры, казавшиеся смесью металла и органики — нечто среднее между остатками ржавых дроидов и мутантами, породившимися в токсичной среде. Мандо вступил в бой, мастерски используя свои навыки, а Айден, прикрывая его, отпустила очередное саркастичное замечание:       — И это всё? Я ожидала что-то более впечатляющее от проклятой планеты.       Грогу из люльки поднял руку, и одно существо замерло, прежде чем упало на землю.       — Ну что ты за отец, Мандо? Даже малого на свою войну тащишь.       Ещё глубже лежали древние мандалорские шахты, упомянутые Оружейницей. Высокие своды сменялись практически полностью заваленными коридорами и лазами, где приходилось чуть ли не ползти. По мере спуска атмосфера становилась более стабильной, дышать было легче.       Они остановились у огромного бассейна. На монументе рядом были написаны слова на мандо'а. Не сильно утруждаясь, Айден обратилась к Мандо, переводя:       — Итак, ликбез, Мандо. "Эти шахты созданы во времена первого Мандалора. Согласно фольклору, когда-то они были логовом Мифозавра. Мандалор Великий усмирил мифического зверя. И из этих легенд череп зверя был выбран в качестве символа для нашей планеты". Ну, похоже, что мы на месте.       Джарин встал у кромки воды, смотря вдаль. Покрытая слабым зелёным светом, Живая Вода Мандалора стояла зеркалом. Айден подняла взгляд в попытке понять, откуда льётся свет, но обнаружила только высоченный чёрный потолок, больше похожий на арку.       — Ты в порядке, Мандо? — осторожно спросила Айден. — Ещё не поздно вернуться.       Но Мандо методично начал снимать с себя сначала патронташи, потом плащ. Когда он стал вытаскивать оружие (а Мандо походил на оружейный склад), Айден попыталась его остановить.       — О, почему бы просто не прыгнуть в древний подземный бассейн без всякой разведки? Отличный план, просто, блять, шикарный. Если тебя там кто-то сожрёт, я напишу на твоей могиле: «Умер за Кодекс. Не слишком умно, но почётно».              Мандо её проигнорировал. Айден сделала пару шагов назад, даже не приближаясь к воде.       — Окей, ну, конечно, зачем проверять воду, если можно сразу ритуально утонуть? Просто с головой уйди в этот древний супчик, вдруг это и правда откроет тебе путь к просветлению.              Когда на нём не осталось ничего кроме брони, Айден предприняла ещё одну попытку:       — Слушай, ты, конечно, фанат традиций, но уточнить, есть ли там дно, не помешало бы. Вдруг это портал в чистилище мандалорцев, и ты просто исчезнешь, а мне придётся потом объяснять это малому? — но после очередной порции тотального безразличия к возможной опасности, Айден только злостно махнула руками. — Ой, да делай, что хочешь!       И села на ступени позади. Мандо остановился на мгновение, сложив руки в молитвенном жесте и, склонил голову:       — Клянусь своим именем и именем моих предков, что я буду ступать по Пути Мандалора. И слова Кодекса навсегда выкованы в моём сердце.       Айден, оскорблённая и обиженная, ядовитым тоном напомнила:       — Ты забыл отдать честь Великому Мандалору.       Джарин сделал пару шагов, оказавшись по колено в воде. Хриплым голосом, будто пытаясь достучаться до глубин, он заговорил на мандо'а.       "Kandosii, buir be te Mando’ade,       Mandalore, cuun aliit bal cuun aliik.       Gar cuyir ke’gyce, ke’vode bal aruetiise,       Gar ge’tal tracyn haar tomad be kyr’am."              Молитва Мандалору звучала, как самая дерьмовая скрежечущая запись, которую Айден только слышала. Мозг начинал рисовать образы из детства. Она знала эти слова наизусть.       Чёрные, чёткие, выжженные в памяти калёным бескаром: "Кодекс — это всё. Он ведёт. Он защищает. Он — твой путь".       И когда-то в это верила Джинна Харвер. Как в сказку, где достаточно следовать правилам, и всё обязательно станет правильно. Но со временем, с каждой потерей, с каждой раной — становилось ясно одно.       "Beskade val dral’yc, ruusaan val oya’karir,       Bal verd ori’jate bic sha te haaran.       Gar oribru, cuun aliit shuk'yc laam,       Mhi oyayc par te mhi bal te cuun buir."              Ложь. Красивая. Утешительная. Смертоносная.       Нет, всё было не так.       Наглая, паршивая ложь, поднесённая в качестве истины для любого мандалорца. Никогда. Кодекс никогда не был ни щитом, ни мечом. Он был лишь иллюзией защиты. Фантомом, который придаёт форму боли, когда ты не знаешь, куда девать свою ярость. Когда умирают те, кого ты любишь, а ты стоишь и молчишь, потому что таков путь. Когда на твоих руках кровь — и не врагов, а тех, кого ты поклялся защищать, — и ты всё равно повторяешь: "Кодекс превыше всего". Когда всё, что у тебя есть, это Кодекс, ты считаешь его демиургом себя и своего народа. Когда всё, что у тебя есть — это Кодекс, ты цепляешься за него, как утопающий за ржавую пластину.       Ты называешь это честью.       Ты говоришь себе: «Я — мандалорец».       Но внутри — пустота. Потому что ты больше не знаешь, кто ты, кроме этого шлема и этих слов.       "Codex bal resol, cuyir te ruusaan haar cuun runi,       Aruetiise chaaj haar Kad'ika sha haran.       Tion’ad meg buir’ika ge’tal Mand’alor,       Cuyir taap haar cuun alor’ir bal tracyn."       Демиургом мандалорцев является оружие. Ведь если вспоминать всё то, что известно о врагах, то можно вывести одну интересную вещь. У каждого в этой Вселенной есть свой демиург, создатель. Но какое бы понятие не стояло там, за каждым демиургом, всё это представляет собой и власть, и принуждение, и не меньшую вселенную безграничных возможностей. Это законы и правила, которые заставляют вселенную двигаться. Дай любому человеку силу, и он решит, что это оружие, ведь люди меняли и меняют мир с помощью клинков и пуль. Даже если сами боги даруют силу, мандалорцы найдут способ превратить её в оружие. Но демиург – не бог. Это всего лишь сила, способная обратить божью волю в несовершенную, но материальную форму.       "Gar taap haat, dral, bal sha,       Tion’ad laar’yc cuyir, cuyir haran.       Par Manda’yaim bal par darasuum,       Te Codex cuyir te kar’taylir haar oya'karir."       Джарин сделал ещё один уверенный шаг, как вдруг провалился с головой. Внутренне противясь своему решению, Айден бросилась за ним следом.       — Блять! — крикнула она перед тем, как нырнуть в мутную воду. Грогу остался наверху, беспомощно пища и следя за бурлящей водой.       Глубина молчала, датчики тоже. Ничего, что могло бы выдать Мандо. Айден стремительно спускалась на самое дно. Световой стержень на шлеме слабо освещал пространство перед собой, и Айден видела только взбудораженный песок. В конце концов, она увидела отблеск знакомой брони. Дин Джарин лежал во взвеси песка и ила, он не двигался, и оставалось надеяться, что он просто без сознания. Схватив его под руки, Айден оттолкнулась, активируя Феникса. Как вдруг нечто взглянуло на неё из пустоты. Нечто смотрело на неё, и сначала казалось, что это просто обточенный подводными течениями камень, пока это нечто не моргнуло.       Буквально вышвырнув тело Мандо на камни на поверхности, Айден принялась выплёвывать воду, потому что она просочилась сквозь недостаточно герметизированный шлем. Она задыхалась, а Джарин молчал. Она подползла к нему и со всей силы саданула ему в бок, который не был закрыт бронёй. Дин громко закашлял.       — Блять, ну теперь ты точно доказал свою честь, Дин Джарин! — Айден чувствовала лютую злость. — Но, может, хватит искать смерть на каждом шагу?!              — Ты тоже его видела?       Спокойствие Джарина заводило ещё больше.       — Да, и советую тебе поднимать своё оружие и улетать нахер отсюда! Молодец, ты восстановил честь в глазах клана! Всё, хватит!       Айден вытирала лицо, придерживая шлем, её дыхание было тяжёлым и гневным. Она буквально кипела. Её руки дрожали, а голос срывался на повышенные тона, когда она начала говорить:       — Ты вообще в своём уме, Джарин?! Ты чуть не утонул! Этот мифозавр мог нас всех сожрать! А если бы я не успела?!       Живая Вода снова казалась невинной. Джарин поправлял шлем, одевал патронташи и плащ, складывал оружие. И делал это так, будто её слова совершенно его не касались.       — Я знал, что ты прикроешь. Ты всегда прикрываешь, Айден.       Это звучало, как самый очевидный в мире факт, но температуру это не сбивало.       — Это не оправдание, чтобы прыгать в смертельные ловушки! Конечно, блять, ты же просто разделся и такой "дай-ка я прыгну в неизведанную древнюю лужу!". Ну да, тут же ни одного предупреждающего знака «опасность», никаких табличек с черепом — всё выглядит абсолютно, ебать всё это в рот, безопасно! Герой! Удивительно, что не захлебнулся там в собственных амбициях!              Стоя во всеоружии, он повернулся к ней, выдержав этот взбешенный взгляд, сокрытый шлемом.       — Ты тоже прошла через искупление.       Эти слова вызвали очередной взрыв эмоций.       — О чём ты, блять, говоришь?! Какое к чёрту искупление? — Айден размахнула руками в негодовании. — Я? Искупление? За что, по-твоему? Я не произносила ни Оды Мандалору, ни Слова Искупления. Я просто спасала тебя, потому что ты, Джарин, не можешь оставить свои безумные идеи!       Мандо смотрел в упор, хотя и говорил ровным, невозмутимым тоном.       — Ты рисковала своей жизнью ради другого мандалорца. Ты защищала клан, даже если считаешь себя вне его. Это и есть честь, Айден. Ты доказала это не словами, а действиями.       Она хотела возразить, но в её голове не находилось нужных слов. Она знала, что Мандо искренен. Он действительно так думает, но это лишь ещё больше злило.       — Да пошёл ты со своим искуплением, Джарин! Ты не можешь просто взять и решить за меня. Моё искупление — это не твоё дело! Я не вернусь в вашу мандалорскую игру со всеми Кодексами и Кредо!       Дин отвернулся, осматривая пещеру.       — Тогда почему ты всё ещё рядом со мной?       Вопрос застал врасплох. Грогу, наблюдавший за этой перепалкой, пискнул из люльки, пытаясь привлечь внимание и сместить фокус конфликта. Он вытянул маленькую ручку к Айден, глядя на неё своими чёрными, как угольки, глазами.       Айден продолжала кипеть от ярости, пока они поднимались по разрушенным ступеням к выходу из древнего города. Её гнев, казалось, только усиливался с каждой минутой.       — Ты даже не думаешь, прежде чем что-то сделать, Джарин! Будто бы намерено ищешь способ отправить себя на тот свет!       — Айден, я уже сказал: я знал, что ты справишься, — привычным голосом, не отражающим никакие эмоции, напомнил Мандо. Его шаги размеренно звучали за её спиной.       — А, ты знал? Ты знал, да?! И ты реально думаешь, — Айден резко обернулась к нему, — что это оправдывает твой прыжок в воду, где тебя чуть не сожрала какая-то херня из легенд?       Он чуть заметно пожал плечами.       — Мы справились. Всё в порядке.       Айден ткнула пальцем ему в грудь.       — В порядке? Ты издеваешься?! Это чудо, что мы выбрались оттуда живыми! Но это ты, конечно, игнорируешь! Потому что, как и всегда, ты думаешь, что можешь справиться со всем, что тебе заблагорассудится.       Мандо просто давал ей возможность высказаться. Но его молчание ещё больше заставляло Айден психовать.       — Ты не думаешь о последствиях, о том, что может пойти не так, о том, что твоя… — она махнула в сторону люльки с Грогу, — твоя семья, твой ребёнок останутся без тебя!       — Я делаю то, что должен.       Айден тяжело вздохнула, ощутив бессилие перед этой ситуацией.       — Это не ответ, Джарин! Это оправдание!       Она развернулась, намереваясь пойти дальше, но следующие слова заставили её остановиться.       — Ты всегда думаешь, что знаешь лучше, Айден. Но если бы ты была на моём месте, разве ты не сделала бы то же самое?       — Нет. Потому что я думаю, прежде чем рисковать жизнями тех, кто мне дорог!       Джарин смотрел на неё несколько секунд. Они оба глядели друг на друга через тонкие визоры шлемов, но прекрасно представляли, какие взгляды таились за бескаром.       — Тогда почему ты не бросила меня там?       — Что?!              — Ну почему ты вернулась за мной? Почему бросилась спасать меня, если считаешь, что я настолько неправ?       Все те эмоции, что бурлили в груди вулканом, смешались окончательно, и теперь застряли словами где-то в горле.       — Потому что…       Не успела она придумать что-то едкое, как Джарин, в одно движение сняв их шлема, шагнул ближе, резко схватив Айден за плечи. И поцеловал. Задержавшись лишь на несколько секунд, не углубляя, просто буквально заткнув ей рот.       — Я просто хотел, чтобы ты замолчала хотя бы на минуту, — когда он отстранился и надел шлем обратно, голос его был по-прежнему спокойным и чуть хриплым.       Айден удивлённо вскинула белые брови. Попытка переварить информацию провалилась с треском.       — Ты серьёзно?       Мандо лишь усмехнулся, обходя её и шагая вверх по ступенькам. Теперь Айден была ведомой, чувствуя странную смесь в груди. Непонятно, что было сильнее — злость, смущение или удивление. Джарин же шёл, плащ его развевался на редких сквозняках.       — И ты просто так уйдёшь?!       Крик Айден отразился от стен и, казалось, застыл томным гулом где-то под сводом пещеры.       Джарин склонил голову и говорил из-за плеча.       — Мы идём к кораблю, Айден. У нас есть Грогу, и мы всё ещё на проклятой планете, где ничего не работает.       — О, как благородно, что ты наконец подумал о безопасности! — саркастический взгляд Айден смешивался с откровенным негодованием. — А знаешь, что ещё небезопасно? Целовать девушку, чтобы заставить её замолчать! Особенно мандалорку.       — Это сработало.       — Ты вообще слышишь себя? — в несколько лёгких прыжков через лестницу Айден нагнала Джарина, остановившись на ступени позади. — Ты просто решил, что можешь поцеловать меня, чтобы я... успокоилась?       — Ты не оставила мне выбора.       — Выбора?! Ты вообще понимаешь, как это выглядело? — Айден всплеснула руками, едва не задев люльку с Грогу слева.       — И как?       — Как что?! — она сделала пару глубоких вдохов. — Как попытка манипулировать мной, чтобы я замолчала!       Мандо круто развернулся на пятках, и теперь Айден видела отражение своих глаз чуть ниже визора его шлема. Приглушённый модулятором, голос всё равно звучал ровно и твёрдо.       — Ты даже не пыталась услышать, что я говорю. Ты была слишком занята тем, чтобы доказывать, как ты права.       Айден демонстративно закатила глаза.       — Ах, так теперь я виновата, что пытаюсь тебя спасти? Ну извини, что у меня хватило мозгов и смелости, чтобы вытащить тебя из воды, в которой тебя чуть не сожрали.       Мандо скрестил руки на груди.       — Ты злишься не на меня. Ты злишься, потому что ты сама решила рискнуть. Никто тебя не заставлял.       Глаза расширились от возмущения, но она тут же продолжила нападать словесно на Джарина. Они говорили об одной и той же вещи, но с разных точек зрения.       — Эй-эй-эй, космический ковбой, ты стрелки-то не переводи! Мандо, это ты прыгнул в воду без плана, а я потом должна была тебя спасать! И теперь ты делаешь вид, что это нормально?       — Ты могла просто уйти.       Раскалённая собственным гневом, Айден нарочито ударила его плечом, когда направилась к выходу. За спиной донеслось:       — Это не делает меня менее правым.       Но Айден уже не слышала. Или просто решила игнорировать.       Но через несколько минут, когда Мандо нагнал её почти на поверхности, она снова начала психовать. Молчание Джарина раздражало только больше.       — Почему ты всегда так делаешь?       — Что именно?       — Ты… ты будто нарочно выводишь меня из себя!       — Я просто говорю, как есть, — Мандо пожал плечами.       Айден напряглась, зажмурилась и заскрежетала зубами, пытаясь себя успокоить.       — Как есть? То есть, теперь у нас это зовётся логикой? Прыгнуть в воду без разведки, без оружия, без плана, прекрасно зная, что внизу что-то может быть? А потом ещё обвинять меня, что я злюсь?       Мандо не обвинял Айден в её чувствах. Она была вольна испытывать всё, что хотела. Но вот он совсем не понимал причину такого всплеска. И он точно никогда не видел Айден настолько взбешенной.       — Я сделал то, что должен был сделать. Ты бы поступила так же, если бы на моём месте был кто-то другой.       — Это не оправдание! — неожиданно громко заявила Айден. — Ты всегда думаешь, что можешь справиться в одиночку, но потом другим приходится вытаскивать тебя из дерьма!       — И ты это сделала. Но теперь ты злишься не потому, что я прыгнул, а потому, что тебе пришлось вмешаться.       Хладнокровие Дина Джарина могло довести любого до ручки. Айден не исключение.       — О боже, блять, мой! Это смешно! Ты даже не понимаешь, как это выглядит!       — Да, ты права, не понимаю, — его голос приобрёл стальные оттенки. — Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу человека, который всё равно сделал бы то же самое, даже если бы знал, что это опасно.       — О, прояви чудеса дедукции! Угадай, почему я это сделала? Да потому что кто-то должен был думать, пока ты снова рисковал своей шкурой!       Небо над ними было бесконечно чёрным, застывшим в угрожающей тишине. Поверхность планеты встретила их глухим молчанием, лишь слабый ветер шуршал по камням, подгоняя пыль. Воздух был терпимым, но насыщен странной, глухой удушливостью — сама атмосфера пропитывалась напряжением, разлитым между ними. Мандо спокойно повёл плечом, стряхивая с себя груз этого разговора. Он снял шлем, позволяя холодному ночному воздуху коснуться его кожи. Дышать было легче, но вокруг всё ещё ощущался слабый, металлический привкус, напоминающий о том, что планета когда-то жила, но теперь её дыхание стало прерывистым, усталым.       — Ты тоже рисковала, — заметил он ровным, почти ленивым тоном, но в глубине читалась острая, скрытая уверенность. — Может, дело не во мне? Может, ты злишься, потому что в глубине души понимаешь: ты всё равно пошла бы за мной, даже если бы знала, чем это кончится.       Айден резко отшатнулась, слова обожгли её, заставив на секунду замереть. Глаза вспыхнули, губы дрогнули в смеси ярости и ошеломления. Секунда — и она уже схватила его за воротник накидки, дёрнув к себе с такой силой, что ткань натянулась, а в воздухе раздался едва слышный скрип. Она не думала о том, что он выше её, сильнее. Сейчас это не имело значения.       — Сука, не смей… не смей переворачивать это так, будто всё из-за меня!       Её пальцы сжимались крепко, как если бы она пыталась не дать ему вырваться, но Мандо и не пытался освободиться. Он смотрел на неё без тени страха, без вызова, просто ожидая, что она скажет дальше.       Ветер заиграл в её волосах, и Айден, тяжело дыша, чувствовала, как сердце с силой ударяет в рёбра. Она ненавидела его за то, что он сказал. Потому что злилась не на него. Потому что злилась на себя.       — Тогда объясни, Айден. Почему ты так злишься?       — Да потому что я устала! — Айден оттолкнула его прочь, и Джарин чуть не сбил люльку с Грогу. — Я устала смотреть, как ты каждый раз бросаешься в самое пекло, не думая о последствиях! Устала бояться, что однажды я тебя не вытащу!       — Ты боишься за меня.       Айден отвернулась, согнулась, тяжело дыша. Силы иссякали, адреналин размывался в потоке остальных чувств. Не в силах смотреть ему в глаза после такого признания, она протянула руку к Грогу, намереваясь потянуть люльку за собой в сторону корабля. Ребёнок сидел, мирно покачиваясь, изучал настроение своих "взрослых".       — Да пошёл ты, Джарин.       — Стой.       — Какая тебе разница? — голос Айден был тихим, почти бесцветным, но в этой уставшей отстранённости таилось нечто опасное. Она позволяла себе вздохи через слово, как если каждое произнесённое предложение вытягивало из неё силы. — Иди, делай свои героические поступки во имя ебучего Кодекса. Ты же герой. Можно насрать на жизни и чувства близких тебе людей, но зато отмыть свою "честь", или как ты там это называешь?       Она скривила губы в насмешке, но даже сарказм казался ей сейчас слишком изматывающим.       — Но учти, — её взгляд вспыхнул, но тут же потух, словно внутри неё уже не осталось огня, только выжженные угли. — Я на себя ответственность за Грогу не возьму.       Мандо стоял ровно, явно пропуская мимо ушей последнюю фразу.       — Ты не должна всё тащить на своих плечах.       Айден склонила голову, смакуя сказанное.       — А, так, значит? Как-то херово получается, когда в моём окружении суицидник-мандалорец и мелкий зелёный младенец, иногда делающий магические штучки.       — Я сделал то, что должен был! — Джарин впервые вздрогнул, будто пытался убедить не только Айден, но и самого себя.       — Ну а от меня ты что хочешь? Делай дальше, что хочешь, что должен, что обязан. Я выхожу из игры. Высадишь меня в ближайшем космопорте.       Взгляд Мандо холоден и долог, как страшная зимняя ночь.              — Я тебе не верю.       — Как ты позволяешь себе игнорировать меня, так и я скажу: срать я хотела на твоё мнение.       — Ты не уйдёшь.       Айден фыркнула, изобразив рукой насмешливый жест болтовни.       — Бла-бла, — усмехнулась она, развернувшись к кораблю. Грогу послушно плёлся за ней, время от времени бросая взгляд назад, надеясь, что один из них всё-таки передумает. — Бла.

***

      Дверца её отсека захлопнулась с таким грохотом, что Грогу вздрогнул, испуганно посмотрев на Джарина. Мандо не шевелился. Даже для него это было слишком. Внутри своего отсека Айден не сняла брони, даже не подумала об этом. Она завела ноги за створку двери, блокируя любую возможность для Мандо войти. Маленькое пространство больше не казалось уютным. Раньше этот отсек был её убежищем, местом, где можно было дышать, смеяться, просто существовать. Теперь это была клетка. Тёплая, узкая, давящая. Но тишина снаружи была ещё хуже, чем слова, которые она только что сказала. Металл двери был холодным, как и то, что нависло между ними. Джарин стоял по ту сторону, не уходя, не двигаясь, просто присутствуя. Но это не значило, что он молчал.       — Ты не уйдёшь.       Айден закрыла глаза, откинувшись головой на стену.       — Ты даже не понял, да? — она говорила медленно, взвешивая слова, как если бы каждое из них было чем-то больше, чем просто звуками. — Я считала тебя истинным мандалорцем. Тем, кто знает, за что сражается. Кто делает выбор осознанно.       Она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри что-то сжимается.       — Но ты — просто ещё один упрямый фанатик Дозора.       Тишина. Айден не знала, что по ту сторону. Он, наверное, сжал кулаки, сдвинул брови, может, даже отвернулся, но она не видела его. Ей не нужно было видеть.       — Я разочарована в тебе, Джарин.       В этот раз её голос был тише, почти шёпотом. Это не была злость. Это не была боль. Это было куда хуже — чистое, холодное разочарование.       — Я думала, ты другой.       Она услышала, как он глубоко вдохнул.       — Я делаю то, что должен.       — О, у тебя запись заело? — она усмехнулась, но это был смех человека, который перестал ожидать чего-то хорошего. — Я уже слышала это. "Долг", "Кодекс", "Таков путь". Только знаешь, в чём разница между мандалорцем и фанатиком? Первый выбирает свой путь. Второй слепо следует тому, что ему сказали.       Айден опустила голову, уставившись на свои колени.       — Ты слепо следуешь, Джарин. Ты не воин. И нихера ты не мандалорец.       Джарин стоял перед дверью, не отводя взгляда от металла. Его дыхание было ровным, но в груди что-то неприятно сжималось.       — Ты ошибаешься.       — Я ошибаюсь? Ну так докажи. Скажи мне хоть что-то, что не будет звучать, как очередная мантра Кодекса. Дай мне хоть одну причину, по которой я не должна видеть в тебе всего лишь ещё одного слепого последователя Дозора.       Джарин молчал.       — Вот видишь? — горький смех Айден прозвучал сдавленно. — Ты даже не можешь этого сказать, потому что у тебя нет ответа. Ты живёшь по правилам, которые даже не выбирал. Тебе сказали, что это твой путь, и ты просто пошёл по нему, потому что не знал, что можно иначе.       — Ты говоришь так, будто я сам не знаю, что делаю.       Айден резко села ровнее.       — Так скажи мне. Расскажи. Почему это так важно? Почему тебе нужен этот ритуал? Почему ты настолько зациклен на том, чтобы очиститься перед Кодексом, а не перед теми, кого ты действительно подвёл?       Снаружи послышался звук шагов. Джарин сдвинулся с места, но не ушёл.       — Потому что я потерял всё, Айден. Я потерял людей, которым верил. Потерял клан. Мой мир сожгли. Всё, что у меня осталось — это Кодекс. Это единственное, что держит меня.       Айден закрыла глаза, стиснув зубы.       — Ты правда веришь, что если следовать этому Кодексу, то получишь прощение?       — Нет. Я знаю, что ничего не вернуть. Но если я откажусь от Кодекса, у меня не останется ничего.       Айден почувствовала, как что-то внутри неё сжимается.       — А Грогу? А ты сам? Разве ты не достоин выбрать свой собственный путь?       За дверью снова повисло молчание.       — Ты думаешь, что мне легко? — теперь в нём звучало нечто другое. Неуверенность? Сомнение? Айден не знала. — Я никогда не знал, как можно иначе. Я вырос, зная, что этот путь — единственный правильный. Ты… ты другая. Ты всегда знала, что у тебя есть выбор. А у меня его никогда не было.       Айден наклонила голову, прижав лоб к двери.       — Ты ошибаешься, Мандо. Выбор есть у всех. Вопрос в том, когда ты осмелишься его сделать.       Джарин вздохнул.       — А ты? Ты осмелишься?       — На что?       — На то, чтобы остаться.       — Я не знаю.       — Я не прошу тебя верить в Кодекс. Но я прошу верить в меня.       Айден хотела сказать что-то резкое, что-то, что снова бы оттолкнуло его. Но не смогла. Она просто закрыла глаза, не отвечая. Снаружи не раздалось ни звука, но она знала — он всё ещё стоит там. И не уйдёт. Айден какое-то время просто сидела, глядя в пол, вдыхая тёплый, застоявшийся воздух своего отсека. Она думала, что закроется здесь, спрячется от его слов, от своих чувств, от этого разговора, который резал её изнутри. Но что-то внутри неё надломилось.       Тихий звук замка нарушил напряжённую тишину, когда створка двери медленно разъехалась в стороны.       Джарин стоял перед ней, всё такой же молчаливый, всё такой же непроницаемый. Но теперь Айден видела больше — не броню, не шлем, не военного мандалорца, а человека, который потерял слишком много. Она глубоко вдохнула, поднимая на него взгляд. В её глазах не было гнева, не было разочарования — только усталость и тихая, горькая тоска.       — Я ошиблась в тебе, Мандо, — сказала она, ничуть не дрожа. Он был ровным, мягким, но в этих словах чувствовался след прожитой боли. — Я думала, что ты из тех, кто осознаёт свой путь. Но ты не выбирал его. Тебя просто заставили идти по нему. Самое стрёмное то, что ты даже не пытаешься это изменить.       Он молчал, но Айден знала — он слушает. Она оперлась плечом о дверной проём, глядя на него внимательно.       — Ты говоришь, что потерял всё. Но скажи мне, кто в этой Галактике не терял?       Джарин слегка сжал кулаки, но продолжал молчать.       — Вся жизнь — череда потерь и приобретений, — продолжила Айден, глядя куда-то в сторону, как если бы видела что-то, чего не мог увидеть он. — Ты потерял клан. Потерял свой дом. Потерял веру в мир, в людей. Но посмотри на себя сейчас.       Она снова посмотрела на него, но теперь её взгляд был мягче.       — Ты обрёл Грогу. Ты обрёл меня. Разве тебе этого мало?       Джарин медленно поднял взгляд, и в этот раз в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Он не ответил. Просто шагнул вперёд и, не колеблясь, обнял её. Это было неожиданно. Не было в этом привычной сдержанности, не было механической осторожности — он просто взял и прижал её к себе, позволяя себе эту слабость. Он был тёплым. Тяжёлым. Живым. Айден замерла, чувствуя, как его голова опускается к её плечу, как его руки крепко, но не удушающе обхватывают её. Секунда. Другая. Она медленно подняла руку и провела пальцами по его волосам, мягко, чуть неуверенно.       — Если уж ты решил уткнуться мне в плечо, то будь добр не сломать мне ключицу, ты же, блять, ходячий броневик.       Джарин тихо фыркнул, но не двинулся. Айден почувствовала, как на её губах сама собой появляется лёгкая улыбка.       Ну, значит, ещё не всё потеряно.       Айден немного склонила голову, продолжая водить пальцами по его волосам, уже смелее. Она чувствовала, как напряжение уходит из его тела — не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы в этот момент он стал чем-то большим, чем просто Мандо. Он стал близким. Настоящим. Сломанным, но не сломленным.       — Гляди-ка, — прошептала она, — наш суровый воин обнимается. Осторожно, Мандо, ещё пара минут — и я подумаю, что ты умеешь чувствовать.       Он промолчал, но чуть сильнее прижался. Айден усмехнулась, прикрыв глаза.       — Вот скажи честно, это у тебя новый ритуал? Типа, каждый раз после душераздирающих диалогов ты идёшь в "режим объятий"? Или я особенная? Потому что если так — я, знаешь ли, хочу медаль. Или хотя бы… — она сделала паузу, прикусив губу, — …ну, один раз без брони.       Он чуть наклонил голову, и она почувствовала, как его дыхание обдало ей шею. Медленно. Горячо.       — Ты издеваешься, — сказал он глухо, но без злости.       — Да? — Айден выгнула бровь. — А что, ты думал, я сейчас начну молиться Кодексу и стану послушной девочкой? Слишком поздно, мандалорец. Я уже пообещала себе разрушить хотя бы три ментальных барьера сегодня. Остался один. Готов?       Он не ответил, но голова на её плече чуть дрогнула. Она поняла — он улыбнулся. По-своему. Почти незаметно. Как умеет.       — Ну хоть кто-то в этой кабине меня слушает. Хотя, конечно, я рассчитывала, что ты после этой исповеди хотя бы предложишь… не знаю, кофе или шиг? А не навалишься на меня всем своим мандалорским весом.       — Я… слушаю…       Айден тихо выдохнула. Без хохота. Без колкостей. Просто с теплом.       — Ладно, живи пока. Только обещай мне одно, Мандо. Не исчезай в этой броне. Мне нужен ты. Не миф. Не воин. А человек. Даже если ты всё ещё ходячий танк.       Он ничего не сказал. Но и не ушёл. И это было достаточно.       Пока.       Его рука обвила её талию, притягивая ближе, и их губы встретились, на этот раз без привычной сдержанности. Это было как взрыв — всё напряжение, накопившееся за их путешествие, вылилось в этот момент. Айден ответила с той же страстью, её пальцы скользнули по его шее, зацепившись за ткань под бронёй. Корабль наполнился звуками их неровного дыхания, их движения были порывистыми, будто они могли потерять друг друга в любую секунду. Но вдруг позади раздалось тихое, едва слышное «гуу», и оба замерли.       Айден медленно повернула голову и увидела Грогу, который сидел в своей люльке и смотрел на них с нескрываемым любопытством.       — О... — начала Айден, пряча лицо в руках, и рассмеялась. — Ну вот, теперь ребёнок всё видел!       Дин, немного смутившись, но не теряя самообладания, посмотрел на малыша.       — Он, наверное, видел и похуже.       — Джарин! — Айден попыталась сделать строгий вид, но только сильнее рассмеялась. — Нет, серьёзно. Мне неловко!       — Думаю, это его первая жизненная лекция.       Грогу, понимая, что они говорят о нём, издал ещё один довольный звук и потянулся к ним лапками. Айден подошла к люльке и потрепала малыша по голове.       — Ну вот, теперь ты будешь знать, что взрослые тоже иногда глупят.       Дин подошёл ближе и облокотился о стену, наблюдая за ними.       — Адреналин уходит. И я чувствую, как валюсь с ног.       — Ага, — тихо согласился Джарин. — Но это хорошо. Иногда нужно просто выдохнуть.       Она кивнула, подняла глаза на него и слегка усмехнулась.       — Но, Джарин, обещай мне, что ты не будешь больше прыгать в глубины без предупреждения, ладно?       — Ладно. Хотя не могу обещать, что это не повторится.       — Ты — проблема.       — И ты, кажется, не против, — голос Джарина был низким, почти мурлыкающим, и от этого по спине Айден пробежал предательский жар.       — Против? — Айден изогнула бровь. — Я только за. Даже скажу больше — если бы мне платили каждый раз, когда ты доводишь меня до состояния "ещё один шаг, и я разберу тебя по частям", я бы уже купила свой флот. Или хотя бы отдельную каюту… с шумоизоляцией.       — Учитывая твои шуточки, я начинаю подозревать, что ты мечтаешь о каюте с кандалами.       — Ну, — она прищурилась, — если бы ты хоть раз снял броню без угрозы смерти, возможно, я бы и согласилась. А пока у нас есть только "доступ по верхнему слою", и даже там всё сложно.       Он засмеялся, но тише, чем обычно. И в нём звучало что-то… слишком тёплое. К итоге, он прижался к Айден, зависнув над её губами. Грогу издал тихий, почти удивлённый звук из своей люльки, но это только заставило Айден на мгновение оторваться, её лицо раскраснелось.       — Джарин, — прошептала она, — ребёнок всё видит.       — Он справится.       Айден продолжала, забавляясь:       — Знаешь, если бы я писала пособие "Как правильно влюбляться в мандалорца", оно бы началось с главы "Сначала догони, потом докопайся до травмы, потом разминируй эмоции, потом, может быть, — поцелуй". А потом, возможно, в приложении: "где в доспехах можно хотя бы потрогать человека".       Джарин покачал головой и отстранился.       — Приложение к Кодексу? Ты точно хочешь туда лезть?       — Слушай, если Кодекс не предусматривает строчки про «обнажённую уязвимость», я напишу туда дополнение. С картинками. Очень понятными. Без брони.       — Ты знаешь, что это всё может закончиться катастрофой?       — Конечно, — пожала плечами Айден. — Всё, что начинается с меня, рано или поздно либо горит, либо взрывается, либо заканчивается сексом под грохот бластера. Ну, или как минимум стонами и перебитым лбом.       — Это угроза?       — Не-а. Это приглашение.       Джарин снова поцеловал её — медленно, намереваясь запомнить вкус момента. И в этой тишине, в этом невыносимо живом миге, Айден прошептала:       — Надеюсь, ты умеешь снимать броню… медленно. Потому что если мне придётся пользоваться гаечным ключом — ну, ты сам виноват. Я не всегда разбираю так, что потом можно собрать.       — Я предупреждён.       — Ну что, мандалорец. Как оно там называется в мандалорском каноне? Таков путь?       — Таков путь.       А Грогу, наблюдая из люльки, только закрыл лапками глаза и тихо вздохнул, словно думая: "Опять они. А я просто хотел ужин…"       Они остались наедине с тишиной. Ни шлемов, ни стен, ни оружия между ними — только два сердца, израненные временем, привычкой к одиночеству и долгом, который всегда требовал жертв. Дин касался её впервые — не руками, а взглядом, в котором не было ни желания подчинить, ни страсти ради страсти. В нём было что-то куда более опасное — доверие. Он не отворачивался, не отгораживался холодным металлом, не прятал лицо, как привык делать всегда. Он позволил себе быть — настоящим. Айден смотрела на него, затаив дыхание. Он был другим. Уязвимым. И эта уязвимость разрывала её сильнее, чем любые слова. Он стоял перед ней — не как мандалорец, не как охотник, а как человек, который умеет чувствовать и позволяет себе это.       Когда он склонился ближе, их лбы едва коснулись. Его дыхание было неровным. Не от страсти, а от чего-то гораздо более глубокого — страха, что это может исчезнуть, стоит только моргнуть. Айден подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы были тёплыми, слегка дрожащими. Не от неуверенности — от важности момента.       — Я не знаю, куда всё это ведёт, но… я знаю только, что если ты исчезнешь… я не справлюсь. Не как воин. Не как Айден или Джинна Харвер. А как… просто я.       Он накрыл её ладонь своей рукой — грубой, тёплой, сильной. Их пальцы сплелись, и в этом прикосновении было больше, чем в любом поцелуе. Там было признание. Прощение. И просьба остаться. Это был не поцелуй страсти, а союз доверия, как будто этим касанием они могли сказать друг другу то, чего не хватало целой жизни. Её нагрудник остался на полу, но именно сейчас Айден чувствовала себя защищённой. Потому что его прикосновения не требовали от неё быть сильной. Потому что он не просил ничего, кроме честности.       Айден закрыла глаза, и в груди сжалось. Не от боли. От той неожиданной мягкости, что расцветала между ними. От того, как тяжело оказалось быть рядом с тем, кто видит тебя насквозь — и всё равно остаётся.       — Никогда не думал, что могу чувствовать себя нужным, — выдохнул он почти неслышно.       — А я никогда не думала, что кого-то могу пустить так близко, — ответила она, опираясь лбом о его грудь. — Ты знаешь, как сложно мне… не прятаться?       — Я знаю, — тихо. — Ты — огонь. И он может согреть. А может обжечь.       — Тогда не отпускай. Даже если сгорит.       Он не ответил. Просто обнял её — так, как обнимают в последний раз. Или в первый.       И ночь стала тихой.       И корабль, впервые за долгое время, стал похож на дом.       И в этой ночи, в этом прикосновении, в этих шепотах без слов они нашли друг в друге не спасение… а выбор. Остаться. Жить. Чувствовать. Быть.       И это было всё.       Айден отступила на шаг, но не отпустила его взгляд. Она ощущала, как воздух между ними искрит, натянутый, как струна перед разрядом. Её дыхание стало тише, движения — медленнее. Она чуть наклонила голову, раздумывая. Или оценивая.       — Напомни мне, — произнесла она тихо, — твой отсек открыт?       Джарин кивнул, не сразу, но уверенно. В его глазах читалось сразу всё: готовность, осторожность, напряжение — и нечто новое. Принятие. Живое. Айден не стала ждать второго приглашения. Она шагнула вперёд и легко, но настойчиво толкнула его в грудь. Он послушно отступил, проходя под дверной аркой своего отсека. Полумрак встретил их мягкой тенью. Всё было знакомо: узкая койка, отсек оружия, темнота, запах металла и чего-то домашнего. Она не дала ему обернуться. Закрыла дверь — быстро, решительно, и почти беззвучно. Затем развернулась и впритык подошла к нему, между ними больше не должно было быть ни сантиметра.       — Я всё думаю, — Айден подняла почти кокетливый взгляд, — ты вообще умеешь терять контроль? Или я должна тебя научить?       Он молчал, но в уголках его губ мелькнула та самая, опасная полуустмехка. Ответ — в том, как он не двинулся. Он позволял ей вести. Айден резко потянулась, и в следующий миг толкнула его в грудь сильнее — он упал на койку с глухим выдохом, а она взобралась сверху, с грацией, которая сочеталась с её бесстыдной уверенностью.       — Наконец-то, — прошептала она, нависая над ним, обхватив его лицо руками. — Место силы. Место преступления. Место, где ты перестаёшь быть великим молчуном и превращаешься в моё личное бедствие.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она склонилась, медленно, почти дразняще, проведя губами по его щеке — не целуя, а намекая. Она чувствовала, как он затаил дыхание.       — Ты даже не представляешь, — выдохнула она, — как долго я ждала, чтобы вот так, без бронежилетов, без выстрелов и без "таков путь", просто… оказаться рядом.       Её руки скользнули по его груди, по ткани, по ремням, чуть дольше задержавшись на кожаных вставках. Всё, к чему она прикасалась, отзывалось жаром в кончиках пальцев. Он был как вулкан, который годами скрывал под собой пламя.       — Айден… — голос Дина был хриплым. Предупреждение? Просьба? Никто не знал.       — Тсс, — улыбнулась она, прижимаясь лбом к его. — Дай мне минуту. Я не ломаю тебя. Я просто… хочу тебя почувствовать. Не доспехи. Не маску. Только тебя.       Они замерли. И в этом молчании, в этом медленном, затягивающем танце — не поцелуев, а дыхания, не прикосновений, а тепла, — было больше близости, чем в любых словах.       И в этот момент Айден поняла: это было не про секс.       Это было про позволение быть.       Она медленно склонилась ниже, положив голову ему на грудь, ловя ритм его сердца. Он обнял её — одной рукой, крепко, уверенно. И в этом объятии не было ни доминирования, ни покорности. Только равенство. Только "мы".       — Пожалуйста, только не исчезай, — прошептала она, почти неслышно.       — Не исчезну, — ответил он.       — Хорошо, — усмехнулась Айден. — А то я тут планирую долгосрочную оккупацию твоей койки. С возможными побочными эффектами.       — Побочными? — хрипло переспросил он.       — Ну да. Легкое помешательство, тяжёлое привыкание… И очень, очень грязные мысли.       Он только сжал её сильнее, и больше слов не понадобилось.       Больше Айден не собиралась и минуты тратить на бессмысленные расшаркивания и выяснения отношений. Зачем нужны эти слова, если их тела говорят больше? Они честнее, чем сама правда, они открываются друг другу, показывая всю свою красоту. Джарин отдаётся уверенно, даже как-то покорно.       Это то, что так сильно необходимо. Просто жизненно необходимо. Айден видела это. И чувствовала это.       Эмоции. Их так много, что воздух в комнате медленно вскипал, руки дрожали, и Джарин с ужасом заметил, что буквально горел от всего, что происходило вокруг. От тела Айден шёл дикий жар, да такой, что Джарин хватал воздух ртом, напряжённый донельзя.       И всё же, хорошо, что они не говорили друг другу ни слова.       Если бы не одно но:       — Это не совсем по Кодексу…       Айден, оставив красный след под сводом челюсти, поднялась, уперевшись кончиками пальцев в его грудь.       — …Ну так открой новый раздел. Назовём его «Глава 69. Исключения из правил».       Джарин моргнул слишком медленно:       — …Я… эээ… не знал, что у Кодекса есть… эротическая редакция.       Айден хохочет. Звонко, дерзко, так, что у Джарина по спине пробегает ток. Её пальцы начинают медленно расстёгивать его броню — один крепёж за другим, со вкусом и театральной паузой между каждым щелчком.       — Что ж, — выдохнула она, — добро пожаловать в приложение для продвинутых пользователей. Раздел "только для тех, кто знает, куда сунуть свой шлем".       Она стянула с него наручи, кобуры, патронташи, не переставая улыбаться.       — Гляди-ка, столько слоёв защиты… это чтобы девственность сохранить до старости, да? Или просто боялся, что кто-то догадается, какой ты на самом деле милый?       Джарин опустил голову, лицо всё ещё раскрасневшееся, и пробормотал:       — Это… было нужно для баланса… в экипировке.       Айден прыснула от смеха, встала на колени, снимая свои наручи:       — Ну-ну. Сейчас мы этот "баланс" с тобой, Мандо, как следует… нарушим.       Пауза. Она чуть склонилась ближе, почти шепча ему на ухо:       — Глава 70 будет про твои стоны. Надеюсь, ты умеешь издавать звуки кроме «Таков путь».       Он тихо, обречённо хмыкнул — и всё же потянулся к ней. Даже Кодекс не выстоял бы против Айден.       — Воу-воу, Джарин, с таким пульсом ты уже на грани перегрева. Кодекс, похоже, официально обнулился.       — Таков путь…       — Не-не. Таков ты. И я это одобряю.       Они ещё никогда не были так небрежны с одеждой. Рубашки улетели в сторону вывернутыми, приземлились куда-то в угол. Штаны оказались в противоположной стороне, потому что с каждой секундой им нужно было почувствовать друг друга невероятно сильно, они зависимы от этих чувств, они как два безумца.       Джарин входил медленно, долго, и чувствовал себя, как мальчишка. Особенно когда Айден зашипела и закусила губу, а потом застонала в голос. Возможно, Айден даже немного было больно, но стоило только Джарину предпринять какую-то попытку, то тут же в голове мелькнула спешная мысль: что бы ни происходило, какой бы пиздец ни ждал их впереди — сделать шаг назад Айден не заставит и конец света. Ни за что. Да и Джарина тоже.       — Айден… Айден… — прохрипел Джарин, в горле пересохло, и звуки ломались, прямо как хворост.              Она открыла глаза, дыхание к чертям сбилось. Айден посмотрела в глаза Джарина и, заметив расширенные зрачки, с фирменной усмешкой проговорила:       — О-ля-ля, Джарин, да ты будто бы спайсом обдолбался.       Руки Джарина проскользили сначала по пояснице, потом спустились на бёдра. У Айден была жилистая фигура — очерченные мышцы почти по всему телу, где-то даже слегка выпирающие кости. Покрытая шрамами, как и Джарин.       Айден уткнулась лбом ему в грудь, оставив такой обжигающий след, схожий с тем, как раскалённый металл разлился и внутри, и снаружи. А затем остановилась.       — Если сейчас последует что-то типа «Таков путь», — предпредила она, подтягиваясь ближе, — я клянусь, Джарин, я тебя укушу. И не в романтическом смысле.       Он что-то хотел сказать — может, оправдаться, может, просто произнести её имя ещё раз, но она обняла его за шею, заскользив пальцами по вспотевшей коже.       — Знаешь, — выдохнула Айден, прижимаясь лбом к его виску, — ты, конечно, не нарушаешь Кодекс. Но твоё тело точно изменяет всем клятвам.       Джарин тихо рассмеялся, почти нервно. И, конечно, порозовел у ушей.       — Ты невозможна.       — Иди к чёрту, Мандо. Я невозможная, а ты — ходячее искушение в доспехах. Только сейчас, видимо, без доспехов.       Айден усмехнулась и добавила, нежно, почти шёпотом:       — Как хорошо, что теперь мне не надо выбирать между тобой и «путём». Потому что, если уж и грешить — то в хорошей компании.       Она провела ладонью по его щеке, потом запустила пальцы в волосы, оставляя на коже горячие прикосновения.       — И, кстати… если это конец света — он, чёрт возьми, потрясающий, — добавила Айден и, не удержавшись, укусила его за плечо. Не сильно. Просто чтобы запомнилось.       Джарин вздрогнул, потом рассмеялся. Низко, тепло.       — Напомни мне внести это в поправки к Кодексу, — прошептал Джарин ей в волосы.       — Уже внесла. Глава первая: «Если кто-то прикасается к тебе так, что хочется выть от счастья — сдайся».       Этот поцелуй Джарин не сможет забыть, даже если у него будет тотальная амнезия. Он уже знает, какова на вкус боль, какое на вкус отчаяние, какое на вкус любопытство. Оно на вкус, как Айден.       Он вталкивался так сильно, что у Айден темнело перед глазами от каждого движения, её скручивали, терзали и целовали, словно пластилиновую.       Сладость разливалась по венам.       Это больше походило на агонию, но в разы страшнее и безумнее. Через несколько минут и боль растворилась в этом танце, в почти невыносимом напряжении. Джарин чуть ли не рычал, оставляя засосы на худой шее, тут же зацеловывая красные отметины. Кожа чуть липкая от пота, солоноватая и влажная. Странно. Очень странно. Ему думалось, что Айден будет невыносимо горькой. Невыносимо. А оказалась она вполне обычной. Человеческой.       Изгибалась она в оргазме тоже очень по-человечески, пусть и неописуемо красиво. Прогнулась в спине, держа рот приоткрытым, тяжело дышала, стонала приглушенно. Джарин буквально провалился в колодец эйфории и новых чувств, наверное, от одной только картинки. Ведь… поскольку ощущения весьма странные и неоднозначные, он просто не мог потерять голову от одних них.              Это не было про страсть. Это было про то, как двое уставших от войны людей вдруг нашли в друг друге место, где можно… дышать.       Айден не толкала Джарина — не на этот раз. Она просто прижалась лбом к его лбу, чувствуя, как он живёт. Как сердце бьётся где-то под рукой. Глухо, надёжно. Как в первый день, когда она поняла, что доверяет ему — несмотря ни на что. Он лежал, почти не двигаясь, пока она касалась его — медленно, неуверенно, проверяя, не исчезнет ли он, стоит моргнуть.       — Никогда не думала, что скажу это, но… с тобой мне спокойней. Даже если ты весь из железа и вечного молчания.       Он не ответил. Только слегка сжал её руку. Этого было достаточно, чтобы Айден улыбнулась.       — Слушай, если это ловушка, и ты хочешь заставить меня стать сентиментальной — поздно. Я уже вляпалась.       — Ты и так всегда была вляпанной. Просто раньше пряталась за сарказмом.       — А теперь?       — А теперь ты тут, со мной. Без брони. Без планов на побег.       Джарин провёл рукой по её спине — неуверенно, будто боялся задеть что-то хрупкое.       — Я не знаю, кем я должен быть для тебя, — говорил он почти беззвучно.       — Будь собой. Этого достаточно.       Она легла рядом, уткнувшись носом в его шею, вдохнула знакомый запах металла, оружейного масла и... чего-то своего. Его. И это впервые не раздражало. Не напоминало о крови и бою. Это напоминало о доме.       — Слушай, Джарин… — её голос звучал лениво, почти сонно. — Если ты завтра проснёшься и скажешь, что это была ошибка… я сломаю тебе челюсть. Нежно, по-мандалорски. То есть с хрустом.       — Значит, таков путь.       — Вот именно, — выдохнула Айден, закрывая глаза. — Таков путь, чёртов ты придурок.